Ересь Льва

Они приходят из теней, уничтожая все на своем пути, оставляя за собой след разрушения, словно буря в ночи. Немногие из легионов Императора столь жестоки и говорят приглушенным голосом, как Астартес Девятнадцатого легиона. Мечты о легионе освободителей умерли вместе с их Примархом на черных песках Истваана, и Гвардия Ворона вернулась к своим старым путям, действуя как инструмент террора против любого, кто отвернётся от Империума. Хотя их методы вызывают беспокойство даже у других легионов, сыновья Повелителя Воронов остаются верными, наводя страх перед Богом-Императором на предателей повсюду. Никто не застрахован от их гнева, и враги Империума доведены до параноидального безумия, ибо кто может быть уверен, что тень Императора не наблюдает за ними даже сейчас. Происхождение: Скрытый в тенях Во второй половине тридцатого тысячелетия, Император Человечества явил себя, маршируя по Терре во главе своей могучей армии Громовых Воинов, свергая военачальников, которые неправильно правили Террой, и изгоняя мерзости, которые возникли во тьме Старой Ночи. Эпоха Раздора закончилась, и на смену ей пришла Эпоха Империума. Воссоединив Терру, Император отправился к звездам, неся мир и порядок в новом Империуме по всей Солнечной системе и галактике, лежащей за ее пределами. На его стороне были Легионес Астартес, могучие армии, состоящие из улучшенных суперсолдат, одетых в мощные доспехи, которые не знали страха, возвышаясь над остальным человечеством. Каждому из этих легионов было присвоено цифровое обозначение, и только позже они получили собственное название после знаменательной кампании. Неукротимый I легион был создан первым и стал мастером многих аспектов войны, но позже легионы стали более специализированными. Каждый последующий легион специализировался на своей задаче, предназначенной для выполнения определенной роли в замысле Императора. Некоторые из них были мастерами осадной войны, такие как IV и VII легионы. Другие стали непревзойденными в ближнем бою, как грозные IX и XII легионы. Третьи были мастерами проникновения и специальных операций. Именно к этой категории, естественно, относился и XIX легион. Как следует из цифры, XIX легион был одним из последних легионов, созданных в генных лабораториях, скрытых под Императорским Дворцом. Как и их собратья в других легионах, первоначальные легионеры были набраны из техноварварских племен Терры. В XIX специально подбирали из Зерийских племен Азиатских Пылевых пустошей, которые лежали к северу от Дворца и были одним из первых регионов, которые были завоеваны. Эти племена были нетерпеливыми новобранцами, поскольку в их культуре ценилась сила, и никто не был сильнее Императора. Воля сильнейшего была превыше всего, и поэтому любой, кто выступал против него, должен был быть свергнут любыми необходимыми средствами и тщательно контролироваться, чтобы гарантировать, что он никогда больше не поднимется. Действуя как скрытая рука Императора, XIX тщательно тренировался в проведении специальных операций и нанесении точных ударов, действуя против любого, кто вздумает нарушить свои клятвы Императору. Такое мышление делало их эффективными воинами, хотя и склонными к чрезмерной жестокости. Однако Объединительные Войны были жестоким временем, и XIX-й стал любимым легионом Императора для проведения точечных операций. Они прославились своими стремительными кампаниями против Калаганна из Урша, проникая в города его империи и нанося вред их операциям за считанные недели. Когда легионы поднялись к звездам, Девятнадцатый безжалостно разгромил пиратов-ксеносов, наводнивших спутники Юпитера, истребив их настолько тщательно, что сами их имена затерялись в истории. Во главе их стояли Теневые Капитаны, особенно жестокие Астартес, завоевавшие свое положение в жестокой кратократии посредством актов беспрецедентной жестокости. Эти капитаны подчинялись Повелителю Теней, который исполнял обязанности Магистра легиона, пока не был найден их Примарх. Их устрашающая репутация усугублялась причудой их генного семени, которая затемняла волосы и глаза новобранцев, а их кожа приобретала нездоровый серо-бледный цвет. Такие черты в сочетании с их жестокой независимостью привели к тому, что