Трещины

Маленькая девочка не любит детские сказки. Она любит ураганом бегать по спортивному залу, любит фигурное катание и одеваться, как самая прекрасная принцесса, любит свою собаку и вкусные бабушкины котлеты. Она не знает, что такое любить, не понимает почему принцы готовы на все ради любви и зачем вообще принцессе принц, разве не лучше прожить жизнь для себя? Она каждый раз спрашивает у мамы, что такое любовь? Ответ никогда не менялся. - Любовь - это когда один человек заботится о другом, делает для него все, принимает со всеми недостатками, не навязывает свой любимый горький кофе, а заваривает зеленый чай, потому что ты его любишь. Любовь причиняет боль, люди часто ошибаются с этим ничего не сделать, но когда-нибудь и ты найдешь своего человека, который полюбит все твои трещины... - Жанна привычно треплет дочь по голове, зная, что та не понимает последней фразы, но не хочет уточнять. Женя найдет ответ, обязательно найдет, даже если будет до одурения плохо. ••• Новую девочку в группе представили, как Алину Загитову. Женя не собиралась знакомиться, у нее уже есть подруги, зачем ей какая-то Алина, но из раза в раз слушать крик на несносную девчонку за очередное падение надоедало. Маленькая Загитова работала не покладая рук, брала дополнительные тренировки и ОФП, проводила в Хрустальном даже больше времени, чем с семьей. - Загитова! Сколько можно валяться!? Быстро сюда подъехала! - громогласно разносящийся по катку голос тренера, обращенный именно к ней, очень редко затихал, вызывая у более старших девушек смешки. Сквозь слезы кареглазая девочка наконец поднимается, смотря на свои колени и быстро темнеющую ткань в их области, а после на впитавшуюся в лед кровь. - Этери Георгиевна, извините пожалуйста я случайно споткнулась о выступ и... - подъезжать сразу с оправданиями уже вошло в привычку. -Загитова, я сколько раз тебе повторяла, опять те же ошибки, прекращай этот цирк, ты вообще не старае.... - в голосе блондинки слышится удивление, когда она видит перед собой Женю, закрывающую собой маленькую девочку - Медведева? - Почему вы постоянно срываетесь только на нее, вы ведь прекрасно знаете как она старается, часами не вылезая со льда. Другие тоже делают ошибки, но вы кричите только на нее, - смотрит с вызовом, осторожно хватая за своей спиной холодную руку младшей, ощущая чужую дрожь и пронзительный взгляд, направленный непонятно куда, то ли на нее, то ли на тренера, но с этим Евгения будет разбираться позже. - Дополнительная тренировка за неуважение. Обоим. Раз тебе так хочется ее защищать, вот и позанимаетесь вместе. - разговор окончен, Этери сложила руки на груди, обращая внимание на других учениц, больше точно ничего не скажет, за годы тренировок Женя наизусть выучила язык тела тренера. - Хорошо. - старшая шустро утаскивает девочку в раздевалку, придерживая за плечи и помогая идти. - Зачем?... - тринадцатилетняя Алина ожидала от жизни чего угодно, но что Женя, та самая Евгения Медведева, кажущаяся такой взрослой, красивой, великолепной во всех своих проявлениях, но с тем же зловещей, недосягаемой, которой Алина восхищалась и боялась одновременно, будет стоять перед ней на коленях и обрабатывать еë раны - Зачем ты это сделала?! Теперь и тебе на дополнительную тренировку, дура! - Даже спасибо не сказала, как грубо. Может я хочу с тобой потренироваться, а ты сразу кричишь, - сама ведь не поняла что сказала, но смело, а значит никто не заметит твоего удивления от самой себя и руки, вдруг оказавшейся на собственной голове. - Прости и спасибо... - перебирая пряди чужих волос, вгоняя Медведеву в неизведанный транс, произносит Загитова и заглушает болезненное шипение, чувствуя очередное касание ватки в йоде с самой большой царапиной, но неожиданно для себя ощущает осторожное поглаживающее движение под коленом и как заботливо Женя дует на ранку. Закончив Евгения все же поднимает взгляд, встречаясь со столь похожими на ее собственные глазами цвета жженой карамели, полные сладкой любви, сверкающие чем-то теплым и мягким, до боли знакомым. Сердце в груди