Красота

I love to watch the castles burn These golden ashes turn to dirt

      В лучезарных переливах арочного купола смиренно стояла фигура тяжёлая, широкоплечая. Белое свечение окутывало крепкое тело Бога с ног до головы, изредка пощипывая оголённые участки тела, точно хотело напомнить ему: ты замарался человеческой аурой, негоже это. Эти ощущения нисколько не заботили Чжун Ли, он просто старался усмирить мысли в голове, которые так заботливо разогрели на костре недопонимания коллеги. В данном случае — перегрели, кинув его в самый центр языков пламени. Его не столько заботило мнение общества Хранителей о его личности, сколько удручало то, что вся эта толпа «Праведников» ополчилась на него одного. Не в характере уважаемого Бога Стратегии обижаться на подобное, однако даже с точки зрения милосердия и доброты это своеобразное нападение толпы было как минимум не этично.       Тело полегчало, плечи расслабились, но этого было недостаточно для полного очищения. Чжун Ли всё ещё ощущал на себе человеческую ауру и от того обернулся к лучам Божественного свечения лицом. Мера вынужденная и крайне неприятная, но обойтись без неё и проходить ещё столетие с разящим запахом — перспектива, сама по себе, не сильно заманчивая. Белоснежный свет ослепил янтарные очи остротой наточенного клинка, и несколько хрустальных слезинок выбежали нетерпеливыми дорожками из их уголков. Нос Бога неприятно зачесался и вскоре небеса содрогнулись от гулкого чихания. После этого непроизвольного сокращения диафрагмы остатки ауры испустились в воздух и тут же опали наземь седым пеплом. Где-то там, внизу, в мире людей пошла трещиной крепкая скала. На Пантеоне воцарилась тишина.       Теперь Бог Стратегии был чист и телом и помыслами. Прежняя враждебность и раздражение остались внутри очищающего купола. Подумалось Чжун Ли о том, что он существует уже не одно столетие и то, что Божественная Кара не коснулась его по сей день — не простое совпадение, а очередное доказательство его правоты и правильности действий. Он ведь просто, как и остальные жители небес, выполняет свою работу, исполняет молитвы людей и если уж и кого винить в жестокости, то только этих нежных созданий, которым, как ему казалось, дозволили слишком много. Ну чем не удобство: захотел, попросил, получил? В отличие от людей Боги не имели права просить чего-либо. Казалось, что весь этот, так называемый рай, не более, чем клетка для необычных зверей, которые по взмаху кнута исполняют презабавный танец, только бы удовлетворить потребность хозяина в развлечении. И всё же за Богами оставалось право исполнять пожелания так, как кажется верным на их взгляд, а он, зачастую, отличен от просящего.       Его превосходительство Стратегия усаживается за свой стол и без особенного интереса обращает свой взор к свиткам, которых скопилось уже достаточно много за время его отсутствия. Люди просили о разном: одни страстно желали Божественной помощи в построении тактики для решающей партии в турнире по шахматам, а другие молили о просветлении в ведении боя. Чжун Ли сортирует молитвы на житейские и более глубокие, которые могут повлиять на человечество в корне. Первым делом всегда исполняет более простые. Хотите, чтобы ваш будущий ребёнок обладал острым умом и критическим мышлением? Пожалуйста, но после будьте добры оказаться сильным родителем, который сможет примериться с таким вот продолжением себя. Желаете узнать, чем лучше засеять поля для удачного урожая в этом году? Сажайте чай, но не жалуйтесь, что придётся работать под палящим солнцем. А если вы желаете выиграть шахматный турнир, то…       На бумажные свитки упала лёгкая тень, а на каменную поверхность стола опустились несколько прядей малахитового оттенка. Внимание Чжун Ли тут же переключилось на подошедшего к нему коллегу. Его Превосходительство Равновесие, как и всегда, с невероятно добрым взглядом и слегка печальным выражением лица смотрел на него сверху вниз, с лёгким вызовом облокачиваясь о столешницу. Какими только благодетелями его сюда занесло? — Позволите составить Вам компанию, мой уважаемый коллега?       