их неофициально назвали «Бледными Кочевниками». Несмотря на свою эффективность, Бледные Кочевники не имели Примарха, как почти все другие легионы, и поэтому сражались непосредственно под знаменем Императора. На протяжении десятилетий они сражались бок о бок с ним, его скрытый клинок наносил удары из тени в первые годы Великого Крестового Похода. Хотя мало кто знал об их существовании, Император никогда не забывал своих молчаливых убийц, и таким образом была создана глубокая культура преданности Императору. Позже, когда сыновья-Примархи Императора воссоединились со своим отцом, им дали собственные легионы и отправили проводить Великий Крестовый Поход во имя Его. Даже по мере того, как находили сына за сыном, XIX оставались без своего Примарха, и в конце концов они были переданы под командование Первонайденного сына Императора, Хоруса Луперкаля. Подчиненный игу Лунных Волков вместе с другими легионами, у которых не было своего Примарха, такими как III легион, XIX начал меняться под руководством своего нового командующего. Примарх Лунных Волков Хорус начал использовать Бледных Кочевников иным способом, чем Император, поощряя их действовать в соответствии со своими худшими порывами, выступая как примером, так и угрозой. Многие миры сдавались без боя, когда узнавали, кто им противостоит. Таким образом, Лунные Волки стали известны своими непревзойденными успехами, вся заслуга принадлежала им, в то время как вклад Девятнадцатого остался незамеченным в их тени. Для тех, кто о них знал, Бледные Кочевники действительно прославились своей эффективностью и жестокостью, но они всегда оставались вторыми после других, тем более что без Примарха их численность составляла менее десяти тысяч легионеров. Считается, что это усилило их разочарование, создав порочный круг жестокости, и о Девятнадцатом легионе говорили в том же тоне, что и о других «проблемных» легионах, таких как VII-й или XII-й. Даже когда другие легионы начали находить своих Примархов и вести кампанию самостоятельно, XIX остался без своего. Так они сражались почти полтора века и таким образом стали невероятно преданными идеалам Императора и Империума в целом. Таково было состояние легиона, когда они наконец воссоединились со своим Примархом на луне, известной как Ликей. Освободитель Каким бы могущественным он ни был, Император не мог быть повсюду одновременно, и поэтому он создал двадцать могучих воинов, известных как Примархи, которые будут действовать как командиры и вдохновлять человечество. Однако, вскоре после их создания, Примархи были украдены и отправлены к звездам злыми силами. Великий Крестовый Поход был вынужден начаться без них, медленно находя Примархов, пока легионы путешествовали по звездам, воссоединяя потерянные племена человечества. Нахождение Примарха было поводом для празднования, и каждый найденный Примарх получал командование своим собственным легионом, созданным на основе его генного шаблона. Некоторым легионам повезло больше, чем другим, и они воссоединились со своими Примархами всего через несколько десятилетий после начала Крестового Похода. Другим повезло меньше, и их легионы не могли вести кампанию таким же образом. Когда Примархи были рассеяны, брошены в Варп, как камни в пруд, их капсулы разлетелись во все стороны. Согласно картам Империума, Терра находится на галактическом западе, и вполне понятно, что большинство капсул было отправлено на восток, как можно дальше от света Императора, насколько могли их послать Темные Боги. Однако Варп нелинеен, и разум не имеет большого влияния в таком царстве безумия. Поэтому, когда капсула с пометкой XIX была потеряна и вырвана из своей колыбели гораздо позже других капсул, ее отправили совсем в другом направлении, в сторону галактического юга, прямо к краю галактики Млечный Путь, недалеко от границы нанесенного на карту космоса, к одинокой луне в забытом секторе Киавар. Киавар был тем, что жречество Марса назвало бы миром-кузницей, планетой, полностью посвященной огню промышленности. Эра Раздора отделила мир от тех, кого он должен был снабжать, и поэтому техногильдии замкнулись в себе, превратив мир в темный маяк науки, где ценность человеческой жизни была гораздо меньше, чем