Ересь Льва

Никто не может сравниться с секретностью Альфа-Легиона. Сыны Гидры прячутся у всех на виду, безмолвный щит, охраняющий Империум, люди, которые стоят на страже в ночи против тех, кто может причинить вред человечеству. Шпионаж, саботаж, проникновение: их методов много, все средства для достижения великой цели. Их оперативная структура окутана тайной даже для их собратьев по легиону, но никто не может отрицать ее эффективность. Никто не знает, сколько секретов хранит этот легион, но он, бесспорно, эффективен. Все и ничто не является правдой в легионе, где имена - всего лишь инструменты. Только в одном можно быть уверенным: я - Альфарий. Происхождение: Альфа и Омега От самого продвинутого мира-кузницы до самого дикого мира смерти — все верные граждане Империума знают легенду об Императоре и его сыновьях. Несмотря на то, что за десять тысячелетий истории неустанная работа Миссионарии Галаксия была искажена и изменена, она распространила историю о Верных Девяти, сыновьях-полубогах Императора, известных как Примархи, которые остались верными и помогли основать Империум. Чем цивилизованнее мир, тем точнее пересказ, хотя истории обычно адаптируются для облегчения их распространения. Несмотря на эти небольшие различия, общепризнано, что величайшим сыном Императора был могущественный Хорус. Лишь немногие миры помнят об Альфа-Легионе или его Примархе, и еще меньше людей считают младшего сына Императора самым важным. Более точные знания скрываются Инквизицией и Экклезиархией и поручаются только тем, кто считается достойным хранить такие секреты. Давным-давно, в глубине истории, всемогущий Бог-Император Человечества создал множество легионов, чтобы помогать ему и поклоняться ему. Эти легионы состояли не из смертных людей, как в армиях прошлого, а из постчеловеческих полубогов, воинов, набранных на священной родине человечества, Терре. Из этих легионов многие так или иначе подведут его, пока не останется всего девять достойных легионов. Из этих девяти верных легионов меньше всего известно о загадочном Двадцатом. Первые новобранцы, отобранные в XX легион, были выбраны за их способность хранить секреты и полную готовность служить. Непокорность и храбрость были достаточно распространенными чертами; XX легион искал совершенно иное. Хотя это было неизвестно большинству, Двадцатый легион был одним из загадочных «трилистников», одним из трех легионов, наделенных более высокой целью, чем другие, более обобщенными легионами, которым не хватало специализации до воссоединения со своими Примархами. Какова бы ни была истинная цель легионов-трилистников, очевидно, что Император спроектировал их хорошо, поскольку все три легиона — VI, XVIII и XX — остались непоколебимо верны своему создателю. Тем не менее, легион космических десантников трудно скрыть, и слухи о скрытых легионах распространились по всему растущему Империуму. Это тоже было обращено в их пользу. У них не было установленной цветовой схемы, и легион начал сражаться в доспехах самых разных цветов и вариаций, создавая впечатление множества неизвестных легионов, сражающихся за Империум Человечества, а выполняемые ими миссии оставались столь же секретными даже по сей день. Для всего Империума XX был последним легионом, начавшим кампанию. Без своего Примарха, на протяжении более ста лет, легион не имел ни подвигов чести, ни героических кампаний, которые можно было бы приписать только ему. Мудрые души знают, что это не так. XX действовал задолго до того, как начали вестись достоверные записи об их деятельности. Экспедиционные флоты прибывали на миры, о которых известно, что они оккупированы враждебными ксеносами, только для того чтобы обнаружить разбитые флоты на орбите и разрушенные города на поверхности. Большинство считало, что это результат деятельности другого легиона, такого как жестокие Пожиратели Миров или скрытная Гвардия Ворона. Пре-Альфа-Легион позволил этим слухам распространиться, позволив секретности скрыть их местонахождение и цель. Как и большинство вещей о легионе, их размер никогда не был известен, и они предпочитали, чтобы это было так. Считается, что они набирали людей со всей Терры, в отличие от более конкретных источников для других легионов. Однако это должно было измениться с возвращением их Примарха. У Гидры Много Голов Давным-давно, в конце Эпохи Раздора, Бог-Император Человечества объединил раздираемый войной мир Терры под своим правлением в рамках подготовки к Великому Крестовому Походу, своему великому стремлению воссоединить потерянные поселения человечества. Чтобы действовать как продолжение своей воли и помогать ему в этой задаче, он создал двадцать сыновей, известных как Примархи, каждому из которых была передана часть его божественной воли и аспект его личности. В скрытой лаборатории под своей крепостью в Гималайских горах он внимательно наблюдал за ними, пока они росли в капсулах жизнеобеспечения. Прежде чем они смогли реализовать свой потенциал, случилась катастрофа. Некоторые говорят, что это был внутренний саботаж, другие — действия ревнивых демонов, разгневанных и напуганных могуществом Бога-Императора. Какова бы ни была правда, Примархи были разбросаны по всей галактике, вне непосредственной досягаемости Императора. Что-то пошло не так. Император почувствовал разрушение защитных оберегов своей лаборатории. Он знал, что этот день наступит, но надеялся, что ему понадобится больше времени. Предупреждения, которые он получил, в дополнение к его собственной предусмотрительности, показали ему вероятный исход этого вторжения. После всего лишь доли секунды вычислений Император отбросил свой разум и добрался сквозь мили камня и металла до лаборатории. Его мысленный взор показал дыру в реальности, разрыв в ткани существования, который быстро втягивал в себя все. Половины комнаты уже не было, спасательные капсулы теперь засосало в Варп, чтобы сбросить неизвестно куда. О бегстве не могло быть и речи, он никогда не сумел бы сделать это вовремя. Телепортация также была исключена, само его присутствие имело бы непредвиденные последствия и поставило бы под угрозу Проект. Было только одно решение. Было слишком поздно спасать их всех, но, возможно, что-то еще можно было спасти. Альтернативный выбор, который разумные варп-опухоли, называющие себя богами, никогда бы не предвидели. Собрав всю свою колоссальную психическую мощь, Император потянул, и была создана могучая сила, противодействующая силе, замедляющей скорость вытягивания капсул. В то же время он закачивал энергию в восстановление своих оберегов. Он чувствовал ужас, исходящий от их разумов, особенно от капсул XV и XVII. Их осталось так мало, успеет ли он спасти хоть кого-нибудь? Наконец, обереги начали вновь проявлять себя, и варп-разлом начал закрываться. Когда он захлопнулся, последняя капсула была аккуратно разрезана пополам. Император чувствовал негодование Губительных Сил из-за того, что их план был замечен, но также и удовлетворение тем, что их заговор увенчался успехом. Отчаявшись, что опоздал, Император сквозь нереальность переместился в свою лабораторию, его сердце разрывалось при виде разрушения его работы. Он подошел к дымящимся остаткам колыбели, в которой когда-то находился капсула XX. Глядя на разделенную пополам капсулу, Император был удивлен, обнаружив, что она все еще занята. Он был уверен, что всех затянуло в Варп. Конечно, его вмешательство перенаправило некоторые капсулы, но он почувствовал, как двадцать душ ушли, светящиеся сущности Примархов сияли, когда они были изгнаны с Терры. И все же здесь была новая душа, чьи крошечные спокойные глаза смотрели на сияющую фигуру в сияющих золотых доспехах. Новый Примарх. Шанс предотвратить грядущие бедствия. Один шанс направить трагедию в более благоприятное русло. — Мой прекрасный сын. Мой последний свет во тьме. Ты будешь известен как Омегон. Когда Император схватил своего сына, другой житель капсулы XX был выброшен через Варп. Никто не может сказать, где Губительные Силы хотели, чтобы он оказался: одни говорят, что это космический скиталец, другие — мир смерти, третьи до сих пор утверждают, что это должен был быть мир, запятнанный Хаосом. Никто, кроме демонов, не знает наверняка. Дымящиеся обломки капсулы резко остановились на маленькой лесистой луне, где бессознательного Примарха подобрали и доставили в безопасное место. Непосредственное наблюдение за диким безумием Варпа опасно даже для самого подготовленного разума или набожной души, и разум маленького мальчика просто отключился в качестве защитного механизма. Психическая реакция от действий Императора бросила спасательную капсулу в варп-поток, который унес ее в направлении, противоположном первоначальному курсу, далеко на галактический юго-запад. Когда мальчик проснулся, он был в маленькой деревянной хижине совершенно один. Примархи стареют не так, как другие люди, и, хотя ему было всего несколько солнечных недель, он уже превратился в маленького мальчика. Мальчик инстинктивно знал, что он был создан для какой-то цели, хотя и не мог сказать для какой. Единственное, что он знал наверняка, это его имя: Альфарий. Пока мальчик пытался разобраться в окружающем, в дверь вошла фигура. Инстинктивная ненависть, оставшаяся со времен древнейшей эволюции человечества, охватила мальчика, когда он увидел существо, стоящее перед ним. Долговязая фигура в богато украшенных, почти кристаллических доспехах подошла ближе к мальчику и сняла с него шлем, обнажив бледно-черные волосы и черный треугольный драгоценный камень в центре лба, расположенный точно между двумя заостренными ушами. Инопланетянин заговорил, и раздался сладкозвучный звук. Однако сложность и изящество языка были совершенно потеряны для дикого юноши, который присел у задней стены хижины в позе, знакомой любому охотнику: загнанного в угол животного, готового защитить себя. Инопланетянин снова заговорил, на этот раз на медленном, запинающемся готическом языке.  — Спокойно, дитя. Меня зовут Эльдрад, и я не причиняю тебе вреда. Следуя Рунам Судьбы, которые раскрывали скрытый поворот в переплетении реальности, Эльдары путешествовали по Паутине, чтобы прибыть в этот маленький мир, который оставался нетронутым на протяжении тысячелетий. Эльдрад познакомил мальчика с колонией экзодитов, населявшей Луну. Поначалу они не хотели, чтобы мон-кей загрязнял их мир, но их уважение к Эльдраду заставило их неохотно принять ребенка. Прошли месяцы, и Альфарий быстро раскрыл весь свой потенциал, быстро усваивая почти все, чему мог его научить Эльдрад. Он был прирожденным ученым и быстро овладел всем, чему его учили, от языка до науки и боя. Эльдрад время от времени навещал его, но большую часть времени проводил в святилище на самой высокой вершине, предсказывая будущее и общаясь со своими братьями из Совета Видящих. Несколько раз он ловил Альфария, пытающегося подслушать, его неуклюжий разум издавал столько шума, что мог заметить даже ребенок Эльдар. Такой мощный разум мог привлечь нежелательное внимание, и поэтому Эльдрад научил его скрывать свое присутствие, подавлять естественную сверхновую, которой была его разум-душа, чтобы он мог оставаться сравнительно незамеченным для других псайкеров. За два года Альфарий полностью превзошел своих учителей как в размерах, так и в проницательности, и Эльдрад знал, что сохранение Примарха в таком мире в конечном итоге привлечет внимание Империума или, что еще хуже, жителей Ша'эля . Эти двое сели на корабль Эльдрада и начали лететь сквозь разреженную атмосферу. Обычно стоический Альфарий трепетал перед естественной красотой окружающей его галактики. Они прошли сквозь кристаллические арки, врата Паутины, известные только ксеносам, которые его вырастили. Внутри находится бесконечный лабиринт, который позволяет Эльдарам перемещаться по галактике, не входя в Имматериум. Они прошли через десятки туннелей разного размера, прежде чем приземлились в огромном зале и вышли в запутанное, разбитое помещение, наполненное ослепляющими белыми кристаллами. Массивные пауки ползали по стенам, заделывая трещины в ведущих туннелях, прежде чем ускользнуть, когда группа фигур приблизилась по длинному коридору к паре. О времени, проведенном здесь Альфарием, известно очень мало, кроме того, что он находился на попечении загадочных Эльдар, известных как