Красота

Haneuren nae bari, wow

Saramdeureun ha ha, high

      В неизменной традиции коротания дней своих бесконечных кто-то поистине испытывает скуку, а кому-то отнюдь не до неё. Например, Её Превосходительству Танцу. Если люди и бывают щедры, то для неё они, видимо, поскупились на обыкновенное добро и даровали иные качества, такие как: трудолюбие, терпение, точность и хладнокровие. Всё, что нужно для того, чтобы быть той самой музой и крепким примером профессионализма. Богам не свойственна усталость и от того в этих крепких дамских ногах будто спрятан вечный механический двигатель, не дающий ни секунды покоя Богине, чьи волосы холодны как верхушки айсберга. Глаза её, хоть и плещут искрами ярких цветов, но на деле являются фиалками, промёрзшими в зимней стуже. Идеальности её изваяний могли бы позавидовать даже Их Сиятельства Красоты, но они, пожалуй, слишком дружелюбны, чтобы опускаться до подобных чувств человеческих. Руки, точно крылья белого лебедя, ровная шея и острые черты лица, Эола умело демонстрировала изящество в каждом движении и от того многие Боги приходили к ней как молчаливые зрители, считая, что созерцать её мастерство сродня очищению души и помыслов. Пожалуй, стоит уточнить, что наблюдения непременно проходили в тишине ещё и потому что Её Превосходительство Танец не жаловала оваций и настоятельно просила не отвлекать её излишним шумом. Она танцует на одних лишь кончиках пальцев и кажется, что даже её пышные формы груди и ягодиц вытягиваются в одну единую струну арфы. Людям для балета необходимо защищать своё тело, носить пуанты и тщательно рассчитывать центр тяжести, чего не скажешь о богах. Эола трудолюбива, самодостаточна, расчётлива. Она считает, что люди, из чьих желаний и веры она создана, заслуживают достойного примера в её лице. Они посылают молитвы с вопрошением о стойкости духа, и Её Превосходительство Танец не может им отказать. Её помощь людям неоднозначна: это и кнут и пряник в одной и той же кисти руки. Она дарует терпеливость и упорство, но предупреждает: с этим набором достичь мастерства на поприще танца можно лишь в том случае, если ты готов заплатить за это временем и парой-тройкой синяков. Музыка стихает, Эола останавливается и улыбка с её лица сходит на «нет», возвращая её виду морозную отчуждённость. Она не сразу замечает, что вновь в обители Танца появились безмолвные зрители, однако она ожидала их пришествия. Слухи на небесах летают быстрее пыли на мирских дорогах. — Кого же я вижу? Добро пожаловать, коллеги, проходите.       Обычно Чжун Ли не спрашивает разрешения и не дожидается приглашения, но его и впрямь впечатлило то, что удалось наблюдать своими глазами. Возможно, приходи он сюда чаще, он был бы добрее, а трава в мире людей зеленее… — Приветствую, Ваше Превосходительство, — кратко кивает головой Стратегия и ловит на себе одобрительный и не в пример мягкий взгляд Равновесия.       Бай Чжу же подумал: «Ну надо же! Он так смущён, что доброжелателен? Или это потому что Эола не входит в состав Хранителей?». Как и всегда, сказал он совершенно не то, что блуждало в мыслях. — Приветствую, Эола. Наверняка тебя предупредили о нашем визите.       Девушка слабо усмехнулась и наконец-то встала на полную босую стопу, чтобы приглашающим жестом подозвать к себе гостей. — Даже если бы я была в вакууме, щебетание о вашем дуэте всё равно бы дошли до моих ушей, таковы сплетни небес, сами понимаете, — она смело протянула руку для пожатия сначала одному, а затем второму. — Но меня они не интересуют, работа важнее сбора сплетен. Что же до самих танцев… Вы, я так понимаю, решили зайти с другой стороны. Похвально.       