Фиалки плокстерского леса

Оригинальная конструкция сводов библиотеки, состоявшая из соединённых между собой ажурными прутьями металлических полумесяцев-арок, создавала абсолютное чувство современности и прогресса. Свет, словно расплавленное золото, струился через круглые световые фонари и, отражаясь от белой керамической плитки, которой была выстлана вся внутренняя поверхность куполов, направленным лучом разрезал пространство всего читального зала – огромного книгохранилища Оксфордского университета. Всё вместе это дарило впечатление парения и лёгкости шёлковой материи над нарядными колоннами цвета слоновой кости, которые, венчаемые коринфскими капителями, держали на себе этот невообразимый «небосвод». Настенные изображения деревьев и природные мотивы росписи на люнетах, отсылая посетителей к античным временам, поддерживали тематику древнего императорского шатра. Пол нескольких ярусов галерей, обвивавших невообразимых масштабов помещение, был сделан из металлической решётки, которая пропускала через себя естественное дневное сияние, льющееся через стеклянные окулусы. Все бесконечно тянущиеся ввысь стены были так плотно заставлены книжными стеллажами, что создавалось впечатление, словно они были сделаны не из камня, а из толстенных томов святителей наук. Исполинский книжный зал, обычно заполненный снующими туда-сюда студентами, парящими фолиантами и длинными дубовыми столами с зелёными лампами, сегодня был тих, читальные столы временно убраны, а взамен них поставлены несколько десятков одноместных парт. – Экзамен направлен на выявление вашей эрудированности, начитанности и образованности в сфере гуманитарных наук. Здесь вы не сможете восхитить нас своими магическими талантами в практическом их применении. Знания – вот что единственно ценно, – высокая и сухая женщина преклонного возраста мягко, словно кошка, ступала вдоль парт и волшебной палочкой левитировала листы с заданиями. Её голос распространялся по всему залу, каждое слово отражалось от стен и расходилось пугающим эхом, от которого у всех присутствовавших непроизвольно пробегали мурашки по телу. – Когда я скажу: «Начали», вы перевернёте листы с экзаменационными заданиями и начнёте решать. У вас полтора часа, эти рубиновые часы будут отсчитывать время, – сказав всё, что считала нужным, профессор резко развернулась и прошла к своему массивному, заполненному бесчисленными стопками исписанных бумаг (видать, это были эссе и заполненные бланки с заданиями первой волны поступающих) столу. Изабелл из-за страха и волнения не могла собрать свои мысли в кучу, то и дело отвлекаясь на что-то. Сначала её внимание полностью захватила конусообразная шляпа профессора Хиггс (кажется, так звали эту страшную женщину), потом оно переместилось на черепаховую кошку, сидевшую за преподавательским столом и внимательно наблюдавшую своими жёлтыми глазами-щёлками за всеми абитуриентками, а затем и вовсе на самопишущий кусок мела, вырисовывавший на доске время начала экзамена. Сознание Изабелл было рассеянным, однако как только экзаменационный лист приземлился прямо перед ней, девушка взяла себя в руки. – Что ж, всем удачи. Время пошло, – едва эти слова сорвались с губ женщины, часы, покоявшиеся на столе, взмыли вверх и, зависнув воздухе, опрокинулись на сто восемьдесят градусов. Изабелл решительно перевернула лист и стала бегать глазами по заданиям. Первые не казались такими уж сложными, нужно было либо распознать зелье по составу, либо решить лёгкие нумерологические задачки. С этим блоком девушка разделалась довольно быстро и уверенно, что придало волшебнице не достающей до этого смелости. Иззи уже хотела расслабиться, но переведя взгляд на следующую страницу – на вторую часть тестирования, она увидела вопросы, которые были намного сложнее и хитрее. Тут уже следовало применить всю накопленную за годы находчивость и внимательность, ведь теперь проверять, что и как ты пишешь, приходилось по нескольку раз. Каждые пять минут девушка нервно поднимала глаза и смотрела на алые рубины-песчинки, спиралью струящиеся в противоположную чашу. В верхнем сосуде их становилось всё меньше и меньше, от чего перо стало с ещё большим усердием лихорадочно гулять по бумаге, разнося по залу характерный скрип пергамента. Закончив со вторым блоком, Изабелл принялась читать последнее задание. И тут вся земля ушла у неё из-под ног, она растерялась, так как не готовилась к такому. «Напишите краткое эссе из ста пятидесяти слов на тему: “Правосудие – основа государства” на латинском». «Латинский?! В прошлом же году эссе писали на немецком, а в позапрошлом тоже... Мерлин, два года назад была латынь! Как же я не подумала об этом!? Это же лежало на поверхности: большинство заклинаний на латинском, все научные названия ингредиентов зелий на нём же! Как я могла так ошибиться!?». Девушка вспотевшими ладонями достала чистый, нетронутый письмом лист, облизала пересохшие губы и обмакнула перо в чернила. Первая капля упала на пергамент, расплываясь безобразной лужицей. Чертыхнувшись про себя, волшебница аккуратно смахнула ещё не засохшую кляксу пальцами и судорожно начала думать. «Спокойно, соберись с духом», – приказала она себе мысленно и, склонившись над пергаментом, начала что-то усиленно писать.

