Жизнь - игра, созданная от скуки

Вернуться вышло Дань Фэну лишь под вечер, а сил больше не оставалось ни на что. Решение отдохнуть в своих покоях, не проверяя выполненную работу своей помощницы, принялось быстро и даже внутренне никак не было оспорено. Слишком выжит, чтобы думать сегодня об этом. Хотелось просто закрыть глаза хотя бы на долю минуты. Дверь в покои тихо скрипнула, впуская их владельца внутрь. Верховный Старейшина позволил себе облегченно, в тоже время устало вздохнуть, тихо радуясь о успешном возращении без помех. Ноги гудели, так что задерживаться из-за чужих расспросов не хотелось вовсе. Нет, лучше сначала принять ванну — смыть с себя грязь, пот и расслабить мышцы. Помня о тонких стенах, мужчина старался как мог бесшумно достать вещи, не желая тревожить никого и прерывать их сон. С некоторым сожалением, он заметил об отсутствии его любимого комплекта, который был в точности похож на тот, что был на нем. Ткань и фасон оказался весьма удобен. Весьма печально, еще не успело одеяние высохнуть после стирки, а нынешнее уже не годится. Что-ж, не беда, он просто возьмет иное. Пройдясь кончиками пальцев в перчатках по разным ханьфу, тот достал приглянувшиеся: голубое с синими контурами, а на рукавах вышиты ветви с белыми цветами. Сапоги и перчатки со штанами были серого оттенка. Кстати, о перчатках. Дань Фэн аккуратно снял одну из них — его внимание сосредоточилось на тонких пальцах, а именно острых когтях. Они не сильно, но выросли за эти двадцать лет. Уже скоро придется заказывать перчатки с более крепким материалом, который так просто не порвать. Но сейчас об этом рано думать, поэтому новый комплект отправился висеть на дверце шкафа, ожидать того момента, когда завтра наденут, а вот пижамное одеяние, что нравилось Дань Фэну своей легкостью и мягкостью, он взял в свои руки и пошел вместе с ним в ванную комнату. Старое же мужчина кинул в корзину с грязными вещами, не заботясь о не набранной воде. Сейчас ожидать совсем не хотелось, а он уверен, это займет вечность по ощущениям, вот почему в данный момент Видьядхара решил немножко по злоупотреблять своими способностями. Тихий щелчок пальцами раздался по помещению слабым эхом из-за плитки и спустя мгновение вода наполнила ванну из ниоткуда, словно из воздуха появилась. Взмах руки и жидкость нагрелась настолько сильно, как будто лишь недавно кипела, даже пар пошел. Тонкие пальцы на пробу коснулись воды, создавая слабую рябь. Самый раз. Погрузившись в воду, которая по температуре могла бы носить звание «расплавленная магма», мужчина наконец позволил себе расслабиться — тут же удовлетворенный вздох выскользнул из приоткрытых губ, стоило голове коснуться края ванны. Что здесь поделаешь, если Видьядхары любят воду и не менее этого тепло. Он всегда легко замерзал… Наверное, поэтому предпочитал больше расслабляться лежа в ванне, чем принимать быстрый душ. Снова щелчок раздался по помещению, приглушая свет, оставляя полумрак, из-за чего лазурные глаза стали отливать нефритовым цветом, словно лазурь испачкалась и приобрела слегка болотный оттенок. Дань Фэн не отрывал взгляда от поверхности воды, погружаясь в воспоминания, которые любезно решил подкинуть его разум. Когтистые руки зачерпнули немного воды, вновь используя Облачный Гимн не по назначению, а именно создал форму лотоса, наблюдая за своим отражением в фигуре. Искаженное от формы и приглушенного света, но понятное. «— Верховному Старейшине не следует баловаться! Лучше займитесь тренировками, если время свободное появилось. Вы — лицо и гордость нашего рода, так ведите себя подобающе! — Молодая Сюэпу строго делала выговор маленькому Видьядхаре, что укрылся у озера во время перерыва, создавая причудливую фигурку лотоса в небольших ручках. Цветок из воды выглядел криво, но при этом не терял схожести с оригинальным растением. — У вас столько примеров! Например, Великий Юйбе. Даже ваш предшественник Йонг Ци был доблестным и серьезным воином! — Но разве то, что я делаю сейчас не является своего рода тренировкой? Это поможет мне более точно и лучше контролировать силу, если я буду использовать ее для мелких задач, требующих осторожности, — на этих словах ребенок гордо поднял свое творение, дабы лучше продемонстрировать его, тихо бурча напоследок. — Тем более… это красиво. — И не столь важно как ваши ежедневные задачи. Идемте обратно, — женщина развернулась к направлению имения и, продолжая отчитывать мальчика, мерно пошла обратно, пока на пол пути поняла, что чужих шагов не слышно. Стоило ей