Тон его голоса был невозмутимо спокойным, будто они давние приятели, которые периодически прогуливаются по саду за обсуждением проблем насущных. Это слегка забавило Бога Стратегии. Он не мог вспомнить, с каких пор один из Хранителей стал ему близок. Кажется, и не был никогда. Продолжалось бы так ещё несколько веков, была бы воистину причина для праздника. — Вам нужна моя компания для того, чтобы меня «вразумить» и испортить настроение или же у Вас ко мне серьёзное дело?       Бай Чжу хитро улыбнулся и звонко щёлкнул пальцами. За его спиной появился каменный стул, подобный тому, на котором восседал Чжун Ли. Теперь, когда он присел, можно было смотреть прямо и не напрягать шеи. Всё ещё трудно было прочесть истинный настрой Бога Равновесия и всем своим видом Его превосходительство Стратегия давал понять, что он не горит желанием тратить время на него. — Я пришёл не критиковать Вас.       Одна бровь Чжун Ли удивлённо взмыла вверх. Разумеется, такая тактика была знакома ему. Сейчас с ним постараются найти общий язык, а затем будут требовать подчинения. Примитивно, не работает. Бай Чжу же смотрел не на коллегу, а на фырчащего ежа, который если бы мог, то покрыл свои иглы ядом, только бы его лишний раз не трогали незащищёнными руками. — Подружиться, я понял. Мы можем сразу перейти к части, где Вы выдвинете своё требование, и мы порычим друг на друга?       Лицо Равновесия расплылось в широчайшей улыбке. Небольшие ямочки на его щеках могли очаровать кого угодно, но не его собеседника. — Я вроде бы не говорил, что хочу водить с Вами дружбу. Но коль Вы так страстно желаете этого, что сразу переходите в нападение, я, так уж и быть, рассмотрю Вашу кандидатуру.       Каким бы невозмутимым не старался оставаться Чжун Ли, по одному дрожанию его взгляда было понятно, что таким образом с ним никто не смел разговаривать доселе. Возмутительно! — Вы много на себя взяли, Ваше Превосходительство, — скрипнул тот в ответ на эту дерзость.       Бай Чжу заведомо победил в этой игре в переговоры и был крайне доволен собой. Чем дольше он находился рядом с этим Богом, тем всё больше убеждался в том, что его представление о комплексах этого грозного буки были верны. Недопонятый и закрытый, он судил о коллегах поверхностно и видел в каждом жесте опасность. — Не сочтите грубияном, я вовсе не желал обидеть Вас. Если Вам станет легче, то я поделюсь с Вами секретом. Умеете их хранить? — Зачем мне Ваши секреты? Идите к дамам, они такое любят поболее меня. — Так ведь секрет касается Вас, — со скучающим видом Бай Чжу взял в руки свиток из стопки с более серьёзными молитвами и хмыкнул. Да уж, такое по равновесию рассудить сложно, но возможно. — Ну раз не хотите, тогда расскажу дамам. Должен же я прислушаться к совету друга.       Бог Стратегии уже был готов реветь от ярости. Неслыханная наглость — вот так приходить и совать свой острый нос в чужие личные дела. Он довольно грубо выхватил из чужой руки свой свиток и шумно выдохнул. Похоже, Совет Хранителей припас для него последнюю, самую тяжёлую артиллерию. Его Превосходительство Равновесие имел в своих широких рукавах не один и даже не два туза, а целую колоду для выигрышных ставок. Благодаря его внешнему спокойствию считать его истинные намерения почти не представлялось возможным, что, безусловно, напрягало. — Ну и что за секрет?       