Анатомия любви

Золотая кровь и пепел тумана Ночь в Лесу гигантских деревьев была похожа на погребение заживо. Ассоль лежала в своей палатке, завернувшись в колючее армейское одеяло, которое пахло лошадиным потом и застарелой сыростью. После того как Леви прижал её к дереву, её тело не находило покоя. Плечо ныло, а запястья под бинтами пульсировали в такт ударам сердца. Каждый шорох снаружи — треск ветки или фырканье коня — казался ей предвестником катастрофы. Она думала о том, что еще неделю назад её самой большой заботой был выбор кружева для бального платья, а теперь она лежит в грязи, ожидая нападения монстров, которых видела только на старых гравюрах. Туман начал наползать на лагерь около четырех утра. Он был густым, как парное молоко, и холодным, как дыхание мертвеца. Ассоль поднялась, чувствуя, как лихорадка легким ознобом бьет её тело. Она вышла из палатки, надеясь найти у углей костра хоть немного тепла. Там она увидела Армина. Он сидел, обняв колени, и смотрел в белую пустоту леса. — Тебе тоже не спится? — тихо спросил он. Его голос в тумане звучал глухо. — В этом лесу тишина слишком громкая, Армин, — Ассоль присела рядом, поправляя полы своего бордового платья, которое теперь казалось ей неуместным ярким пятном среди этой серости. — Знаешь... — Армин повернулся к ней, и его глаза блеснули. — Капитан говорит, что страх — это топливо. Но иногда мне кажется, что я просто сгораю в нем дотла. *** Вот полностью переписанная Глава 7. Мы убираем открытую ревность и заменяем её на профессиональное столкновение взглядов, экзистенциальный конфликт и тяжелую психологическую притирку. Леви здесь не «ревнивец», а командир, который видит в силе Ассоль угрозу её жизни и порядку в отряде. Глава 7. Золотой пепел и сталь Лес гигантских деревьев на рассвете напоминал чистилище. Густой, серый туман, больше похожий на влажную вату, окутал исполинские стволы, стирая границы между небом и землей. Ассоль сидела на поваленном дереве, кутаясь в тонкий плащ, который давно промок насквозь. После ночного разговора с Армином тишина леса казалась ей неестественной, почти осязаемой. Каждая капля росы, срывающаяся с листа, отдавалась в её ушах как удар молота. Вчерашний инцидент в лазарете, укус на плече, синяки на запястьях — всё это отошло на второй план перед лицом этой первобытной, равнодушной природы. Ассоль чувствовала себя крошечной и уязвимой в своем бордовом атласе, который теперь выглядел как нелепое пятно крови на сером полотне тумана. Она посмотрела на свои руки: пальцы дрожали не от холода, а от предчувствия. Её «дар» внутри груди ворочался, как спящий зверь, потревоженный запахом опасности. — Вильверс, соберись. У тебя лицо как у покойника. Голос Леви раздался прямо над её ухом. Он появился бесшумно, как тень. Он не смотрел на неё — его взгляд был прикован к белой мгле впереди. Он выглядел безупречно даже после ночи в лесу: ни одной лишней складки на воротнике, клинки начищены до зеркального блеска. В этом человеке не было ничего лишнего, ничего случайного. — Я просто не привыкла к такой тишине, Капитан, — ответила она, стараясь придать голосу твердость. — В Столице утро всегда пахнет хлебом и колоколами. А здесь... здесь пахнет концом света. — Здесь пахнет реальностью, — отрезал Леви. — Привыкай. И держи свой саквояж под рукой. Туман скрывает не только деревья. Он не успел договорить. Мир вокруг взорвался. Это был не крик, а низкочастотный гул, от которого завибрировали кости. Из тумана, медленно и неотвратимо, выплыла рука. Она была огромной, бледной, с короткими толстыми пальцами, которые с хрустом вонзились в кору ближайшего дерева. Аномальный десятиметровый титан вышел на поляну с такой легкостью, словно он был соткана из самого пара. Его лицо с застывшей, идиотской улыбкой склонилось над лагерем, и Ассоль впервые увидела эти глаза — пустые, остекленевшие чаши, в которых не было ни капли разума. — Всем на ветки! — скомандовал Леви, его голос прорезал хаос как клинок. — Армин, уводи лошадей! Ассоль, назад! Но всё произошло слишком быстро. Титан ударил по земле, и мощная волна вывороченного дерна отбросила Ассоль в сторону. Она пролетела несколько метров и врезалась спиной в корень дерева. Удар выбил воздух из легких. Мир померк, превратившись в калейдоскоп из серого тумана и вспышек боли. Когда она смогла вздохнуть, она поняла, что отрезана от основной группы. Туман сомкнулся за её спиной, превратив лагерь в призрачное воспоминание. Рядом, под обломком массивной ветки, лежала Саша. Её нога была прижата тяжелым суком, а из глубокой рваной раны на бедре хлестала яркая, алая кровь, пропитывая мох. — Саша! — Ассоль поползла к ней, её руки по локоть ушли в холодную грязь. — Саша, смотри на меня! Не закрывай глаза! Она рванула подол своего платья, пытаясь сделать жгут, но пальцы не слушались. Рана была слишком глубокой — артерия. Кровь Саши была горячей, она обжигала пальцы Ассоль, смешиваясь с грязью. Девушка почувствовала, как внутри неё поднимается волна жара. Это было не решение, это был инстинкт выживания — её собственный и её подруги. — Нет... ты не умрешь. Не сегодня, — прошептала Ассоль. Она накрыла ладонями