поддержание работы сборочных линий. На самой планете не было воздуха, поскольку атмосфера была очищена за тысячелетия неправильного использования, а неочищенные газы использовались в качестве топлива для реакторов, питавших огромные купола, покрывавшие ее поверхность. Каждый купол специализировался на различных областях технологий и имел ограниченное количество космических кораблей, хотя ни один из них не был способен покинуть саму систему. У Киавара было четыре луны, три из которых представляли собой безжизненные скалы, лишенные всего стоящего, а четвертая луна, известная как Ликей, была обитаема. Ликей был холодным миром, с ледниками на поверхности над огромными подземными шахтами, заполненными заключенными, используемыми в качестве рабского труда, поскольку Киавар не знал о сервиторах или скитариях, подобных тем, что имелись на Марсе. Маленькая капсула покинула Варп практически незамеченной и врезалась в маленькую луну, где ее нашла группа мусорщиков, работавших в шахтах. Ликей, по существу, функционировал как тюрьма свободного передвижения, где надзиратели держались обособленно в массивных черных сторожевых башнях до тех пор, пока граждане-заключенные каждый месяц приносили соответствующие налоги на сырье. Мусорщики предполагали, что капсулу запустили на Луну с Киавара, а ее обитателя забрали у родителя в качестве наказания. Тем не менее, у них не было причин отдавать ребенка надзирателям, поэтому они взяли мальчика к себе, вырастили его и дали ему имя «Корвус», имя, которое на их языке означало «Спаситель» или «Освободитель» в качестве насмешки. Прошел год, и, к удивлению мусорщиков, младенец быстро превратился в подростка и через несколько месяцев начал присоединяться к мусорщикам в их операциях глубоко под поверхностью, в темных глубинах пещер внизу. Молодой Примарх доказал свою ценность, выполняя работу многих людей и ведя их к новым пластам руды. Он обладал огромной тягой к знаниям и выражал свое отвращение к банальным причинам, по которым многие мусорщики были сосланы на планету. Корвус придерживался многих мнений, разделяемых изгнанниками, представлений о свободе и справедливости, и начал путешествовать по луне, избегая черных сторожевых башен, путешествуя от коммуны к коммуне, сплачивая осажденных рабочих. Он обладал многими врожденными знаниями и был настоящим источником единства, собирая многих на свою сторону. Наконец, назначенное время пришло, и рабочие подняли восстание, заявив, что они больше не будут рабами далеких повелителей за океаном космоса, и свергли стражу в своих башнях. Техногильдии поначалу проигнорировали это, но начали обращать на это внимание, когда поток сырья начал иссякать. Будучи достаточно спровоцированными, они посылали карательные экспедиции из наемных солдат, сжигая скудные жилища и грабя небольшие деревни, существовавшие вокруг каждой сторожевой башни. Корвус возглавил контратаку, используя тактику «бей и беги», чтобы дать солдатам первый и последний настоящий бой, в котором они когда-либо участвовали. Молодой Примарх обнаружил, что у него есть врожденные способности: природная склонность к лидерству, невероятное боевое мастерство и, что самое интригующее, способность оставаться незамеченным для окружающих. Технологию обмануть было невозможно, но Корвус, если хотел, мог передвигаться незамеченным на глазах у окружающих. Используя эту способность, он проник на борт последнего транспорта солдат, бежавших обратно в Киавар, оставив Ликей в руках своих доверенных революционеров, которые начали создавать свою собственную нацию, свободную от кнутов и налогов надзирателей. На Киаваре Корвус обнаружил ситуацию, похожую на ту, которую он покинул: массы угнетенных людей, трудящихся, чтобы выполнить квоты своих далеких повелителей, живущих в роскоши высоко над ними в огромных фабричных башнях. Он начал заново, переправляя своих собратьев-революционеров с Луны на планету, формируя ячейки борцов за свободу, которые привели простых людей к восстанию. Когда купол за куполом падал, революционеры провозгласили Корвуса своим лидером, и он вышел из тени, чтобы открыто возглавить их в битве. Люди приветствовали его и даровали ему фамилию «Коракс», титул, который означал лидерство. Корвус