Бай Чжу склонился к середине стола и жестом пригласил Чжун Ли сделать тоже самое. Тот сомневался, но лишь пару секунд, после чего приблизился к нему с искренней заинтересованностью. Попался всё же на крючок этой загадочности. Была между всеми Богами одна общая особенность: им не нужно было питание физическое, они насыщались свежими сплетнями. Чжун Ли, увы, не исключение. — Что, если я скажу, что мои коллеги абсолютно неправы по отношению к Вам? Они выбирают неверную стратегию. Учат, упрекают… Вас когда-то спрашивали, чего хотите именно Вы?       Сидящее напротив Божество задумалось. Его напряжение ощущалось так же хорошо, как и растерянность. Вот, что случается с теми, кто впервые пробует на себе метод кнута и пряника. — А Вас это так интересует? — Создавая вид деланного безразличия отвечает вопросом Стратегия. На самом деле ему в какой-то степени был приятен этот вопрос, но признать это — сразу дать понять Бай Чжу, что он выиграл битву ещё до её начала. — Разумеется. Будь иначе, я бы не пришёл с разговором.       Чжун Ли отстранился, откидываясь широкими плечами на каменную спинку его твёрдого стула. Руки сами собой сложились крест-накрест на груди в защитном жесте. Уважение к себе и своим личным границам находились выше его желания изливать душу первому встречному. Однако теперь он смотрел на Бай Чжу уже не так злобно, как до этого. Логика его поступков казалась совершенно непонятной. Какой же прок этому Хранителю копаться в пучине истинных мыслей самой обсуждаемой скандальной личности на Пантеоне? Моральные принципы Бай Чжу явно не позволят ему распускать грязные слухи за спиной, но он уже продемонстрировал, как умело может смеяться в лицо. Дьявол в обличии Бога, не иначе. Быть может, никто доселе не подвергался Божественной Каре лишь потому что она имела обличие в лице Равновесия? — Никогда не спрашивали, Вы первый. Мало кого волнуют мои желания, но смысла жаловаться на это нет совершенно никакого. Что от этого изменится? Даже, если я скажу вам десять раз о том, что не желаю работать в паре с кем бы то не было, Вы останетесь со мной, пока не сбежите в слезах, как предыдущие. — Вам так нравится доводить Богов до слёз? — Бай Чжу сложил руки перед собой в замок. — Слёзы ведь губительны для наших тел. А нанесение вреда ближнему подталкивает к Ка… — Я делаю это не специально! — Неожиданно импульсивно рыкнул Чжун Ли, от чего сидящий напротив вздрогнул. Украшение на его очках и серьги в ушах содрогнулись. Стратегия тут же поправил себя, но слова его звучали слишком сухо, чтобы поверить в их искренность. — Извините.       Титанических усилий стоило Его Превосходительству Равновесию сохранить спокойствие и былой позитивный настрой после такого. Что же, он знал, к кому шёл, как и понимал, что без подобного не обойтись. Не сразу приручается дикий зверь, ох, не сразу. — Я понимаю… И всё же давайте заключим пари: я стану последним Хранителем, навязавшим себя в партнёры, а если хоть одна слеза выскользнет из моих глаз, то более никогда и никто не посмеет приставать к Вам с подобным.       Чжун Ли молчал, не торопясь с ответом на это предложение. Не мог он так просто согласиться, ведь знал, что за соглашением последует то, чего он так старательно избегал всё это время. Тем не менее слова Бай Чжу звучали заманчиво. Всего-навсего нужно было оставаться собой, и результат не заставит себя ждать, ну чем не выгодно такое сотрудничество? И всё же нужно было хорошо подумать.       Равновесие так же сохранял молчание, и тишина эта, что повисла меж ними, отзывалась небольшой неловкостью. Ему было важно услышать хоть какой-то ответ, не важно, будь то согласие или отрицание.       