арлекины. Время в Паутине работает по-другому, и только Альфарий (и, возможно, сам Император) знает, сколько времени он там провел. Тем не менее, время, которое он провел там, скрывало его от галактики и махинаций Хаоса. Альфарий многому научился у Арлекинов, а обучение, которое он получил на улицах Комморры, научило его применять свои навыки, а также позволило ему взаимодействовать с некоторыми действительно неожиданными людьми. Примарх пробирался по грязным улицам нижнего города, грязным ульям подонков и злодеев, где те, кто не мог сбежать из Комморрага или подняться в Верхний порт, где проживала знать друхари. Возможно, этот туннель позволит ему сбежать. Приспешники Обезглавлителя выслеживали его из тени, время от времени выпрыгивая из засады только для того, чтобы быть врезавшимися в землю. Сверхъестественные чувства Примарха позволяли ему вовремя среагировать, чтобы заблокировать клинки или уклониться от смертельного огня, прежде чем он достигнет его. Он вошел в помещение, похожее на огромный склад, обыскивая каждый угол, но его цели, похоже, не было здесь. И он не мог вернуться, чтобы задать вопросы информатору-ксеносу, поскольку тот был мертв, раздавленный могучим молотом Примарха после того, как выдал нужную ему информацию. Быстрая смерть, больше, чем заслужил его вид. Почувствовав чье-то присутствие позади себя, Примарх обернулся. Перед ним стояла громоздкая фигура, слишком широкая для Эльдара, его кристаллическая броня блестела в неестественном свете. Позади него стоял объект его поисков: Врата Паутины. Выход из этого ада. Фигура поднесла руку к аркам, и ворота вспыхнули. Когда фигура развернулась и шагнула вперед, Примарх бросился за ним, чтобы ворота не закрылись за ним. Когда он вошел, фигуры нигде не было видно. Неважно, где угодно было лучше, чем в Комморраге. Вулкан начал маршировать по хрустальным туннелям туда, куда они могут вести. Пока Альфарий путешествовал по Паутине, Примарх Омегон рос под непосредственной опекой Малкадора Сигиллита, правой руки Императора. В скрытом комплексе вилл, полностью находящихся под Императорским дворцом, мальчик воспитывался почти в полном одиночестве, его единственными товарищами были человек, которого он знал как дядя Малкадор, и его спарринг-партнер Гатаки, Кустодес, специально назначенный Молодому Господину, как он стал известен. Сам Император время от времени навещал мальчика, но большую часть времени отсутствовал, завершая завоевание Солнечной системы. Каждый раз, возвращаясь, он приносил мальчику подарок, напоминание о своих завоеваниях, хотя больше всего Омегон любил небольшую безделушку с изображением многоголовой змеи, обвившейся вокруг молнии. Хотя они никогда не проводили вместе больше недели, Омегон страстно любил своего отца и был образцом идеального принца. По причинам, известным только его отцу, мальчик рос гораздо медленнее, чем его потерянный брат-близнец, хотя он был столь же способным и умным, быстро обучаясь всему, что мог. В конце концов, мальчику разрешили сопровождать своего отца под видом Кустодия, сначала наблюдая, затем командуя, а затем сражаясь на передовой вместе со своим отцом, его личность все время была скрыта от всех. Освоив искусство боя вместе со своим отцом, Омегон затем воссоединился, все еще замаскированный, с легионом, сформированным из его собственного генетического наследия, загадочным XX легионом. Он провел десятилетия в тени, превращая свой легион в идеальный скрытый клинок, формируя его по своему собственному образу. Именно Омегон даровал им имя Альфа-Легион, и Омегон и его сыновья стали скальпелем Императора, выполняя его волю с предельной эффективностью, хотя постоянная необходимость оставаться скрытой даже от собственных сыновей раздражала эго Примарха, ибо в конце концов, он все еще был человеком. Омегон был со своим отцом с самого начала и рядом с Императором во время воссоединения почти всех своих братьев, от молодого Хоруса на разрушенном мире-улье Хтония до // ФАЙЛ ПОВРЕЖДЕН // более ста лет спустя. Даже его легион не знал о существовании их отца. Император не позволил Омегону раскрыться перед братьями, предпочитая хранить его существование в секрете. Примарх Двадцатого иногда отправлялся на миссии, где присутствовали другие Примархи, хотя никто его так и не узнал. Однако судьба решила изменить ситуацию. — Внимание, вторжение! Внимание, вторжение! — Абордажные сирены на «Буцефале» издали предупреждение, когда Кустодес бросился в ангар. Сам Император спокойно направился к месту вторжения, Константин Вальдор и Омегон следовали за ним. «Буцефал» только что выпрыгнул из Варпа, когда подвергся нападению. В посадочном отсеке дымился небольшой корабль, опознать который невозможно из-за десятков непрерывных попаданий. Его существование является свидетельством того, насколько хорошо его спроектировали создатели. Вышла высокая фигура, его кристаллическая броня блестела в резком свете ангара. Язык его тела показывал, что он чувствовал себя совершенно спокойно, несмотря на то что его окружали десятки Кустодианцев. Глядя на этого наглого незваного гостя, Император позволил себе улыбку. Фигура сохраняла пристальный взгляд, глядя на Императора, или, точнее, на фигуру рядом с ним, неукрашенного Кустодианского Гвардейца, чья броня казалась ничем не примечательной рядом с Генерал-Капитаном и Повелителем Человечества. — Кто ты? — потребовал Вальдор. Фигура даже не взглянула на него, его голова все еще была обращена к фигуре, стоящей по другую сторону от Императора. — Говори сейчас или будешь уничтожен! — Все еще не обращая внимания на Генерал-Капитана Кустодес, фигура сняла шлем и заговорила.  — Я Альфарий. Вернув себе последнего сына, последнего из Примархов, Император привел Альфария в свои покои, где они проговорили всю ночь. Никто не знает, о чем они говорили, но что бы ни было сказано, кажется очевидным, что Император сразу доверился своему сыну. Затем Император представил его Омегону. С того момента, как они заговорили, стало ясно, что между ними существует тесная связь, идеальная взаимодополняемость. Аура Примарха Омегона, которая казалась почти несуществующей по сравнению с аурой его братьев, теперь интенсивно излучалась, и все на борту могли ощущать присутствие полубога. Большую часть пути обратно на Терру братья провели вместе, обсуждая дела в уединенных покоях Императора. Когда Буцефал пришвартовался в космопорте Львиные Врата, из него вышел Император, и его приветствовал его любимый сын Хорус, который ждал там вместе с Лоргаром и Конрадом. На знаменитой пиктограмме, сделанной летописцем-имажинистом Эуфратией Киилер, можно увидеть трех братьев, обнимающих одинокую фигуру в ничем не украшенной силовой броне. Похоже, Альфарий должен был быть единственным Примархом Альфа-Легиона, объявившим себя «Альфарием Омегоном» остальному Империуму. Хотя никто этого не осознавал, братья поменялись местами: Омегон выступал в роли Альфария, а сам Альфарий проводил время среди легиона, изучая их обычаи и общаясь со своими сыновьями. Великий Крестовый Поход: Головы Гидры После воссоединения со своим Примархом легион какое-то время действовал в роли поддержки, а Альфарий учился вести войну по-имперски. Хотя он быстро освоил это и позже получил командование собственным экспедиционным флотом, всем было ясно, что у Альфария есть свой собственный способ ведения войны и уникальное видение своего легиона. Вскоре после его дебюта начали распространяться слухи о возможном происхождении последнего Примарха. Некоторые говорили, что Хорус нашел последнего Примарха на мертвом мире. Другие полагали, что Альфарий стал жертвой нападения Слогтов и провел годы, исцеляясь самим Императором. Ходили десятки слухов, и вполне вероятно, что сам Альфарий распространял эти слухи, чтобы отвлечь и сбить с толку его истинные намерения и цели. Из-за того, как поздно его нашли, казалось предрешенным вывод, что Альфарий и Двадцатый никогда не смогут сравниться с количеством завоеваний, которыми могли похвастаться его старшие братья. Однако Альфа-Легион быстро сделал себе имя, начав вести войны самыми разными способами. Некоторые продолжали сражаться из тени, в то время как другие использовали неоправданно сложные стратегии, которые, казалось, были почти созданы для того, чтобы высмеивать то, как вели войну другие легионы. Как будто Двадцатый имел раздвоение личности или несколько кодексов поведения по сравнению с более единым руководством других легионов. Имя Альфария стало известно во флотах Крестового Похода как загадочная фигура. Его сыновья начали брать его имя и пользоваться его авторитетом, даже в отношениях с братьями. Таким образом сформировалось неохотное уважение, поскольку ни один командир не хотел, чтобы его поймали на пренебрежении к сыну Императора. Это стало болезненным вопросом для некоторых из его братьев, таких как Рогал Дорн и Ангрон, которые обвиняли своего младшего брата в том, что он сражался без чести и мужества. Подобное неуважение было проявлено со стороны Тринадцатого легиона, который после особенно жестокой кампании на Тесстре Прайм поклялся никогда больше не сотрудничать с Двадцатым. Жиллиман обвинил своего брата в действиях, неподобающих Примарху. Никакого ответа от Альфария так и не было услышано. Отвергнутый многими, Альфарий обратился к другим Примархам. Можно было бы подумать, что Альфарий поладил бы со своим старшим братом, Львом Эль'Джонсоном, но загадочный Повелитель Первого избегал Последнего легиона. Говорят, что любой, кто достаточно глуп, чтобы подвергнуть сомнению его решение по этому вопросу, получит взгляд, способный вселить страх даже в Астартес. Вместо этого Альфа-Легион начал проводить кампании вместе с реформированными Повелителями Ночи, чей стиль войны оказался естественным сочетанием Альфария и Кёрза. На другом конце галактики большая часть Альфа-Легиона под командованием Омегона проводила кампанию под руководством Гвардии Ворона. Близнецы многому научились у своих братьев, но их стиль был действительно их собственным. С Конрадом Кёрзом вы знали, что он там, но не могли видеть его лица с завязанными глазами, пока он не предстал перед вами в качестве судьи. С Корвусом Кораксом вы не почувствовали бы его присутствия, пока пара молниевых когтей не окажется у вашего горла. Альфарий стремился к третьему пути. Альфа-Легион стал бы силой, видимой, но непризнанной, их истинная природа и цели скрывались бы до тех пор, пока не станет слишком поздно их остановить. Чтобы усилить свою способность распространять свое влияние, Альфа-Легион начал нанимать смертных оперативников. Большинству легионов смертные были не нужны: они годились только для выполнения черных работ, которые были ниже внимания сверхчеловеческих Астартес. Даже известные своей гуманностью сыны Вулкана сохраняли патерналистскую дистанцию по отношению к своим смертным союзникам. С Альфа-Легионом дела обстояли иначе. Была создана обширная сеть шпионов: сбор информации, диверсии, разведка — все, для чего Астартес был бы слишком заметен, было поручено этим помощникам, которые стали известны как Чешуя Гидры. Десятилетия спустя многие из них впоследствии присоединились к зарождающейся Инквизиции. Инквизиция Святые Ордосы Инквизиции Бога-Императора — одна из самых страшных организаций во всем Империуме. Сформированная после Очищения по приказу Малкадора при участии нескольких Примархов, Инквизиция была одним из многих институтов, созданных для обеспечения того, чтобы событие, подобное Ереси, никогда больше не повторилось. Инквизиция, в частности, была институтом, получившим наибольший вклад от Альфария, поскольку два других скрытных Примарха, Корвус и Конрад, оба погибли в ходе войны. Альфарий максимально использовал эту возможность, формируя направление, которое оно приняло из-за кулис, позволяя Малкадору быть общественным основателем и покровителем, в то время как методы и обучение основывались непосредственно на основах Альфа-Легиона. Пока Малкадор сосредоточил свое внимание на создании Ордо Маллеус, Альфарий посеял зарождающуюся организацию своими Чешуйками Гидры, которые начали формировать внутри свои собственные группы, чтобы положить конец множеству мелких угроз, которые не требовали полного внимания Охотников на Демонов, но все еще слишком важны, чтобы оставлять их Адептус Арбитрес. Позже, в тридцать