Коракс возглавил свой отряд борцов за свободу, который быстро превратился в армию, свергающую тиранов из их крепостей, построенных над их промышленными тюремными комплексами. Здесь он также освободил заключенных, хотя и с большей неохотой, поскольку это были преступники, а не политические изгнанники Ликея. Когда пришло время финальной битвы, Коракс был вынужден неохотно разрешить использование атомной бомбы, чтобы взломать последний купол, его обитатели задохнулись, когда атмосфера была затянута в пустоту. Когда Коракс лично установил свой штандарт на вершине самой высокой башни теперь уже безжизненного купола, в небе над головой появился золотой свет: Император Человечества лично прибыл, чтобы забрать своего сына. Воссоединение отца и сына было моментом радости и ясности. Император проводил дни со своим сыном, слушая его мечты и стремления. Все могли видеть связь, которую разделяли эти двое, а также внешнее сходство. Корвус поклялся поддерживать видение Императора и принести освобождение от рабства страха и суеверий по всей галактике. Он стремился к большему, чем просто победе, поскольку победу легко было одержать силой оружия; Коракс хотел мира, а это было гораздо более сложной задачей. Император признал своего сына достойным, предоставив ему командование легионом Астартес в обмен на его верность. Хотя Киавар был больше и имел гораздо большее население, сердце Коракса принадлежало людям Луны, на которой он приземлился, и поэтому он переименовал Ликей в Освобождение, считая это домом своего легиона. Великий Крестовый Поход: Свобода через Тиранию Менее позитивными были первые контакты Примарха со своим легионом. Коракс обнаружил, что его сыновья представляют собой легион убийц, чьи взгляды и методы слишком похожи на техногильдии Киавара. Он начал формировать легион по своему образу, вербуя своих товарищей из Освобождения, которые были достаточно молоды, чтобы пройти процесс становления полноправными Астартес. Со своей стороны, Бледные Кочевники не знали, что делать со своим отцом-идеалистом, и многие считали, что он не желает совершать жестокие действия, которые, по их мнению, были необходимы для построения Империума. Девятнадцатый разросся в размерах, и Коракс занял свое место среди своих братьев, сражаясь бок о бок с Хорусом, пока они приносили свободу Императора угнетенным народам повсюду. Даже после воссоединения со своим Примархом Бледные Кочевники оставались одним из менее известных легионов. Это было результатом того, что они были одними из последних легионов, вернувших своего отца, а также результатом их излюбленного стиля войны. Орден Летописцев, организация, основанная Малкадором Сигиллитом для документирования Великого Крестового Похода, обнаружил, что у его членов мало доступа к Девятнадцатому легиону. Те, кому было поручено документировать XIX легион, часто оказывались запертыми в своих каютах и на кораблях большую часть времени, им разрешалось выходить только для документирования побед и свидетельствования только результатов. Предполагается, что Бледные Кочевники действовали по всей галактике, выполняя специальные операции, которые остались незадокументированными, так же, как и их родственники из XX легиона. XIX легион стал легионом освободителей, сражавшихся за дух Великого Крестового Похода так, как это делали немногие другие легионы, хотя их подвиги редко были известны так, как в других легионах. До остальной части Империума доходили только слухи об их победах и методах, в которых говорилось о солдатах, которые наносили удары из тыла врага и вступали в бой на всех фронтах, чтобы добиться полной победы. Коракс глубоко любил своего отца, был близок с Хорусом и считал цели Великого Крестового Похода поистине достойными восхищения. Однако средства, которые они использовали, не понравились Кораксу. Их утилитарные методы ведения войны вызывали у Коракса отвращение: то, как они терроризировали население, заставляя его подчиняться, слишком хорошо напоминало ему техногильдии его родного мира. Точно так же он порицал Механикус за их явную бесчеловечность, поскольку они были людьми с кнутами, похожими на кнуты Киавара. В результате отношения между Примархом и машинными культами Марса