Анатомия любви

Дождь не просто шел — он впитывался в саму плоть мира, превращая почву в вязкое месиво, а воздух — в холодный, пропитанный сыростью саван. Глава 6 стала для Ассоль переломным моментом, когда стены замка остались позади, а впереди разверзлась пасть Леса гигантских деревьев. *** Утро после ночного инцидента в столовой было серым и неподвижным. Ассоль почти не спала; она провела остатки ночи, сидя на краю кровати и глядя на свои руки. Укус на плече, скрытый под тонкой тканью сорочки, горел и пульсировал, словно Леви оставил на ней частицу своего безумия. Она чувствовала себя оскверненной, но в этой оскверненности рождалась странная, ледяная решимость. Когда в дверь постучали, извещая о сборах, она уже была готова. Для первого выезда за Стены она выбрала наряд, который сочетал в себе столичную элегантность и вынужденную практичность. Узкие брюки из плотной темно-зеленой замши, заправленные в высокие сапоги на шнуровке, подчеркивали стройность её ног. Приталенный жакет того же цвета, застегнутый на все пуговицы, скрывал бинты на запястьях и свежую рану на плече. Поверх она надела свой неизменный белый халат — её личный флаг, её символ власти над смертью. Выезд отряда Леви напоминал траурную процессию, внезапно пришедшую в движение. Кони фыркали, выбрасывая облачка пара, солдаты проверяли УПМ. Леви уже был в седле своего вороного коня. Он выглядел так, словно вчерашнего срыва не существовало: лицо — маска из холодного камня, взгляд — пустой и колючий. Но когда Ассоль подошла к своей лошади, она почувствовала, как его глаза на мгновение пригвоздили её к месту, ощупывая линию плеча, где под слоями ткани скрывался его след. — Вильверс, едешь в арьергарде, — бросил он, не оборачиваясь. — С Армином и Сашей. Постарайся не вывалиться из седла, если увидишь титана. У нас нет лишнего времени, чтобы соскребать твой шелк с травы. Ассоль промолчала. Она легко вскочила в седло, демонстрируя грацию, которой позавидовала бы любая наездница Столицы. Она направилась к хвосту колонны, где её встретили три пары любопытных глаз. Дорога до леса заняла несколько часов. Сначала ехали в гнетущем молчании, но как только замок скрылся за горизонтом, напряжение начало спадать. Саша Браус, сидевшая на соседней лошади, то и дело поглядывала на сумку Ассоль, притороченную к седлу. — Эй, Ассоль... — шепотом позвала Саша, когда Леви отъехал вперед проверить авангард. — А это правда, что в Столице едят мясо, которое маринуют в вине два дня, а потом посыпают сахаром? Ассоль невольно улыбнулась. Непосредственность Саши была как глоток ключевой воды после ядовитых испарений кабинета Капитана. — Не сахаром, Саша, а карамелизированным луком и корицей. Мой повар делал потрясающую говядину в соусе из лесных ягод. Она буквально таяла на языке. Глаза Саши округлились, она едва не выронила поводья, издав тихий стон восторга. — О-о-о... я знала, что ты хорошая! Ребята, вы слышали? Говядина с корицей! Если мы выживем, ты ведь... ты ведь научишь наших поваров? — Я сама приготовлю её для вас, — пообещала Ассоль. — Как только у нас будет подходящее мясо. К разговору подключился Армин Арлерт, ехавший чуть впереди. Он обернулся, поправляя капюшон своего зеленого плаща. Его взгляд был иным — внимательным и глубоким. — Я читал об этой технике маринования в книгах по старой алхимии. Но меня больше интересует ваш отчет о дезинфекции, Ассоль. Капитан приказал нам вымыть все спальни раствором, который вы составили. Честно говоря... пыли почти нет, и у Конни перестал слезиться глаз. Это ваша заслуга? — Чистота — это не только эстетика, Армин, — серьезно ответила Ассоль. — Это вопрос выживания. Если мы предотвратим размножение спор грибка в казармах, легкие солдат будут работать на десять процентов эффективнее при использовании газа. — Десять процентов... — Армин просиял. Его всегда тянуло к знаниям, и в лице Ассоль он нашел неожиданного союзника. — Вы мыслите как стратег, а не просто как врач. — Эй, вы двое, хватит о науке! — раздался голос Жана Кирштейна, который пристроился с другой стороны. — Ассоль, ты правда сама тащила те ящики со склада вчера? Солдаты говорят, Капитан гонял тебя как новобранца. Ассоль невольно коснулась своего забинтованного запястья под рукавом. — Капитан Аккерман считает, что дисциплина важнее человечности. Я просто выполняла свою работу. — Он бывает слишком суров, — тихо произнесла Петра Рал, подъехав ближе. Она была единственной женщиной в элитном отряде и знала характер Леви лучше всех. В её глазах Ассоль