пятом тысячелетии после Эпохи Отступничества, при формировании Ордо Еретикус, лорды Альфа-Легиона снова вмешались, поделившись своей неоценимой мудростью в руководстве этой новой ветвью Инквизиции. Инквизиция и по сей день остается ужасом еретиков. Бесчисленны угрозы, которые они предотвратили, подтверждают это. Их методы — страх и секретность в сочетании с фанатичной преданностью Императору. Однако Инквизиция — раздробленная и несовершенная организация, многие ее Ордосы борются друг против друга, преследуя разные цели и задачи. От трех основных групп Ордо Маллеус, Ордо Ксенос и Ордо Еретикус, каждая из которых насчитывает тысячи оперативников, до крошечных фракционных групп, таких как Ордо Сепультурус или Ордо Сикариус, Инквизиция удерживается от истинной тирании благодаря своей собственной неэффективности. Этот разлад усугубляется тем, что агенты Альфа-Легиона действуют в собственном тайном ордене Ордо Гидра. Якобы являющееся связующим звеном между сетями сбора разведывательной информации Альфа-Легиона и остальной частью Инквизиции, Ордо Гидра является тщательно охраняемым секретом, истинная задача которого состоит в том, чтобы направить энергию Инквизиции на улучшение Империума. Многие радикальные лорды-инквизиторы были свергнуты изнутри, их планы сорваны теми, чью лояльность они считали безупречной, одни и те же три последних слова повторялись, когда болт входил в затылок: «Я Альфарий». Кабал: Изменение Лояльности Пустынная планета Нурт была забытой заводью. Бесплодный и пустынный, ему почти нечего было предложить потенциальному захватчику, и поэтому он избежал большей части разрушительных последствий Эпохи Раздора благодаря чистой удаче или, как сказали бы вам местные, божественному вмешательству. Со взрывным ростом числа псайкеров удалось справиться с помощью всемогущего жречества, которое вводило в должность каждого ребенка, у которого обнаруживались проблески психического потенциала. Таким образом, пустынный мир избежал массовых погромов, столь обычных для других миров. Тем не менее, такое всепроникающее влияние духовенства сделало этот мир особенно невосприимчивым к посланию Имперской Истины, распространяемому Великим Крестовым Походом. Слова Итераторов прозвучали пустым звуком перед лицом силы жречества, когда огромные песчаные бури были вызваны на поверхность планеты. Для местных жителей жизнь продолжалась как обычно. Для групп Имперской армии 670-го Экспедиционного флота, посланных для обеспечения согласия, Нурт был настоящим адом. Песок, казалось, всегда висел в воздухе: крупный, шероховатый, зудящий, он постоянно раздражал солдат. И это распространилось повсюду: танки постоянно ломались из-за попадания песка в двигатели; прикрытия с воздуха отсутствовало, густые облака и грозы не позволяли самолетам действовать ниже уровня облаков. Экспедиционные силы быстро увязли, не имея возможности приблизиться к обнесенным стеной городам-оазисам Нуртенов, а лишения из-за нехватки припасов и жары убили почти столько же солдат, сколько и засадные набеги противника. Командующий 670-м полком, Лорд-Командующий Тенг Намитджира, обратился через свои контакты к любым легионам Астартес, которые могли быть выделены для помощи в проведении этой кампании. Его предложение было принято легионом, о котором он даже никогда не слышал: Альфа-Легионом, возглавляемым самим Примархом Альфарием. Щедро поклонившись сыну Императора, Намитджира объяснил ситуацию, Примарх все время молча слушал. Альфарий согласился вмешаться и быстро приступил к работе. Его первые попытки проникнуть в города-оазисы Нуртенов закончились громким провалом, жречество транслировало публичные казни проникших агентов. Поняв, что что-то не так, Альфарий направил библиариев своего легиона, чье второе зрение выявило заразу вокруг каждого из восьми крупнейших городов планеты, сосредоточенную на огромных храмах, стоящих в центре каждого мегаполиса. Слиться с толпой здесь было невозможно, поэтому элитная команда легионеров, известная как Отряд Эффрит, во главе с самим Альфарием, была отправлена, чтобы проникнуть в город, чтобы вывести из строя защитные щиты, в то время как Омегон возглавил основные ударные силы, которые возьмут город. План оказался оглушительным успехом, и когда храм загорелся, погода в городе снова начала проясняться, а зараза утихла. Такая тактика, казалось, стала переломным моментом, и несколько городов пали один за другим, что повысило боевой дух дивизий Имперской Армии. Альфа-Легион начал готовиться покинуть мир, так как они были необходимы в другом месте, и считалось, что Нуртенцы приближаются к критической точке. Затем произошло непредвиденное. Разведчики нашли человека, находящегося на грани смерти от обезвоживания, блуждающего по пустыням Нурта недалеко от оперативной базы легиона. Его схватили легионеры и поместили в охраняемую камеру. Мужчина оказался слишком слаб, чтобы выдержать допрос, и быстро погиб. Когда следователи приготовились избавиться от его тела, оно внезапно ожило, его раны зажили на их изумленных глазах. Его голосовые связки теперь восстановились, мужчина представился как Джон Грамматикус и спросил Альфария по имени. Обуреваемый любопытством, Омегон отправился в камеру предварительного заключения и поговорил с Грамматикусом. Мужчина рассказал дикую историю о группе инопланетян, известных как Кабал, которые хотели поговорить с Примархом Альфа-Легиона. Несмотря на скептицизм, Омегон согласился на встречу и вместе с отрядом лернейских телохранителей-терминаторов последовал за Грамматиком к небольшим скрытым воротам в пустыне. Пройдя через ворота, легионеры оказались в центре большого круглого помещения. Вокруг них сидели инопланетяне всех мастей: сморщенные Эльдары, Хруды в капюшонах, газообразные существа, удерживаемые энергетическими полями, маленький шар, который мог быть только Умброй, и даже несколько людей. Маленькая рептилия, сланн, на гравитационной платформе плыла к Омегону и говорила о обширном заговоре. Их величайшие псайкеры объединили свои способности к предвидению, чтобы сформировать гештальт-сущность, известную как Острота. Острота, как объяснил сланн, показала им будущее галактики: Империум будет погружен в гражданскую войну, а его величайшие чемпионы склонятся к поклонению Изначальному Уничтожителю. Единственным решением было победить его изнутри. Рептилоид объяснил, что единственный способ спасти галактику — это вымирание человечества, и что Альфа-Легион должен присоединиться к предателям, когда они появятся. Симулируя нерешительность, Омегон попросил время подумать и вернулся на свой корабль, чтобы посоветоваться с братом. Близнецы говорили до поздней ночи: Альфарий предпочитал присоединиться к ксеносам, чтобы предотвратить такую ​​угрозу, в то время как Омегон настаивал, что человечество должно выжить. Или, возможно, все было наоборот. Никто не может сказать наверняка. Разделившись между собой, близнецы решили связаться с наставником Альфария, предсказателем Эльдрадом. С ним оказалось легко связаться, и он объяснил, что его руны показывают, что ему нужно находиться в этом регионе галактики в данный момент. Когда Эльдрад посмотрел на планету внизу, он напрягся, когда видения будущего атаковали его разум. — Видящий, что случилось? — сказал Альфарий, протягивая руку, чтобы успокоить трясущегося Эльдара. Эльдрад оторвал взгляд от покрытого песком мира внизу.  — Эта планета пропитана заразой Изначального Уничтожителя. Почему вы не уничтожили ее с орбиты? — Порча рассеялась, когда мы разрушили их храмы, мы верили, что ее можно спасти. — Нет, дитя, эта планета давно потеряна. Ты должен немедленно покинуть это место. — А что насчет Кабала? — Им нельзя доверять. Те, кто смотрит слишком глубоко в Имматериум, обнаруживают, что он смотрит в ответ. Их пророчествами манипулировали, с какой целью я не могу сказать. Но мы не можем позволить им действовать без сопротивления. Один из вас должен принять их предложение, и симулировать согласие, пока я не соберу союзников, которые нам нужны, чтобы положить конец их планам. — Я сделаю это - сказал Альфарий. — Очень хорошо. Омегон, твоя судьба в другом месте. Возвращайся на Терру, твоя преданность не подлежит сомнению. Но, прежде чем ты уйдешь, этот мир должен быть уничтожен. Приняв решение, Альфа-Легион начал ускорять эвакуацию с Нурта. Слова Эльдрада оказались правдой, поскольку, когда корабли начали взлетать, оставшиеся города начали испускать в атмосферу черные лучи энергии из храмовых комплексов. Когда солдаты Имперской Армии попытались спастись, песок в атмосфере начал перегреваться, превращаясь в осколки расплавленного стекла, которые разрывали кожу, завывая звуком, который можно было описать только как голос демонов. Когда последний транспорт пришвартовался к ожидающим наверху кораблям, Омегон наблюдал, как мир рухнул сам на себя. После того, как Альфарий и Эльдрад отправились собирать союзников, чтобы остановить Кабалу, на борт флагмана Альфа-Легиона Бета прибыл ксенос-агент Кабала. Вместе флот отправился на Никею, куда Император созвал собраться своих сыновей. Пока Бета направлялась к Никее, Альфарий и Эльдрад вошли в Паутину, преследуя свою загадочную цель. Их путешествие было долгим, и они покинули галактическую сцену на несколько лет. Однако никто ничего не узнал, поскольку Омегон продолжал притворяться, появившись в Никее как обычный капитан легиона. Репутация секретного легиона означала, что никто не посмеет спросить, действительно ли один из немногих легионеров, молча стоящих на галерее, был Примархом XX. Выслушав речь своих братьев, Омегон не удивился принятому решению осудить Магнуса. Король-Заклинатель и его Тысяча Сынов были известны своим высокомерием и экстравагантным использованием экстрасенсорных способностей. Такое безрассудство прямо противоположно более сдержанным дисциплинам, используемым Альфа-Легионом. Поскольку Примарха Альфа-Легиона «не было» на Никее, ни один из Тысячи Сынов не был назначен в Двадцатый легион, хотя Омегон воспользовался возможностью внедрить в их ряды еще нескольких агентов, желая пронаблюдать, подчинятся ли они решению Совета. Альфа-Легион быстро ушел после оглашения Эдикта. Его текст не имел никакого значения, поскольку легион определенно не стал бы его придерживаться, поскольку у них не было привычки выбрасывать инструмент впустую. Хотя Омегон согласился осудить Магнуса и его безрассудное использование своих способностей, он определенно не согласился с роспуском библиариев, считая это сродни выбрасыванию оружия в разгар битвы. Поэтому Гидра держала все свои клыки острыми и скрытыми, готовая к использованию в случае необходимости. Еще более удивительным было решение Императора назначить Вулкана преторианцем Терры. Альфа-Легион никогда открыто не сражался с саламандрами, хотя они были одним из легчайших легионов для проникновения. Омегон с нетерпением ждал знаний, которые его сыновья получат, находясь на Терре. Когда пришел приказ Хоруса откомандировать некоторых из его сыновей в Ауксилийский легион, Омегон подчинился, отправив Аутилона Скорра своим консулом-делегатом. Вскоре после этого Скорр сообщил своему Примарху, что его ищет Голос Воителя, Лев Эль'Джонсон. В отличие от Альфария, Омегон никогда не доверял Льву и поэтому избегал встречи с ним, посылая вместо себя двойника для принятия команд. Какой бы ни была задача, Омегон выполнил ее, и поэтому его послушание не подвергалось сомнению; ни у его братьев, ни у сопровождавшего его агента Кабала не было никаких причин сомневаться в нем. Когда Хорус пал, столкнувшись с Интерексом, почти через десять лет после Нурта, слова агента, казалось, оправдались: все разворачивалось так, как предсказывала Острота. Однако нити судьбы редко бывают такими простыми. Вместо того, чтобы подвергнуться воздействию Губительных Сил, Хорус был помещен в стазис. Когда Омегон узнал об этом от своего сына Скорра, который представлял его легион в Морнивале Майорис, он понял, что что-то изменилось. Столкнувшись с этим знанием, агент Кабала был сбит с толку. Получив доказательство ошибочности Кабала, Омегон убил агента и избавился от тела, вернувшись к одной из скрытых точек сбора Альфа-Легиона. Пришло время взять дело в свои руки. Омегон собрал свои силы в нескольких местах на галактическом востоке, готовый нанести удар в