затрепетало, словно она вновь покорила свой самый сложный элемент в произвольной программе, но сбившееся дыхание сейчас не казалось особой проблемой, скорее - интересной реакцией организма. Алина вся целиком кажется такой знакомой и родной, одного взгляда в жженый сахар хватает, чтобы почувствовать тепло и уют, будто она... Дома. "Дом - это не просто место, где ты спишь, это нейтральная, свободная от людей, вытягивающих из тебя энергию и эмоции, от факторов выводящих из зоны комфорта, территория. Дом - это редко просто место. Дом - это человек." - когда-то сказала ей мама, но Женя тогда готова была покрутить пальцем у виска. Не может человек быть домом, с людьми всегда неспокойно, а сейчас в ее жизнь ворвалась упрямая девочка с карими глазами и слова матери неожиданно обрели фундаментальное значение. Слышится звук открывающейся двери и рой голосов влетает в раздевалку, указывая на окончание последней на сегодня тренировки. Женя судорожно бинтует дрожащими руками чужие колени, хватает коньки и снова берет младшую за руку, разливая жгучий ток по телам обоих. Они быстро покидают шумное помещение и Женя проигрывает в первый раз. Алина превратилась в, слишком ласково звучащее, Аля. Их ждет явно не последняя совместная дополнительная тренировка. ••• После их первой встречи прошло больше года, Жене почти семнадцать и сейчас она, как обычно, ждет. Это давно стало традицией. Каждый вторник на неделе уже на протяжении четырех месяцев в 9:48 или просто 10 Загитова, запыхавшись от бега, стоит на ее пороге собираясь с духом, что бы разрушить приятную тишину квартиры звонком. Когда она наконец берет себя в руки, дверь открывается моментально, словно старшая все это время стояла в коридоре в ожидании ее, она не знает, что это абсолютная правда. Сейчас Женя так же стояла у окна, но, заприметив знакомую фигуру, направляется в коридор и вместо привычного ожидания открывает дверь, облокачиваясь на косяк. Время в лифте для Алины тянется раздражающе медленно. Весь день все шло наперекосяк, утром отключили горячую воду, она разбила свои любимые духи, пролила на себя кофе, стрелки не получались ровными и одинаковыми, а таксист, как на зло, решил собрать все Московские пробки. В итоге Загитова забежала в Хрустальный, под недовольными взглядами тренеров, только через тридцать минут от начала тренировки. На ней тоже все не прошло гладко, разбитый на прошлой тренировке локоть и больная спина очень сильно мешали чисто исполнять элементы, после последней тренировки, пока Женя со спокойной душой направлялась домой, ей пришлось взять дополнительный лед, что бы отработать ошибки, но все равно ничего не вышло. Улыбка никак не пыталась, хотя бы походить, на настоящую, а тело предательски тянуло к висящему в раздевалке пальто и на выход. И вот младшая здесь, едет к своему успокоительному, но в этот раз она не торопится, сил не хватает даже на то, что бы держать сумку с коньками и одеждой, не то что на бег. Время вновь тянется слишком медленно, а финишные метры дистанции ударяют по организму сильнее всего, голова и тело обоюдно решили нажать кнопку "выключить". Наконец двери лифта услужливо открылись, являя Алининому взору Женю в домашней растянутой футболке и старых штанах в красную клетку. - Ну что ты, маленькая... - ласковый голос приводит, хватающуюся за последние крупицы сознания, каштановолосую девушку в чувство. Сил хватает ровно на два шага, а после ее подхватывают любимые руки, заключая в такие нужные сейчас объятия, разливающие по телу запредельную нежность, которая пропитывает все вокруг от воздуха до уставшего тела. Медведева не спрашивает, просто ждет когда Алина даст какой-нибудь знак, чего ей сейчас хочется. Она знает, как это важно сейчас и как сама Загитова заботливо обнимает ее в сложные дни. Пока все суетились, предлагая поговорить или выслушать, девушка молча садилась рядом даря осторожные касания, никогда не искала причины слез, она принимала их со всей болью и горечью, обвивая ледяными руками податливое тело, видела, если хочется побыть одной, и всегда находила способ выпроводить