оставались в лучшем случае непростыми. Таким образом, Коракс поклялся себе стать лучше, сделать свой легион таким, каким заслуживает человечество. Он дистанцировался от остальных своих братьев, большинство из которых и так смотрели на него свысока. У Коракса были, мягко говоря, сложные отношения со своими братьями. Будучи найденным намного позже своих братьев, Повелитель Воронов считался второстепенным, меньшим, который никогда не сможет сравниться с завоеваниями тех, кто был найден более века назад. Некоторые братья смотрели на Коракса свысока, такие как Жиллиман из Ультрамара или Русс из Фенриса, которые считали, что Коракса нашли слишком поздно, чтобы внести какой-либо заметный вклад в Крестовый Поход. Другие избегали его из-за философских разногласий, как Рогал Дорн или Пертурабо, чьи методы войны просто несовместимы с видением Коракса своего легиона и Империума. Другие просто никогда не пересекались с Кораксом из-за размера галактики, как Фулгрим или Магнус. Поскольку большинство его братьев с самого начала были настроены против него, Коракс провел большую часть своих лет с Хорусом Луперкалем. Хотя формально все Примархи были одного возраста, Первонайденный, Хорус Луперкаль, долгое время считался многими старшим среди них, и к нему относились если не почтительно, то с уважением. Хорус с готовностью принял Коракса и познакомил его с более непредвзятыми братьями. Первыми из них были Конрад Кёрз и Лоргар, которые в то время вместе вели кампанию. Эти два брата были серьезными, но отзывчивыми, и Коракс чувствовал, что оба разделяют одинаковый уровень преданности своему отцу. Похожая дружба зародилась между Кораксом и Мортарионом, объединенным их общим недоверием к Варпу и его пользователям, таким как Магнус. Большую часть двадцати лет Коракс вел кампанию на стороне Хоруса. Бледные Кочевники неуклонно росли в размерах и быстро достигли точки, когда могли возглавить собственный экспедиционный флот. Несмотря на это, Коракс продолжал оставаться рядом с Хорусом. Неизвестно, почему он это сделал, возможно, из сентиментальности, а может быть, из искренней братской привязанности. Однако со временем их отношения стали натянутыми. Хотя он считал Хоруса идеальным полководцем, Корвус не одобрял то, как Хорус поощрял худшие наклонности своих сыновей. Это достигло апогея в битве у Врат 42 во время кампании Акум-Сотос. Врата 42 Галактика наполнена бесчисленными ужасами, которые готовы лишить человечество возможности размножаться, чтобы покорить звезды. Многие были уничтожены во время Великого Крестового Похода, стерты с лица земли мощью Легионес Астартес.  Однако галактика огромна, и некоторые враги, считавшиеся побежденными, выжили, спрятавшись в темных глубинах космоса, чтобы позже вернуться и угрожать мирам человечества. Мерзкий ксено-паразит, предположительно являющийся ответвлением Рангды, заразил всю систему, управляя ими, как марионетками, пока они подстрекали население к восстанию. Хотя считалось, что Рангда сдерживается усилиями Первого легиона, очевидно, что некоторые из них проскользнули через защитный кордон. Таким образом, была задействована мощь трех легионов: Лунных Волков, Железных Воинов и Бледных Кочевников. Коракс никогда не сражался с Рангдой и не мог понять, почему Хорус был так полон решимости искоренить этих ксеносов любыми необходимыми средствами. Между Хорусом и Кораксом вспыхнула напряженность, которая усугублялась боевой стратегией Пертурабо, которая требовала полной лобовой атаки. В конце концов Корвус уступил своим старшим братьям, и последовавшая за этим битва превратилась в резню, в которой целые роты кочевников пали от орудий крепости, которую им было приказано взять. К концу битвы Девятнадцатый легион потерял тысячи людей, в первую очередь терранских десантников, которые снова вызвались сражаться под командованием Хоруса. Коракс был опустошен потерей столь многих своих сыновей. До конца Великого Крестового Похода Корвус и Хорус больше никогда не вступали в совместную кампанию и даже не встречались до окончания Никейского совета. После разгрома Врат 42, Корвус отправился в самостоятельную кампанию. Бледные Кочевники теперь в подавляющем большинстве состояли из Сынов Освобождения, и