обернуться, как все стало ясно — малец ускользнул, пока Сюэпу была занята своей речью. Вот же ж самовольный наглец! Его ждет более суровая беседа по возвращению. Тем временем Дань Фэн перебирал ножками, иногда пиная камень. Как же это все надоело. Почему с ним так обращались? Ему не было охота постоянно сидеть на месте и загнивать за дюжинами обязанностей. Хотелось чего-то нового, интересного. Да и вообще, никто из них не имеет права говорить таким тоном! Он был Верховным Старейшиной — главным! Дань Фэн должен приказывать, а не наоборот. Маленький Видьядхара гордо поднял голову на таких мыслях, пытаясь всеми силами игнорировать, как лазурные глаза заплыли пеленой от начинающих образовываться слез. Обидно, что его старания не оценили. Ему же так понравился лотос — мальчик потратил час изучая его со всех сторон, чтобы воспроизвести его водяную версию, при этом приложил огромные усилия, не давая потерять форму. А в итоге… Нет, он не должен расстраиваться, особенно от такой глупости. Подумаешь, не понравилось им, сам мог смотреть на это и гордиться собой. Тем более, он же мальчик и Верховный Старейшина! Нужно держать лицо — никто не должен видеть слез. — Ну-ну, посмотри на свое личико, малыш, — раздался голос где-то сбоку, когда Дань Фэн проходил мимо лавочек, заставляя Видьядхару вздрогнуть от неожиданности. Странно, обычно никто, кроме мудрейших, не начинали с ним разговор сами. — Возьми. Лис с янтарными глазами и короткими темно-рыжими, словно медь, волосами протянул платок. Маленькие ручки тут же поднялись потрогать щеки… он плакал. Даже не смотря на свой внутренний диалог — не сдержался. Как же стыдно, особенно, когда от смущения запылали кончики ушей. При этом платок был принят — не вежливо отказываться от протянутой помощи. Фоксиан, на вид подросток, был доволен таким и осторожно завел разговор. Дань Фэн запоздало отметил, что не может понять, почему раньше не заметил лиса, если от него веет вишневым ароматом, который хорошо улавливает чувствительный нос Видьядхары. — Необычно видеть расстроенного ребенка одного. Смею заметить, что ты точно не потерялся… — Дань Фэн, — правильно разгадал такую паузу мальчик. — Иньри. Так о чем я? Ах, точно. Грусть тебе не к лицу, не расскажешь ли что случилось? — лис похлопал медленными движениями рядышком по скамейке, приглашая его сесть. — Не бойся, я не кусаюсь, Сяо Фэн. — А тебе короткие волосы не к лицу, — тихо буркнул ребенок, слушая приглушенный рукавом смех Иньри, который еле произнес фразу: «Очень может быть». — И я не маленький! Я — Верховный Старейшина! Откровенно возмутился на обращение «Сяо» Дань Фэн. Никто раньше не позволял себе такого в его сторону, а он не даст себя принижать. Видьядхары могут быть в теле ребенка, но они остаются такими на долгое время. А также у него была гордость, между прочим. — Тогда будешь «А-Фэн», Ваше Юное Величество, раз прошлое прозвище не произвело благоприятное впечатление, — протянул Иньри, не думая о формальности. А зачем? Сейчас в его решение вошло успокоить и отвлечь малыша, значит стоит откинуть столь мешающий сейчас барьер. — Не расскажешь этому случайному незнакомцу причину столь горьких слез? Дань Фэн все же принял приглашение сесть на скамейке поудобнее, слегка водя носком башмака об проложенную плитку. Внутренняя борьба между нежеланием доверять незнакомцу и желанием высказаться разгоралась не на шутку, пока битва не закончилась компромиссом. Раскрыть, но не все. Где-то что-то утаить или поменять, при этом оставляя основную суть. И все же, более детский разум не сдержался и эмоционально выложил поток разочарования и обиды, заваливая Иньри с ног до головы, который не предпринял попыток притормозить разошедшегося Видьядхару. Внимательно слушая, не сводя внимания своих хищных зрачков с мальчика, лис уже догадывался о причине горя. Вот как, желание быть замеченным, признанным руководило в данной ситуации. Раз так… — А-Фэн, я никогда не видел магию Облачных Гимнов вблизи. Не удостоишь мне честь понаблюдать за твоим созданным лотосом? Склонив голову в почтительном поклоне, Иньри немного лукавил. Он видел, да и не сильно его интересовала эта сила, однако, раз уже вызвался, то был готов делать работу до конца, а именно успокоить и подбодрить маленького Старейшину. От такой просьбы, Дань Фэн прервался и замер, обработав слова с некоторой медленностью. Его новый знакомый… хотел увидеть плоды трудов? Конечно, этой слегка кривой фигурой не стоило гордиться, но Видьядхара до дрожащих пальцев не мог терпеть, дабы похвастаться. Никто