Теперь, когда Стратегия увидел лёгкое переживание у собеседника, он чувствовал себя более уверенно в разговоре. Не сказать, что он так сильно любил быть обличием негативных черт характера, скорее, ему нравилось ощущать своё превосходство. Он никогда не требовал почестей к своей персоне, лишь уважение было желанным, но беда была в том, что люди одарили его сильными чертами характера, но не обучили базовым навыкам коммуникации. Сложным был собеседником Его Превосходительство Стратегия, твёрдым и колючим. Порой казалось, что он намеренно отталкивает от себя остальных.       Бай Чжу не был в восторге от перспективы подобного общения, но понимал, что, если кому и под силу выкопать в этой скале грубости малахиты здравомыслия, так это ему. По своей натуре Божество Равновесия не столько слыл спасателем, сколько не мог оставаться безучастным в делах, которые ему подвластны. Он мечтал сохранять баланс во всём, и если на одной чаше весов восседал Бог Стратегии, то на вторую чашу присел бы сам Бай Чжу, только бы успокоить себя в том, что баланс соблюдён. В отличии от перфекционизма, равновесие предполагало наличие и хорошего и плохого, от того и понять Божество Стратегии, а так же его вспыльчивый характер, было возможно. Бай Чжу не скажет ему о том, что тот невероятно заносчив ровно до тех пор, пока тот сам не будет готов признать этого.       Сейчас же, пока он думал о том, что стоит сказать на затянутое молчание, вдруг заговорила иная сторона. Слава Пантеону, он умеет разговаривать! — Согласиться на Ваше предложение звучит крайне выгодно, но я так же понимаю, что под любой водой бывают камни. Не сочтите за грубость, Ваше Превосходительство, но неужели вы хоть что-то понимаете в делах, близко касающихся военных действий в мире людей? Вот, взгляните на это, — Чжун Ли подвинул вперёд по столу свиток с вопрошением о выборе тактики боя. — Вам, как и мне, известно, что неисполнение молитв, отбирает часть Божественной мощи, поэтому игнорировать наличие этой просьбы попросту нельзя. Система молитв неоднозначна: сначала они идут ко мне на стол, а если дело оборачивается крупным действом в мире людей, молитвы начинают поступать уже Его Превосходительству Войне. Считайте, просчёт моих действий стоит дорого и добавляет хлопот коллеге. Я знаю, что Вы созданы из желания людей иметь баланс, но возможен ли баланс в жадных желаниях людей?       Бай Чжу поправил очки и прищурил глаза, стараясь как можно внимательнее прочесть написанное. Просили вот о чём: две близко похожие молитвы, две страны, два генерала. Оба понимают желания своих императоров в расширении территорий, однако численность армий не позволит развернуться настоящей битве — не хватит сил, людей, оружия. К Богу Стратегии взывали с просьбой указать верное решение, а точнее, как сделать так, чтобы именно одна из сторон одержала победу. Одна сторона интересовалась, где найти людей, готовых отдать жизнь за судьбу родины, а вторая спрашивала, известно ли Богам, какой союзник окажет помощь в поставке оружия. На этом моменте Равновесию стало дурно от того, как же эгоистичным и глупы эти мольбы, и он потёр переносицу двумя пальцами, прикрыв глаза. — Верно Вы подметили… Жадность губит людей, — он поднял взгляд из-под стёкол, чтобы убедиться, что больше его собеседник не станет сотрясать воздух криками. — Жадность и жестокость, но так же, если идти на поводу у этих желаний и исполнять их беспрекословно, это может погубить и Богов.       