любом направлении, когда придет время. Экспедиционные флоты внезапно оказались лишены поддержки легионеров, поскольку весь Альфа-Легион начал собираться в скрытых точках сбора, готовясь к предстоящим кампаниям. У такого осторожного шага были как преимущества, так и недостатки, хотя он соответствовал скрытному характеру Альфа-Легиона. Варп-штормы душили Имматериум, делая путешествие медленнее и смертоноснее. Сам Астрономикон, казалось, тускнел, и только у небольших флотов был шанс не быть рассеянным и уничтоженным. Пока легион собирал свои силы, ожидая подходящего момента для удара, разведывательная сеть Альфа-Легиона начала ослабевать. Один за другим замолчала сеть информаторов, начиная с тех, кто был внедрен в Тёмные Ангелы, затем в Ультрамар; за год Омегон потерял из виду как минимум шесть легионов. Хотя их деятельность теперь была скрыта, это дало Омегону хорошее представление о том, какие легионы готовятся предать Императора, и подготовиться соответствующим образом. Единственная неопределенность заключалась в том, в каком лагере находились Звёздные Охотники и Кровавые Ангелы, а также кто возглавит эти легионы отступников. Записи указывают на то, что подозрения Омегона лежали на Жиллимане, хотя он не был уверен. Однако такое знание мало утешало Примарха. У Омегона не было никаких веских доказательств того, что его братья собирались предать Императора, кроме слов ксеносов и подозрений шпионов. Таким образом, он оставался там, где находился, пока не были получены неопровержимые доказательства. От шпионов Гвардии Ворона начали поступать сообщения о том, что Пожиратели Миров вышли из-под контроля и напали на них. Однако это было далеко на севере галактики, и приход к ним на помощь только ослабил бы Гидру. Шпионы на Терре сообщили о волнениях в Тронном мире: Тысяча Сынов, осужденные и разделенные почти десять лет назад, также вышли из-под контроля. На стенах самого Императорского Дворца произошла битва, а в самом Тронном мире теперь искали предателей. Альфа-Легион, без сомнения, сможет найти пропавшего Пятнадцатого, но Терра была владением Саламандр и других стражей Императора; появление там без предупреждения огромных сил легиона только привлечет нежелательные взгляды на деятельность легиона. Прошли месяцы, а Альфа-Легион все еще ждал, затаившись, пока его агенты искали недостающее звено, которое могло бы объяснить смерть их шпионов и то, как легионы-изгои были связаны вместе. Подобно змее, неподвижно лежащей в подлеске в течение нескольких дней, ожидая, пока жертва попадет в ее хватку, флот Альфа-Легиона дремал в глубинах глубокого космоса. За несколько световых лет от любой известной системы их библиарии создали в Варпе эквивалент статики, чтобы замаскировать флот от обнаружения. Такое бездействие поддерживало их силы в готовности, даже когда галактика вокруг них начала распадаться на части. Наконец пришло время. Когда Омегон узнал, что Хорус подвергся нападению Тёмных Ангелов и Кровавых Ангелов, он понял, что нашел связь. Только Лев, действующий как Голос Воителя, мог объяснить эти, казалось бы, не связанные друг с другом события и предательства. Только он был способен связать и возглавить эти разбежавшиеся легионы, хотя к какой цели Омегон не мог сказать. Витки Гидры развернулись, ее многочисленные головы направились в разные стороны. Один флот вошел в Паутину, чтобы помочь Альфарию защитить Черную Библиотеку. Другой флот направился к Ультрамару, астропаты легко смогли обнаружить его по штормам в Имматериуме, которые начали собираться вокруг него. Третий поплыл на юг, к Освобождению: разбитой Гвардии Ворона понадобится вся возможная помощь, если они хотят продолжать сражаться. Еще один отправился на запад за пределы системы Улланор. Прежде чем их разоблачили, шпионы Звездных Охотников передали последнее сообщение, предупреждая о неудержимой орде и засаде, приготовленной для преследующей их Гвардии Смерти. Последний флот под командованием самого Омегона направился к Терре. Императору понадобятся все силы, которые он сможет туда собрать, и Омегон намеревался воссоединиться со своим отцом. Расколотые клыки: Битва за Плутон Пока различные флоты Альфа-Легиона путешествовали, подчиняясь приказам своего отца, небольшой флот Омегона преодолел потоки Имматериума на пути к Терре. Казалось, что сам Варп пытался их остановить: каждый раз, когда мерцали Поля Геллара, многие члены экипажа терялись в повторяющихся попытках зачистить корабли. Маяк Астрономикона послужил их ориентиром, и наконец флот прибыл в Солнечную систему, где многое изменилось. Когда корабельные часы получали автоматические данные, передаваемые с астропатических ретрансляционных станций на Плутоне, которые сообщали путешественникам местное время, Омегон с удивлением отметил, сколько времени им понадобилось, чтобы прибыть: согласно часам, они находились в Варпе уже несколько лет. За это время многое изменилось, зоркий глаз Омегона заметил все, что сделал Вулкан. Вместо небольших наблюдательных станций вокруг Плутона теперь парило орбитальное кольцо, его артиллерийские платформы уже заряжались и были нацелены на неожиданное прибытие кораблей Альфа-Легиона. Все пять лун теперь были ощетинены вооружением, и начали поступать сообщения, поскольку саламандры требовали идентификации. Хотя многие из его братьев возражали бы против такого обращения, Омегон отреагировал с удовлетворением. Вулкан явно справился со своей ролью преторианца. Однако на данный момент он просто принимал сигналы, тянув время, пока его агенты на Терре заметили прибытие Примарха и передали необходимые коды допуска. Хотя это были старые коды, их все равно пропустили, и потрепанные корабли Альфа-Легиона вернулись на Терру в сопровождении военного корабля Саламандр. Миры Солнечной системы изменились почти так же, как и Плутон: повсеместно было увеличено количество укреплений. Еще более удивительным было состояние Марса, который выглядел так, как будто он пережил еще одну Эру Раздора. Поверхность Красной планеты, обычно ясная из-за тонкой атмосферы, теперь была покрыта густыми облаками, покрывающими большую часть поверхности. На орбите дроны-сервиторы проводили спасательные операции на разбитых корпусах кораблей, забирая все, что могли, и выбрасывая обломки в атмосферу, сгорая в процессе. Корабли Саламандр были повсюду, хотя Омегон заметил присутствие флота Железных Рук на орбите Марса. Наконец, флот добрался до Терры и пришвартовался в космопорте Львиные Врата, который, как сказали Омегону, теперь носит название Врата Ворона, в память об их павшем брате. Хотя Омегон уже давно подозревал это, он все еще был опечален, узнав о подтверждении смерти Коракса, поскольку именно он тренировался рядом с ним много лет назад. Спускаясь через контрольную точку за контрольной, Омегон в сопровождении Кустодес ​​вошел в глубины Дворца, а его сыновьям не разрешили войти во внутренние святилища. Это не слишком его беспокоило, поскольку у каждого из них были свои собственные задачи. Он с отвращением отметил колоссальные трущобы вокруг Внешнего дворца. Это представляло неприемлемую угрозу безопасности; очевидно, Вулкан отказался от принудительного изгнания беженцев и паломников. Он отметил новые насыпи с оружием вместо статуй, бдительных Саламандр в своих доспехах, патрулирующих места, где когда-то прогуливались бюрократы в мантиях. Действительно, дворец изменился. Омегон прибыл в пункт назначения, хотя это было не то, чего он ожидал. Вместо внутренних залов Сенаторума Империалис, самых центральных палат, где принимались правительственные решения, его привели на виллы, где он вырос. Там он нашел не своего отца, а Малкадора и Вулкана. Эти двое быстро проинформировали Омегона о том, что произошло за годы отсутствия Омегона. По легкой улыбке на лице Малкадора, Омегон мог сказать, что тот понимает, с кем разговаривает, хотя Вулкан знал его только как Альфария. Омегон мог пересчитать количество людей, знавших о его существовании, по пальцам одной руки, и Вулкан просто не был одним из них. Все трое несколько дней корпели над картами и схемами, Омегон указывал на многочисленные недостатки в защите Вулкана, к большому удовольствию Малкадора. Хорус, Феррус и Мортарион вели кампанию, замедляя продвижение предателей, насколько могли. По тому, как Вулкан говорил о Хорусе, Омегон мог сказать, что существовало некоторое противоречие относительно того, кто командует, поэтому неудивительно, что Хорус проводил большую часть своего времени на полях, где не могло возникнуть никаких вопросов о власти. Пока Вулкан записывал, как перестроить оборону в соответствии с советами Омегона, начали поступать астропатические предупреждения, передаваемые из сетей сторожевых башен Плутона. В транс-нептунском пространстве был обнаружен огромный флот неизвестных кораблей, что могло означать только одно: нападение предателей. Когда Омегон и Вулкан бросились к поверхности, Омегон почувствовал огромное давление на свой разум: его отец пытался связаться с ним. Воспоминание. Вот что это должно было быть. Они стояли на вершине заснеженной вершины, а вокруг были горы поменьше. Под ним только лед и снег, а над ним только небо. Омегон почувствовал, что его внешность изменилась, и он стал таким же, каким был почти столетие назад, до всей лжи: честным лицом маленького мальчика. Перед ним стоял высокий загорелый мужчина с длинными черными волосами, излучающими тепло, хотя что-то казалось не так. — Отец. — Омегон, сын мой. Ты вернулся. — Хотя голос был совершенно спокойным, каким Омегон его и помнил, он почувствовал перемену. Как будто Император нес какой-то огромный груз. — Где мы? — Все так, как было до Старой Ночи, когда Терра была маленькой планетой под названием Земля, единственной в галактике. Мы стоим на вершине, где сейчас расположены Залы Астрономикона. — Зачем ты меня сюда привел? Почему ты не встретишь меня лично? Его отец колебался, прежде чем ответить. — Произошла… ошибка. Твой брат Магнус оказался… неисправимым. Великий Враг уже вцепился в него когтями, и его действия привели к разрушению моих проектов. Время на исходе, и все, что сейчас остается, - уменьшить ущерб. — Я отказываюсь в это верить. Ты сам мне говорил, что всегда есть другой путь. — Это другой путь. Я надеялся, что моих действий будет достаточно, чтобы предотвратить катастрофу, но это произошло вопреки моим видениям. Даже сейчас моя сила тратится на то, чтобы держать закрытыми мои Врата, чтобы они не открылись и не поглотили Терру. — Но… — Но ничего, Омегон. Иди к своим братьям. Ты и Альфарий должны выйти из тени и присоединиться к своим братьям в свете. — На долю секунды концентрация Императора ускользнула, и видение изменилось, показывая настоящего мужчину под ним, мощное телосложение исчезло, чтобы показать тело, истерзанное болью и стрессом, прежде чем вернуться к тому, что было раньше. — Иди, сын мой. — Я вернусь за тобой, отец. Я вернусь к тебе, клянусь. — Я знаю, что ты это сделаешь, сын мой. — Император грустно улыбнулся, и видение исчезло. Казалось, прошло всего несколько секунд, и Омегон продолжил свой путь к поверхности. Когда Омегон и Вулкан достигли Имперского Стратегиума, находившегося внутри Бастиона Бхаб, ауспики уловили источник возмущения: флот военных кораблей Имперских Кулаков прорвал периметр и начал атаковать Плутон. Никто не мог сказать, как им удалось избежать астропатического обнаружения, но времени на расследование не было. Был достигнут быстрый консенсус: Омегон согласился возглавить ответный удар, его сине-зеленая броня сменилась на более насыщенные оттенки, характерные для окраски Саламандр. Вулкан нахмурился при виде своего брата, одетого в цвета своих сыновей, но передал ему оперативное командование, а сам начал пытаться собрать силы для поддержки контратаки. На орбите корабли Омегона начали принимать вид кораблей Саламандр: вокруг них замерцали голографические поля, а их метки IFF изменились в соответствии с их новым внешним видом. Небольшой флот Саламандр начал преодолевать три миллиарда миль между Землей и Плутоном, где по пути к нему присоединилось множество разношерстных кораблей - все, кого можно было задействовать. Надвигающиеся военные корабли Железных Рук, огромные корпуса Ковчега Механикус, ощетинившиеся эзотерическим оружием, и даже несколько кораблей вольных