Третий сын

— У тебя дома есть кто-то взрослый? Мальчик покачал головой. Му Цин произнёс: — Несомненно, есть. Если он не вернётся, скоро домашние наверняка станут беспокоиться. Ребёнок выпалил: — Нет, не станут! Никого нет! Он будто больше всего на свете боялся, что его отправят домой: договорив, мальчишка протянул руки, словно хотел обнять Се Ляня. Но его одежда по-прежнему была запачкана кровью и грязью, поэтому Фэн Синь не смог больше выносить выходок мальчика. — Что творит этот ребёнок? Только что он переволновался, это можно понять. Но неужели он до сих пор не понимает? Это — Его Высочество наследный принц! Его Высочество наследный принц, ясно тебе? Мальчишка мгновенно отдёрнул руки, но, тем не менее, сказал, глядя на Се Ляня: — Поругался с домашними, меня и выгнали. Я давно скитаюсь, пойти мне некуда. Троица переглянулась. Спустя некоторое время Фэн Синь спросил: — И что с ним теперь делать? Один из лекарей предложил: — Если вам это в тягость, Ваше Высочество, вы можете оставить его здесь и приказать слугам присматривать за ним. Помолчав минуту, Се Лянь отрицательно качнул головой. В конце концов, он поддался опасениям, что Ци Жун не успокоится и выберется из заточения, чтобы причинить ребёнку вред. Принц сказал: — Видимо, всё-таки лучше будет, если я присмотрю за ним, пока его раны не заживут. Судя по всему, его семья тоже не в состоянии как следует позаботиться о ребёнке. Фэн Синь, когда пойдёшь уладить вопросы с теми торговцами, чьи лавки перевернул Ци Жун, пошли людей узнать, где живут родители мальчика. Достаточно просто известить их, чтобы они не переживали за него. Фэн Синь кивнул: — Хорошо. Одна его рука так и висела на повязке, а другой он собрался поднять мальчишку за шиворот. Се Лянь со смехом произнёс: — Ты ведь пострадавший, лучше оставь эту затею. Фэн Синя же слова принца не остановили: — Я сломал одну руку, но другая-то в порядке. Даже если бы повредились обе руки, я бы взял его за ворот зубами и так бы смог унести на гору. Му Цин незаметно закатил глаза и вмешался: — Брось, лучше предоставь это мне. Однако он успел сделать лишь шаг, когда мальчик без посторонней помощи спрыгнул с кровати и сказал: — Я могу идти сам. Когда протест, ранее видимый лишь на лице мальчишки, обернулся словами, второй шаг Му Цина стал несколько неуместным, и юноша не знал, стоит ли вообще его делать. Се Лянь же, глядя на ребёнка, который сломал пять рёбер и ногу, но всё ещё был полон сил, словно тигр или дракон, совершенно не мог определиться, как реагировать в таком случае — посмеяться или же пожалеть малыша? В итоге принц воскликнул: — Давай-ка без беготни! — после чего склонился и поднял мальчика на руки. Троица покинула дворец вместе с ребёнком. Се Лянь ужасно переживал из-за происшествия на улице, виновником которого стал Ци Жун, потревоживший людей и перевернувший немало торговых лавок. Принцу было стыдно показываться на глаза простым жителям столицы, поэтому всю дорогу они передвигались скрытно, не решаясь привлекать внимания, и шли исключительно по маленьким улочкам. Мальчик всё время послушно сидел на руках Се Ляня, не издавая ни звука, поскольку ему сказали не шуметь. Фэн Синь возмущённо уставился на ребёнка и произнёс: — Вчера малец пнул меня, а сегодня вот как себя ведёт. Он точно из тех, кто обращается с людьми в зависимости от их положения. Му Цин возразил: — Это же Его Высочество наследный принц. Разумеется, он намного сильнее вызывает симпатию, чем обычный человек. По какой-то неизвестной причине, даже если Му Цин говорил что-то хорошее, в его словах всё равно слышались не слишком приятные нотки. Фэн Синь на этот раз не стал обращать на него внимания. Спустя некоторое время пути Фэн Синь произнёс: — Нет. Мне всё же кажется, что тебе, Ваше Высочество, не