Весь вид Чжун Ли кричал о том, что он тут не по доброй воле и вообще его, грозного и непобедимого, нахальным образом заставили! Он, конечно, согласился сам, ведь эта область показалась ему интересной, да и Равновесие, разрази его небеса, и впрямь выглядел так хорошо, что отказать ему в танце ровнялось бы оскорблению Их Сиятельств Красот. Проблем с этими сиблингами он желал меньше всего. — На войне все средства хороши. — Войне? — Эола приподняла одну бровь. — Вы встали так, чтобы прикрыть своим плечом Его Превосходительство равновесие. Кажется, вы минимум союзники.       Бай Чжу по привычке хотел скрыть смешок за рукавом, но понял, что на сей раз они не такие большие. Чжун Ли же, кажется, хотел вновь продемонстрировать умение вскипать на ровном месте, но Её Превосходительство Танец тут же исправила ситуацию, добавив: — Всегда знала, что властитель Стратегий благороден. Я не сомневаюсь в ваших талантах, уважаемые, но из меня строгий учитель. Это стоит учесть заранее. — Чего уж, строгости мы не боимся, — улыбнулся Бай Чжу, выходя из-под защитного плеча Чжун Ли. — Мы оба ни разу не танцевали, поэтому извольте обучить нас сперва основам.       Запрошено — выполнено. На то, чтобы двое уважаемых покровителей не боялись встать друг к другу лицами ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, пришлось потратить немало времени. По человеческим меркам, разумеется. Строгость во взгляде Её Превосходительства Танца уже приобрела оттенок грозовых туч, но эти Боги держали друг друга за руки слишком брезгливо, чтобы сделать хоть одно движение вместе. Тогда она сухо приказала: — Снимайте обувь. Нечего на меня так смотреть, вы сами согласились.       Вздохнув, Чжун Ли отпустил ладони Бай Чжу, которые ощущались почти человеческими, а потом всё же повиновался и разулся. Так же поступил и его напарник. Эоле ужасно хотелось усмехнуться им обоим в лицо, поскольку для неё подобная чопорность казалась попросту глупой: оба хотели этого, но строили из себя неприступных. Впрочем, их характер она исправила в одно мгновение, просто щёлкнув пальцами по правое ухо от себя. Под ногами Превосходительств что-то неприятно закололо, от чего на лицах их отразилось замешательство. Боли они не ощущали, но стоять на такой поверхности всё же оказалось неприятно, от чего пришлось рефлекторно шагнуть навстречу друг другу. Это помогло, теперь они стояли так, как их просили битый час. Девушка улыбнулась и продолжила раздавать указания. — Ваше превосходительство Стратегия, расслабьте тело, вы не сражаетесь. Да-да, и плечи тоже. Хорошо. Опустите одну руку на талию Равновесию. А Вы, Бай Чжу, наоборот положите её на его плечо.       Бай Чжу услышал резкий выдох Божества напротив него и виновато поднял взгляд. К удивлению, Чжун Ли смотрел сверху вниз в какой-то степени потеряно. — Можно? — спросил он ради приличия. — Раз велено, нужно.       Стратегия сначала уложил руку осторожно, а после такого ответа сжал пальцы своей руки на это боку. Вредности ему не занимать. Бай Чжу и не шелохнулся от такой выходки, в ответ азартно сжав плечо. — Отлично. Парный танец не выйдет хорошим, если вы не будете чувствовать друг друга. Я вижу в вас двоих пламя, которое вы не выпускаете наружу. Будем выпускать постепенно. Чжун Ли, я сказала «чувствовать», а не «оторвать от него кусок».       Бай Чжу сдавленно хихикнул. Хоть он и ощущал дискомфорт от такого нажима, отчасти было даже приятно осознавать, что даже после строгих замечаний Эолы, тот ещё не бросил начатое и старался исправить свои ошибки. Возможно, на подкорке сознания их обоих неприятно щекотала мысль о том, что возьмись они друг за друга нежнее — это бы приравнялось к симпатии, а за подобные вещи полагается Небесная Кара. И всё же… Это ведь просто танец, верно? Ничего не случится, коль они исполняют волю их учителя.       