торговцев, которые, по сути, были транспортами с оружием. Омегон знал, что ключом к победе над Дорном и его Кулаками было нарушить их грандиозные боевые планы неожиданными переменными: командная работа была жизненно важна, но сплоченность - нет. Любая попытка сформировать сплошную линию была бы с легкостью пресечена Кулаками, которые специализировались на прорыве обороны. Таким образом, когда флот начал приближаться к Плутону, Омегон приказал им атаковать со всех сторон и неожиданных направлений. Когда штурм начался, Омегон заметил изменения во флоте противника. Вместо ярко-желтого цвета, которого он ожидал, корабли, с которыми он столкнулся, были лишь частично желтыми, с черными как смоль полосами. Они столкнулись не с Дорном, а с его любимыми сыновьями, Братьями-Храмовники. Силы Седьмого легиона сформировали мощную блокаду вокруг Плутона и его спутников, хотя и был сформирован оборонительный периметр, чтобы отразить приближающийся флот лоялистов. Омегон с отвращением отметил, насколько однобокими были шансы: даже разделившись на две группы, Кулаки значительно превосходили их численностью. На почетном месте в центре блокады стоял Вечный Крестоносец, флагман избранного сына Дорна, первого капитана Сигизмунда. Внушительный периметр почти сразу же сдался, дозорные корабли бросились вперед, чтобы сблизиться с флотом Саламандр. Посыпались сигналы тревоги, поскольку многие корабли начали сообщать о вражеских пограничниках, поскольку команды разрушителей и отряды терминаторов дали знать о своем присутствии. Омегон отдал приказ рассеяться, полностью выведя оборонительный периметр из строя, когда кровожадные кулаки начали преследование. Через образовавшуюся брешь было еще слишком рано идти на Плутон, поскольку половина вражеского флота даже не начала вступать в бой. Их орудия все еще были нацелены на крепости, усеявшие Плутон, несколько оставшихся оборонительных орудий слабо стреляли по захватчикам, которые беспощадно обстреливали их в ответ. Прошли дни, и шансы постепенно начали меняться в пользу лоялистов. Омегон получил известие от Вулкана, и казалось, что помощь приближается, хотя их прибытие оставалось неизвестным из-за враждебных потоков Варпа. Предатели проломили оборону Плутона, но вместо того, чтобы двигаться дальше и атаковать флот лоялистов, все еще сражавшийся с внешним дозором, они, казалось, были довольны тем, что оставались на орбите вокруг Плутона. Ауспики обнаружили массивную обратную связь от телепортационных камер и шаттлов, летевших на поверхность и обратно. Что-то было не так, и Омегон намеревался выяснить, что именно. Собрав вместе других капитанов, Омегон изложил свою стратегию, как прорвать линию предателей, и начал воплощать ее в жизнь. Используя оставшиеся корабли Ковчега Механикус в качестве щита, Омегон направил почти все свои силы на центральный удар прямо через оборонительный периметр Седьмого легиона, их оборона была напряжена до предела. Корабли, вращающиеся вокруг Плутона, впервые начали вступать в бой, спеша на усиление внешней обороны. Вечный Крестоносец вступил в рукопашную, его мощные передние орудия пробили щиты лоялистов и кромсали один из «Ковчегов», который начал терять позицию. Ловушка, наконец, сработала, когда вражеский флагман и его мощный эскорт вступили в бой, врезавшись в строй Саламандр, словно акулы, почуявшие кровь. В течение последних нескольких дней боя корабли Альфа-Легиона дрейфовали, отключив все питание, чтобы избежать обнаружения, в то время как их голографические поля отражали пространство вокруг них. Наконец, заняв позицию, они включились и начали обстреливать предателей со всех сторон. Линия предателей прогнулась, а затем совсем сломалась, и Саламандры начали атаковать сам Плутон. Огненные Драконы Саламандр, их элитные ветераны, одетые в терминаторские доспехи, заявили о своем присутствии, массово телепортируясь на поверхность Плутона, где они вступили в рукопашный бой с элитными Братьями-Храмовниками. Броня Кулаков соответствовала броне их кораблей, сражающихся наверху, их гордый желтый цвет теперь был ободран, обнажив серый цвет под ним, за исключением черного, указывающего на их принадлежность, а также кроваво-красной правой руки. Братья-Храмовники схлестнулись с Огненными Драконами, в то время как их лидер Сигизмунд расхаживал по полю боя, бросая вызов любому противнику высокого ранга, которого он мог увидеть. В тот день высокомерный фехтовальщик сразил немало героев, а затем необъяснимым образом вернулся к командному составу, отказавшись от дуэли с лордом-капелланом Саламандр Ри'таном до того, как она успела закончиться. Пока Саламандры удерживали внимание предателей, Омегон проскользнул мимо поля битвы и проник в центральное сооружение, за защиту которого так упорно сражались Кулаки. Когда-то здание было главной ретрансляционной станцией, но теперь оно превратилось в крепость, поскольку Кулаки продемонстрировали свою специальность, быстро восстановив его. Тем не менее, это защита оказалась совершенно бесполезной, чтобы остановить такого, как Омегон, который тренировался вместе с Кустодес в их Кровавых Играх, и он прошел сквозь их защиту незамеченным. По его меркам это было довольно легко: Кулаки сражались с искренней ненавистью против Саламандр, которые, по их мнению, украли их роль Преторианцев. Омегон знал, что у Кулаков должен быть какой-то скрытый мотив атаковать в одиночку и без поддержки, и он пробирался через извилистые залы к центральному залу. Когда Омегон наконец вошел в самое сердце комплекса, он увидел нечто, поразившее даже его. Это был не Сигизмунд и даже не Дорн, а скорее огромный желтый шар, плывущий в центре зала и открывающийся, обнажая глаз, смотревший на него с ненавистью. Под Глазом и на стенах располагались отвратительные символы, от которых его рот наполнился вкусом желчи. Омегон узнал этот глаз: это был Глаз Магнуса. Когда Омегон сосредоточился на нем, он почувствовал огромное психическое давление, поскольку Глаз стремился сломать его ментальную защиту и раскрыть секреты, хранившиеся в его разуме. Все, что он мог сделать, это оставаться на месте, поскольку Глаз нашептывал ему ужасные вещи. Внезапно он почувствовал, как давление ослабевает, когда Глаз отвернулся, и он повернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от удара сзади. Сигизмунд начал атаку, его ненавистный черный меч чуть не обезглавил Омегона, не давая Примарху времени прийти в себя. Если Сигизмунд и осознавал, что сражается с кем-то большим, чем просто с другим легионером, он не подал виду, его выражение лица было скрыто за ненавистным ликом печально известного Шлема Крестоносца. Их дуэль продолжалась несколько минут, язык тела Сигизмунда начал выражать сомнение в том, что нечто, похожее на простого капитана Саламандр, сумело сдержать его так, как это удавалось немногим другим за его легендарную карьеру. Изогнув свое тело, Сигизмунд позволил себе пронзить плечо и ударил вверх, прорезав шлем Омегона, обнажив лицо, явно не похожее на лицо Саламандры. Сигизмунд в шоке отступил назад, и в ответ Омегон протаранил его, используя свою огромную массу, чтобы броситься на Сигизмунда, отбросив его назад к Глазу в центре комнаты, раздавив хрупкие инструменты под ним. Когда Сигизмунд поднялся, над Плутоном раздался пронзительный мысленный крик, когда Глаз начал разрушаться сам по себе. Его миссия была скомпрометирована, Сигизмунд впервые заговорил и спокойным голосом сказал Омегону, что они возобновят это в другой раз. Храмовник исчез, вспышка света указала на то, что он телепортировался, в то время как на орбите выше флот Седьмого легиона начал удаляться, направляясь на полной скорости к точке Мандевилля Хтонических Врат, где они могли безопасно войти в Варп. Потрепанный флот лоялистов отвоевал Плутон большой ценой, и Омегон ушел, отправившись обратно на Терру, чтобы поговорить с Вулканом. Глаз Магнуса вблизи видел их оборону, и обрушение всей мощи предателей было лишь вопросом времени. Омегон и выжившие Альфа-Легионеры перевооружились и начали помогать замедлять врага, приближающегося со всех сторон к Бастиону Омега, последней линии обороны, охраняющей Солнечную систему. Несмотря на то, что они не контактировали и находились на расстоянии тысяч световых лет друг от друга, Омегон знал, что его близнец делает почти то же самое, неустанно работая, где бы он ни находился, для достижения той же цели - замедлить продвижение предателей. Раскрытие Гибельного Шторма: Сбор Заблудших Вдали от Омегона и Сегментума Солар, Третий флот Альфа-Легиона под командованием первого капитана Инго Пека направился в сектор Ультрамар на дальнем юго-восточном краю галактического плана. По мере того, как флот приближался к отдаленным системам, интенсивность варп-штормов становилась все сильнее. Корабельные астропаты описывали это как водоворот, затягивающий все внутрь, к Ультрамару, и делающий практически невозможным возвращение наружу; казалось, что этот регион испытывает жажду, втягивая все больше и больше систем в свою зияющую пасть. Что же находилось за стенами этого разрушительного шторма, никто не мог сказать: как астропаты, так и библиарии оказались неспособны заглянуть за пределы, поскольку их смертные разумы изо всех сил пытались оставаться в здравом уме перед лицом такого хаоса. Омегон мало что рассказал Пеку, но он знал, что его Примарх рассчитывает на него, поэтому отдал приказ продолжать. Войдя в шторм, флот начал рассеиваться. Требуется невероятная точность и немалое количество удачи, чтобы сохранить флот, даже когда в Варпе относительно спокойно, но сейчас все было по- другому. Пока корабли преодолевали течения, датчики указывали на постоянное давление на поля Геллара, и все на борту испытывали чувство голода, как будто что-то хотело проникнуть внутрь. Несколько кораблей были потеряны, их щиты мерцали и гасли под воздействием бесконечной энергии имматериума, их крики наполняли вокс, пока Пек не приказал отключить их на оставшуюся часть путешествия. Спустя, казалось, целую жизнь, давление спало, и корабли смогли выйти из Варпа и вернуться в реальный космос. Когда створки иллюминаторов были убраны и вокс-связь была восстановлена, Альфа-Легион обнаружил, что находится на восточных окраинах Ультрамара. Каким бы приятным ни было начать атаку на миры-предатели, Пек знал, что выполнение его задачи имеет первостепенное значение. Так началось их путешествие по некогда гордому королевству Ультрамар, они почти вслепую перемещались от звездной системы к звездной системе на малой мощности, чтобы избежать обнаружения. Свидетельства коррупции были повсюду, и псайкеры легиона не осмеливались слишком пристально вглядываться в миры, мимо которых они проходили. Доказательства пропажи Лоргара и Конрада было нетрудно найти: впадины в Варпе, где штормы были необычно тихими, свидетельствовали о быстром разрушении и, следовательно, о возможных местах, где могли находиться легионы. Это не значит, что Альфа-Легион ни с кем не столкнулся. Действительно, они сражались в большем количестве систем, чем избегали, хотя их противники обычно состояли из кораблей, когда-то принадлежавших Флоту обороны Ультрамара, военному подразделению Ультрамара Ауксилии. Эти враги оказались не слишком опасными, их смертные экипажи были не готовы к встрече с обученными Астартес, которые обстреливали оскверненные вражеские корабли до тех пор, пока от них не осталось ничего, кроме обломков. Корабли других легионов оказались гораздо большей угрозой. Флот Альфа-Легиона столкнулся с огромным количеством кораблей Ультрамаринов, их когда-то однородные и аккуратные корпуса теперь были окрашены в разные цвета, каждый из которых был раскрашен по желанию тщеславных капитанов и испещрен отвратительными символами. Еще более угрожающими были столкновения с кораблями Звездных Охотников, чьи уникальные двигатели затрудняли борьбу с ними, поскольку они превосходили более поврежденные корабли Альфа-Легиона. Прошли месяцы, и число кораблей Альфа-Легиона становилось все меньше, истощение как из-за обширных путешествий по Варпу, так и из-за вражеских сражений, приносило свои плоды. От Талассы Прайм до Эспандора флот плыл, ведя бесконечные поиски, соединяясь с разрозненными частями Несущих Слово и Повелителей Ночи, хотя никто из них не знал местонахождения своих Примархов. Пек