хрущёвка

– Ты зачем нас позоришь? Мы из-за твоего самодурства можем лишиться прибыльного контракта, малолетняя ты дрянь! Если узнают, что моя дочь курит, это ж какой позор? Где ты взяла сигареты, говори сейчас же! С этого дня мы определяем тебя в центр для трудных подростков, может хотя бы там тебя смогут на правильный путь поставить и научат родителей не позорить. Отец был как всегда невыносим. Его помешанность на имидже и репутации выводила из себя. Какой центр? Из-за курения? Серьезно? Я волейболом профессионально занимаюсь, но его это, видимо, не волнует. Себя бы лучше куда-то определил. В клоуны сгодится.

***

– София Арсентьева это ты? Пройдем за мной, проведу тебе экскурсию по центру и отведу к твоей группе. Герман Алексеевич показался мне классным, довольно отзывчивым и добрым. Думаю, с ним проблем не будет. Центр оказался лучше, чем я думала. Я представляла это как заведение, похожее на колонию. С облезлыми стенами, разрушающимися потолками и кафельной плиткой на полу. На самом же деле, это было огромное красивое здание, с красивой прилежащей территорией, которое внутри оказалось светлым, чистыми и уютным. Спортзал интересовал меня больше. Довольно маленькое помещение, немного оснащённое экипировкой. Да, играть придется на уличной площадке. Мы прошли по коридорам и кабинетам центра. Герман Алексеевич расспрашивал меня о жизни, не упускал возможности спросить про отца, что со временем выбесило. Ну как же, дочь бизнесмена в центре для трудных подростков. – Группа Б, минуточку внимания! Познакомьтесь, ваша новая одногруппница, София Арсентьева, прошу любить и жаловать, – произнес Герман как только мы зашли в актовый зал, где проходило занятие по психологии у Эдуарда Валентиновича. – Ого, та самая, которая дочь Владимира Арсентьева? – задал вопрос парень в черной панаме, который вальяжно разлёгся в кресле. – Та самая, какие-то проблемы? – не сдержалась я и задала встречный вопрос. Ответа не последовало, и я отправилась к женской части группы. Сев с темноволосой девушкой, волосы которой были подстрижены под каре, и которую, как выяснилось, звали Влада, у нас завязался диалог. – А за что ты в центре? Вроде дочь влиятельного человека, он тебя отмазать же мог, – спросила Влада. – Я тебе больше скажу, он сам меня сюда отправил за то, что застал меня с сигаретами, – ответила я так равнодушно, будто меня это не волновало, – я в юношеской сборной по волейболу играю, по миру на соревнования разъезжаю, а ему будто плевать. Слишком сильно о своей репутации заботиться. Раздавшийся звонок оповещал о начале перерыва, и вся группа вышла на крыльцо центра, которое было у них своеобразной "курилкой". – Новенькая, а, новенькая, как попала то сюда? Папаша не отмазал? – ухмыльнувшись, с издёвкой, сказал Даня, который являлся сыном не менее влиятельного человека, чем мой отец. С Макеевым я была знакома давно, наши родители дружат и с детства мы с ним бывали дома то у него, то у меня. Он тоже был спортсменом, но играл в футбол. Именно из-за него отец заставил меня связать жизнь со спортом, только выбрал волейбол, ту дисциплину, в которой девушек приветствовали лучше. – Какое тебе дело, Макеев? – ответила я, показывая все отвращение к этому человеку. Я терпеть не могла его с самого детства, ведь меня всегда сравнивали с ним, – я так смотрю твой тоже не шевелиться, раз ты до сих пор тут, – нагло улыбнулась я. Остальные девочки нашей группы засмеялись – я успела с ними познакомиться, и они рассказали мне, как Макеев пытался крутить романы почти с каждой из них. – Время идёт, а ты не меняешься, все такая же, с характером, – произнес парень. – А ты откуда знаешь то её? – поинтересовался Фил. – Долгая история, – ответил Макеев и уставился в телефон. После недолгого молчания я прервала тишину и поинтересовалась, можно ли пользоваться площадкой для тренировки. Из команды меня временно отстранили, так по времени я не смогу присутствовать на тренировках. Надеюсь что в скором времени отец одумается, и отменит мои походы в центр. – Ну вообще у нас специальной площадки под это нет, сетки тоже, но неподалеку есть подходящая, – отозвался Макс - тот самый парень в панамке, – могу показать после занятий. – Было бы неплохо, – я улыбнулась из вежливости и внутри себя радовалась. У меня будет возможность продолжить тренировки даже без сборной! На занятии Вероники Александровны я ощущала на себе взгляд Макеева. Он все занятие пялился на меня. Что ему нужно?

***

– Пойдем? – улыбнулся Макс, как только увидел меня, выходящую из центра. – Пошли, – ответила я парню, и, накинув рюкзак на плечо, отправилась вслед за ним. Мы шли, разговаривая о многих вещах. Как ни странно, Макс даже не зарекался о моем отце и общении с Макеевым. Наоборот, болтал о приятных темах, обсуждал со мной разные фильмы и музыку. Наши вкусы оказались во многом схожи, и я находила нашу "прогулку" приятной. Дошли мы до нужного места примерно за 20 минут. Я поблагодарила парня, мы обменялись номерами, и на этом разошлись. Я достала из рюкзака волейбольный мячик и принялась отрабатывать технику подачи и приёма.

***

Время близилось к вечеру, а моя тренировка все не заканчивалась. Заранее попросив у матери денег на такси, я не переживала о времени. Примерный адрес своего местоположения я знала, так как спросила его у Макса. Уже стемнело, но домой сильно не хотелось, поэтому усевшись прям на асфальт, я достала наушники и начала смотреть тикток. Спустя полчаса на мой телефон пришло сообщение.

Даня Макеев

– Не сиди допоздна одна в том районе, там есть некоторые не особо приятные личности. Поезжай домой. Я была в недоумении, однако послушала совет парня и, собрав вещи, вызвала такси через приложение. В это время недалеко от меня проходила сомнительная компания, но подъезжающее такси уберегло от контакта с ними.

***

Дома было тихо – время было почти 12 часов ночи и все спали. Скинув кроссовки, я прошла в свою комнату. Переоделась в домашнюю одежду и села делать домашку. Школу никто не отменял.

***

Сидя на балконе, Макеев листал страницу Сони во ВКонтакте. А все таки с детства она изменилась. Сейчас она уже взрослая девушка, с длинными светлорусыми волосами, серыми глазами и веснушками, которые россыпью украшали ее нос и щёчки. Во время улыбки у Софии появлялись ямочки, что казалось очаровательным. Макееву искренне жаль, что девушка не замечала его симпатии и ненавидела его. А нормально выражать свои чувства парень не умел. Да и понимал, что нет смысла – с детства между ними закрепилась ни чем не обоснованная неприязнь. Поэтому сейчас, блокируя телефон и докуривая сигарету, мысли были лишь о ней.