Третий сын

— Поздравляем, поздравляем! — Ваше Высочество, поздравляем вас! В отстроенном заново монастыре Водных каштанов царило необычайное оживление, от посетителей не было отбоя. Се Лянь сновал между несколькими длинными столами, заставленными едой до отказа. Словно водный поток, он разносил одну за другой чашки с лапшой, от которых поднимался горячий пар, с золотисто-жёлтым от масла супом, с белоснежным душистым рисом… Принц крутился как заведённый, а ведь ещё требовалось встречать гостей, поэтому он только и успевал выкроить момент, чтобы сказать: — Премного благодарен, прошу, присаживайтесь! Павший в беспорядочном бою монастырь Водных каштанов был восстановлен. Новое здание выглядело гораздо внушительнее прежнего обветшалого строения, да ещё появился новый дворик. Впрочем, выстроили его вовсе не Се Лянь или Хуа Чэн, а сами жители деревни Водных каштанов. Когда Се Лянь обратился в бегство, они разобрали развалины домика и, к своему вящему удивлению, обнаружили под ними целый ящик золотых слитков. Разумеется, это оказались те самые слитки, что принцу набросал Цюань Ичжэнь. Жители деревни никогда не видели так много золота и едва не слегли от испуга. Придя в себя, староста деревни взял часть слитков для постройки нового монастыря, а остальное тронуть не посмел, отложил и дождался возвращения Се Ляня, чтобы отдать золото ему. Поэтому, когда Се Лянь вместе с Хуа Чэном вернулись, помимо жителей, взволнованно восклицающих «даочжан» и «Сяо Хуа», их ожидал новёхонький монастырь и тяжеленный ящик золотых слитков. Принц вознамерился вернуть слитки Цюань Ичжэню, но тот никак не соглашался их забирать, покуда Хуа Чэн не пригрозил юному Богу Войны, если тот не послушается, никогда не узнает настоящего способа взращивания погибшей души. Лишь после этого дитя подчинилось и избавилось от дурной привычки без спроса толкать всем подряд золотые слитки. После приветствия несколько небесных чиновников во главе с Му Цином сдержанно ступили за порог дворика. Не ожидая подвоха, они подняли головы, разглядели общий вид монастыря и обомлели. Невозможно смотреть. На это просто невозможно смотреть! Но ни праздничное сочетание красного и зелёного, ни гротескная статуя из цветной глины не повергали в ужас так сильно, как табличка над входом. На ней было написано… или нарисовано… да что это вообще такое?! Построен новый монастырь, и следовало поздравить принца с этим событием. Но вкус у строителей оказался во всех отношениях вульгарным и отвратительным, да ещё эта табличка, словно последний штрих на картине, отнимала всякую надежду… Всё это не давало вымолвить и слова похвалы, подготовленные заранее поздравительные речи оказались забыты подчистую. Се Лянь, впрочем, не имел никаких возражений, напротив, ему монастырь казался замечательным, по крайней мере, это больше не тот ветхий домик, способный в любой момент обрушиться. Принц вновь предложил: — Не желаете ли присесть? Судя по виду гостей из Небесных чертогов, присесть им не очень-то хотелось, они явились с поздравлениями лишь для того, чтобы сохранить лицо, второпях оставили подарки и поспешили удалиться. Се Лянь поинтересовался у Му Цина: — Почему они ушли так скоро? — Ты ещё спрашиваешь? — Спрашиваю! Му Цин недружелюбно бросил: — Тогда лучше пойди и задай тот же вопрос своему прекрасному Сань Лану. Оказывается, когда Хуа Чэн вернулся, первым об этом узнал Се Лянь, а сразу после него — жители чертогов Верхних Небес, ещё не успевшие обжиться в новой столице бессмертных. Но не только потому, что на недавно прошедшем Празднике фонарей, в организацию которого они вложили немало сил, случилось то же, что и на прошлом пиру в честь Середины осени: всё празднество оказалось угроблено без остатка внезапным и убийственным жестом Хуа Чэна, ведь тот одним взмахом