Чжун Ли кивнул, понимая, к чему тот ведёт. Обыкновенно его раздражение вызывало внутри неприятные ощущения, порой физически болезненные, а это, хочешь или нет, уподобление людям. До Кары точно рукой подать. И всё же напыщенная гордость не позволяла ему считать себя и собственные решения ошибочными. Коль он наделён такой, воистину огромной мощью, значит всё, что он делает — заведомо правильно. Ему бы спуститься с небес на землю, вот только не физически, а духовно. Приземлиться так, чтобы разбить колени в кровь и осознать, что существуют иные мнения, более верные. От этого разговора возникло желание получить хоть какую-то выгоду, так что Чжун Ли вкрадчиво поинтересовался: — И какое же я должен принять решение, как Вы думаете? Мы, Боги, все созданы людьми, чтобы любить их, оберегать. Будь они грешны хоть сотню раз, я не смогу сказать, что не люблю людей, потому что это будет ложью. Эта самая любовь и обязательство исполнить их просьбы иногда приводит к последствиям. Знаете, что я услышал от людей, когда был в их мире? — Он поймал на себе заинтересованный взгляд сидящего напротив. О, ну конечно же! Всем, кто никогда не спускался с небес интересно узнать о людях чуточку больше. — Они говорят: «Бойся своих желаний, им свойственно сбываться». Кажется, они мудры, но это судить не нам, а Её Превосходительству Руккхадевате.       Притихший Бог Равновесия задумался, однако вовремя ретировался к реальности. Вообще-то, он может рассудить это по закону равновесия, вот только понравится ли это Чжун Ли — остаётся вопросом. — Я мало осведомлён в тонкостях Вашей работы, однако если бы подобную молитву пришлось исполнить моей рукой, я бы рассудил так: ни одна из сторон не получит от этого столкновения ничего, кроме убытков, верно? За сим можно обойти их просьбы несколько, м… Хитрым путём. Если выделить в этих молитвах частицы, — он потянулся за чужим пером и стряхнул лишние чернила с кончика, после обводя ключевые моменты в свитке. — Они ведь хотят вот этого, этого и этого, — после выделения, он подвинул свиток обратно владельцу. — То можно найти некоторый компромисс. Например, не давать им верных стратегических мыслей, касательно самого столкновения, а подсказать, что верным будет направление сил на усиление защиты. Таким образом, и молитва исполнится, и возможных жертв столкновения станет меньше. Либо же… Столкновения просто не произойдёт. Насколько мне известно, стратегия предполагает собой расстановку пешек по полю. Если сдвинуть не друг на друга, а в разные стороны, это тоже будет действием, хоть и не таким эффективным.       Чжун Ли хохотнул себе под нос. Оказывается, вот оно как легко в теории-то звучит! Что же он сам за столько столетий не догадался о хитростях? Где же был всё это время великий умник Его Превосходительство Бай Чжу? — Обойти их прямые запросы и потерять собственную мощь. Ваше Превосходительство, ведь Вы сказали, что мы друзья. По-вашему, баланс в том, чтобы потеряла что-то и третья сторона? — Равновесие — вещь гибкая, в отличие от стратегии, — махнул рукой в свою защиту Бай Чжу. — Поэтому в помощи я и не нуждаюсь.       Впервые Равновесие задели слова Бога Стратегии. Его ведь даже не дослушали! Нет, его даже не пытались услышать. Алая радужка вспыхнула огнём негодования. — Нуждаетесь. Как никто другой нуждаетесь, и Вы, разрази меня Небеса, готовы к этому разговору.        Воцарилась тишина, которую, казалось, не может нарушить даже дыхание двух пыхтящих друг на друга Богов. Благо, Бай Чжу был достаточно умён и рассудителен, чтобы остановить в себе зарождение низких человеческих эмоций и поэтому пары секунд ему вполне хватило на то, чтобы обмахнуться веером, бережно припрятанным в рукаве, а затем с тем же леденяще-спокойным взглядом прижать Чжун Ли к его месту. — Прислуживаться перед тобой, Чжун Ли, я не собираюсь, — былой формальности следовать сейчас крайне не хотелось и поэтому он перешёл на обращение упрощённое. Они ещё успеют поговорить о титулах, но явно не сейчас. — Ты слишком привык к тому, что любой Хранитель с тобой мягок, но в этой мягкости, порой, теряется истинное