divine wriolette

Невилетт довольно весело проводил время в особняке, собравшем сегодня всю элиту Фонтейна. Ризли также приглашали как многоуважаемого Герцога, но тот не смог прийти в силу загруженности на работе. Дамы в элегантных платьях громко смеялись, уже найдя себе кавалеров за вечер, знать беседовала о чем то очень скучном на диване, а Невилетт… кажется, слишком много выпил, что на него совсем непохоже. Он и в алкоголе не особо разбирался, поэтому пил крепкое дорогое вино так, словно это легкое шампанское, ведь на его драконьи рецепторы терпкий вкус не сильно влияет, а вот на мозг еще как. Невилетт чувствовал себя легко и несвойственно свободно. Госпожа Фурина рядом с ним, кажется, тоже была рада такой компании. Да, она уже не архонт, и никогда им не была, но на раут была приглашена как уже полюбившаяся народу актриса оперного театра «Эпиклез». Они с Невилеттом многое прошли вместе и поддерживали общение по сей день. Их взаимоотношения даже улучшились, ведь больше не нуждались в поддержании официальной формы. Кажется, у Невилетта закружилась голова. Посмеявшись, они отпили из своих бокалов, и Невилетт снова заговорил: — Госпожа Фурина, мне безумно приятно проводить с вами время. — Он улыбнулся, чувствуя приятное покалывания на уголках своих губ, но глубоко внутри него что-то неприятно тянуло. Настолько глубоко, что он не придавал этому значения. — Нёвилетт, прекрати уже называть меня госпожой, сколько раз тебе повторять! И да, м-мне тоже очень приятно. — Она улыбнулась, придвинувшись ближе к мужчине. Между ними возникло романтическое напряжение непонятного характера. — Вам не кажется, что в воздухе будто стало жарче? — Он слегка покраснел от такой близости с девушкой. — Нет. В воздухе определенно стало жарко. — Она облизнулась, обольстительно улыбнувшись и приблизившись к Невилетту почти вплотную. Она действительно испытывала к нему симпатию, и понятия не имела, что они с Ризли встречаются. Иначе она бы сейчас не… Поцеловала его. Невилетт усугубил ситуацию, ответив на поцелуй. Ризли усугубил ситуацию вдвойне, наконец найдя в особняке Невилетта. *** Он был в шикарном черном костюме, наконец освободившийся от своих дел, решил все же присоединиться к мероприятию и забрать домой своего Невилетта. Застав своего всегда сдержанного, верного и преданного Нёвилетта за поцелуем с Фуриной, Ризли сначала вообще ничего не понял. Его мозгу потребовалось секунд пять, чтобы обработать то, что он только что увидел. Затем секунд пять, чтобы наполниться обидой и гневом. Боль пронзила его острием в самое сердце. Глаза намокли, а кулаки сжались. Невилетт только сейчас заметил, что у сего действия есть зритель. И что