руки запустил в небо три тысячи фонарей. Существовала и иная причина. Начиная с той самой ночи колокол, висевший у входа в Небесные чертоги, принялся звонить как обезумевший без остановки, по всем чертогам Верхних Небес пронеслось эхо его набата, будто возвещающее: страшный сон всего пантеона небесных богов вернулся! И когда этот кошмар возник прямо перед глазами, простые божества, разумеется, не решились подходить слишком близко. Впрочем, слухи о Хуа Чэне и Се Ляне уже достигли такого уровня «своеобразия», что даже не требовалось ничего приукрашивать. Поэтому чиновники Небесных чертогов с большой охотой устанавливали дружеские отношения с Его Высочеством, чтобы в будущем Хуа Чэн проявил к ним хоть малую толику снисходительности. Послушав рассказ Му Цина, Се Лянь вспомнил о требовании Хуа Чэна, чтобы чертоги Верхних Небес в течение года воспевали его блистательные заслуги, и рассмеялся: — Он тот ещё озорник. — Разве подобное можно назвать лишь озорством? — возмутился Му Цин. — Попроси его умерить пыл, это ведь никуда не годится, сейчас колокол своим шумом наводит такую панику в чертогах Верхних Небес, что там совершенно невозможно работать. Ещё и постоянно падает на кого-нибудь. Мы с таким трудом отстроили новую столицу бессмертных, боюсь, как бы не пришлось начинать сначала. — Хорошо, чуть позже я поговорю с ним. Кстати, не желаешь откушать? — принц указал на блюда, стоящие на столе во дворе, добавив: — Это не я готовил. Вначале лицо Му Цина сделалось суровым, на нём так и читался отказ, однако последняя фраза привела его в норму. К тому моменту подоспел Фэн Синь. Он вошёл во двор и как раз столкнулся с несколькими младшими служащими, которые уже собирались уходить. Поприветствовав Фэн Синя, они зашептались между собой: — Генерал Наньян. — Да, это он. Вот бедняга, жена прихватила сына и сбежала с другим… На лбу Фэн Синя вздулись вены, он на месте разразился бранью: — Да чтоб вас!!! Может, хватит уже?! Сколько месяцев вы уже мусолите эту тему?! И вообще! «Сбежала»! А не «сбежала с другим»! Самые настоящие сплетники, мать вашу! Чересчур болтливые младшие небожители в испуге сбежали, а Му Цин, который наблюдал за происходящим со стороны, ничего не предпринимая, заметил: — Лучше бы ты вообще ничего не объяснял, вышло только позорнее. Фэн Синь в гневе схватил метлу и запустил в Му Цина, который, поймав инвентарь, усмехнулся: — Старый трюк. Теперь он против меня не подействует. Фэн Синь вознамерился выдать ещё порцию брани, но Се Лянь подошёл и сунул ему в руки другую метлу со словами: — Вот и хорошо, что не подействует. Тогда давайте-ка вы двое поможете мне прибраться во дворе. Только что тут запускали хлопушки, на земле всё усыпано красными обрывками от них. Спасибо за работу. Если станет скучно, можете заодно сыграть разок в слова. —??? — Не щадите вы их, — за спиной принца послышался тихий женский смех. — Нет, что вы! — Се Лянь улыбнулся в ответ, — Это проверенный способ избежать конфликта. Сколько лет прошло, всегда работает. — Они очень дорожат вами, но всё не могут свыкнуться с остальным вашим окружением. — Это правда, — вздохнул принц, — но вы не переживайте, это не доставляет больших неудобств. И, думаю, со временем они поймут и привыкнут. — Ловлю вас на слове. Наш Саньлан себя в обиду не даст, но какому наставнику не хочется, чтобы его воспитанники жили счастливо. Помолчав Марфа Микулишна хитро улыбнулась и добавила: — Кажется я видела пару оставшихся хлопушек. Пойду проверю. Прошёл час, и за пределами монастыря послышался многоголосый шум, который всё приближался. Собравшиеся выглянули на звук, а спустя некоторое время огромная толпа людей чёрной волной затекла во двор монастыря Водных каштанов и заголосила: — Это здесь? — Да, именно здесь, ух ты, как внушительно! — Тут и правда