Записки Самуэля

«Интересно все же, как человек стоящий от вас в 3 метрах и даже не обращающий на вас внимание, может на вас наводить такие волны страха, что становиться тяжело дышать. У капитана Хевлока это хорошо получалось. Вся команда его боялась, любое слово, любой взгляд в твою сторону – и ты уже начинал молиться и просить прощение у господа бога. Но время шло, день сменялся вечером, ночь – днем. И я уже порядком привык к нашему капитану, хотя остальные ребята все еще боялись его и относились довольно аккуратно. Даже боцман, мужик который повидал не один шторм – превращался в робкого юнца рядом с капитаном Хевлоком. Интересно, как это у него получалось? Этот Хевлок всю жизнь провел на корабле. Кто-то говорит, что в юности он был лучшим по скорости, если нужно было залезть на самый верх корабля. В этот момент он превращался в мартышку, буквально бежал по стропам вверх. Но сейчас он наш капитан, и уже не бегает по кораблю как бешеный. Хотя может он и хотел бы вспомнить былое, как-то раз он накричал на лучшего матроса, за то что то делает все медленно. Команда была в шоке. Куда еще быстрей? Если Гарольд был лучшим по скорости на нашем корабле. И в один обыкновенный день, когда мы вот-вот должны были достигнуть середины моря – мы всей командой высматривали поверхность моря, и искали плавники китов. Тогда капитан Хевлок был не в настроении и опять отругал одно «зеленого» парнишку за его не расторопность. И в этот раз Гарольд вышел вперед и сказал, что хочет посоревноваться с капитаном в том, кто быстрее заберется до смотровой вышки корабля. Все были в ужасе и воцарилась полная тишина. Все, абсолютно все смотрели на Гарольда и Хевлока. Я думал его тут же сбросят за борт и мы продолжим плаванье. Но, к счастью я ошибался, капитан, скрепя зубами принял вызов, подошел к дерзкому матросу и приказал ему готовиться и думать, что он будет делать в открытом море. Сам капитан снял свой китель, начал разминаться и грозно сказал боцману считать до трех. Боцман робко начал свой считать до трех, все смотрели на это действо, и не могли представить, неужели капитан, спустя столько лет сможет обставить молодого и сильного Гарольда, с кем никто не мог соревноваться на всем корабле. Последнюю цифру «три» - боцман произнес чуть с задержкой, сам этого не хотя, но сказал он это довольно громко. Вся команда уже только и делала что смотрела представление на палубе, я в том числе, чуть отойдя от штурвала, оперся на металлический борт и с замиранием в сердце наблюдал как двое в мгновение рванули вверх по канатам. Оба они бежали по канатам даже не смотря куда ступает их нога, все их силы были брошены на то чтобы первым добраться до смотровой. Где обычно стоял один из нашей команды и наблюдал за периметром, чтобы не упустить стаю китов, или того хуже маленькую, но очень опасную глыбу льда. И вот на середине гонки двух лучших спринтеров – вперед вышел капитан Хевлок. Все очень удивились этому, как он может вообще с такой скоростью взбираться по этим не устойчивым и толстым канатам? Да я бы даже на суше, по добротной деревянной лестнице взобрался бы медленнее. Он точно не человек, он демон, демон во плоти, но пытается казаться человеком. В этой изнуряющей гонке явный перевес был за капитаном и все уже отчаялись, зная, что будет с Гарольдом, когда они оба спустятся на палубу. Может ему отрубят голову, или выкинут за борт. Все равно, это сути не меняет, его ждет смерть от руки Хевлока. Я помню как видел жену Гарольда, она плакала и говорила что беременна. Умоляла мужа не уезжать, молила его чуть ли ни на коленях. Гарольд же смеялся глядя на свою любимую жену, и с улыбкой на лице говорил ей, что вернется, что после этого рейса он сможет прокормить их на годы вперед. Ведь на этом современном корабле можно отлавливать в 10 раз больше китов чем на старых моделях. И Гарольд все таки сдержал свое слово, данное на прощание своей жене, он выжил. Под самый конец, когда капитан Хевлок уже сбавил темп, порядком подраслабился и шел по канатам уже пешком, наслаждаясь неминуемой победой над дерзким щенком – наш корабль очень сильно тряхнуло в сторону, удар был очень сильный, как будто мы на всей скорости врезались об утес. И нога Хевлока сорвалась с веревки и он полетел вниз, пытаясь ухватиться за что-нибудь чтобы не стать кормом для рыб. Ему удалось зацепиться за канат ногой, да так, что веревка обернулась несколько раз вокруг ноги и сделала узел. Капитан извивался как те миноги, которые обитают в реке Ренхевен, но узел был слишком тугой, и он повис и