Фиалки плокстерского леса

Железнодорожный вокзал Уэймута никогда не был многолюдным местом, но сегодня весь перрон маленькой станции был заполнен огромной толпой. Тут были и родители с детьми, и шумные компании друзей, робко улыбающиеся старики и молодые офицеры. Все смеялись и размахивали маленькими «Юнион Джеками». Изабелл, восхищённо улыбаясь, протискивалась через толпу людей, в одной руке держа саквояж, а другой придерживая наровившую слететь соломенную шляпку. – Иззи, не иди так быстро, я не поспеваю! – раздался за спиной девушки голос компаньонки, тучной женщины средних лет, которая, часто перебирая ногами, всё пыталась угнаться за своей подопечной. – Тётя Шарлотт, что происходит? – смеясь, спросила девушка, продолжая пробиваться через спины людей. – Ох, – женщина на пару секунд остановилась и промокнула порядком вспотевший лоб кружевным платком, – церемония выноса знамени, я полагаю, – Шарлотт спрятала платок в рукав платья и продолжила свой путь, стараясь идти как можно ближе к племяннице. Иззи бросала восторженные взгляды на окружавшую её праздничную суматоху. Вокруг радостные смеющиеся люди, дети, размахивающие тоненькими сине-красными ленточками, а в центре перрона живой оркестр – всё это производило такое яркое впечатление, что у девушки вот-вот и закружилась бы голова. «Умеют магглы веселиться! – с восторгом подумала Изабелл и, подгоняемая в спину очередной волной новоприбывших, с трудом подобралась к платформе 9¾ ». – Тётя Шарлотт, тётя Шарлотт! – девушка подпрыгивала и махала рукой, пытаясь привлечь внимание потерявшейся родственницы. Тётушка, заприметив знакомую соломенную шляпку с розовой лентой, пробралась наконец к своей племяннице и, переведя дух, сказала: – Жаль, аппарировать нельзя. – Но тётя, это же путешествие! – засмеялась Изабелл. Загадочно оглянувшись и убедившись, что на них никто не смотрит, юная волшебница достала палочку из-под лёгкого летнего пальто и прошептала одними губами: «Ut videam te»*. Тут же кирпичная стена начала истончаться, пока вовсе не стала прозрачной, открывая гостям тайный проход. Девушка с тётушкой ещё раз оглянулись по сторонам и, стараясь быть как можно незаметней, прошли через волнистую прозрачную субстанцию. Когда они оказались на платформе 9¾, проход за спинами женщин затянулся и стал опять обычной кирпичной стеной. Тут же исчезли радостные крики и возгласы, игра оркестра больше не отдавалась в перепонках. Сейчас было тихо и по-чопорному спокойно. Настроение немного испортилось, и девушка, взмахнув палочкой, подняла багаж в воздух и пошла вдоль железнодорожных путей в ожидании «Оксфорд-экспресса». Пару раз кивнув знакомым волшебникам, Иззи подошла к ближайшей скамейке и села на неё. Рядом приземлилась и её причитающая всю дорогу недалёкая тетушка. Пропуская мимо ушей щебетание женщины о фарфоровых чашечках и новых мантиях со шляпками, девушка с нетерпением вглядывалась вдаль, пытаясь различить клубы белого пара чёрного, словно ночное небо, локомотива. Изабелл до сих пор не могла поверить, что её мечта, столь желанная, столь недостижимая, наконец сбывалась. Она едет в Оксфорд! Девушка так долго к этому готовилась, прочитала столько научной литературы, что порой казалось, мозг не выдержит такого потока информации. Сколько тренировочных эссе она написала, сколько магических юридических законов вызубрила и всё это ради единственного шанса – шанса сдать экзамен. Руки Иззи чуть подрагивали от невидимого волнения и восторга, ей было трудно усидеть на одном месте, но ходить и мерить шагами платформу, сталкиваясь со знакомыми отца или матери, тоже не хотелось, поэтому приходилось ерзать на скамейке и бегать живыми глазами в ожидании поезда. – Уважаемые Дамы и Господа, убедительная просьба уйти за ограничительную линию, поезд Уэймут – Оксфорд прибудет через пять минут. Девушка от неожиданности подскочила на ноги, взяла саквояж и понеслась к краю перрона. – Иззи, не торопись, куда ты? – женщина со стоном поднялась и, переваливаясь с ноги на ногу, поспешила за племянницей. Всматриваясь вдаль, вдоль железнодорожных путей, девушка различила силуэты локомотива, пускавшего клубы пара и подававшего сигнал всем разойтись. Тяжело пыхтя и гудя, поезд замедлил ход и со скрипом остановился. Из вагона ещё даже не успел выйти контролёр, как Иззи уже подскочила к нужному вагону с билетом в руке. – Прошу, мисс, – парень лет семнадцати надорвал билет, вернул его девушке и приглашающим жестом предложил проходить. – Я с ней, с ней! – пробиваясь через очередь, пыхтя так же, как сам паровоз, кричала Шарлотт. Ввалившись в тамбур, тётушка поспешила за Изабелл. А девушка, не теряя времени, уже заняла купе и, отлеветировав багаж на верхние полки, уселась на вышитый красным сукном диванчик. – Иззи, – Шарлотт с грохотом растворила дверь, – больше не убегай от меня, – и, тяжело дыша, плюхнулась напротив девушки.