подобает показываться людям на глаза с неизвестно откуда взявшимся ребёнком на руках. — Что здесь такого? — Ты же Его Высочество наследный принц! — Говоря это, он как раз приглядел в переулке впереди оставленную кем-то старую и наполовину поломанную ручную телегу, поэтому предложил: — Повезём его на телеге! Му Цин тут же откликнулся: — Скажу сразу, я не собираюсь везти это создание в гору на себе. Фэн Синь бросил: — Никто и не ждал, что ты вызовешься. Юноша протянул руку и забрал ребёнка из объятий Се Ляня. Оказавшись на его руках, мальчик опять начал вырываться, поэтому Се Лянь сказал: — Ладно, не стоит. Может, эта телега ещё кому-то нужна! Однако Фэн Синь уже усадил ребёнка на телегу. Именно в этот момент неподалёку вдруг раздался голос: — Это же… наследный принц, да? Кто-то тут же громко подхватил: — Да, да, да! Это точно наследный принц! Вчера его маска упала, я своими глазами видел его лицо! Это он!!! — Держите его!!! Сердце каждого из путников пропустило удар. Се Лянь, разумеется, вовсе не считал себя виноватым за случившееся вчера во время шествия, но всё же понимал, что его убеждения могут и не совпадать с образом мыслей других людей. Внезапное прекращение выступления Воина, радующего богов, — чрезвычайно дурной знак. Члены правящего рода и представители аристократии опасались, что когда вчерашнее воодушевление в сердцах простых людей немного уляжется, они придут в себя и станут повсюду спрашивать, что же означает такое происшествие, и, скорее всего, не будут столь же снисходительны к виновнику. Если прибавить к этому сегодняшний переполох на улице, учинённый Ци Жуном, который тоже мог вызвать всеобщее негодование, оказаться сейчас в окружении недовольных было бы не слишком приятно. Оставив лишние размышления, Му Цин сорвался с места и потащил принца за собой. — Ваше Высочество, бежим! Фэн Синь, хватаясь за ручки телеги, тоже поторопил: — Ваше Высочество, у меня сломана рука, я не смогу удержать разбушевавшуюся толпу, уходите! Но люди с главной улицы уже взволнованно затекали в переулок, отрезая все дороги к бегству. Отступать было некуда, и вот уже бесчисленное множество глаз окружили троицу с ребёнком со всех сторон. Се Лянь, отбросив страх, подумал: «Ничего, изобьют — и ладно! Просто не стану отбиваться в ответ!» Кто же мог подумать, что нахлынувшая толпа вовсе не намеревалась, как ожидалось, избивать их. Вместо этого к принцу протянулось множество рук, которые подхватили его и стали качать, дружно восклицая: — Его Высочество наследный принц! Се Ляня несколько раз подбросили в воздух, однако его лицо так и осталось на редкость невозмутимым. Люди наперебой голосили: — Ваше Высочество наследный принц, ваш прыжок вчера на улице Шэньу был просто бесподобен! Кто-то восхищался: — И появление тоже выше всяческих похвал! Правда-правда, тогда я даже решил, что сам Император Шэньу лично почтил нас своим присутствием, я весь мурашками покрылся! Кто-то заверил: — Ваше Высочество, вы правильно поступили, когда спасли ребёнка! Чужая жизнь — это тоже жизнь, разве маленький мальчик из такой как мы бедноты — не живой? На вашем месте я бы поступил так же! Кто-то возмутился: — Точно. Сегодня я слышал чьё-то заявление, будто Его Высочество провалил важное событие. Я просто не смог слушать дальше. Ведь если бы со стены свалился кто-то из родственников самого государя, те люди наверняка заговорили бы по-другому. Ваше Высочество, ни в коем случае не обращайте внимания на таких людей! — Только Его Высочество по-настоящему заботится о нас… В самом начале принц готовился к худшему, затем его посетила растерянность, но в итоге ему передалось разгорячённое волнение, исходящее от людей вокруг. Толпа облепила Се Ляня со всех сторон и вынесла на улицу, где собралось ещё больше народу. Фэн