С горем пополам им удалось сделать первые неуверенные шаги, а после, незаметно для себя, не очень синхронно, но искренне желая научиться, они уже обогнули помещение примерно трижды в этом незамысловатом кружении друг с другом. Если у них появлялась мысль отпрянуть друг от друга, поверхность пола напоминала неприятной колкостью. Несколько раз Чжун Ли всё же наступил на ноги Бай Чжу, но тот стойко терпел эти неудачи партнёра и никак их не комментировал. Он не хотел сбивать этого боевого настроя и понимал, что даже в таком колком Боге, как его напарник есть толика благодарности за это великодушие.       Эола без устали считала вслух: — Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре.       Её голос стал своеобразной музыкой на фоне, которую уже было слышно не очень хорошо. В какой-то момент смотреть в сторону стало слишком скучно, и Бай Чжу поимел неосторожность встретиться взглядом с Чжун Ли. Чего он не ожидал увидеть на этом каменном лице, так это мягкую полуулыбку. Защемило ему что ли чего? Вот только стоило заглянуть в эти смольные зрачки, как отвести взор уже не получалось. Первым прорезался голос у Стратегии: — Голова закружилась? — М, нет. Кажется, всё в порядке. А у тебя?       Чжун Ли подумал: «А у меня вывод о том, что надо было прийти сюда раньше», но сказал: — И у меня не закружилась. Я бы добавил скорости. Боги мы или люди?       Бай Чжу азартно улыбнулся и кивнул. — Давай.       Нужно сказать, что по мере их движения Чжун Ли удалось расслабиться, но после такой дозволенности он снова намеревался оторвать кусок от этого несчастного Бога напротив. Тот был не очень-то и против, увереннее сжимая чужую руку в своей. Теперь, похоже, наступил момент выпускания огня, о котором говорила Эола. Она уже давно перестала вести счёт, даваясь диву на этих двоих. Так поразительно игнорировать своё окружение — это ещё постараться. И ладно бы, в помещении оставалась одна она! К их трио присоединилась Её Превосходительство Музыка, которая зашла просто так, чтобы перекинуться парой слов с Танцем, а тут, оказывается, во всю кипели страсти! Богиня радостно прихлопнула в ладони и на бодром вздохе проговорила: — Его Превосходительство Поэзия сочинил для меня новую песню. Разве не прекрасный момент, чтобы её исполнить?       Эола, подобно рыцарю, откланялась перед подругой, мол, разрешаю Вам приласкать наши уши. Юнь Цзинь, так величали Её Превосходительство Музыку, в свою очередь шагнула вперёд и театрально прочистила горло. Ей вовсе не требовалось особенное инструментальное сопровождение, ведь филигранные невидимые нити её голоса, казалось, могли дотронуться до души, ласково погладить её, а после отпустить на волю, чтобы та погрелась в тепле глубоких чувств.       Итак, пока Чжун Ли и Бай Чжу старательно танцевали, Богиня вышла в центр обители, набрала в лёгкие побольше воздуха и запела: — О горе… Две души влюблённых разлучены навек. Безумие туманит разум гневом, зловещий ритуал на гибель миру уготовлен, и лишь клинок в руках у девочки приносит избавленье. И смертная судьба сменилась на удел адептов, чертог небесный превратился в отчий дом, и красные шнуры стали защитой от тяжёлой доли, а прошлого следы истаяли вдали…       Юнь Цзинь никогда не стеснялась двигаться в такт собственному пению, а Эола, в свою очередь, только успевала на неё дивиться, ведь танцу она её не обучала, а даже напротив, возможно, могла сама у неё чему-то обучиться. Сама по себе Превосходительство Музыка предпочитала использовать в обиходе наряды, идущие в ногу со временем людским. Она с Красотами могла бесконечно высматривать людей в зеркале и всякий раз с восхищением хлопать алыми глазками. После этого встречалась с такими же, яркими и горящими желанием, напротив. — Мне нужен этот кокошник с мягкими помпонами! — говорила она. — Будет исполнено, — уверенно отвечал Кавех, пока Навия уже выискивала необходимую пряжу в тон запроса. — В качестве оплаты, будьте добры, спойте нам!       