еще на его памяти не делал водных фигур! Считалось, что Облачный Гимн годиться лишь на поле боя и чтобы контролировать дождь для посевов. — Да, я сделаю это, — подбородок взмыл вверх, а рука сердечно взметнулась к груди. — Смотри внимательно. Мало кто еще мог похвастаться тем, что увидел мощь Пожирателя Луны. — Жду с нетерпением. Спасибо за щедрость, — сказал Иньри с тихим фырком, подыгрывая гордым высказываниям Дань Фэна, а сам перебирал в памяти некоторые вещи. Он вчера ходил в цветочный магазин и все еще забыл вытащить из пространства Идущего по Пути букет. А вдруг? План родился со скоростью молнии, ярко блеснувшей на небосводе, когда Иньри убедился, что среди колокольчиков и лаванды, есть лотос. Отлично. — Взамен я покажу фокус. Дань Фэн не поверил, что есть нечто превосходящее силу потомка Луна, поэтому пренебрежительно фыркнул и раскрыл ладони, призывая воду, которая по приказу начала образовывать фигуру растения столь полюбившегося ему. На такое отношение Иньри загадочно улыбнулся, хваля технику создания форм Видьядхары не приукрашивая, не желая портить лестью момент. — Твоя очередь, — высокомерно заявил мальчик, прижимая ладошки к себе. — Следи за руками, А-Фэн, — Иньри плавно забрал свой платок с колен Видьядхары, складывая его между руками. Поднеся ладони к лицу, фоксиан выдохнул внутрь, меняя платок и лотос из пространства местами, раскрывая появившееся растение изумленному мальчику. — Ух, ты… — восхищенно ответил он, осторожно касаясь своими пальцами лепестков. Но удивление не длилось долго, заменяясь возмущением. — Стой, ты жульничал! Использовал пространство Идущего по Пути! Я знаю, что это такое! — Вот как? И как же ты это докажешь, юный Старейшина? Пока нет доказательств — мои деяния чисты. Это была ловкость рук, только и всего, — откровенно забавляясь, ответил лис, прикрепляя цветок в волосы Видьядхары. — Мой подарок тебе. Считай за благодарность. Лазурные глаза Дань Фэна больше не показывали печали — значит Иньри справился. Ребенок успешно отвлечен от горя и может уже самостоятельно справиться со своими эмоциями. — Мне пора идти, А-Фэн. Я надеюсь, ты не растеряешь свой боевой дух к нашей следующей встречи. — А вот и нет. Ты увидишь, — уверенно сказал Верховный Старейшина вслед удаляющемуся лису, даже не зная будет ли следующая встреча.» Дань Фэн открыл свои глаза, запоздало отмечая, что немного задремал в ванной. Сказывалась усталость и эмоциональное истощение после битвы. Вода немного остыла к великому неудовлетворению Видьядхары, который решил исправить положение, снова нагревая ее. Выходить совсем не хотелось, ведь это была его стихия. Можно сказать практически дом, ведь каждый из расы потомков Луна проводили свое перерождение среди вод Первозданного Моря. А Верховный Старейшина ощущал связь лучше, чем кто либо другой. Почему именно это воспоминание пришло ему на ум? Дань Фэн погрузился в размышления, сохраняя нейтральное выражение лица. Скорее всего мужчина до сих пор помнил, какое разочарование прочувствовал, когда его старания не приняли. Изменилось ли с что-то с тех самых пор? Конечно, Дань Фэн повзрослел, и, пожалуй, на этом все. Иногда сам себе задавал вопрос: каждый Старейшина сталкивался с подобным? Может быть их схожесть между собой не результат мистического единения с титулом, силой или первым, а как раз-таки влияние чужого мнения и воспоминаний? Пролежав еще примерно двадцать минут в ванне, шатен поднялся. Капли стекли с его тела, падая вниз. Мужчина поднял руку, наблюдая своими лазурными глазами за тем, как остаток влаги впитался в кожу в считанные секунды, словно она хотела слиться с этим элементом воедино. Волосы так же стали сухими, как если бы и не принимал ванну. — Жадность пагубна… — практически беззвучно произнесли губы, не в силах отвести взгляд от мест, где ранее была влага. — Но что если я хочу быть жадным? Челюсть сжалась в небольшом раздражении. Верно, он хотел получать и много. Как его тело не могло насытиться водой или теплом, так душа постоянно требовало большего. Почему ставил на кон свою жизнь ради чужих желаний, а не своих? «— Когда-нибудь ваше упрямство погубит вас, Верховный Старейшина», — слова Гуан Ши невольно всплыли в голове. Что вообще значило это? Прямой намек на его кончину, угроза, предупреждение? Верно, он был упрям. Но что есть упрямство, когда никак нельзя повлиять на замкнутый круг, как бы не бился? — Какая глупость, — невеселая усмешка вырвалась из бледных губ, пока Дань Фэн надевал спальное одеяние. Ночь обещает быть тяжелой.