поэтому Коракс переименовал их, став Гвардией Ворона. Оставшихся терранских десантников отослали, их присутствие стало болезненным напоминанием о павших. Под предводительством Повелителя Теней, Архаса Фала, они были отправлены в поход к Звёздам Гало как Пепельные Когти, вдали от остального легиона. Повелитель Теней принял это задание с достоинством, хотя все могли видеть в его глазах ненависть к отцу, который изгнал своих сыновей. Очистив таким образом свой легион, Коракс и Гвардия Ворона начали кампанию самостоятельно. Хотя они одержали множество побед, Коракс чувствовал, что они не настолько эффективны, насколько могли бы быть. Десятилетия антагонизма между ним и Механикус, когда-то смягченного дипломатией Хоруса, лишили их желания сражаться вместе с Гвардией Ворона. Без их технической поддержки темпы завоеваний Девятнадцатого начали замедляться. Как только он осознал источник проблемы, Коракс облегчил свои проблемы со снабжением, объединив свой флот с флотами своих братьев Вулкана и Ферруса Мануса. Хотя эти трое казались маловероятным партнерством, они образовали непоколебимую связь. Трио часто собиралось на совет, чтобы определить свою стратегию и то, как лучше всего объединить свои легионы, и Коракс нашел хорошее применение таланту своего легиона в проникновении в поддержку сравнительно более медленных бронетанковых сил своих братьев. В отличие от большинства Примархов, Коракс держал свой легион в основном единым, численностью около семидесяти тысяч или около того, хотя несколько групп были прикомандированы к другим экспедиционным флотам.  Три Примарха вели совместную кампанию почти сорок лет, принося Империум во многие миры по всей галактике. На рубеже М31, все трое разделились, каждый двигаясь в своем направлении. Феррус отбыл первым, чтобы объединить свой флот с их братом Фулгримом, с которым его давно связывала невероятная дружба. Тем временем Вулкан отправился за советом к Императору. Таким образом, Коракс остался один, завершая выполнение обязательств на дальнем галактическом востоке, на окраине региона, известного как Звезды Гало. Там он оставался несколько лет, поддерживая связь со своими братьями, но снова один. В это время его легион принимал участие в маневрах против колоний Рангды, сражаясь бок о бок с V легионом, очищая их зараженные миры, лежащие за пределами защитного кордона. Это была мрачная и горькая работа, но она необходима, поскольку ни одному отголоску этих ксеносов нельзя было позволить выжить и размножиться. В ходе этих кампаний были очищены десятки миров, и Гвардия Ворона понесла при этом тяжелые потери, теряя сотни в каждой битве, несмотря на то что это были всего лишь аванпосты. Коракс с трудом мог представить, какие потери несут Гвардия Смерти и Тёмные Ангелы в своих кампаниях против сердца Рангды. Из-за затянувшейся кампании, Гвардия Ворона не смогла вовремя отступить, чтобы принять участие в Триумфе Улланора, хотя они и послали роту, которая представляла бы их. Эта рота, возглавляемая капитаном Алони Тевом, так и не присоединилась к своему отцу, поскольку им было приказано остаться и присоединиться к Ауксилийскому легиону. Коракс узнал об этом лишь несколько месяцев спустя, когда прибыла делегация Железных Рук с посланием для Примарха и новостями от Ферруса Мануса с Улланора о том, что Хорус Луперкаль был назначен Воителем. Коракса позабавил тон сообщения, поскольку ни для кого не было секретом, что Феррус давно желал обрести такой титул. Десятилетия разлуки оставили у Коракса двойственное отношение к Хорусу, и он задавался вопросом, что Хорус может сделать с этим новым титулом. В сообщении Ферруса говорилось не только о существовании Ауксилийского легиона, но и о том, что Император созвал совет для обсуждения проекта «Библиарий». Как бы Коракс не любил псайкеров, даже он признавал их полезность в бою. Однако Совет не казался ему настолько важным, чтобы совершать долгий путь, чтобы присутствовать на нем лично, и поэтому он не стал отправляться туда. Много месяцев спустя Коракс был удивлен, приняв делегацию Несущих Слово. Эти «Капелланы», как они себя называли, пришли с эдиктом, скрепленным официальной печатью самого Императора. Этот указ сообщил Повелителю