всех из раздевалки. Все эти маленькие действия спасали и она понимала, Алина не подозревает насколько сильно помогает и Женя в нее, кажется, влюблена. - Алечка, пойдем, солнце, - осторожное касание, она заправляет чужую прядь волос за ухо и оставляет горячие пальцы на покрасневшей щеке. Алина, как пломбир, тает в руках. Евгения захватывает с собой увесистую сумку, ставит ее на пол в коридоре и оборачивается на замершую на лестничной площадке и немного растерянную девушку, она пустым взглядом осматривает пространство перед собой, словно чего-то ждет. - Тебе все равно где, ты просто хочешь со мной обниматься? - видя быстрый кивок, она заводит младшую в квартиру, усаживает на пуфик, стягивая пальто и ботинки, а после подхватывает за бедра, чувствуя обвившие шею холодные руки, когда хрупкое, но от того не менее сильное тело прижимается плотнее, корнями врастая в грудную клетку, горячий шепот в районе правого уха оставляет в разуме приятную тишину. - Ты слишком хорошо меня знаешь, - Просто ты всегда была мне интересна. Женя молилась, что ее слов не было слышно, Алина, что ей не послышалось, но обсуждать подобные фразы они обоюдно решили в другой обстановке. Проходя мимо кухни к комнате, никто не думал о том, что их могут увидеть в столь неоднозначной позе, а вплетающиеся в волосы пальцы, выводящие понятные только их хозяйке узоры, мешали рационально думать хоть о чем-то. Жанна же наблюдала за этой картиной не первый раз и давно привыкла к маленькому кареглазому счастью своей дочери, находившемуся в их квартире каждый вторник. - Зай, тебе нужно переодеться, - доставая из шкафа свою футболку и Алинины, когда-то давно забытые, шорты, тихо сказала Медведева. - Не хочу... - привычно лежа поперек кровати прохныкала Загитова и захватила в свои объятия плюшевого мишку. - Но есть такое слово надо, - подходя ближе и запустив горячие руки под Алинину кофту, нарочито медленно проводя по ребрам и оставляя мягкий поцелуй в районе ключицы, прошептала Женя - Или мне самой тебя переодеть? Смущенная Загитова в ту же секунду вскочила с кровати и молнией переоделась в выданную одежду, в то время как Евгения скрылась на кухне. Вернувшись с двумя дымящимися кружками чая, она протянула одну младшей, удобно устроившейся на кровати с ноутбуком, поставила вторую на тумбочку и легла рядом. А позже, забыв всю свою усталость, Алина битый час будет целовать разбитые об лед костяшки рук Медведевой, не скрывающей своей боли в теле от бесконечных тренировок в никуда без явного результата. Покрасневшая, со сбившимся дыханием, Женя будет млеть от прикосновений раскаленных губ к молочной коже запястий, выражающих всю любовь, искренность и привязанность. В голове бардак, на языке вертятся нежности, но их никто так и не произнесет, холодные руки выводят по предплечьям неизвестные никому узоры, невесомо проводя пальцами по ключицам, пуская по телу жгучее электричество, колени предательски начинают дрожать. Каждый вторник лежа в кровати с любимым чаем за просмотром очередного шедевра кинематографа Женя узнает, что такое счастье. В объятиях Алины хочется находиться всегда, осторожно проводить по избитым на тренировках коленях, сжимать теплую ладонь во время прогулок, оставлять быстрый поцелуй в чужих волосах или в висок после удачного проката и горящие глаза напротив убеждают, что это желание касаться обоюдное. Ощущать эту нежность, волнами разливающуюся по уставшему телу, дарящую крылья за спиной, а в голове становиться привычно пусто, стоит лишь услышать тихое сопение девушки рядом, ощутить горячее дыхание в шею и руки, которые даже во сне выводят известные только им узоры по обнажённой, из-за задравшейся футболки, спине. Но они обе боятся разрушить это хрупкое счастье, услышав в ответ "не люблю". Утро среды каждый раз не менее приятное. Женя, проснувшись раньше будильника, сразу же отключает его не давая противно зазвенеть, позволив подруге подольше поспать. Выбравшись из медвежьих объятий и оставив невесомый поцелуй в лоб, девушка идет готовить завтрак, немного позже чувствует на талии