И она пела. Порой так, что сиблинги готовы были взяться за грудь от невероятных ощущений, а порой их ноги сами шли в пляс. А вот ныне танцующие Боги на мгновение остановились, ведь звонкий голос Юнь Цзинь не мог остаться незамеченным. Они переглянулись с уже непритворными улыбками, после чего кивнули друг другу, молча соглашаясь с тем, что не станцевать под пение этой прекрасной Богини будет настоящем упущением. К середине песни до их величайших умов дошло, что совершенно необязательно оставаться лишь в той позиции, о которой просила Эола, и танец приобрёл некую театральную окраску. Держась теперь лишь за руки, они расходились в разные стороны, чтобы потом сойтись вновь, но каждый раз всё ближе и ближе, пока наконец Бай Чжу не оступился и чуть было не повалился на пол, однако у его сегодняшнего партнёра по танцу имелась отличная реакция! Встреча с холодной поверхностью не произошла, ведь Равновесие очень удачно поймали за плечи, а после даже в какой-то степени мягко поставили обратно на ноги. — Это была проверка на доверие? — поинтересовался Чжун Ли. — Нет. Это была моя неосторожность, — честно ответил Бай Чжу, но заметив, что его собеседник слегка разочарованно хмыкнул, он всё же похвалил его жест благородности. — Ты прошёл эту проверку ещё когда согласился прийти сюда.       Стратегия довольно ухмыльнулся. Видят небеса, Бай Чжу ни разу не ошибся в том, что к этому скверному дракону необходим подход ласковый. Впрочем, он не забывал о том, как порой желалось плюнуть в лицо этому самому амбассадору непробиваемой вредности.       Пение стихло, Юнь Цзинь поклонилась перво-наперво Эоле, а после и доселе танцевавшим Богам. Те кивнули ей в ответ и почти синхронно похлопали. — Благодарим Ваше Превосходительство за аккомпанемент нашему танцу, — вырвалось искренне из груди Равновесия. — Кажется, это новая песня в репертуаре? — Это я благодарю вас за танец под моё пение! — Бодро ответила Юнь Цзинь, осматривая собеседников более внимательно. С Бай Чжу им доводилось когда-то поработать лично, а вот Чжун Ли так близко она видела впервые. — Да, её написал для меня его Превосходительство Поэзия. Вы первые слушатели! Надеюсь, я не помешала тем, что вмешалась в ваш урок.       Пока она неловко отводила взгляд в сторону, ей ответил Стратегия, голос которого стал ещё более дружелюбным, чем когда он впервые обращался к Эоле. — Напротив, это даже нам помогло. Поэтому благодарим за Ваше великодушие.       Эола в миг ощутила, что вот-вот от этих обменов любезностями её уши свернутся в трубочку. Разве не её нужно было благодарить за хороший урок? И вообще… Вообще-то они не закончили, ведь всё ещё походили на два полена, которые отчаянно пытались двигать своими ножками-веточками. Она наигранно кашлянула в кулак, тем самым привлекая внимание. — Для первого раза вы справились неплохо, однако, невооружённым взглядом видно, как вы боитесь лишний раз прогнуться в спине, шагать ближе друг к другу. Первоначальная цель обучения танцу состояла в том, чтобы узнать напарника лучше. Что скажете, господа? Ваши наблюдения?       