еда, да как много! — Даже мясо есть! Двор, начисто выметенный стараниями Фэн Синя и Му Цина, оказался вновь затоптан, да так, что без слёз не взглянешь. Му Цин, сжимая в руке метлу, будто бы ощущал, что уже подхватил блох от этой толпы. Он с вытаращенными глазами спросил: — Откуда взялись эти попрошайки? Впереди всех попрошаек предводителем выступал человек с растрёпанными волосами и в грязной одежде, а именно — Ши Цинсюань. Он, прихрамывая, подскочил к Се Ляню и поклонился с руками, сложенными перед грудью: — Ваше Высочество, вот я и прибыл вас побеспокоить! Ну что, ваши прежние обещания ещё в силе? Се Лянь улыбнулся: — Очень рад вас приветствовать. Разумеется, в силе! Прошу, садитесь. — Вас слишком уж много, — посетовал Му Цин. — Не много! — возразил Ши Цинсюань. — Здесь собрались все, кто в прошлом году помогал держать магический круг в императорской столице. В тот раз, во время защиты круга, Ши Цинсюань пообещал остальным накормить их куриными ножками, если всё закончится благополучно. Каждому по порции. В результате они нигде не могли найти принца, и, разумеется, ножек им не досталось. Зато сегодня обещание наконец получилось исполнить. На стол одну за другой поставили чашки с лапшой и куриными ножками, а Ши Цинсюань воскликнул: — Сегодня можете ничего не стесняться, ешьте! Попрошаек пришло так много, что они не поместились за столом, уселись прямо на землю, и, радостно восклицая, схватили по большой чашке и принялись есть, прихлёбывая да причмокивая. — И ты здесь, братец Ветер! — на плечо Цинсюаня опустилась крупная ладонь. — Даге! И вы здесь?! Прибыли на праздник? — Не мог же я упустить возможность свидеться с братом, — Ярополк присел рядом и поставил на стол глиняный сосуд с широким горлом. — Выпьешь со мной? Ещё с прошлого раза хочу поговорить по душам. О ветрах бурях и штормах. Ши Цинсюань слегка покраснел и виновато улыбнулся: — Они мне более не подвластны. — Это не страшно! — рассмеялся старший брат, поглаживая густую окладистую бороду: — Дело житейское. Пройдут какие-то восемьсот лет и всё образуется! — Хватит смущать гостей, Перун может разгневаться, если узнает о твоих интересах. Рядом опустилась женщина, принеся ещё закусок. — Так я ж для дела. Обмен опытом! — не унимался Ярополк. — Перстинья, вот тебе бы не хотелось чего-то нового узнать? — Вот когда пастбища пересохнут, тогда задумаюсь. А нет! Пошлю тебе весточку, чтобы дождя попросил! — она громко рассмеялась. Внезапно кто-то в разгар пиршества завопил: — Стойте, здесь вредоносная Ци! Повернувшись на голос, все увидели группу людей во главе со Всевидящим глазом. — А вы как здесь оказались? — спросил Се Лянь, чувствуя, что у него начинает болеть голова. — В прошлый раз мы тоже помогали, почему бы нам не присоединиться? — ответил Всевидящий глаз, затем высоко поднял свою чашку и с серьёзным видом заявил: — Уважаемые, послушайте меня, я не мог ошибиться! Пища в этой чашке источает Ци нечистой силы, боюсь, ничего хорошего в ней нет, это слишком подозрительно! Скорее отставьте еду в сторону! Никто не удостоил его вниманием. Попрошайки, съев по чашке, помахали пустой посудой с криками «Добавки!» — Начинается! Кисельных берегов он не видел, — закатила глаза Фрося. — И не говори, — поддержал Святослав: — Варвары чистой воды. — Как думаешь, что бы он сделал оказавшись на Калиновом мосту? — Обозвал бы Навь гнилым местом, за что бы был заморожен Чернобогом на месте. — Это если бы Мара не утопила бы его в Смородине сразу. От души посмеявшись, брат с сестрой продолжили пировать. Фэн Синь и Му Цин, устроив сражение на мётлах, наконец вымели все обрывки огненно-красных хлопушек со двора. Затем, глядя, как остальные с аппетитом едят и пьют, тоже сели за стол и взяли по чашке. Как раз к тому моменту Всевидящий глаз сердито