****

У неё силой выхватили эссе из рук. Изабелл не слышала, когда в третий раз пробил гонг, извещавший о завершении экзамена, а девушки, которые сидели по соседству, начали расходиться, и вскоре экзаменационный зал опустел. – Ещё одно слово в вашем эссе, и вы будете дисквалифицированы, – строгий голос раздался прямо над ухом, и не успела Иззи поставить точку в последнем предложении, как пергамент взмыл в воздух и приземлился на стопку других листов. – Простите, – пробормотала Изабелл и, позабыв, что на её пальцах остались следы чернил, потёрла от досады лоб, тем самым размазывая грязь по лицу. Профессор Хиггс сурово посмотрела на девушку поверх своих очков-долек, но не найдя для себя ничего интересного, взмахнула волшебной палочкой и направилась к выходу, сопровождаемая парящими в воздухе стопками эссе. – Профессор! – Иззи вскочила со стула и помчалась за женщиной. – Профессор Хиггс! Старуха остановилась и недовольно обернулась, смерив девушку высокомерным взглядом. – Вы что-то хотели, мисс…? – Уорик, Изабелл Уорик. – Так что же вы хотели, мисс Уорик? – женщина строго сверкнула глазами, что немного поколебало решительность волшебницы. – Я, я… У меня не было репетитора, я готовилась сама. Я не знала, что эссе будет на латыни. – Об этом было объявлено задолго до начала экзаменов. – Я это упустила... – Мисс Уорик, латинский – один из основных языков магического образования, и ваше незнание того, что эссе будет именно на нём, говорит о вашей неэрудированности и несерьёзности. И мне казалось, вы усиленно что-то писали. Не отрываясь, я бы сказала, – ирония читалась в каждом произнесённом слове, было видно, что женщину вообще не интересовал данный разговор и она хотела, как можно побыстрее отвязаться от очередной приставучей «дебютантки». – Я написала его на немецком, – на выдохе произнесла Изабелл, с волнением заламывая руки. – Я, конечно, могу предположить, что там, откуда вы родом, эти языки ничуть не отличаются, однако точно не здесь, – старуха чётко дала понять, что разговор окончен, однако Иззи так не считала. Изабелл казалось, что эта женщина получала какое-то удовольствие от того, что так непозволительно высокомерно разговаривала с ней. Неловкость и стеснение сменились гневом и, не совладав с эмоциями, девушка выдала такое, что никогда бы себе не позволила в других обстоятельствах, особенно в отношении человека, который был в раза четыре старше её самой. – Вы, уже, вероятно, судите меня, совершенно не зная. Считаете легкомысленной провинциальной выскочкой, но вы ошибаетесь! Женщина удивленно обернулась и ещё раз смерила девушку проницательным взглядом, на этот раз более тщательно всматриваясь в гордое лицо. – А, Вы, я смотрю, не из робкого десятка. – Может и так! – Хм, – впервые в глазах профессора промелькнуло что-то похожее на заинтересованность, – тогда удачи Вам, мисс Уорик, с таким самомнением далеко пойдёте, – и взмахнув полами изумрудной мантии, она исчезла за поворотом коридора. Изабелл была полностью разбита, она не помнила, как опустошённая вышла из здания университета, как к ней озабоченно подскочила тётушка, вытирая платком чернила с лица, не помнила, как аппарировав в гостиницу, плюхнулась одетая на кровать, заворачиваясь в простыни. Обида на свою невнимательность и неразумность разрушали её изнутри. Иззи прокручивала в голове все те годы, что она потратила на учёбу, и злость на себя всё больше и больше усиливалась в ней: «Насколько нужно быть глупой, чтобы упустить такую важную и простую вещь, как латинский! Если бы я только могла перевести эссе, я уверена, оно не имело бы себе равных. Если бы только…» Тётушка бегала вокруг племянницы и постоянно что-то спрашивала, то про экзамен, то про самочувствие, то не хочет ли она прогуляться. Но не добившись от девушки ровным счётом ничего, Шарлотт вздохнула, наконец догадавшись, что её присутствие только ухудшает положение, взяла с собой шляпку и спустилась вниз в гостиничную библиотеку. Как только дверь за ней закрылась, девушка перевернулась на спину и устремила свой взгляд в потолок. Ей казалось, что жизнь на этом закончилась, её мечта провалилась. Сев на кровати, Изабелл призвала к себе пергамент и перо с чернилами. Обмакнув кончик в тёмную жидкость, девушка принялась писать: «Милый, милый Ричард, Это конец, это катастрофа. Не знаю, что и сказать. Насколько я была глупа и самонадеянна, когда думала, что мне нет равных и что я смогу всех переплюнуть на экзамене. Отец оказался прав, нечего мне делать в университете. Мне остаётся только нянчить детей и быть покорной женой, это единственное, видимо, на что я способна. Да и Марк всё так и не ответил на моё последнее письмо, это ещё больше усугубляет и так ужасное настроение. Вероятно, он совсем перестал думать обо мне. Спасибо, что хоть ты есть у меня, хоть кому-то я могу излить душу. Мечты развеялись прахом над океаном. Прости меня за то, что не оправдала твоих надежд, прости, прости, прости.