Чжун Ли снова натянулся как прозрачная струна. Всё, что он запомнил из этого танца, так это то, что у Бай Чжу неприлично красивые глаза. И… Улыбка. А ещё… Тёплые руки. Это ли нужно было отыскать в нём для комфортной работы? К собственному разочарованию, Стратегия пришёл к выводу о том, что не все слухи о нём были ложными: он в впрямь дурак, который зазнался!       Бай Чжу открыл рот, чтобы ответить первым и тут же его закрыл. Вообще-то, он понял, что он может рассчитывать на Чжун Ли, будь то поддержка в движениях или же искромётные одинаковые мысли, которые они ловят друг в друге без лишних слов. Пожалуй, такое озвучить будет совершенно смело. Мысленно он уже получил три оплеухи от Чан Шэн, которая бы точно сказала: Болван! На язык острить научился только с нами, а за себя рта открыть не можешь! Мы отберём у тебя Ци Ци, раз ты не умеешь разговаривать!       К счастью, Чан Шэн никогда бы не узнала о более страшных мыслях равновесия: он понял, что ему спокойно даже в крепких руках Стратегии. Более того, он бы согласился на повторный танец с ним, только бы они снова смотрели друг на друга без ярости и недовольства. — Мы поняли, что нам стоит приложить больше усилий для того, чтобы наш танец не был позором на твоей репутации учителя, — наконец разорвал повисшую тишину Чжун Ли, рефлекторно вновь выпрямляя плечо так, чтобы холодный взгляд Богини не задевал Бай Чжу. — И мы благодарим тебя за терпение.       Эола сменила строгость на милость, когда увидела, как за плечом стратегии усиленно кивает Равновесие, будто бы поддакивая каждому его слову. Это показалось ей уморительным. Всё же, урок увенчался успехом. Она подумала лишь пару мгновений, после чего решила нанести добивающий удар словом, как их учитель: — Вижу, вы поняли суть, ведь теперь ты, Чжун Ли, говоришь за двоих, — она усмехнулась, вдумчиво приложив руку к подбородку. — Впрочем, мы ведь не можем знать наверняка, собственник ты или это командный дух проснулся…       Понимая, что сейчас грянет гром и от обители Танца останутся в лучшем случае обугленные щепки, Бай Чжу уверенно кладёт руку на плечо Чжун Ли, опуская то ниже, будто бы намекая на то, что ему не стоит гневаться. — Я тоже могу сказать за двоих. Нам всё понравилось, но далее мы справимся сами. Благодарим за урок, это было… Очень познавательно, правда ведь? Чжун Ли нервно сглотнул и кивнул: — Правда. Нам пора.       Бай Чжу не до конца понял куда им пора, но поспешил откланяться и уже через мгновение пятки Богов сверкали за углом обители. В прямом смысле пятки, ведь они даже не удосужились обуться после танца. Как они бежали… Кажется, бессмысленно, ведь от собственных выводов в голове не уйти так просто, как от Эолы.       Юнь Цзинь залилась звонким смехом, стоило лишь тем скрыться из виду. — Ты засмущала их, Эола! Они ведь просто сбежали!       Танец на это заявление тяжело вздохнула и потёрла точку меж бровей. — Просчиталась, но где? Мне казалось, предупредить их о своей строгости будет достаточно. — Дело вовсе не в строгости, — девушка взяла Превосходительство за руки, уводя в центр обители, чтобы покружиться вместе. — Знаешь ведь, иногда сложно признаться в том, что после неприязни появляется симпатия. — Думаешь, им больше не противно друг от друга?       Юнь Цзинь воодушевлённо кивнула, а после широко улыбнулась, потому что Эола раскружила её вокруг поднятой вверх руки. Подол сценического платьишка красиво запереливался в воздушных складках. — Думаю, ты научила их самому важному: командному единению. Кроме того… Теперь ты можешь с гордостью сказать, что от тебя убежал сам Чжун Ли!       Вот уж достижение! Доселе таким никто не мог похвастаться, но Её Превосходительству Танцу это было вовсе не нужно. Она лишь надеялась, что на Небесах, как и раньше, будет тишь и гладь, а каждый будет занят своим делом.