****

«Уважаемый мистер Пембрук, Я взяла на себя такую дерзость написать Вам письмо лично, так как скорее всего, только вы и поймете меня. И, конечно, я не отрицаю того факта, что мне хотелось бы похвастаться перед Вами, а именно тем, что уже через неделю я буду сидеть в экзаменационном зале Оксфордского университета, борясь за своё право учиться. Вы наверняка представляете, насколько я счастлива и переполнена чувствами, ведь и сам Оксфорд внушает некое благоговение, особенно маггловская его часть. Я рада писать Вам об этом, так как надеюсь, что мы сможем стать хорошими сокурсниками (если Всемогущая Моргана сжалится надо мной).

Искренне Ваш хороший друг, Изабелл Уорик».

Пара капель сургуча на желтоватую бумагу, печатка, и письмо готово к отправке. Тихо ступая по персидскому ковру, Изабелл накинула на плечи халат и тихонько, чтобы спящая Шарлотт не проснулась, прикрыла за собой дверь. Девушка побежала на последний этаж гостиницы в поисках совятни. Сердце стучало в ушах, а бойкие глаза с восторгом выцепляли каждую деталь вокруг. Длинный коридор, обитый красными с золотым орнаментом тканевыми обоями, ритмично расставленные через каждые три метра пилястры из красного дерева, бронзовые настенные канделябры и бутоньерки с живыми цветами, креплёные к каждой двери. Изабелл была возбуждена до предела ещё и потому, что она впервые за целый месяц решилась написать Марку самостоятельно. В письмах к брату волшебница с настойчивым постоянством интересовалась кареглазым юношей, но ни разу не осмеливалась написать ему напрямую. Хоть глубоко внутри, что-то тихим ропотом и рекомендовало ей не делать этого, и это что-то говорило голосом матери вбиваемые с детства правила приличия. Они с подозрительным упорством стучали в голове и с непреодолимым ужасом кричали в возмущении: «Написать мужчине лично! Он подумает, что ты легкомысленная!». Но голос был настолько тих, что его было легко заглушить другими более красочными и громкими мыслями о предстоящей насыщенной неделе. – Мисс, – её остановил лакей, – Вы что-то ищете? – Да, – юная волшебница, вырванная из собственных фантазий и дум, немного стушевалась, но тут же взяла себя в руки, – я хотела бы отправить письмо и искала совятню. – Давайте мне, у нас отправляют письма два раза в день, утром и вечером, я отправлю Ваше письмо утром, мистеру…? – Пембруку, мистеру Марку Кейду Пембруку, графство Гемпшир. – Хорошо, – лакей улыбнулся и спрятал письмо во внутреннем кармане ливреи, – Спокойной ночи, мисс. – Спокойной, – девушка, немного расстроенная, развернулась на каблуках и поспешила обратно к себе в комнату: ей нужно выспаться перед подачей документов на экзамен, а об остальном она подумает потом.