намерение. Я предложил тебе условие, которое для тебя, с твоей непробиваемостью, крайне выгодное. Мне не доставляет особого удовольствия делать что-то, что тебя раздражает, я просто хочу сказать вот что: все боги шепчутся о тебе и чаще это лишь плохие слухи. А дело всё в том, что ты за своей гордостью не видишь реальной проблемы. Людей становится больше, молитвы становятся обширнее и глубже, и именно поэтому сейчас мы, Боги, должны делать всё для того, чтобы человечество не сгубило само себя. Я не могу упрекать тебя в том, что твои стратегии плохи. Ты часто принимаешь глубокие решения, безусловно, но тем самым они влекут катастрофические последствия. Если это будет продолжаться и дальше, в конце концов не будет ничего: ни Земли, ни Небес. Понять не могу, неужели ты желаешь кончины всему существующему? — Разумеется, не желаю. Я не безумец, тебе это известно, — как ни странно, слова Бай Чжу всё же возымели на нём лёгкий эффект. — Никому неизвестно, как долго будет существовать человечество и мы вместе с ним. — Неизвестно, я согласен. Но известно то, что мы можем повлиять на это чуть ли на самым прямым способом и поэтому я спрашиваю тебя снова: почему ты отказываешься от сотрудничества, если оно так необходимо? Сегодня люди используют обыкновенные мечи и стрелы, а завтра они придумают что-то, что сможет уничтожить целые страны. Вместо того, чтобы потакать этим эгоистичным желаниям и уподобляться им же, неужели не лучше найти способ, чтобы отдалить их от глупостей? Когда я говорил о том, что равновесие гибкое, я хотел донести то, что я не буду делать из тебя добряка. Среди всего Пантеона ты не найдёшь человека более понимающего баланс жизни и смерти, чем я.       Это звучало, как отличная реклама самого себя, но вот, что интересно: Бай Чжу знал себе цену, и если того требовало обстоятельство, мог её слегка завысить. Сейчас же, произнесённое им самим, было усреднённым показателем на рынке ценообразования собственных достоинств. Чжун Ли, отдать должное, тоже знал себе цену, но торговаться вовсе не умел. Пришлось опустить взгляд к бумагам и ещё раз вдумчиво посмотреть на чуть размазанные чернила. Идея, предложенная Бай Чжу всё же не была лишена смысла. — Да Небеса с тобой… — Крупная рука прикрывает тяжёлой ладонью лоб. — Я согласен на эти условия, но если дело обернётся плохо — не проси у меня более ничего.       Ухмылка на лице Равновесия приобрела победный оттенок. Не то, чтобы он был уверен в свой победе заведомо, но в свою удачливость верил. Возможно, дело было вовсе не в удаче, а в силе убеждения и стойкости характера перед более внушительным оппонентом… Впрочем, сейчас не время глумиться над побеждённым. Это лишь битва, а не целая война.       Бледные ладони Бай Чжу приподнялись повыше в жесте, мол сдаюсь, я открыт перед тобой, многоуважаемый. Он передразнил чужие слова с необычайной лёгкостью, однако без издёвки: — Да Небеса с тобой! И пальцем не трону, — он поднялся со своего места и с задумчивым вздохом подошёл к широкоплечему напарнику. — Не думал, что Наше Превосходительство Стратегия такая недотрога, конечно…       Голос его сочился игривостью, хоть он и понимал, что так роет себе яму в сырой земле собственными ухоженными руками. Ему слишком хорошо потрепали нервы за этот короткий спор, чтобы уйти, не оставив после себя шлейфа эмоций. — Бай Чжу, — пресёк его ёрничество Чжун Ли опасным рыком. — С огнём играешься.       Тонкие пальцы невесомо опустились на плечо Чжун Ли, а после совсем некрепко сжали его. — А я думал, с Богом!       