Воронов, что Магнус был осужден, а «Библиарий» запрещен. Коракс должным образом повиновался, с некоторой неохотой приняв капелланов в свой легион. Еще более важным для Коракса было известие о том, что Вулкан был назначен Преторианцем Терры. Хотя его огорчало то, что он больше не сможет сражаться вместе со своим братом, он, тем не менее, был рад за него и отправил Вулкану на Терру сообщения с поздравлениями и похвалами. Завершив кампании на Звездах Гало, Коракс подготовил свой легион к возвращению к центру галактики. Он достаточно долго находился на периферии и хотел воссоединиться с Феррусом. Однако, прежде чем он успел отправить сообщение своему брату, он получил сообщение от Воителя, призывающего его принять новые приказы. Коракс не видел Хоруса десятилетия, но приказ есть приказ, и он подчинился ему, отправившись по координатам, указанным основной частью его легиона. Чёрные пески Истваана Примарх Девятнадцатого легиона сохранял нейтральное выражение лица, когда получил новый приказ от Воителя начать кампанию в составе Двенадцатого легиона. Коракс и Ангрон должны были работать в команде, чтобы обеспечить соответствие северному внешнему краю, тем далеким системам, где свет Астрономикона сиял в лучшем случае слабо. Хорус говорил об опасностях и необходимости этой задачи, подчеркивая свою уверенность в том, что Коракс справится с этой задачей, когда он попытается связаться с ним. Но попытки Хоруса преодолеть разрыв были отвергнуты, и Коракс держался на расстоянии от своего брата на протяжении всего боя. После того как Коракс покинул Никею, Гвардия Ворона начала собирать свои флоты вокруг мира Бодт, места вербовки Пожирателей Миров. Освобождение располагалось на противоположном конце галактики, и поэтому Гвардия Ворона зависела от поддержки своих братьев из Двенадцатого легиона, поскольку у них не было присутствия в этой части галактики. До Коракса доходили слухи о Пожирателях Миров и Ангроне, хотя его легион никогда не сражался вместе с ними лично. К тому времени, когда объединенные силы выступили на север, их численность составляла более двухсот тысяч Астартес, большинство из которых были Пожирателями Миров. Первая встреча Ангрона и Коракса прошла так, как и следовало ожидать: Коракс хранил молчание, пока Ангрон с тошнотворной ухмылкой на лице громко рассказывал о завоеваниях и кровопролитии, которые обязательно последуют. На первый взгляд такое партнерство имело смысл: Ангрон был известен как Разрушитель Цепей, известный своей лютой ненавистью к рабству, а Коракс был известен как Освободитель. Кроме того, оба Примарха были известны своим недоверием к психическим силам, из-за чего ни одному легиону не были назначены какие-либо вспомогательные подразделения Тысячи Сынов. Казалось, что их легионы будут хорошо действовать вместе: сыновья Двенадцатого славились своим мастерством в ближнем бою, а Девятнадцатый — своей скрытностью и меткостью. Пока объединенный флот плыл на север, воины проводили время в знаменитых боевых ямах Пожирателей Миров, и казалось, что план Хоруса увенчается успехом, поскольку два легиона образовали новые связи там, где их не было. Семь лет два легиона сражались вместе. Записи Девятнадцатого легиона показывают, что они пробились через множество безымянных систем, оставив за собой след побед, но мало добившись согласия, причем подавляющее большинство обнаруженных систем были заражены ксеносами. Их кампания привела их через Коронидские Глубины, неизведанную область космоса, расположенную вдоль северной границы галактики. Свет Астрономикона здесь сиял слабо, и многие миры были домом для безымянных монстров, о которых лучше забыть. Даже десять тысяч лет спустя Глубины остаются малонаселенными и не связаны с более широким Империумом. Большинство систем, в которые они вошли, были мертвы или умирали, а скудное человеческое население с нетерпением приветствовало защиту Империума от ужасов, скрывавшихся во тьме за его пределами. С Иствааном все было иначе. В системе доминировала третья планета, мир-улей, который выглядел так, будто был покрыт обширными зарослями, которые когда-то можно было найти на дне давно исчезнувших океанов Терры, и поэтому были названы Хоральными городами. Жестокая