Ты так красива,

Но так смертельно опасна, мой друг…

      Наивно было полагать, что один урок исправит пылкий темперамент, что строился годами. Неправильно было думать, что танец не будет использован, как орудие для новой пытки пониманием. В конце концов, Боги тоже склонны совершать ошибки. Итак, теперь конфликты в колоритном дуо решались не только лишь словесными перебранками, но и танцем. Чжун Ли всё ещё оправдывал статус остроугольной горы со своей чопорностью, а Бай Чжу извивался почти как змея, желая уравновесить то, что заставляло дрожать небеса. Это не было бы их историей, если бы общий язык находился слишком быстро.       Одному Богу точных наук известно, сколько раз Стратегия и Равновесие предавались жарким спорам и сколько молитв было исполнено их руками, но корень проблемы был вовсе не в точных подсчётах, а в том, что Бай Чжу заключил для себя: из гнилого зерна не взрастить апельсинового дерева. Кажется, ему требовались новые очки, иначе не объяснить, почему свитки перед глазами непременно расплывались в разные стороны, стоило только ему вновь услышать тревожно-предупреждающие нотки в голосе коллеги. Его Превосходительство не понимал, в чём состоит сложность проявить хоть каплю милосердия, если не к людским желаниям, то хотя бы к нему самому. Неужели он сделал недостаточно? Или же он сделал уже так много для их общего дела, что Стратегия откровенно обнаглел? Кажется, ему осталось только положить ноги на этот ужасный каменный стол в собственной обители и скомандовать: давай, Бай Чжу, уравновесь моё решение быть настоящим негодяем!       Тревожила Бога не только мысль о невежестве его напарника, а скорее иное: чем больше он находился рядом с ним, тем чаще ощущал себя «грязным». Грудь то и дело пронзали мечами различного рода чувства, начиная от раздражения и заканчивая грустью. Если это будет продолжаться и дальше, в конечном счёте его будет ждать неминуемая Небесная Кара, а что будет потом… А потом молитвы людей останутся без ответа, ведь Ци Ци ещё не обучена этому делу, а значит вера в равновесие угаснет. Это приведёт к плачевным событиям для всех Небес. Допустить такого Бай Чжу не мог. — И что же ты замолчал, коллега? Закончились аргументы?       Равновесие поднял на него измученный взгляд и скривился. Сейчас он вновь должен стерпеть его выходки и из последних сил согласиться на чужие условия? Если Ад и существует, то он находится прямо здесь, рядом с Чжун Ли. Как бы там не было, Бай Чжу хотел сказать: «Чёрта с два у меня закончатся слова, чтобы закрыть твой нахальный рот!», но сказал: — Потанцуем. Я должен сказать тебе кое-что важное, но не за столом.       Дважды приглашать Стратегию было не нужно. Он и сам ощущал, что эта молитва в конечном счёте сведётся к их общему недопониманию, так что молча поднялся со своего места и протянул руку в приглашающем жесте.       Стоит отметить, что сам Чжун Ли тоже не радовался тому, как они скалят зубы друг на друга. Вообще-то, он уже смирился с тем, что Равновесие от него не отлипнет, так что он с достоинством приходил к нему вновь и вновь. Разве этого было недостаточно? Или Бай Чжу желает воспитать из него ещё одного неженку из Совета Хранителей? Не бывать такому, пусть даже не придаётся грёзам!       Волновало ли Стратегию колющее чувство в груди? Очень, однако признавать этого он решительно не желал. Колет и колет, ведь и не через такое приходилось проходить. Вот только он никак не мог дать название странному зуду внутри себя всякий раз, когда им приходилось держать друг друга за руки в танце. По скале образовывалась впалая трещина, из которой источался свет, когда они улыбались одними лишь глазами. В горле начинало першить, когда Бай Чжу доверительно разрешал придержать его за талию, пока от кружения его болотистые волосы развивались в разные стороны волнистыми струйками. И как же это понимать? Как с ним спорить? Послали его на погибель, не иначе!       