начал разочаровываться в поставленной перед ним задаче: Ультрамар был огромен, и чем дальше на восток они плыли, тем более разрозненными были миры, и поэтому находить свои цели становилось все труднее и труднее. Датчики дальнего действия продолжали давать аномальные показания, поскольку безумие Варпа начало просачиваться во весь сектор. Мощные волны в Варпе периодически фиксировались с разных сторон, но самый крупный пришел с крайнего северо-востока, где, согласно звездным картам, находился мир Сота. Массивная вспышка «света» ненадолго появилась, а затем исчезла, сопровождаемая чувством неправильности, которое довело многих смертных членов экипажа до полного безумия, когда они начали действовать в соответствии с давно скрытыми желаниями. Через несколько дней после этого необъяснимого явления, когда Астартес подавляли восстания на своих кораблях, сенсоры начали замечать, что бесконечно вращающийся вихрь, окружавший Ультрамар, после этой вспышки начал замедляться. Впервые за несколько месяцев стала доступна дальняя голосовая связь, и флот начал принимать звонки со всех сторон. Прошло два года с тех пор, как они прибыли, и новое чувство решимости наполнило команду, когда Пек объявил, что они уловили слабое эхо передач с подписью Примарха. Флот снова начал двигаться на запад и в конечном итоге отследил сообщения до мира Арматуры, где они сражались с самой большой концентрацией предателей, которую когда-либо видели. Конфликт был почти проигран до прибытия самого Лоргара, чье своевременное вмешательство переломило ситуацию и заставило предателей бежать. Уничтожив испорченный мир внизу, Пек вместе с лидерами двух других легионов встретился с Лоргаром, рассказав ему об их подвигах, прежде чем сообщить ему об опасности, которая теперь угрожает Терре. Завершив свою миссию, Пек согласился передать командование Примарху, и они начали плыть обратно к Терре, через рассеивающиеся стены Гибельного Шторма, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что находилось за ее пределами. Незримая Ересь: Война в Паутине Задолго до битв за Плутон и Ультрамар, когда Острота зарегистрировала, что Хорус не пал перед Хаосом, Кабал осознал, что что-то изменилось. Кабал начала спорить между собой, замышляя решить, какой путь ей следует выбрать теперь, чтобы будущее не сложилось так, как они ожидали. Спор, как и многое другое в те дни, был решен мечом. Сам Альфарий с Эльдрадом и труппой Арлекинов вошел в зал совета, силой уничтожив Кабал и положив конец их планам, хотя некоторым из его членов удалось сбежать, и с ними придется разобраться в будущем. Приближалась война, и нужно было свести концы с концами. Альфарий вернулся в Паутину, пересекая ее бесконечные туннели, избегая при этом сил Пятнадцатого легиона. Что-то случилось, что заставило Тысячу Сынов отбросить всякое притворство сдержанности, когда тысячи из них вторглись в Паутину. Их цель была ясна: они искали главный приз, спрятанный в его непроходимых глубинах: Черную Библиотеку. Спутники Арлекина Эльдрада рассказали о нападении на Библиотеку, красного гиганта с единственным глазом, который попытался войти туда, но был остановлен ее постоянно меняющимися туннелями. Таким образом, его сыновья вошли в Паутину в поисках нового пути к Библиотеке, который можно было бы пройти силой, а содержащиеся в ней знания использовать для любых темных замыслов Магнуса. Такое событие имело бы катастрофические последствия, а поскольку силы Эльдар все еще не оправились от разрушения их Империи, никакая сила, способная противостоять Тысяче Сынов, не могла быть собрана вовремя. И их темным родичам в Комморре нельзя было доверять. Новый спаситель должен будет выйти на сцену. Как бы Альфарий ни хотел вернуться, чтобы помочь своему отцу, он знал, что Магнуса нужно остановить. Таким образом, Война в Паутине началась, когда Альфарий и Арлекины саботировали усилия Тысячи Сынов. Накануне их первого нападения, Альфария посетил Арлекин Солитер, который подарил ему реликвию, известную как Ингир-шад, Копье Зеркального Дьявола, хотя сегодня оно больше известно как Бледное Копье, поскольку оружие было бледно-беловато-хромированным на вид. Бледное Копье Бледное Копье — загадочное оружие, уникальное среди арсенала Примархов тем, что это оружие не было выковано руками человека. Напротив, предполагается, что это оружие старше самого человеческого вида. Само копье представляет собой высокий тонкий стержень, сделанный из какого-то инопланетного сплава, который намного тверже и долговечнее любого металла, известного человечеству. Наконечник жезла имеет две головки, которые изгибаются к одной точке странной инопланетной формы, которая светится зеленым в начале боя и необычайно смертоносна, пронзая керамит и адамантий, как если бы они были тканью. Самым удивительным аспектом является его скрытая способность, позволяющая ему по мысленной команде пользователя разбиваться на десятки частей и восстанавливаться за секунду, позволяя владельцу проскользнуть мимо защиты противника и нанести удар под неожиданным углом. Точно так же он может востанавливаться, если его разгромит враг. Происхождение этого оружия неизвестно, и, хотя Альфарий получил его от Эльдар, оно определенно не похоже на оружие, которое они создают, поскольку оно не сделано ни из призрачной кости, ни из какого-либо вещества, которое они, как известно, используют. Хотя Альфарий был первоначальным носителем, Омегон тоже начал использовать копье в бою, хотя неизвестно, какой из близнецов впоследствии носил оригинальное Бледное Копье. В невиданном доселе масштабе Альфарий с помощью своих союзников-Арлекинов продолжил нападения на Тысячу Сынов, наводнивших Паутину. Хотя сам Магнус никогда не входил в Паутину, по-видимому, предпочитая концентрировать свои усилия на войне в другом месте, он послал некоторых из своих самых могущественных сыновей вести войну от его имени, все 2-е и 3-е Братства под руководством колдунов Фозиса Т'Кара и Хатхор Маата. Наконец освободившись от притворного подчинения Никейскому эдикту, Т'Кар и его колдуны в полной мере воспользовались возможностью раскрыть весь свой психический потенциал для достижения своих целей. Эти Магистры храма были мастерами боевой магии, вызывая мощные волны телекинетической силы, чтобы изменить мир вокруг них. Их сила на поле боя была просто непревзойденной, несчастные враги, которым не повезло оказаться в пределах досягаемости, были скрючены и раздавлены вдребезги, превратившись в осколки запекшейся крови и доспехов. Тем не менее, они совершенно не подходили для борьбы с таким противником, как Арлекины. Первая волна засад была специально нацелена на членов Культа Корвидов, тех, кто специализировался на предвидении. Их способность видеть будущее была почти полностью сведена на нет, и Арлекины могли свободно устраивать разрушительные засады, ведя Предателей Астартес по всем неправильным путям. Счастливчиков выпускали в ледяные глубины космоса или вели в коридоры, ведущие в противоположную от цели сторону. Меньше повезло тем, кто попал в засаду, поскольку вращающиеся и прыгающие отряды атаковали космодесантников со всех сторон, кромсая их выстрелами из сюрикеновых катапульт, прежде чем разрезать на куски в ближнем бою. По-настоящему неудачливых отправили в Комморру, где обитатели Тёмного города всегда жаждали новой добычи. Это не значит, что все пошло именно так, как они хотели. Тысяча Сынов, хотя и чрезвычайно высокомерные, все же оставались Астартес, и они понесли тяжелую дань Арлекинам. Болтеры оказались столь же эффективными против Арлекинов, как и против своих собратьев из искусственных миров, в то время как более тяжелое оружие, такое как ракеты, разрушало кристаллических варп-пауков, которые периодически атаковали источник Хаоса, заражающего Паутину. Психические силы Колдунов оказались столь же смертоносными: культы объединили свою ментальную мощь, чтобы вспарывать транспорты Арлекинов, подвергая своих обитателей опустошающим контратакам. Кроме того, Тысяча Сынов начала использовать в бою демонов, а их скромные фамильяры превращались в чудовищных зверей со слишком большим количеством глаз и ртов. Конфликт затянулся, поскольку количество потерь начало меняться в пользу Тысячи Сынов, и Арлекины не могли продолжать нести такие потери. Таким образом, Альфарий бросил в бой свои резервы, флот своих сыновей во главе с мастером терзаний Армиллом Динатом. Армилл Динат Известный как Несущий Горе, Армилл Динат был одним из сыновей Альфария, которому доверяли больше всего. Альфа-Легион всегда имел более гибкую структуру, чем большинство других легионов: говорили, что каждый линейный солдат носил в своем ранце железный нимб или почести терминатора. Таким образом, даже самый низкий солдат мог, приложив достаточно усилий, возвыситься до командования своими братьями и заслужить одобрение своего Примарха. Альфарий не выделял фаворитов, признавая только заслуги, и Динат быстро проявил себя, поднявшись по служебной лестнице в рекордно короткие сроки. Основные моменты его карьеры включают руководство кампанией в Тесстре и геноцидом в Оанесси. Однако его лучшим поступком, принесшим ему статус Мастера Терзаний, стал публичный упрек первому капитану Мариусу Гейджу, пристыдившему Ультрамаринов в битве при заливе Асарна. Тринадцатый легион несколько месяцев находился в тупике, неся тяжелые потери, пытаясь сковать своих мобильных противников. Незаметно для них, Динат использовал данные, собранные в результате многочисленных боев, и использовал их, чтобы предсказать, где скрываются лидеры противника. Используя комбинацию быстрой брони и непосредственной поддержки с воздуха, Динат возглавил наконечник копья, который одним быстрым ударом сокрушил командную структуру противника. Динат и его войска быстро ушли после битвы, оставив Гейджа наедине с недовольством своего Примарха за то, что он проявил себя таким образом. После той битвы Несущий Горе был в высшем командовании Альфа-Легиона и был специально выбран для этой миссии Омегоном. Когда Тысяча Сынов начала использовать свое преимущество, их встретил молот Альфа-Легиона. Тысяча Сынов разделила свои силы на небольшие группы, идеально подходящие для быстрой реакции и способные сокрушить небольшие отряды скользких Эльдар. Таким образом, они оказались совершенно не готовы к тяжело бронированным формированиям Альфа-Легиона, которые нанесли такой удар, что Тысяча Сынов была вынуждена покинуть Чёрную Библиотеку. Их клики были разбиты и вынуждены отступить по всему театру военных действий, вынужденные использовать свою магию разрушения, чтобы пробить дыры в Паутине и призвать демонов для прикрытия их отступление. Что касается самого Альфария, то он вел кампанию с тыла, позволяя своему Мастеру Терзаний продолжать кампанию, выжидая до конца, чтобы нанести точный удар по лидерам Тысячи Сынов, лично убив Т'Кара Бледным Копьем, странный металл которого светился, когда он поглотил и перенаправил темную магию Колдуна, прежде чем пробить его броню. Хатхор Маат и остальные колдуны использовали эту возможность, чтобы сбежать, накачивая своей мерзкой энергией умирающего Т'кара, который мутировал в отвратительное порождение хаоса, которое буйствовало в рядах Альфа-Легиона, прежде чем Альфарий победил зверя. Нанеся серьезный удар Тысяче Сынов, Альфарий знал, что Паутина сейчас будет в безопасности, и что его флот нужен в другом месте. Таким образом, флот начал отступать, предоставив Арлекинов самим себе. Альфарий и Динат вернули свой флот в реальное пространство на юге галактики, медленно продвигаясь через внешние пределы Империума. Они знали, что варп-штормы никогда не позволят им достичь Терры вовремя, и в их распоряжении не было сил, которые могли бы каким-либо существенным образом склонить чашу весов. Поэтому Альфарий решил вести долгую игру, полагаясь на то, что его братья будут удерживать Терру, пока Альфа-Легион будет делать то, что у них получается лучше всего. Во время путешествия они объединили свои силы со своими союзниками из Гвардии Ворона и вместе пробились через сегментум Темпестус. По пути они останавливались на многих мирах, чтобы высадить команды легионеров, иногда роту, но обычно только отряд. Таким образом, сотни планет стали частью обширной сети, паутины, охватывающей тысячи световых лет, которая поддерживала