тот зритель, вообще-то, его любимый Рио. И только сейчас он понял, что он вообще творит. Алкоголь словно моментально выветрился из головы, и он резко отодвинулся от Фурины, будто это что-то исправит. — Рио…О боги, нет, я прошу тебя, выслушай.. — Невилетт схватился за голову. Его переполняло чувство вины, страха и ужаса. Ризли сделал вид, что ничего не слышал. Он натянуто улыбнулся. — Приятного вечера, Госпожа Фурина и незнакомый мужчина в синем. — С этими словами он развернулся и направился прочь отсюда. Куда-нибудь в бездну. Боль от измены ужасна для каждого, но для Ризли, который страдает паническими атаками и постоянно загоняется, эта боль крушительна. Он чувствовал, словно сейчас взорвется. Невилетт подорвался, мельком извинившись перед Фуриной, сидевшей в полном ахуе и не понимающей, что черт возьми происходит и как краски этого вечера так быстро сменились. Гидро Дракон шел быстрым шагом, иногда переходя на бег, и, догнав Ризли уже на улице, схватил его за плечо. — Ризли, прошу… я очень пьян, давай поговорим, умоляю тебя.. — Невилетт безумно боялся того, что сам же натворил, и боялся последствий, которых уже было не избежать. — Не. Прикасайся. Ко мне. — Ризли оттолкнул его с силой. Он выглядел разъяренно, словно раскат грома среди глубокой ночи, и «одарив» Невилетта бешеным, полным ненависти и горя взглядом, пошел дальше. Начался сильный дождь. Гидро Дракон использовал свои способности, приложив огромные усилия, и догнал его превратившись в сгусток Гидро стихии, и встал перед ним. Тем временем, вся Фонтейновская знать смотрела на них косо и перешептывалась. Но, казалось, Невилетту вообще плевать. Он оказался перед ним вновь. — Я молю тебя, Рио.. Куда ты пойдешь? Мы ведь живем в одном доме… — Больше не живем. В последний раз говорю, уйди прочь. — Голос Ризли дрогнул, он дал волю давно желающим выйти слезам, ведь из-за дождя их всё равно не было видно. — Я не отстану, Рио. Я смогу все объяснить… Прошу, просто дай мне все объяснить… — Невилетт понимал, что ему нет никакого прощения, но он не собирался отступать. Он облажался перед любовью всей своей жизни и ему было не важно, простят его или нет: он все равно будет пытаться просить прощения. — Отъебись. От. МЕНЯ! — Ризли ударил Нёвилетта с силой в плечо, освобождая себе путь. Невилетт упал на колени. Дождь становился все сильнее, а Ризли уходил все дальше. Невыносимая боль сковала сердца обоих. Ризли вёл себя так потому, что так надо. Потому что они на людях. На самом деле, ему тоже хотелось упасть на землю и разрыдаться. Ведь он всегда считал себя недостойным Невилетта. Всегда думал, что когда нибудь он надоест ему. А Невилетт все время переубеждал…