руки, прижимающейся к ней всем телом, сонной Алины. Девушки завтракают и, быстро собравшись, едут на тренировку. Может быть они снова опоздают. Может, дорисовав Загитовой стрелки, Медведева затащит ее обратно в постель, что бы обниматься. Может их задержат, ставшие такими привычными, разговоры не о чем на кухне с кружкой горячего чая, но в любом случае на недовольство Этери Георгиевны всем все равно. Они будут снова смеяться с Жениных шуток, наплевав на нотации тренера. ••• - Женя, - Нет! - Ну пожалуйста... - жалобно тянет Алина. - Нет. - твердо, непоколебимо, но не делая голос грубым, лишь немного строгим. - Ты меня не любишь! - наблюдая за реакцией на свои слова, говорит каштановолосая. Они никогда не озвучивали своих чувств, не договаривались об отношениях, просто были рядом, готовы помочь в любой ситуации. Обе боялись услышать ту самую больную фразу: "я люблю тебя, но как подругу". Прямой отказ. Не взаимно. Но об этом старались не думать, как и о медленно приближающейся олимпиаде. Обоюдно. Негласно. Просто жить сегодняшним днем. - Это нечестный прием... Залезай, - нахмурившись, но видя горящие глаза девушки, сразу меняется в лице Медведева, с нежностью смотря на свою подругу. - Ура! - запрыгнула в тележку, радуясь словно пятилетний ребенок самой желанной игрушке, Загитова. - Ну в принципе пятнадцать суток - это не так много. - пробегая с довольно смеющейся девушкой по рядам супермаркета, а позже идет медленнее, пока Алина забрасывает в тележку продукты и уговаривает купить мармеладки в форме мишек. Знает ведь, что Женя просто не может отказать ее умоляющему взгляду и правда желанная сладость уже лежит в тележке, под тяжелый вздох Медведевой. Они гуляют по зимней Москве, устраивают снежные баталии и валяются в сугробах, заливаясь смехом под презрительные взгляды прохожих, а после греются в любимом кафе. Алина словно с рождения знала, как Женя любит карамельный латте, как любит поглаживающие движения на руках, как спит в обнимку с плюшевым мишкой, как просыпается ночами от кошмаров в которых на шее висит 600 грамм серебра вместо такого близкого золота. Женя привыкла выслушивать нотации об отсутствии перчаток, но Алина... Она другая. Алина греет замерзшие руки в своих ладонях, оставляет беглые поцелуи на тыльной стороне и отдает свои перчатки, не сказав ни слова. Алина знает любимые конфеты, которые дозволены так редко. Знает любимый кофе, песню, книгу и фильм. Знает привычку идти гулять без сумки и нервозность от возможности потерять ключи или телефон, знает любимый цвет, шоколадку, город и время года. Знает номер квартиры, какое окно у ее комнаты и какие она любит цветы. Знает, как мило Женя утром готовит завтрак, подпервая любимым песням, и как уставшая вечером тейпирует больные места. Алина знает все. Она та, кто любит все Женины трещины. ••• Снова дополнительная тренировка. Снова только вдвоем. Через несколько месяцев олимпиада. Все конечно знают, что победа в руках Евгении Медведевой. Годы тренировок и убийства своего тела об, не щадящий никого, лед не прошли насмарку. Ответственность давит, в голове бардак от вечно спешащих куда-то мыслей, травма дает знать о себе слишком часто, тело предательски напоминает о том, что оно живое. Одна ошибка. Одно падение. Неверный взгляд или слово. И на Женю спустят стаю собак, разорвут на части и приправят бредом в желтых газетенках, ведь она не просто спортсменка. Она фаворитка. Она едет за своим золотом. Все конечно знают, что никто не позволит Алине Загитовой выиграть, как-бы она не старалась. Маленькая девочка только выбралась из юниоров. Будто она может что-то показать миру? Алина падает с фирменного каскада, бьет руками лед и снова встаёт, подъезжая к бортику. Женя до безумия красива. Блеск карих глаз, после выполненного прыжка, хотелось видеть. Плавные движения вырисовывают на льду узоры. Идеальное тело. Идеальный взгляд. Идеальная олимпийская программа. Женя вся целиком идеальна. Она чемпионка. Никто не спросит Алину как дела. Откуда у такой юной девушки мешки под глазами? Почему так хочется безостановочно рыдать, даже