наблюдал как Гарольд, который удержался на месте во время удара – лез продолжал лезть дальше и наконец добрался до смотровой, и гордо закричал во весь голос. Пока Гарольд хвалился своим друзьям, капитана Хевлока снимали с грот мачты и по выражению лица был очень зол. Он взял Гарольда за рубаху, поднес к краю палубы и с злобным видом прорычал довольному матросу: -«Сегодня… тебе повезло. Но в следующий раз удача может быть на моей стороне, и тогда тебе не поздоровится, помни об этом» - последние слова Хевлок сказал с злорадной улыбкой на лице. Капитан кинул матроса на палубу, а сам скрылся от лишних глаз в свой кабинет, и до конца дня не выходил на поверхность корабля. Мне нужно было спросить у Хевлока, куда дальше держать курс, но я не решался стучаться к нему, уж больно он зол был в тот день. Ну естественно, когда ты капитан корабля, а тебя унижает прилюдно какой-то сопляк – тут любой сильно оскорбиться. И я решил, что буду направлять корабль в то же направление, надеяться на лучшее. Сам Гарольд чувствовал себя на вершине этого мира, и я ему завидовал, уделать этого мерзавца хотел каждый. Но даже сам Гарольд не смог бы это сделать, если бы не тот странный толчок, про который все, кажется забыли. После того как капитан скрылся, вся команда отправилась отмечать победу над Хевлоком. Наверное все члены экипажа презирали и ненавидели их капитана, это было видно по глазам, когда речь заходила о нем, но многие просто боялись его, и ничего не говорили о Хевлоке. Я же остался за штурвалом со своим сменщиком, он сказал мне что я могу пойти и выпить со всеми остальными. Его звали Мэтью, ему было за 70, повидал он много чего, гораздо больше чем я. Мне с ним было довольно приятно общаться, он мог всегда рассказать какую-нибудь историю о своих странствиях по морю. Я посмотрел на Мэтью и немного задержался у штурвала, я хотел его спросить, что это был за толчок во время сегодняшней гонки. Но он меня опередил и сказал: «Ты наверное хочешь меня спросить об том какого черта наш корабль чуть не перевернулся сегодня днем? Могу сказать лишь одно Самуэль… это был не риф, и не скала и не чертов айсберг. Это, Сэм, было что-то живое, что-то… что могло потопить наш корабль в тот же час, но не стало» - с прежде не виданной энергией говорил мне Мэтью, и забирал у меня штурвал из рук. Я пошел к своей койке, и меня не покидали слова Мэтью, слова моего знакомого, который выдернул меня в это плавание. Он ведь тоже говорил про огромного монстра на глубине моря, я конечно же подумал, что это шутка, что же я еще мог подумать. И еще этот сильный толчок, боже мой, этот удар был намного сильнее тех, которые приходилось мне встречать за все годы на воде. Хотя все может быть и наоборот. Мэтью старый сказочник, мой знакомый – шутник, а у меня сильно разыгралось воображение. Конечно, так бы я и подумал, если бы не узнал в тот день куда пришелся удар, что заставил нас всех потерять равновесие. Точно в корму, дело в том, что кормой мы не могли врезаться в айсберг или риф, только носом или прочесать днищем. Меня отвели посмотреть на характер повреждений, там не было рваных пробоин. Металл был просто чуть примят во внутрь корабля. Затем капитан у меня спросил, встречал ли я когда либо гладкие рифы или айсберги. Ну конечно нет, удар об эти подлые ловушки, расставленные самой природой – выглядит совершенно по другому. Помимо отлова китов, нам нужно было ловить дельфинов, если они попадутся на нашей дороге. На склоне лет я совсем размяк и мне не хотелось убивать ни китов, ни дельфинов. Но к сожалению, в один прохладный день, нам попалась одна стайка дельфинов. Капитан Хевлок тут же приказал нам спускать шлюпки на воду, и отправил меня на одну из этих шлюпок, и назначил меня гарпунером. В этот день все было против меня, помимо того что я чем то отравился, так еще и Хевлок дал приказ отплыть на шлюпке с еще парочкой моряков и назначил меня убивать этих умнейших созданий. Деваться было некуда, я не мог отказаться, ссылаясь на то, что я лишь рулевой корабля БулетВейв а не убийца дельфинов. Когда мы отплыли, я было хотел передать гарпун тем сидящим со мной в лодке. Потому что у меня просто рука не поднималась всадить этот длинный и ржавый кусок металла в братьев наших меньших. Но я придумал другую тактику, намного более выигрышную, как для моей психики, так и для дельфинов. Я сам буду кидать гарпун, но делать я это буду «крайне плохо и не профессионально». Буду специально мазать, и делать это буду до тех пор, пока не поступит команда идти возвращаться на корабль."