***

Ризли проснулся спустя час сна с сильнейшей головной болью в своем кабинете. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить вчерашнее и понять, почему он спит не в одной кровати с Невилеттом, и не у него дома. Сердце заныло. Всю ночь он страдал от ужаснейших панических атак и рыдал от разрывающей боли в груди. Сейчас он бы предпочел вовсе не просыпаться. В кабинет постучали. — Войдите. — Натягивая брюки пробормотал Герцог. — Ризли, доброе утро! Приходил месье Невилетт, еще вчера вечером, передал вам посылку. — По имени и таким милым голосом обращалась к Ризли только Сиджвин. Он поблагодарил мелюзину и с какой-то странной неприязнью (не к Сиджвин, разумеется) принял коробку. Перекинувшись с ней парой слов, он проводил ее взглядом из кабинета, закрыл за мелюзиной дверь, затем уставился на коробку, подписанную до ужаса знакомым почерком. Ризли понимал, что откроет сейчас посылку, в ней будет письмо с извинениями и подарками, хотелось открыть и прочитать, но... также он понимал, что прочитав письмо, он простит Невилетта. Потому что бесконечно любит. Но та боль, которую он испытывает, она отвратительна. Она бьет кинжалами и разрывает изнутри. И от нее плохо физически. Ризли держит трясущимися руками коробку. Он тянется открыть ее и… Резко швыряет в стену. Приступ паники и злости накрывает его с головой. Голоса в голове наполняют сознание, хочется выскребсти свой мозг из головы, лишь бы не чувствовать эту боль. Ризли хватается за голову, не сдерживая поток слез. Он рыдает во весь голос, не боясь быть услышанным, ведь стены в кабинете прочные, а шумоизоляции в Крепости Меропид позавидует даже самый лучший архитектор. Ризли прокручивает в голове приятные способы самоубийства. Ему действительно хочется этого. Герцог рвет волосы на голове, долбится в стену и царапает свою кожу. Невыносимо. Отвратительно. Больно. Больно. Больно. Спустя полчаса истерики Герцог вновь уснул, измученный, прямо на полу, и проспал так до вечера. К нему стучались, долбились, но все бестолку. Он проснулся, абсолютно не желая просыпаться. Кажется, голоса в голове никуда не делись. Они лишь стали чуть тише. Герцог осмотрелся сидя на полу: Разбросанные бумаги, разорванные в клочья, лежащий горизонтально шкаф, разбитая вдребезги кружка и сокрушенный подарок Невилетта. Потрепанный, с синяками под глазами, Герцог дополз до помятой коробки, открывать которую не пришлось — содержимое вывалилось наружу. Коробочка с его любимым чаем, дорогой, но уже подтаявший шоколад и, наконец, письмо. Ризли дрожащей рукой раскрыл его. Взгляд Герцога был настолько уставшим и разбитым, что ему стало тяжело видеть сквозь никуда не уходившую пелену слез. Он с трудом начал читать. «Рио, я такой идиот… Я молю тебя о прощении. Сегодня я напился, сам того не заметив, и, хоть это и не оправдывает меня, даже не помню, как я вообще пришел к такому повороту событий. Мы оба знаем, что на меня это не похоже. Мне ужасно стыдно, Рио.. Я так сильно люблю тебя, я абсолютно не контролировал себя тогда, я бы никогда не сделал этого, будь я трезвым, и о боги, я никогда больше не выпью ни капли алкоголя… Милый Ризли, я не достоин твоего прощения ни на йоту, но я не смогу без тебя. Я сделаю для тебя что угодно, прошу тебя, дай мне второй и последний шанс. Мне ужасно больно от того, что я сделал. Я только вернулся домой и сразу сел писать письмо. Меня разрывает от чувств. Между нами с Фуриной никогда ничего не было, это просто случайность, глупая и безрассудная, пьяная случайность. Я хочу быть с тобой всю жизнь, и буду самым счастливым, если ты простишь меня. Но не стоит меня жалеть. Делай выбор так, чтобы ты стал счастливее и чувствовал себя лучше. Если я так и не дождусь ответа, и это мой последний шанс сказать тебе что-то, то… пожалуйста, не загоняйся. Береги свое здоровье. Я все еще бесконечно люблю тебя и всегда буду любить, всю свою длинную идиотскую драконью жизнь, вне зависимости от того, будешь ты со мной или нет. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, и это не будет тебя обязывать прощать меня или возвращаться к отношениям. Я помогу тебе всегда, в любой ситуации. Будь счастлив, мой волчонок.» О, стоит ли говорить, что Ризли ревет как сучка? Ревет так сильно, что ему тяжело читать текст из-за слез. Ревет так громко, что не слышит, как его дверь взламывают. А нет, вот сейчас наконец услышал. Он замолчал, выстраивая логическую цепочку и переведя взгляд на часы: Невилетт писал ему еще вчера вечером, прошли уже сутки. Наверное, он поднял панику своим отсутствием. Дверь распахнулась: Сиджвин, заключенный, который хорошо разбирался в любых замках и Невилетт застали Ризли в.. не самом лучшем виде. С письмом в руках, в полностью разгромленной комнате и с удручающим внешним видом. — Сэр Ризли, вы в порядке? — Мелюзина подошла чуть ближе с аптечкой в руках и с обеспокоенным взглядом. — Ризли посмотрел на нее уставше, затем перевел взгляд на Невилетта. Тот не ушел далеко от Ризли: синяки под глазами и такой же потрепанный вид, Невилетту совсем не свойственный. Догадливый заключенный-взломщик наконец прервал повисшее в воздухе молчание: — Сиджвин, идёмте, мы заглянем к Герцогу Ризли позже.