при идеально выполненных прыжках? Почему нет аппетита и отчего столь бледна? Почему после падений стало так тяжело вставать? Только... - Как ты? - мягкий тембр голоса успокаивает, руки начинают дрожать меньше. - Все нормально, - речевой аппарат предательски подводит на втором слове. Тонкие холодные пальцы пробегают по бархатной коже, на долю секунды задерживаясь на щеке. Женя наклоняется, впиваясь в желанные губы. Целует нежно, не заставляя, абсолютно никакого давления лишь предоставленный выбор. Алинина кожа пылает, сердце гулко выстукивает азбукой морзе чужое имя, дыхание проноситься по коже раскалённой лавой, а холодные, подрагивающие, руки, пробегающие по всем доступным участкам тела, создают сводящий с ума контраст. Младшая не успевает решиться, как Женя отстраняется, жгучее тепло разливается по щекам. Колени подгибаются, страх окутывает затуманенный разум и старшая сбегает. Она боится своих чувств, боится, что ее отвергнут, боится напугать Алину своим порывом и разрушить, выстроенную из важных кусочков жизни и самых теплых моментов, дружбу. Каштановолосая девушка наконец приходит в себя. Она точно знает куда стоит пойти и кто сможет ей помочь, по-этому быстро направляется в тренерскую. Тихие прерывистые всхлипы заглушает громкий крик. - Даниил Маркович! Она меня поцеловала, я ее люблю, но я дура, испугалась, не успела ответить и она убеж... - последнее слово теряется в удивлении, Загитова точно не ожидала увидеть такую сцену. Даниил Маркович давит смешок, смотря на глаза Жени, желающие выпасть из орбит, с дорожками потекшей туши от недавних слез на щеках и румянцем, прямо картина Репина "не ждали". - Поговорим? - тихо спросила, первой отошедшая от шока, Медведева с разлитым по щекам алой краской смущением. - Да... - легкие сужаются, воздуха в просторной тренерской становится предательски мало, из сдавленной груди вырывается выдох и Алина молча наблюдает за тем, как Женя поднимается из теплых объятий Этери Георгиевны. Под провожающий смешок Даниила Марковича девушки выходят, направляясь в самое тихое место Хрустального. Маленькая каморка была обнаружена во время одной поздней тренировки, когда Алина пряталась от, разгневанных очередным падением, тренеров. Как только раздается хлопок закрывшейся двери, младшая не выдерживает пристального взгляда в спину, преследовавший ее на протяжении всего пути. - Обними меня, - просьба исполняется сразу и девушка четко ощущает холодные руки на своей талии, прижимаясь всем телом. Женя обнимает без детской робости или хозяйской наглости, просто сплетает за спиной руки, а после нежно проводит ими по лопаткам, заставляя невольно вздрогнуть, рассыпает по шее невинные поцелуи, сбивающие дыхание, но приводящие в равновесие расшатанные нервы. - Ты сказала, что любишь меня... - хриплый шепот нарушает установившуюся тишину, старшая снова ощущает горячие губы на своих, подходящие к собственным идеальным кусочком пазла. Отвечает на поцелуй сразу, адреналин бушует в крови, заставляя ее закипать, тело напротив горит, кажется, сильнее собственного, манит прижаться еще ближе. Алина запускает руки в непослушные волосы и Женя отталкивает. Осторожно. Боясь лишиться своего счастья навсегда. - Стой... - дрожащий голос и сбившееся дыхание девушек разрушают тишину комнаты - Аля, нам нельзя. Я тоже тебя люблю, но скоро олимпиада. Нам нужно готовиться. Мы должны подождать. - Ты считаешь это ошибкой?... - скрывая всю боль, Алина просто смотрит на растрепанную и покрасневшую девушку. - Ни за что в жизни я не скажу, что наши чувства ошибка. Просто они раскрылись раньше времени, нам стоит отложить это до окончания олимпийских игр. - старается говорить ровно, но голос продолжает дрожать. - Я обязательно дождусь, моя чемпионка. - Алине хочется убежать, но она лишь обнимает утыкаясь носом в воротник чужой кофты понимая, что Женя плачет и собственные слезы невольно катятся по щекам. ••• А после была олимпиада... Как однажды сказал Зора Нил Херстон: "Если ты не говоришь о своей боли, то тебя убьют и скажут, что ты получал от этого удовольствие".