структуру Империума и одновременно отслеживала движения предателей. Осада Терры и После Ереси Когда Альфа-Легион объявил о своем присутствии по всей галактике, предатели были вынуждены отвлечь свои силы, чтобы разобраться с ними, и по всей галактике началась игра в кошки-мышки. В авангарде этих усилий были Жиллиман и, в меньшей степени, Магнус, каждый из которых был полон решимости отомстить брату, чьи неустанные усилия оказались постоянной занозой на их стороне. Они верили, что, если им удастся поймать и убить Альфария, его легион развалится. Таким образом, сообщалось, что близнецы погибли на множестве различных полей сражений, хотя такие сообщения звучали неубедительно из-за продолжающихся появлений человека, называющего себя Альфарием. Ни способности Магнуса к предвидению, ни искаженные демонами отпрыски Жиллимана не смогли окончательно определить местонахождение близнецов. Хотя их усилия сохранили большую часть галактики в безопасности и напрягли логистику предателей, ни один из Примархов не смог добраться до Терры вовремя для финального противостояния. Хотя Примархи-близнецы не присутствовали, многие из их сыновей были там. Вулкан хорошо использовал солдат, оставленных Омегоном, применяя их для уничтожения скрытых убежищ предателей до прибытия врага. Когда началась сама Осада Терры, сыновья Гидры сражались бок о бок со своими собратьями-легионерами на Терре. Многие предатели погибли в результате скрытых засад из ульев, которые считались захваченными, кишащих мирными жителями, обвязанными взрывчаткой, которые погибли десятками, чтобы уничтожить хотя бы одного предателя Астартес. Сыновья Альфария и Омегона сражались на всех полях сражений, как под своим флагом, так и под знаменами других легионов, как Верных, так и Предателей. Те, кто уступил Хаосу, пожертвовали сплочённостью ради власти, и Альфа-Легиону было легко убедить их обратиться друг против друга. В конце Осады Лев был побежден, а флоты предателей были разбиты и отправлены в бегство с прибытием флотов лоялистов. Силы Лоргара обрушились на предателей подобно удару молнии свыше, и Альфа-Легион на Терре объединился под руководством недавно прибывшего первого капитана Пека. Вместе они сражались на стороне Несущих Слово и Повелителей Ночи, укрепляя родственные узы между тремя легионами. Позже, после завершения осады, прибыл сам Альфарий, хотя он и оставался скрытым, тайно войдя в Императорский дворец, чтобы восстановить свои сети по всему Тронному миру. Наконец появился Омегон, публично появившийся как Альфарий, воссоединившийся со своими братьями и вставший рядом с ними, когда они объявили о начале Очищения. Альфа-Легион оказался бесценным в том, что указывал имперским флотам, куда наносить удары с невероятной точностью. Ударные группы обеспечили сомнительную лояльность многих миров, свергнув марионеточные правительства-предатели и освободив угнетенные массы человечества, вынужденные трудиться на службе у врага. Вернувшись на Терру, Омегон помог в восстановлении имперской бюрократии, вложив свой особый опыт в создание инквизиции и Ассассинорума. Официо Ассасинорум В распоряжении Императора множество инструментов, но немногие из них столь же скрытны и внушают страх, как Официо Ассасинорум, спрятанный кинжал в спинах врагов Человечества. Истоки этого ордена возникли еще до Ереси, и источники указывают на Малкадора Сигиллита как на первоначального покровителя и основателя. Однако после Осады Терры, как и многие другие организации, она была воссоздана и получила официальный статус в рамках возрождающегося Империума с новыми идеалами и целями. Ассасинорум остается секретом Полишинеля Империума, которым управляет Грандмастер, который наблюдает за различными Храмами. Разделенный на шесть главных храмов, хотя некоторые говорят о других, более эзотерических группах, скрывающихся в их тени, Ассасинорум имеет в своем распоряжении широкий спектр методов для осуществления своей кровавой работы. Чтобы обречь мир на вымирание, достаточно действий одного человека, и поэтому достаточно одного человека, чтобы предотвратить такое проклятие. В зависимости от типа цели Храмы отправят различных агентов, чтобы обеспечить кровавый конец тем, кто желает совершить насилие над структурой Империума. Альфа-Легион поддерживает тесные связи с Ассасинорумом, внимательно следя за этим опасным оружием и гарантируя, что оно не будет использовано неправильно. Во время Войны Зверя все Высшие Лорды Терры были казнены после того, как стало известно, что они желают сдаться орочьим захватчикам. На их место вступил Грандмастер Дракан Вангорич, который правил Террой с тихого одобрения Альфа-Легиона, хотя они отошли в сторону, чтобы позволить Саламандрам отстранить его от власти, когда он зашел слишком далеко. Соблазн использовать такие мощные инструменты присутствует всегда; чтобы предотвратить злоупотребления в будущем, Альфа-Легион также возглавил создание Ордо Сикариус, Ордо Минорис Инквизиции, призванного следить за Храмами, обеспечивая тем самым использование таких ценных активов на службе человечеству, а не для простой личной выгоды. Когда Очищение подошло к концу, различные Примархи начали отходить от активного управления, предпочтя оставить Империум в руках смертных, как и намеревался Император. Альфа-Легион не был исключением, и его природа позволила Альфарию и Омегону с легкостью вернуться в безвестность, обратно в тень, чтобы беспрепятственно продолжать свою работу. Лишь немногие в Империуме даже заметили их отсутствие; по сравнению с такими гигантами, как Хорус и Лоргар, головы Гидры остаются неразгаданными точками данных в галактической книге, а их деяния забыты для большинства, но не для всех. Выжившие Примархи, конечно, оплакивали их потерю, но никто из них не был особенно близок с близнецами. Согласно отчетам Инквизиции, Альфарий в последний раз был замечен в M33, в компании таинственных Эльдар, известных как Арлекины, где он, несомненно, предотвращал какой-то зловещий заговор, ибо по какой еще причине сын Императора должен был связываться с ксеносами? Сам Альфа-Легион хранит молчание о судьбе своих прародителей. Столетия превратились в тысячелетия, а кровавые дни Ереси стали легендами. Альфа-Легион продолжает вести свои войны в самых отдаленных уголках космоса, охраняя границы Человечества от тех, кто мог бы причинить ему вред. Остатки Кабал были выслежены, их зловещим заговорам был положен конец. От варбанд Хаоса до угроз ксеносов, таких как Какодоминус, враги Человечества продолжают проклинать таинственных Астартес, которые, похоже, препятствуют их зловещим намерениям. Секретные архивы Инквизиции наполнены знаниями, переданными им Астартес Альфа-Легиона и их агентами, некоторые из которых просто слишком фантастичны, чтобы в них можно было поверить. Многие Инквизиторы с подозрением смотрят на самый скрытный из легионов, но Последний легион никогда не давал им повода открыто действовать против этих незримых защитников Человечества. Родной мир, вербовка и геносемя Считается, что у самого Альфа-Легиона нет родного мира. Это не такая уж редкость: большинство легионов набираются из разных миров из соображений гибкости и снижения риска или из-за потери мира во время Ереси. Однако у Альфа-Легиона никогда не было зарегистрированного родного мира. Скорее, Гидра собирает информацию из разных миров по всему Империуму. Считается, что это является наследием их действий во время Ереси, когда легион засеял свои ячейки буквально на тысячах миров, пытаясь защитить их. Взамен многие из этих миров предлагают своих лучших и самых талантливых сыновей вербовщикам легиона, подобная практика расстраивает Лордов-Милитантов Имперской Гвардии, чье влияние ограничено на мирах, известных своей десятиной в пользу Альфа-Легиона. Считается, что подготовка новобранцев имеет ту же базовую структуру, что и в других легионах, но с большим упором на гибкость и тайные операции. Хотя это никогда не подтверждалось, считается, что новобранцев прикомандируют к «Чешуе Гидры», загадочной дочерней организации Альфа-Легиона, где они могут получить непосредственный опыт ведения войны в других местах, помимо поля боя. Также считается, что они наиболее широко используют гипно-индоктринацию среди всех легионов, что является практикой, необходимой для того типа войны, которую они ведут. Альфа-Легион сражается со всеми врагами, как и любой другой легион, но, поскольку они специализируются на контрразведке и специальных операциях, они, естественно, тяготеют к противодействию коварной угрозе восстания и заразе Хаоса. Вместе со своими связями в Инквизиции Альфа-Легион специализируется на том, чтобы сломить хребет восстаниям, прежде чем им будет позволено распространиться. Как и в других легионах, новобранцы с талантами механика направляются на Марс для обучения в качестве технодесантников, хотя, как правило, это новобранцы старшего возраста, которые уже стали полноправными Астартес, чтобы лучше охранять секреты легиона. Считается, что Альфа-Легион обладает одним из самых чистых геносемян, вероятно, в результате того, что он был последним легионом, созданным императором, и, как таковой, невероятно совместим.  Доказательством этого является их обширная сеть вербовки, поскольку претенденты могут прийти из сотен разных миров. Очевидных мутаций нет, хотя некоторые легионеры, как правило, немного крупнее других космических десантников. Считается, что эти более крупные Астартес использовались в качестве маскировки, чтобы позволить Альфарию смешаться со своими сыновьями, чего не смогли сделать его братья. Отсутствие у них уникальных черт или отличительных особенностей усугубляется привычками набора в легионе, поскольку у сына Гидры нет «конкретного» образа по сравнению, например, с его кузенами из Гвардии Ворона. У сынов Альфария нет известных дефектов геносемени или неправильно функционирующих органов. Этот «обычный» облик, которым обладает Альфа-Легион, имеет дополнительный компонент, хранящийся в секрете от большинства посторонних. Их апотекарии овладели искусством хирургии, используя свои навыки, чтобы изменить внешний вид легионеров, чтобы они больше походили на других. Чаще всего это делается просто для маскировки, чтобы скрыть истинные лица своих агентов. Однако истинный секрет апотекариев заключается в их способности менять лицо, чтобы оно напоминало лицо своего Примарха. С помощью как хирургического вмешательства, так и еще более скрытого метода обычный легионер может принять мантию Альфария, обладая воспоминаниями и манерами своего отца до такой степени, что даже другие Примархи не могли заметить разницы. Инквизиция пришла к выводу, что именно благодаря таким методам головы гидры могли появляться в разных местах одновременно. Боевые доктрины и организация Астартес Альфа-Легиона имеют наиболее скрытую командную структуру из всех легионов, даже по сравнению с другими секретными легионами, такими как Гвардия Ворона или Повелители Ночи. Таким образом, Высшие Лорды Терры не имеют реальной возможности отслеживать их численность и дислокацию, что является для них вечным разочарованием. Альфа-Легион не так быстро отвечает на призывы, как другие легионы, такие как Сыны Хоруса или Несущие Слово. Тем не менее, Инквизиции удалось составить приблизительную схему. Считается, что легион сохранил свою командную структуру времен Великого Крестового Похода, как и большинство легионов, поэтому все типичные ранги наблюдались с небольшими, но ожидаемыми изменениями в названиях. Легионом управляет совет, члены которого имеют звание Мастера терзаний и возглавляются Первым капитаном, который действует как primus inter pares и «лицо» легиона, когда ему приходится взаимодействовать с другими. Однако такое собрание крайне нерегулярно, его созывали всего несколько раз за последние десять тысяч лет, когда необходимость перевешивала ущерб от отзыва их с активной службы. Точно так же, как руководство редко собирается вместе, так и легион большую часть времени остается разрозненным. Вместо более крупных группировок, таких как отделения, типичные для других легионов, Альфа-Легион разделен на небольшие ячейки, разбросанные по всей галактике. Не имея (известного) центрального родного мира, с которого можно было бы руководить операциями, Гидра присутствует во всех пяти сегментумах, хотя основная