Если бы возможно было, он бы поклонился невидимой публике, что рассыпалась аплодисментами в честь его незамысловатой игры, но, увы, зрителей поблизости не наблюдалось. С чувством выполненного долга, Бай Чжу решительно развернулся на пятках и поспешил удалиться прочь, даруя Чжун Ли то, что сам же отнял полчаса назад — покой и уединение. И вовсе неважно было, что в спину его летели острые ножи из брани за такое поведение. Пустяки это, да и только! Не у таких орешков щелкали скорлупку! Чжун Ли обернулся было, чтобы посмотреть вслед тому, с кем заключил некий рабочий контракт, да только увидел, как его шёлковая коса вильнула, игриво скрываясь за углом величественной колонны. Хотелось взреветь, от того, как умело его обвели вокруг пальца. Вдох-выдох, Ваше Превосходительство. Главное не самому не стать пешкой, которую передвинули назад.       Дамы на Пантеоне развлекаться любили поболее мужчин. Как правило, они выбирали самый безобидный способ: собирались кучками, создавали вид бурной деятельности, но вместо неё перемывали кости всем, кому только можно было. Но не видел в этих Богинях ничего дурного Бай Чжу. Поправка, конкретно в этих двух.       Одна — умнейшая, острейшая на язык и холодная на мыслительные процессы. Её пепельные волосы блестели точно первый снег, а её взгляда многие боялись, ведь если Богам обыкновенно доставалась необычайно утончённая внешность, то ей… Ей даровали чешуйчатую кожу и настоящий змеиный взгляд. Её превосходительство Чан Шэн даже говорила, изредка шипя, ведь язык её плохо походил на человеческий. Возможно, дело было в том, что та часто спускалась в мир людской в обличии Эскулаповой полозы. Нелёгкая доля досталась этой своеобразной даме — медицина. Не существуй её — Бай Чжу бы не верил в настоящую дружбу. Именно Чан Шэн помогла Равновесию подобрать аксессуар для сохранения зрения.       Вторая — не менее остроумная, остро блещущая новыми идеями и крайне ответственная. Не было в её внешности вычурности, в отличие от её подруги, однако сама она создавала порой такие вещи, о которых и догадаться порой было бы непросто. Райские цветы в саду были созданы её руками, система молитв, ныне существующая — придумана ею. Во многом та была связана с каждым Богом на Пантеоне лишь благодаря тому, что её блестящие идеи облегчали быт. Её превосходительство Механика — Сянь Юй.       Коль собирались эти двое вместе — не оставалось и единой темы, что ускользнула бы от их острых языков. В нередких случаях дуэт превращался в трио, о котором осторожно шептались: «Три небесные язвы снова в сборе». Вот и сейчас третья шестерёнка попала в слаженный механизм, подгоняя его работу более усиленно.       Шаг Его Превосходительства Равновесия слыл тишиной и осторожностью, но даже так он не утаился от чуткого слуха ребёнка, который доселе мирно восседал на коленях Чан Шэн. — Папа Чжу, — Ци Ци приложила пару пальцев к губам, поправляя себя. — Дядя Бай Чжу идёт!       Дамы моментально перевели взор с девчушки в сторону, заинтересованно ожидая появления их гонца новых сплетен. Ци Ци, являясь дочерним Божеством Равновесия, так или иначе ощущала все колебания её «отца». За время его переговоров с Чжун Ли малышка столкнулась с таким спектром чувств, какой ранее не испытывала. В страхе и непонимании происходящего она только и смогла вспомнить, где найти этих двух Божественных подруг, а те, знай своё дело, приголубили дитя, по голове погладив и уверовав в том, что с Бай Чжу всё в порядке.       Стоило ровному силуэту показаться в поле зрения дам, как Ци Ци тут же спрыгнула с колен полозы и кинулась к нему в объятия. Обнять по обыкновению за ногу не вышло, ведь её тут же подняли на руки, прижимая светлую голову к собственной груди. — Ци Ци, как я рад тебя видеть… — Ци Ци было страшно без Бай Чжу… — девочка через силу уняла дрожь, успокаиваясь лишь тем, что Божество поглаживало её по спинке. — Не уходи больше… — Больше не уйду, обещаю.       