увидела странную смесь сочувствия и предупреждения. — Но он делает это, чтобы мы выжили. Хотя с тобой... кажется, он переходит черту. Ассоль посмотрела на Петру и поняла: эти люди — не просто «солдафоны». Они были семьей. И, к её изумлению, они были готовы открыть для неё круг. Когда отряд прибыл в Лес гигантских деревьев, небо окончательно затянуло тучами. Огромные стволы, уходящие в бесконечность, создавали ощущение храма, в котором давно не было бога. Тренировка была изнурительной: солдаты на УПМ летали между ветвями, а Ассоль осталась внизу, развернув полевой лагерь. К вечеру пошел холодный, затяжной дождь. Солдаты вернулись к костру промокшие до нитки и смертельно уставшие. Ассоль уже ждала их. Она не сидела сложа руки — она развела огонь под навесом и приготовила огромный котел травяного чая, добавив туда немного целебного корня для укрепления иммунитета. — Пейте, — она подавала кружки каждому. — Это согреет кровь быстрее, чем просто кипяток. Саша присела рядом с ней, дрожа от холода. — Ты пахнешь как... лето, Ассоль. Даже после дождя. — У меня есть немного сушеного мяса в сумке, — прошептала Ассоль на ухо Саше, — и пара яблок. Возьми, только не показывай Капитану. Саша чуть не расплакалась от счастья. Эрен Йегер, сидевший напротив, наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. — Знаешь, — сказал он, глядя на Ассоль сквозь пламя, — я думал, ты будешь жаловаться на грязь каждую минуту. Но ты даже не поморщилась, когда помогала Жану перебинтовать ногу после тренировки. Ты... ты крутая. Ассоль почувствовала, как тепло разливается по груди. Эти слова от Эрена значили для неё больше, чем тысячи комплиментов в светских салонах. Но идиллия была разрушена. Леви вышел из тени деревьев, промокший, с волосами, прилипшими ко лбу. Его взгляд мгновенно нашел Ассоль, сидевшую в окружении его солдат. Он видел, как она смеется над шуткой Конни, как Армин показывает ей свои чертежи. Гнев, холодный и иррациональный, вспыхнул в его груди. Он не мог понять, почему его так бесит её близость с остальными. Почему он хочет разогнать этот костер и запереть её в темноте своего кабинета? — Вильверс, — его голос прорезал шум дождя, как удар кнута. — Ты закончила раздавать свои подачки? У нас совещание через пять минут. И мне нужны отчеты. Живо. Ребята притихли. Атмосфера тепла мгновенно испарилась. Ассоль медленно встала, поправляя халат, который уже успел потемнеть от влаги. — Ребята, спасибо за компанию, — мягко сказала она солдатам, а затем повернулась к Леви. Её взгляд мгновенно стал стальным. — Иду, Капитан. Постарайтесь не сорвать голос, пока будете на меня кричать. Она последовала за ним вглубь леса, к его палатке, стоявшей поодаль. Как только они оказались в тени деревьев, Леви резко остановился и обернулся. — Ты что здесь устроила? — прошипел он, хватая её за плечо — именно за то, где был след от его укуса. Ассоль вскрикнула от внезапной боли и попыталась вырваться. — Что я устроила? Я просто общалась с людьми! В отличие от вас, они знают, что такое вежливость! — Они — солдаты, а не твои придворные льстецы! — Леви вжал её в ствол огромного дерева, игнорируя дождь, который заливал им лица. — Ты пытаешься подкупить их своей «добротой»? Хочешь, чтобы они начали жалеть тебя? Ты отвлекаешь их, Вильверс! — Я не отвлекаю их, я делаю их жизнь человечнее! — она уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под бинтами пульсацию синяков. — Вы боитесь, Леви. Вы боитесь, что они увидят во мне не врага, а друга. И тогда вам будет сложнее внушать им, что мир — это только боль и кровь! Леви навис над ней, его дыхание было тяжелым и обжигающим. Дождевые капли стекали с его носа на её губы. В свете далекого костра его глаза казались черными провалами. — Ты ничего не знаешь об этом мире, — прошептал он, и его рука медленно скользнула вверх по её шее, заставляя её замолчать. — Ты думаешь, пара яблок сделает тебя одной из них? Завтра, когда мы столкнемся с титанами, твой шелк не спасет их. Он придвинулся еще ближе, его тело прижало её к дереву так плотно, что она чувствовала каждое его движение. — И не надейся, что они тебя защитят от меня. Ты принадлежишь к моему отряду. А значит — ты под моей властью. Ассоль смотрела в его глаза, чувствуя, как страх смешивается с чем-то обжигающим. Дождь барабанил по листьям, скрывая их от всего мира. В этот момент, среди гигантских деревьев, она поняла: её дружба с ребятами стала её щитом, но Леви Аккерман был мечом, который этот щит готов расколоть в любую секунду.