Твоя глупая, но любящая всем сердцем сестра».

Спустившись вниз и найдя стойку метрдотеля, девушка позвонила в колокольчик. Из каморки появился знакомый лакей, который уже как битую неделю выполнял её мелкие поручения, а именно переправлял ежедневную почту. – Добрый вечер, мисс Уорик. – Добрый, – слабо улыбнулась Изабелл и протянула билбою письмо, – вот, отправьте мистеру Ричарду Уорику, графство Гемпшир. – Да, конечно. Изабелл уже собралась уходить, как внезапный вопрос, который довольно часто за семь дней слышали эти стены, сорвался с губ: – А для меня… писем не приходило? – лёгкая нотка надежды промелькнула в голосе девушки. – Нет, мисс, к сожалению, нет. Если что-то будет, я Вам сообщу, – улыбнувшись, парень поклонился и исчез в дверях каморки. Настроение Изабелл упало ещё сильнее, если ему вообще было куда падать. Девушка не понимала, почему он не писал ей и даже не отвечал. С его стороны была только холодная тишина. И сейчас Иззи начинала себя корить за своё безрассудство. За эти проклятые письма! И ведь не одно послала, а целых два! Он, наверно, подумал, что она неимоверно приставучая. Ей не следовало себя так вести, нужно было проявить выдержку и просто, пока юноша не отвечал, интересоваться им в письмах к Ричарду и никак иначе. А она, попустив все правила приличия, взяла и этим сама оттолкнула от себя человека, показавшись в его глазах нетерпеливой и назойливой. Уже чуть ли не плача, девушка взлетела в свой номер и начала собирать вещи: ещё день в этом месте она не вынесет. Отец был во всём прав, ей не нужно было никуда ехать, оставалась бы дома, занималась бы самообразованием, но нет, ей захотелось свободы, славы! Позабыв, что она волшебница, Иззи инстинктивно раскрыла саквояж, и в него полетели сорочки, чулки, рубашки, юбки, шляпки. – Иззи, что с тобой? – в дверях стояла обеспокоенная Шарлотт. – Ничего, просто я больше не хочу здесь находиться, я еду домой, – не оборачиваясь, бросила Изабелл. – Как же? Мы хотели сходить в музей, я купила билеты на спектакль и… – Тётя Шарлотт, – девушка опустилась на кровать и спрятала лицо в ладонях, – прошу Вас, давайте уедем. Повисло молчание, матрас сбоку от Изабелл прогнулся, и она почувствовала нежное объятие мягкой пухлой руки на своём плече. – Хорошо, дорогая, билеты, я думаю, есть, купим на вокзале. Девушка оторвала руки от лица и, еле сдерживая нахлынувшие слёзы, уткнулась тёте в плечо и прошептала: «Спасибо».