воскликнул: — Почему вы меня не слушаете?! Заклинатель направился было на кухню, проверить, что там творится, но Ши Цинсюань усадил его обратно. — Ну что вы в самом деле, даочжан, взбрело же вам в голову… Это ведь владения Собирателя цветов под кровавым дождём, совершенно нормально, что здесь повсюду витает Ци нечистой силы. Ладно, ладно, если вас это так беспокоит, я пойду сам поглядеть, а вы сидите, не поддавайтесь волнению. Он в самом деле поднялся и направился на кухню, приподнял шторку и произнёс: — Видите, ничего странного… — Постойте, — вмешался Се Лянь, — я тоже хочу взглянуть… Однако, когда принц, а с ним Ши Цинсюань, Фэн Синь и Му Цин просунули голову за шторку, все разом застыли в потрясении. — Ладно, такого в Нави не бывает. — Больше похоже на проказы мелких бесов. Их взорам предстал высоченный и грузный мясник-хряк, который бешено стучал по разделочной доске тесаком. И если бы за его спиной висели не свиные ноги, можно было бы решить, что он рубит человечину. Рядом под огромным чаном полыхал огонь, а в чане сидел петух-оборотень с длинной шеей, который так старательно обтирал себя, что дым стоял столбом. Заметив, что кто-то на него смотрит, петух пронзительно взвизгнул и прикрыл руками грудь. У Се Ляня голова сделалась больше в два раза, он тут же прошмыгнул на кухню и прошипел: — Я же просил, чтобы вы так не делали Петух с гордостью ударил себя в грудь со словами — Старший дядюшка, мы пришли только после полного омовения, очень чистые! К тому же, этот бульон имеет свойство продлевать жизнь, вреда не будет, если его не пить! Он безвредный! Можете спокойно кушать! Воцарилось неловкое молчание. Ши Цинсюань молча опустил шторку, а Фэн Синь и Му Цин немедля выбросили содержимое своих чашек и расплевались: — Лучше бы ты сам готовил. Се Лянь потёр точку между бровей и со смехом, полным безысходности, произнёс: — Они так рвались помочь, что я не смог отказать доброму намерению. Тем временем Всевидящий глаз, похоже, посчитав их поведение крайне подозрительным, подошёл ближе, но принц второпях преградил ему путь: — Вы что-то хотели? Се Лянь боялся, что Всевидящий глаз, обнаружив на кухне мясника-хряка и компанию, снова раскричится. Но тот, вопреки ожиданиям, направился вовсе не на кухню, а прямо к принцу. Несколько раз обойдя вокруг Се Ляня, он с сомнением протянул — Странно… — В чём дело? Всевидящий глаз будто бы никак не мог найти ответа на мучающий его вопрос. — Постойте, даочжан Се, с вами что-то не так. Почему демонической Ци на вас стало ещё больше, чем в прошлый раз? Се Лянь тихонько кашлянул, а Му Цин хмыкнул: — Он целыми днями якшается с Князем Демонов, разумеется, демонической Ци на нём всё больше и больше. — Нет, — возразил заклинатель. — Даже если всё так, не до такой же степени? Фэн Синь спросил: — До какой «такой»? Заклинатель ещё долго колебался, прежде чем наконец сказать прямо. — Почему демоническая Ци теперь распространяется от вас вовне? Она… она прямо-таки исходит изнутри вашего тела! Повисло неловкое молчание. — Боюсь, вы повстречались с чем-то поистине ужасным. Что вы натворили? Почему на вас напала столь серьёзная хворь? Теперь Се Лянь даже кашель не смог из себя выдавить. Всё его лицо сделалось пунцовым от нахлынувшей крови. Фэн Синь и Му Цин сперва ничего не поняли, но когда до них дошло, оба, не сговариваясь, обратили взгляд на Се Ляня в абсолютном молчании. И только в голове Ши Цинсюаня картинка никак не складывалась, он принялся восклицать: — В чём дело? И что же? Что всё это значит? Ваше Высочество, вы правда больны? Собиратель цветов под кровавым дождём знает об этом? Он за вами не уследил?! Нет, нет, нет. Ведь так получилось как раз по его милости! Се Лянь промямлил: — Ну… вообще-то… нет… Перестаньте… Кажется, лучше… кхм-кхм… В его голове замелькали