***

Когда в помещении остались только двое, не прекращающих смотреть друг на друга, но боявшихся пошевелиться, слезы покатились из двух пар глаз. Невилетт первый подошел и сел рядом с Ризли, не прерывая зрительного контакта. — Я думал, с тобой что-то случилось, извини. — Он опустил взгляд на письмо, упавшее из рук Герцога, поджав губы. То, как неловко и повседневно он говорил это, учитывая что оба сидят и плачут, выглядит даже как-то комично. — Я ненавижу тебя. — Ризли притянул Невилетта к себе, не прекращая плакать. — Ненавижу за то, что безумно люблю и не вижу без тебя своей жизни. За то, что хочу утонуть в твоих объятиях, несмотря на то, что ты мне изменил. — Рио.. Боже, мне так жаль… — Он обнял его крепче, не в силах больше вымолвить ни слова. Он почувствовал сейчас благословение, которым его одарило божество, обнимающее его. Может Герцог божеством и не был, но чувствовал это Невилетт в тот момент именно так.

***

Три дня спустя. У Герцога стало совсем плохо со сном. Каждый божий раз, когда он закрывал глаза, в голове всплывала картина: Невилетт целует Фурину. Невилетт, который лежит с ним рядом, в одной постели. Хоть он и почти простил его, ведь извинения были донельзя искренними, боль от обиды осталась в сердце. Ризли не подпускал Невилетта к себе: не разрешал целовать, обнимать лишний раз, держал дистанцию. Прошло всего три дня, и первые две ночи прошли отвратительно. Всё как по расписанию: заснуть в 4 утра, просыпаться от кошмаров, панические атаки… И от этой ночи Ризли не ожидал ничего хорошего. Невилетт и сам стал плохо спать: чувство вины съедало его изнутри. Он делал все, чтобы Ризли стал чувствовать себя лучше и чтобы хоть как-то сгладить свою вину, но вряд ли что-то кроме времени сможет исцелить раны на сердце любимого. — Я не могу, Невилетт, мне ужасно больно. — Ему не нужно было убеждаться, что Невилетт не спит — он сам чувствовал напряженную атмосферу и тяжелое дыхание Гидро Дракона. — Рио.. Что я могу сделать для тебя? — Судья приподнялся, с тоской посмотрев на Герцога. — …Я не знаю.. Ничего…? — Светлые глаза снова оказались на мокром месте, устремив взгляд на Невилетта. — Мне так жаль… — Неви хотел было взять его за руку, но осекся, понимая, что Герцогу может быть некомфортно. Заметив это, Ризли сам взял Невилетта за руку. — Как это было? Неужели ты даже не подумал обо мне, когда это произошло? — Рио… Я вообще понятия не имею.. Я не помню как мы пришли к этому, у меня полный провал в памяти за тот вечер, до момента, как ты вошел в комнату. — Прости меня, пожалуйста, прости, прости… — Он опустил голову. Невилетт не врал. Сложно было сказать, кому из них сейчас тяжелее. — Нет смысла в твоих извинениях. Я слышал их где-то тысячу за последние два с половиной дня. Ты вообще мало на что можешь повлиять сейчас. Мне безумно сложно тебя бросить, а еще сложнее — простить. — Ризли прикрыл глаза, сжав руку Невилетта. Тот лег щекой на подушку, а из красивейших глаз текли слезы. Глаза эти уставились совершенно в никуда. — Но я не из тех кто выбирает легкие пути, верно? — Попытался разрядить обстановку Ризли, ну очень слабо усмехнувшись. — Эй, я хочу быть с тобой. Но мне нужно время. Не знаю, сколько. Но если ты мне не врёшь, то я думаю, что смогу вновь тебе доверять. Я вижу, что ты искренен, и хочу надеяться на это. Все будет хорошо. — Он говорил тихо и спокойно, но на последних словах всё же дал волю эмоциям. Всхлипнув, он сам обнял Невилетта, крепко сжимая крепкие плечи. — Я не заслуживаю тебя, Ризли. — Эй, это моя реплика. Они наконец уснули в обнимку, и этой ночью Ризли не просыпался. Чудо? Таблетки? Нет, спокойствие, которое он ощутил впервые за последние три дня, полных слез и боли.