часть их известных сил развернута на галактическом востоке, во внешнем кольце. Истинное количество легионеров неизвестно, но они редко собираются численностью больше, чем один орден. Это связано не только с тем, насколько рассредоточены их силы, но и с более специализированными методами ведения боя. Массированная война на истощение Гвардии Смерти или бронированное острие Железных Рук просто не их стиль, хотя это не означает, что они неспособны к таким боевым стилям, когда того требует ситуация. Большинство ячеек продолжают защищать закрепленный за ними регион Империума, действуя самостоятельно, как они это делали на протяжении тысячелетий, продолжая защищать наследие своих Примархов-близнецов вдали от глаз всего Империума. Легион уже давно перестал притворяться Альфарием перед своими союзниками, поскольку эпоха Примархов закончилась; это также не имеет значения в войнах, ведущихся против ксеносов и повстанцев. Однако исключение делается при столкновении с Астартес-еретиками, особенно с Ультрамаринами; здесь каждый член легиона — Альфарий, пришедший из ниоткуда, чтобы еще раз остановить замыслы Великого Врага. Альфа-Легион сформировал весь свой способ ведения войны вокруг достижения победы любой ценой и поэтому использует самые разнообразные подразделения и формирования, почерпнутые из тысячелетий ведения войны на бесчисленных полях сражений. Альфа-Легион адаптирует свои методы войны к любому врагу, с которым сталкивается, независимо от того, в какой части галактики он действует, от тяжелых передовых отрядов Лернейских Терминаторов до небольших групп Охотников за Головами. Хотя их методы обучения остаются неизвестными, предполагается, что среди них должны быть какие-то общие знания, руководство, иногда называемое «Кодексом Гидры». Такой документ должен быть тем, как разрозненные ячейки легиона остаются едиными в том, как они ведут войну. Хотя большинство ячеек легиона являются странствующими, некоторые из них постоянно дислоцируются в определенных местах, которые подвергаются атакам чаще, чем другие. Одним из примеров этого является орден, расположенный у Кадианских Врат, который много раз сражался вместе с другими имперскими силами против Чёрных Храмовников и их мерзких Чёрных Крестовых Походов. Таким образом, они чтят наследие своего отца, произошедшее тысячелетия назад, когда он выступил против Сигизмунда на Плутоне. Как говорилось выше, легион специализируется на искоренении заразы ереси и восстания. Хотя чаще всего сыновья Гидры участвуют в искоренении культов Хаоса, в последние годы они проявили себя особенно искусно в выявлении и уничтожении культов генокрадов, этих коварных предшественников роев тиранидов. Сам легион и его Чешуя Гидры продолжают свои неустанные усилия по сдерживанию продвижения ксеносов на Восточной окраине, изменение приоритета, которое вызвало беспокойство у многих лордов-инквизиторов, поскольку всплеск активности Альфа-Легиона в любом регионе галактики всегда является признаком беды. В основном недавно было зафиксировано, что они противостоят влиянию коварных Тау, которые продолжают распространять свое влияние по всей Восточной окраине. Такое продвижение необходимо остановить, прежде чем они смогут проникнуть в запретные области вблизи руин того, что когда-то было Ультрамаром, ибо кто знает, какое зло может быть выпущено там на волю? Альфа-Легион продолжает отслеживать угрозы по всей галактике, и в этой задаче ему помогают другие легионы, хотя они не особенно близки ни с кем, держа большинство на расстоянии вытянутой руки. Даже легионы, которые когда-то были близки, такие как Несущие Слово и Повелители Ночи, стали отдаляться, вероятно, намеренно со стороны Двадцатого. Легион поддерживает нейтральные отношения с Экклезиархией, в основном из-за отсутствия информации с их стороны. Подобные отношения поддерживаются и с Имперской Гвардией, где многие лорды-генералы даже не слышали о легионе, хотя они достаточно умны, чтобы не подвергать сомнению их неожиданную поддержку. Напротив, Адептус Механикус не любят сыновей Гидры и подозревают их в хранении технологий, которые по закону должны быть переданы Марсу. Считается, что Альфа-Легион имеет свои собственные миры-кузницы, которые не подчиняются надзору Марса, хотя ничего не было доказано. Особо следует отметить кажущуюся способность легиона сливаться с другими легионами - подвиг, который, как подозревают Механикус, обусловлен технологиями, хотя никаких доказательств, подтверждающих это, никогда не было представлено. Высшие Лорды Терры смотрят на них с таким же подозрением, поскольку легион продолжает действовать практически независимо. Никаких официальных действий против них никогда не предпринималось, голосов представителей Инквизиции и Ассассинорума достаточно, чтобы помешать любым попыткам санкций. Их наиболее распространенные враги - предатели, как хаотично настроенные, так и простые бунтовщики. Их наименее распространенные враги - Эльдары любого рода, хотя информации об их взаимодействиях крайне мало. Обычно это объясняется чистой случайностью, хотя существует очень мало информации, подробным образом описывающей взаимодействия такого рода. Верования и боевой клич Как и большинство вещей, касающихся Альфа-Легиона, правда скрыта за слоями полуправды и обмана. Считается, что, как и большинство Астартес, космические десантники Альфа-Легиона не верят в божественность Императора. В тех немногих случаях, когда им задавали вопросы, обычно было вежливое безразличие или скептицизм. Это не значит, что они не знают системы убеждений Церкви и внимательно следят за своими действиями, как и за всеми другими институтами. Действительно, многие легионеры чрезвычайно хорошо осведомлены не только в вопросах войны, но и в области культуры, такой как философия и искусство. Их флагман, боевая баржа «Бета», продолжает служить легиону в качестве личного корабля Первого капитана и обычно является центром связи, когда такие группы, как Высшие Лорды, желают связаться с ними. Доктрина их флота неизвестна, поскольку они редко вступают в открытый бой, и неизвестно, сколько у них кораблей. Первый капитан Кернакс Волдориус Мало что известно о призрачной фигуре, возглавляющей Альфа-Легион в конце 41- го тысячелетия. В каждом мире, где он сражался, он носит разные имена: Рука Ночи, Воздаятель, Непреклонный Шторм, хотя Инквизиции он известен под менее драматичным псевдонимом Волдориус. Он наиболее известен своей успешной защитой Квинта V от банды Белых Шрамов, известной как Кровавый Прилив. Эта печально известная банда получила свое название от древнего артефакта, с помощью которого они за короткий промежуток времени убили миллиарды людей, и возглавлялась демон-принцем Кор'сарро. Силы Третьего ордена Гвардии Ворона были отправлены, чтобы привлечь гнусных предателей к ответственности, и они много раз сталкивались с Кровавым Приливом, преследуя предателей. Используя своих собратьев-легионеров в качестве отвлекающего маневра без их ведома, силы Альфа-Легиона под командованием Волдориуса загнали предателей в угол в подулье, разгромили отряд и насадили богохульную голову принца демонов на копье, прежде чем исчезнуть, оставив растерянную гвардию Ворона под командованием капитана Шрайка, претендовать на славу в глазах всего Империума. Волдориус олицетворяет кредо Альфа-Легиона - медленный и скрытый клинок, выжидающий подходящего момента для нанесения удара, чтобы добиться единственного, что имеет значение: победы. Альфа-Легион то появлялся, то исчезал из виду на протяжении веков, и Волдориус - лишь последний в длинной череде Первых капитанов, которые считают необходимым уменьшить внимание, уделяемое присутствию Гидры на галактической арене. В чем можно быть уверенным, так это том, что они преданы делу защиты Империума. Считается, что Альфа-Легион имеет наименьшее количество предателей среди всех легионов, что обычно объясняется их обширной идеологической обработкой и подготовкой. Хотя Инквизиция и другие легионы знают о склонности Альфа-Легиона маскировать своих членов под Астартес других легионов, одним из их наиболее тщательно охраняемых секретов является существование лазутчиков и в легионах-предателях. Подобные действия выходят за рамки простого шпионажа: такие действия предпринимают только проверенные ветераны, способные справиться с экстремальным моральным риском. Инквизиция полагает, что это достигается посредством чрезвычайной психической подготовки: выбранные агенты обучены подавлять свою истинную личность под фасадом или «боевой маской», аналогично тому, как это делают аспектные воины Эльдар. Космодесантник скрывается в выбранных ими целях либо сознательно, либо в качестве спящего агента, готового активироваться в выбранное время, известное только кураторам. Этот процесс несовершенен, и иногда новая личность оказывается слишком сильной и берет на себя доминирующую роль в сознании несчастного космодесантника, его первоначальная психика теряется навсегда, поскольку его альтер-эго испорчено гнусными поступками, которые он совершает, чтобы завоевать доверие, постепенно становясь тем, кого он ненавидел. Однако риск того стоит, и многие восстания или Чёрные Крестовые Походы были подавлены до того, как они смогли начаться, благодаря усилиям Гидры. Альфа-Легион использует широкий спектр красок и цветов брони, каждая из которых не более чем маска, предназначенная для того, чтобы обмануть своих врагов. Эта практика сохранилась со времен Ереси, хотя чаще всего они сражаются в голубых доспехах с зелеными бликами. Их наиболее распространенным символом остается трехглавая гидра, символизирующая множество голов легиона, и этот знак используется смертными агентами в виде татуировок, демонстрирующих их преданность. Также у них много боевых кличей, обычно заимствованных у других в очередной попытке сбить врага с толку. Однако один девиз возвышается над всеми остальными, повторяемый бесстрастным монотонным голосом: «Я – Альфарий». Эти слова сбивают с толку врагов, в то время как Астартес-предатели приходят в ярость от такого кажущегося высокомерия. В мрачные дни 41-го тысячелетия эти слова являются напоминанием каждому Альфа-Легионеру, напоминанием об их давно потерянном отце и о той роли, которую они должны исполнять. Раздается свисток. Полковник Бром из Сил обороны Тартара перелезает через стены траншей, сплачивая своим примером своих людей, бегущих по грязным полям и вокруг кратеров. В небе над ними с визгом проносятся истребители «Удар Молнии», преследующие своих собратьев-предателей в воздушных боях. Впереди них находится ничейная земля, испещренная воронками от артиллерийских снарядов. Это четырнадцатая атака, и она не будет последней, поскольку верные солдаты Гвардии умирают повсюду вокруг них на кровавом поле битвы на раздираемом войной мире Тартаре. Вдалеке находится их цель - окопы противника, а за ними - скрытые бункеры, издалека обстреливающие имперские позиции. В конце концов, волна гвардейцев врезается в ряды врага, и начинается рукопашный бой, заостренные штыки вонзаются в плоть орков. Полковник Бром сражается в отчаянии, пока его солдаты выполняют свой долг и удерживают оборону, выигрывая время ценой своей жизни, когда они начинают умирать толпами. Волна разбивается, как и тринадцать перед ней, разорванная на куски клинком и взрывами. Когда Бром падает, отброшенный назад шальным артиллерийским снарядом, превратившим его тело в кровавое месиво, он приземляется на спину. Его глаза смотрят в небо, он изо всех сил пытается повернуть голову обратно к врагу, его пальцы сжимают спусковой крючок лазгана, которого больше нет в его руках. Тень нависает над ним, змеиный зеленый шлем смотрит вниз на смертного человека, который смотрит вверх. Собравшись с силами, Бром бормочет свои последние слова. — За Императора. Свой долг выполнен, верный солдат умирает, как и многие его товарищи до него. Фигура в доспехах наклоняется и достает жетон с именем солдата. Он исследует разум мертвого гвардейца, извлекая любую полезную информацию, прежде чем двигаться дальше. Библиарий Синдри Мир обращает свой взор на врага и высвобождает свою ярость в виде потрескивающих молний, в то время как вокруг него приземляются десантные капсулы Альфа-Легиона. Хотя Полковник больше не может его слышать, Синдри говорит. — За Императора.