И всё же Равновесие поднимается с места, уже даже не обращая внимания на то, что широкие рукава его ханьфу могут стать помехой. Он раздражён и, кажется, это страшнее, чем гнев Стратегии. Более того, это ощутимо даже в воздухе, который вот-вот заискрится как полярные звёзды в тёмном небе.       Чжун Ли, не будь промахом, сразу замечает это напряжение партнёра и с гнетущим чувством внутри выводит его из-за стола, намеренно не держа чужие руки так крепко, как того бы желалось. Пожалуй, всё с самого начала пропитано ошибками, потому что эта осторожность только сильнее задорит Равновесие, что сам сжимает руку и смотрит в глаза напротив с неподдельной хмуростью. Нельзя сказать, что ему это не к лицу, но наблюдать подобную мину на доселе цветущем поле как минимум неожиданно. — Начать должен тоже я? Или у тебя силы закончились? — Опасно скалится Хранитель. — Я думал, ты хорошо усвоил, что такое партнёрство.       Чжун Ли, будто бы ожидал подпитки такой остринкой, нисколько не изменился в лице, а лишь усмехнулся, запустив одну руку к спине Бай Чжу, чтобы сократить вынужденное расстояние между ними. «Будь по-твоему, я начну» — думает он и впервые говорит то, что приходит на ум: — В какой-то степени именно сейчас я понял людей, — уголок его рта ползёт вверх, пока он ведёт их тела в танце подальше от стола. — Мне доводилось наблюдать за тем, как жёны пилят мужей по мелочам… Как грозятся оставить тех без обеда за оплошность… А мужья улыбаются, почёсывая затылок, ведь знают, что пока их ругают, они всё ещё ценны и значимы. Их так старательно пытаются исправить, а они просто привыкли быть собой.       Раздражённая складка меж бровей Бай Чжу расправляется, а глаза округляются то ли в испуге, то ли в праведном шоке от услышанного. Что это вообще за сравнения пошли? Он фыркает, опуская голову и цедит себе под нос: — Сравниваешь с людьми? Совсем голову потерял, видимо. — Здесь не было сравнения, не надумывай лишнего. Так о чём ты хотел поговорить не за столом, коллега? — Кажется, вот-вот изо рта Чжун Ли вырвется драконье рычание. — Или это всё затевалось лишь для отвлечения моего внимания?       Эта непреклонность заставляет их сжать руки сильнее. Правду говорят: с кем поведёшься — от того и наберёшься. Его Превосходительство Равновесие, например, понабрался дурных привычек, которые сейчас хотелось использовать прямо на своём «учителе», чтоб у того поперёк гортани встало осознание, что же он натворил своими уроками ужасных манер. — Разговаривать с тобой всё равно, что дурак молиться будет — голову расшибёт. Неужели так трудно меня услышать с первого раза? — он ощущает, как их шаги вынужденно становятся спешнее, а движения в танце жёстче. — А твоё рычание не делает танец лучше, если тебе интересно моё второе мнение.       Ощущая себя птичкой, посаженной в клетку, Бай Чжу не собирался переставать щебетать. Напротив, сейчас был тот самый момент, когда хотелось ухватиться лапками за железные прутья и клювом пробить себе путь на свободу. Он пятится назад, но рука, удерживающая его спину, в разы сильнее. — Если бы я тебя не слышал, я бы и не приходил. А танец делает лучше синхронность, если тебе интересно моё второе мнение. — У тебя нет выбора, приходить или нет. Это твоя обязанность. А мнение твоё не многое меняет, пока ты гонишься лишь за синхронностью.       Сколько ещё им потребуется времени, чтобы начать понимать друг друга? Выдержки Стратегии хватает только лишь в случае хорошо разработанного плана действий, но с Равновесием эти планы разрушаются на стадии задумки. Чужие слова всегда отзываются в нём волнами различных чувств, и это злит. Пусть он будет тысячу раз испачкан человеческими эмоциями и в конечном счёте падёт от Небесной Кары, но прятать всё это попросту невозможно. Он нарушает синхронность, меняя направление танца и отпускает руку со спины Бай Чжу. Тот чуть ли не падает, ведь прежде пятился, но вовремя удерживает равновесие. Да, проигравший в этой игре отнюдь не он, а сам Стратегия. В первую очередь, поражение перед лицом самого себя. — Выбор есть всегда, но не могу же я отказать тебе в удовольствии пустить огненной стрелой в самого Бога Стратегии. Твоя гармония будет нарушена, не так ли?       