рану. В голове зашумело, как при сильном шторме. Она закрыла глаза и потянула за ту самую золотистую нить, что жила у неё под сердцем. Свет прорвался сквозь её кожу — нежный, мерцающий, цвета утреннего солнца. Это было красиво и страшно одновременно. Она чувствовала, как её собственная жизненная сила перетекает в Сашу, как края плоти начинают стягиваться, повинуясь её воле. Но цена была беспощадной. Голову пронзила острая, пульсирующая боль. Ассоль почувствовала, как из левой ноздри вытекла теплая струйка крови, закапав воротник халата. Её зрение стало туннельным, мир вокруг начал рассыпаться на пиксели. В этот момент туман над ними зашевелился. Другой титан, поменьше, привлеченный всплеском энергии, бесшумно опустился на корточки в паре метров от них. Он протянул руку — костлявую, длинную, с серыми ногтями. Ассоль видела его зубы, слышала его тяжелое, зловонное дыхание. У неё не было сил даже поднять руку. Она просто закрыла Сашу своим телом, ожидая конца. — Прости... — выдохнула она, зажмуриваясь. Свист стали. Но это был не Леви. Высокий парень с эмблемой Разведкорпуса — Дитрих фон Галлер, новый офицер из пополнения — рухнул с ветки прямо перед ними. Его движения были спокойными, почти скучающими, но в них чувствовалась огромная скрытая сила. Он не стал использовать УПМ, чтобы атаковать в затылок — в тумане это было самоубийством. Он просто выхватил сигнальную ракету и выстрелил титану прямо в глаз, а затем, воспользовавшись замешательством монстра, подхватил Ассоль и Сашу, буквально втаскивая их в узкую расщелину между корнями гигантского дерева. — Тихо, — его голос был глубоким и прохладным. — Дышите ровно. Я здесь. Он прижал Ассоль к себе, укрывая её своим тяжелым плащом. От него пахло лесом, кожей и чем-то удивительно спокойным. Это был первый раз за всё время пребывания в корпусе, когда Ассоль почувствовала, что её защищают не потому, что она — «ценный ресурс», а потому, что она — человек. Через мгновение небо над ними взорвалось. Леви Аккерман опустился на землю как карающий бог. Его клинки превратили титана в кровавое марево за доли секунды. Он приземлился рядом, его лицо было забрызгано грязью и кровью монстра, а взгляд был диким и острым. Он увидел Ассоль, прижавшуюся к Дитриху. Увидел кровь у неё под носом и золотистые искры, которые всё еще гасли на её пальцах. — Галлер, доклад! — голос Леви был как удар кнута. — Обнаружил их в тумане, Капитан. Саша ранена, Ассоль использовала свои способности, чтобы стабилизировать её. Она истощена, — Дитрих ответил спокойно, не отпуская Ассоль. Леви шагнул к ним. В его взгляде не было ревности — в нём был чистый, концентрированный ужас командира, который видит, как его лучший инструмент ломается прямо у него на глазах. Он схватил Ассоль за руку, проверяя пульс, и его пальцы были ледяными. — Ты... идиотка, — прошипел он, глядя на пятна крови на её халате. — Кто разрешил тебе использовать это? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты зажгла маяк для каждого титана в радиусе километра! Ты чуть не подставила весь отряд под удар ради одной жизни! — Я спасла друга, — Ассоль подняла на него глаза, в которых стояли слезы боли и гордости. — Вы бы бросили её гнить в грязи. А я — нет. — Я бы выполнил задачу! — Леви встряхнул её за плечи, и в этом жесте было столько отчаяния, сколько она никогда не видела в людях. — Если ты сдохнешь от истощения, кто будет лечить остальных? Ты не имеешь права распоряжаться своей жизнью, Вильверс! Ты — собственность человечества! Он обернулся к Дитриху, и его голос стал еще холоднее. — Галлер, бери Сашу. Мы возвращаемся. Вильверс, если ты упадешь, я оставлю тебя здесь. Ты меня поняла? Ассоль не ответила. Её сознание начало уплывать в спасительную темноту. Она чувствовала, как Леви подхватил её, перекидывая через седло своего коня. Его движения были подчеркнуто грубыми, но она чувствовала, как его рука на её талии дрожит. Весь путь до замка она провела в лихорадочном бреду. Ей казалось, что туман пробрался внутрь её легких, превращаясь в золотую пыль. Она проснулась через сутки в своем лазарете. Комната была залита бледным весенним светом. На тумбочке стоял стакан воды и небольшой букет синих первоцветов. Рядом сидел Дитрих, читая какую-то книгу. — Вы проснулись, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка была как первое тепло после долгой зимы. — Саша идет на поправку. Врачи говорят, это чудо. Ассоль приподнялась на локтях, чувствуя невероятную слабость. — Где Капитан? — В архиве, — Дитрих помрачнел. — Он заперся там вчера. Сказал, что ты отстранена от вылазок на неопределенный срок. Он... он не умеет справляться с тем, что не может контролировать, Ассоль. Ваша сила пугает его больше, чем титаны. Ассоль посмотрела на цветы. Она знала, что Леви стоит за дверью. Она слышала его тяжелые шаги в коридоре, его нерешительную остановку перед её дверью. Он не вошел. Он не мог позволить себе увидеть её слабость и свою неспособность защитить её от самой себя. Грязь и кровь Леса остались позади, но теперь между ними выросла новая стена — золотая стена её силы, которую Леви ненавидел и в которой он отчаянно нуждался.