Синя, Му Цина и мальчика оттеснили далеко прочь, к принцу было не протолкнуться, оставалось лишь передвигаться вперёд вместе с огромным шествием. Бесконечное море людей вовсе не уступало по численности процессии на вчерашнем торжестве. Каждый раз, когда Се Лянь пытался уйти, его уверенно заталкивали обратно в толпу и поднимали высоко-высоко, не давая спуститься. Принцу невольно стало смешно, и в то же время спокойно на душе: «Мнения наставников и простого люда совершенно противоположны. Как видно, правда на моей стороне». Когда они вернулись на гору Тайцан, заходящее солнце пылало на горизонте ярко, как и сотни лет до этого. Пройдя через высокие горные врата, они поднимались по длинной тропе, вымощенной голубовато-серым камнем, и всё время встречали по пути монахов, которые то спускались, то поднимались, кто-то шёл с вёдрами по воду, кто-то тащил на спине вязанки дров. Все без исключения приветствовали Се Ляня и его спутников, многие при этом изумлённо оглядывали их необычный квартет в повозке — причём тащил повозку Фэн Синь, одной рукой, словно усердный молодой и крепкий чёрный буйвол. Се Лянь и Му Цин вначале сдержанно и старательно улыбались, но после, не в силах больше держать улыбки, перестали обращать внимание на чужие взгляды. Кленовый лес раскинулся безбрежно, колёса медленно катились по тропе. Во время подъёма на гору Се Лянь слез, чтобы помочь дотолкать телегу до вершины. Настроение у него было прекрасное, поэтому принц решил поговорить с мальчиком, непринуждённо спрашивая: — Малыш, так как же тебя всё-таки зовут? Хун… а дальше? Ребёнок, не отрывая от принца взгляда, тихо ответил: — У меня… у меня нет имени. — Твоя матушка не дала тебе имя? — удивился Се Лянь. Мальчик покачал головой: — Моя мать умерла. В сердце Се Ляня зародилось сочувствие. — А как твоя матушка звала тебя раньше? — Хунхун-эр, — поколебавшись, ответил мальчик. — У тебя очень милое детское имя[115], — улыбнулся Се Лянь. — Так и я буду звать тебя. Похоже, Хунхун-эр смущался, стоило ему заговорить с принцем — мальчик тут же низко опустил голову. К тому времени на горы уже спустились сумерки, вдалеке на каждом горном пике зажглись один за другим огни монастырей. Ярче всех горел высочайший пик горы Тайцан — пик Шэньу. Храм Шэньу на пике был озарён как днём, россыпью ярких звёзд на нём мерцали огни. Засмотревшись на эту картину, Се Лянь издал лёгкий вздох. Но вздыхал принц вовсе не от печали, а потому, что перед ним предстало слишком прекрасное, и к тому же величественное зрелище. Каждый огонёк представлял собой яркую лампаду, зажжённую в честь божества храма Шэньу. Каждая лампада — это самая искренняя молитва верующего. Чем больше в храме божества зажигают таких негасимых огней, тем больше у него магических сил. Но возможность зажечь лампаду в храме Шэньу при монастыре Хуанцзи трудно купить и за тысячу золотых. Право войти в монастырь и возжечь лампаду в качестве подношения могли получить те, у кого имелись деньги, власть, возможности, неугасимое желание или же благоволение судьбы — одно из пяти условий непременно должно быть выполнено. Однако большинство людей в этом мире не имели совсем ничего из перечисленного. Четверо путников остановились, задумчиво глядя на сверкающий словно при свете дня храм Шэньу, только выражение лица каждого разительно отличалось от других. Как вдруг послышался довольно знакомый голос, кто-то окликнул: — Ваше Высочество! Се Лянь обернулся и увидел молодого человека с бледным лицом, который бежал в их сторону. Им оказался тот караульный ворот Дворца Четырёх. Принц серьёзно спросил: — Шисюн Чжу, к чему такая спешка? Монах Чжу увидел Му Цина за спиной принца, и его лицо сделалось несколько сконфуженным. Тогда монах притворился, что не заметил юношу, и обратился к принцу: — Советник давно вас ищет, он ожидает прямо сейчас в храме Шэньу. Прошу, поднимитесь туда. Се Лянь послушал и застыл на миг, понимая, что причиной тому наверняка послужило вчерашнее происшествие во время торжественной церемонии. Принц ответил: — Хорошо. Прости, что затруднил тебя, шисюн. Дав наказ Фэн Синю и Му Цину вместе с ребёнком возвращаться во дворец Сяньлэ, Се Лянь один направился на пик Шэньу. — Ваше Высочество! Се Лянь, спешивший к храму, внезапно остановился. Его окликнул незнакомый голос. И мало что могло удивить принца, но голос был женским. Солнце уже закатилось, и на горе не должно было остаться прихожан, в монастыре женщины не служили, да и мало кто мог так окликнуть принца, тем более женщина. Может, у Хунхун-эра всё же есть мать? Подумал принц, поэтому натянул улыбку и развернулся, чтобы вежливо объяснить правила монастыря и расспросить про обращение с мальчиком. Вот только взгляду предстала не нищая женщина, а молодая девушка в странных одеждах. На ней было длинное платье с вертикальной полосой от ворота до самого подола, на плечи было накинуто плотное верхнее одеяние, отороченное мехом, длинные рукава которого свисали до земли, руки же были видны через прорези в середине длинного рукава. Голову незнакомки укрывал белый платок, закрывавший шею и обрамлявший лицо, сверху был головной убор из меха, расшитый жемчугом и самоцветами. Но самое главное, глаза этой девы были закрыты белой шолковой лентой. — Кто вы? — слегка насторожено спросил Се Лянь. — Сейчас это не имеет большого значения. Я прибыла из дальних мест, множество тысяч ли на северо-запад. И я хочу просить у вас взять опеку над юным мальчиком, которого вы забрали сегодня с собой. Принц внимательно слушал незнакомку, сердце его было неспокойно, как она появилась на пустой дороге так внезапно? Почему её не заметили раньше? Откуда знает про мальчика? А самое главное, от неё одновременно веет демонической Ци и благодатью! Новое божество? Но почему он о ней ничего не слышал? И зачем она явилась сюда? Где успела запачкаться демонической аурой? Между тем незнакомка продолжила: — Понимаю, моё появление и просьба весьма внезапны, да и, возможно, звучат мои речи немного криво. Дело в том, что вашего языка я не знаю, и лишь магия позволяет сейчас нам с вами друг друга понять. Прошу вас, если вдруг услышите с моей стороны что-то, что может вас оскорбить, не принимайте близко к сердцу. Я не несу за душой дурных намерений. Но могут всплыть издержки перевода, всё же наши языки очень разные. — Ваши слова звучат крайне нереально, хотя я чувствую, что вы не врёте. Скажите, юная госпожа, как я могу к вам обращаться? Се Лянь время от времени смотрел незнакомке за спину, на прямую и пустую дорогу, в надежде, что его заметят Фэн Синь и Му Цин, но и тени соратников не было видно. — Имя моё Марфа, по отцу Микулишна. Если ваш позволит статус пренебречь нормами обращения, зовите просто по имени. — Зачем вам мальчик? — Он сирота при живых родителях, в сердце его горит пламя преданности, из него можно воспитать сносного жреца богам, пока он достаточно юн, это сделать просто, но со временем будет всё сложнее. — В любом случае, вы говорите, что родители его ещё живы, и не нам с вами решать, как сложится его судьба. Боюсь, этот вопрос вы задали не тому. — Что ж, воля ваша, тогда не стану боле отвлекать, вас ещё ждёт наставник, не в моей власти вас задерживать. Если вдруг передумаете, дайте знать... — Я снова вам повторю, что не в моей власти решать за него. И вообще, — принц прикрыл лоб рукой, — женщинам запрещено находиться в монастыре после заката и... Когда он поднял взгляд, собеседницы и след простыл, будто и не было никого. Немного помедлив, Се Лянь огляделся и всё же направился в храм Шеньу, где его ждал наставник.