Гармония. Нарушена. Это звенит в ушах эхом, заставляя смягчиться. Бай Чжу вновь хмыкает, ещё лучше всматриваясь в лицо напротив. В самом деле… Ведь он сам выбрал быть с ним напарником, сам выбрал искать компромиссы и сам выбрал тонуть в этих ужасных эмоциях, которые приносят ему боль физическую, приближая к смерти неминуемой. — Ты прав, — отвечает он после затяжного молчания. — Это всё, что я хотел тебе сказать. — Хорошо, — спокойно отвечает тот и не заканчивает танца, а просто переходит на более спокойное движение. — Если это и правда всё, что ты давно хотел сказать, то более не будем к этому возвращаться. Давай впредь я буду решать свои молитвы так, как делал всегда, а ты будешь исправлять, но я не стану спорить.       Бай Чжу молчит, но на лице его читается бегущая строка: «Почему тебе потребовалось столько времени на это, болван? Я не молодею, сидя с тобой за одним столом из раза в раз». — Да, спасибо.       Верить на слово Чжун Ли не хотелось, но иного выхода не находилось. Да и это его смирение натолкнуло на страшные мысли: его напарник стал более уравновешенным, видимо, искренне желая добиться успеха в их совместном деле, а сам он… Сам он поддался эмоциям, потеряв собственное равновесие. Он подумает об этом, но позже. Сейчас же танец закончен, а грустная окраска не покидает улыбки.       Со стороны слышится торопливое топанье и звонкий стук каблуков. Боги только лишь успевают отпустить руки друг друга, как к ним подбегает крошка Ци Ци: — Папа, — она поднимает глазки на Чжун Ли и по привычке исправляется. — Дядя Бай Чжу!       Тот спешит присесть на корточки, чтобы поднять девочку на руки. — Что такое? Вы закончили играть с Чан Шэн?       Маленькое Божество быстро кивает, после прикладывая ручку к своей грудке. — У меня вот тут… Немного колит.       И без того бледнолицый Бай Чжу, кажется, бледнеет сильнее. В этот момент в обитель вслед за девочкой поспевает Чан Шэн, которая не упускает возможности скептично окинуть взглядом Стратегию. Тот сдержанно кивает в знак приветствия, но она делает это лишь из вежливости. — Прос-с-сти, Бай Чжу, она с-с-слишком испугалас-с-сь, я не успела и глазом моргнуть, как она уже убежала к тебе. Мы вас-с-с отвлекли? — Никаких проблем, — Бог похлопывал малютку по спинке. — Сам виноват. К тому же, мы уже закончили, правда ведь? — Да, я как раз собирался уходить, — он поймал на себе внимательный взгляд Ци Ци и честно улыбнулся ей, потянувшись рукой к её макушке. — Разрешишь мне забрать с собой кое-что? Будет не больно, честно.       Медицина и Равновесие напряглись, молча смотря за тем, как младшее божество доверчиво кивнула. Стратегия же приложил ладонь к её груди и платьишко в месте прикосновения залилось золотым свечением. После он так же спешно убрал руку и не обращая внимания на коллег, вновь поинтересовался: — Теперь не колит?       Ци Ци улыбнулась сначала ему, а потом Бай Чжу и радостно потрогала рукой то место, где раньше болело. — Совсем-совсем не больно! Спасибо. — Не за что, — в нос ударил уже привычный запах людских эмоций, но никто не скривил лица, как это было прежде, ведь все понимали, что Чжун Ли взял на себя ответственность, очищая малютку от этого. — К слову об этом. Бай Чжу, я буду отсутствовать какое-то время. Появилась необходимость посетить мир людей, так что… Полагаю, это тебе отпуск от меня.       Несмотря на то, что он старался переварить всё это в шутку, сам Бай Чжу оставался серьёзным. — Будь осторожен и возвращайся целым. — Да что со мной сделается? — усмехнулся тот, разворачиваясь к выходу. — Не дождётесь. Чан Шэн только лишь закатила глаза и сложила руки на груди. — Вс-с-сё такой же? — Да нет, уже другой, — всё ещё с неким сожалением тот провожает взглядом напарника.