беспорядочные образы, принц наговорил гору бессмысленных фраз невпопад, как вдруг почувствовал, что наткнулся спиной на чью-то грудь. Рука в серебряных наручах обняла его, а знакомый голос со смешком произнёс: — Мне кажется, вам лучше вернуться на свои места и продолжить трапезу. И поменьше лезьте не в своё дело, как вам такая идея? Се Лянь поистине не мог определить, что означает для него появление Хуа Чэна в такой момент — долгожданное спасение или ещё большее затруднение. — Сань Лан! — воскликнул принц. Стоило появиться Хуа Чэну, на лицах Фэн Синя и Му Цина отразилось трудноописуемое выражение, но, поскольку рядом был и Се Лянь, они ничего не могли высказать демону. И только Ши Цинсюань с по-прежнему серьёзным видом произнёс: — Собиратель цветов под кровавым дождём, вы проверяли состояние здоровья Его Высочества? Се Лянь прикрыл лоб рукой, надеясь, что Ши Цинсюань прекратит задавать подобные вопросы. Тем временем толпа попрошаек зашумела: — Ещё чашку! — Добавьте мяса побольше! — Куриный бульон совсем пресный! Не жалейте соли! Му Цин, не в силах больше смотреть на это, обратился к ним: — Вы хотя бы знаете, что находитесь в священном монастыре? Здесь божеству поклоняются, нельзя ли вести себя посдержаннее? Но попрошайки пропустили уговоры мимо ушей. В прошлый раз они наравне с множеством небожителей вместе держали оборону магического круга, своими глазами видели, как некоторые божества, трясясь от страха, бежали перед лицом опасности. Ничем не лучше их самих! К тому же, они прекрасно знали Ши Цинсюаня, и их неизбежно посещали мысли, что, оказывается, божества могут быть и такими! И вовсе они не отличаются от простых людей, словно не такие уж они возвышающиеся над другими, не такие уж грозные и неприкосновенные. Неожиданно с кухни раздалось. — Кто это сделал?! У Се Ляня от внезапного крика сжалось сердце, он ворвался в кухню, увидел, что хряк и петух громко вопят, и принялся их успокаивать: — Спокойно! Спокойно! Что стряслось? Петух от испуга весь покрылся куриной кожей и запричитал: — Старший дядюшка! Нечистая сила разбушевалась! Какой-то демон… подчистую слопал все блюда, что мы приготовили! Я только нырнул в чан, а когда вынырнул, не осталось ни чашки! Это проделки нечисти! Хряк сердито бросил: — Чего ты перепугался? Сам-то от нечисти недалеко ушёл! Се Лянь слегка опешил: — Но как? Ведь я своими глазами видел, что вы приготовили больше пятидесяти чашек! — Вот именно! Но взглянув на чашки снова, принц действительно обнаружил их пустыми, даже ни капли бульона не осталось. Случившееся показалось Се Ляню весьма странным, но он вдруг вспомнил кое о ком, а развернувшись, увидел в дверях Хуа Чэна. — Сань Лан, неужели это… Тот, оперевшись на дверной проём, спокойно ответил: — По всей видимости, да. — Хм… — задумался Се Лянь. — Думаю, он тоже приходил с поздравлениями. Я, конечно, рад гостю, вот только аппетит у него слегка повышенный… Теперь он в одиночку съел всё наготовленное, как же быть? Хуа Чэн улыбнулся: — Никак. Добавим проценты к его долгу. Несчастные жители Призрачного города, смирившись с судьбой, принялись за готовку снова. Тем временем в главном зале и во дворе послышался шум, словно кто-то с кем-то ругался. Се Лянь собрался выйти разнять ссорящихся, но Хуа Чэн взял принца за руку и вывел через другую дверь. Держась за руки, они вдвоём покинули монастырь Водных каштанов. По дороге путь преграждали деревья, и было бы удобнее идти по отдельности, расцепив ладони, но влюблённые не хотели отпускать друг друга, поэтому то и дело сворачивали, обходя препятствия. На очередном повороте Се Лянь поинтересовался: — Сань Лан, куда мы идём? — Здесь слишком шумно, пусть себе забавляются, а нам лучше уйти. Обернувшись на ходу, принц с некоторым беспокойством произнёс: — Мы вот так их оставим?