Его речи тут же прервало шипение со стороны. Чан Шэн скептично посмотрела на картину единения «отца» и «дочери», будто бы на самом деле не была рада их встрече. Настоящие чувства Её Превосходительства Медицины — та ещё задачка со звёздочкой. — Лжец-ц-ц… Каков же лжец, ты, Бай Чжу.       Сянь Юй поправила очки, а затем и подругу: — Будет тебе, Чан Шэн…       Бай Чжу присел на скользкий камень в саду, одним взглядом здороваясь с присутствующими. — Ну что… Как всё прошло? Судя по состоянию Ци Ци, этот невежа знатно потрепал твои нервишки! — Я бы подс-с-сыпала ему ложку яда в рот! Как только он пос-с-смел на тебя голос-с повышать? — Всё вовсе не так, Чан Шэн, — он остановился, ловя на себе заинтересованность, но продолжил лишь тогда, когда дочернее Божество вовсе пришло в норму. — Переговоры удались. Это было… Непросто. Он умеет запугивать, да и покричать любит, но, полагаю, это не настолько большая проблема, чтобы пойти на попятную.       Сянь Юй, нисколько не удивлённая его ответом, только пожала плечами и обмахнулась веером. Из-под него вылетела пара бабочек, которые привлекли взор Ци Ци. — Птичек для тебя я ещё не придумала, но бабочки тоже хороши, правда? — Девочка кивнула, увлекаясь счётом их крылышек, а Механика обратилась к другу. — И что думаешь, из этого что-то дельное получится?       Косвенное изложение бы эта компания расценила как неуважение, поэтому пришлось Его превосходительству Равновесию изложить детали диалога в мельчайших подробностях. Его слова звучали достаточно уверенно, чтобы убедить в том, что он держит ситуацию под своим контролем. Дамы расслабились в довольствовании таким свежайшим материалом для дальнейшего обсуждения. — Знаешь, Бай Чжу, найти общий язык с ним всё равно будет непросто. Как бы ты не был хорош, до тех пор, пока напарником его считаешь только ты — дело спориться не станет. — И что же ты мне предлагаешь? — Многие напарники проводят время вместе, помимо работы. Знаю, представить времяпрепровождение с Его превосходительством Стратегией дико, но должна быть какая-то связующая нить между вами… Нужно поразмыслить.       По правде говоря, Бай Чжу уже задумывался об этом, однако дальше лёгкого домысла не заходил. Пригласить его на прогулку по саду? Не останется цветов на Пантеоне. Предложить сыграть в игру? Носом поворотит и сошлётся на занятость… Да невозможно это! Все этим варианты нужны лишь самому Бай Чжу, а не Чжун Ли! — С-с-скажешь тоже, — вклинилась в разговор Чан Шэн, что молчала непозволительно долго. — Может, ему ещё с-с-станцевать перед ним?       И тут на голову Равновесия снизошло озарение. Если б не было на Небесах и без того светло, то Бай Чжу бы тут же осветило со всех сторон. Его былая хитрость легко считалась собеседницами. — Что-то придумал?       Тот молча кивнул, на что Чан Шэн тут же зашипела: — Я прос-с-сто пошутила! Не вос-с-спринял же ты это вс-с-серьёз?! — Как знать, Чан Шэн. Ведь Медицина порой лечит и мысли. Спасибо тебе за идею!       Сянь Юй только и успела прикрыть рот подруги рукой, а второй махнуть на друга, мол «иди уже отсюда, не тебе успокаивать её словесный поток». Бай Чжу, разумеется, не имел в виду танец перед Стратегией (много чести!), но подтрунить над Чан Шэн — дело Святое. Ощущалось, как очищение небесное, аж на душе светлело! — Удачи, — улыбнулась Механика и помахала Ци Ци на прощание. — Приходите к нам почаще, ведь мы скучаем без вас. — Без моих сплетен, — поправил её Бай Чжу. — Вот, по чему вы скучаете больше. — Твоя правда, — не стала спорить та. — Очевидные вещи говоришь, сдаёшь позиции загадочного Божества. — Судя по лицу Чан Шэн — сегодня я в ударе! — Наглец-ц-ц…

Smash your competition, baby Show us some good entertainment Victory's your only payment