космическая битва разразилась после того, как Примархи заявили о своих требованиях к повиновению, а граждане предпочли независимость подчинению. После разгрома вражеского флота была предпринята атака десантных капсул, состоящая из ударных отрядов Гвардии Ворона и Пожирателей Миров, которые доказали, что лучше всего работают со своими кузенами, почти половиной всех присутствующих Астартес. Первоначальная орбитальная бомбардировка оказалась неэффективной, поэтому расчищать путь пришлось болтерам и клинкам. Под предводительством капитана Эрлена из Пожирателей Миров и капитана Соларо Ана из Гвардии Ворона, Астартес пробивались сквозь искривленные полуорганические структуры врага, в то время как их Примархи руководили битвой со своих кораблей на орбите. Особенно опасными были ужасные Певцы войны, могущественные псайкеры, чьи звуковые взрывы опустошали многочисленные ряды легионеров, в то время как их ментальная защита защищала их от возмездия. Однако даже они не смогли противостоять ярости двух легионов, и битва была выиграна. Легионы на земле начали собираться в зонах высадки, готовые к эвакуации. Затем произошло невероятное, момент, который навсегда останется в позоре. Мощь десятков кораблей Пожирателей Миров на орбите направила свой полный груз на планету внизу, нацелившись на места сбора, где собрались победоносные Астартес. Тысячи легионеров погибли мгновенно, их доспехи превратились в стекловидный шлак от жара корабельных орудий. В ужасе флот Гвардии Ворона наблюдал с орбиты, как их легион погибал под ними. Наверняка это была какая-то ошибка, неисправность оружия. Затем остальная часть флота Пожирателей Миров открыла огонь: не по Истваану внизу, а по флоту Гвардии Ворона на орбите. Гвардия Ворона превосходила численность кораблей почти в два раза и была застигнута врасплох этим предательством. Это была не битва: это была бойня. К их чести, Гвардия Ворона отреагировала быстро, и число погибших стало менее односторонним. Это было самое черное предательство, поскольку на поверхности тоже находились десятки тысяч Пожирателей Миров, которые преданно сражались на стороне Гвардии Ворона. Пока битва продолжалась, Тень Императора, великий флагман, на котором находился сам Примарх, был сбит и рухнул на планету. Могучий линкор врезался в поверхность, образовав колоссальную воронку от чистой силы удара. Через несколько минут вслед за ним начали падать тысячи десантных капсул, а штурмовые силы Пожирателей Миров, оставшиеся на орбите, спустились, чтобы уничтожить выживших. Флот Девятнадцатого легиона был уничтожен, и лишь несколько меньших кораблей смогли спастись, они были вынуждены бежать на отдаленные миры системы Истваан на транспортах, неспособных уйти в Варп. Орды предателей Двенадцатого окружили силы на земле, а корабли на орбите переместились на позиции поддержки, чтобы блокировать планету, в то время как Пожиратели Миров сосредоточили свое внимание на истреблении выживших на земле. Обезумевший от крови Двенадцатый начал убивать всех, кого мог найти, как Гвардейцев Ворона, так и Пожирателей Миров, когда они бросились к разбившемуся флагману, Ангрон возглавлял свою толпу убийц. Ангрон бродил по залам флагмана в поисках своего брата. Коракс наблюдал за ним из тени, приказывая своим сыновьям бежать, пока он отвлекал Ангрона, и разочарование его брата росло по мере того, как он находил все меньше и меньше врагов, которых нужно было убить. Это было самое черное предательство: кто-то направил на это Ангрона, ибо он убивал даже собственных сыновей, которые оказывались на пути его бессмысленного неистовства. Коракс разговаривал с ним из тени, требуя ответов о том, кто его истинный хозяин, называя его рабом и используя любые провокации, которые только мог придумать. Дни превратились в недели, пока Ангрон бродил по руинам корабля. Коракс мог сказать, что все его сыновья сбежали или были убиты, поскольку вокс был заполнен только Пожирателями Миров, говорящими на своем языке дворняг. Наконец пришло время, и Ангрон отказался от попыток найти брата и начал возвращаться на поверхность. Так не пойдет. С сердцем, полным ненависти, призрак возмездия дал о себе знать, когда Коракс выскочил из тени, чтобы сразиться с Ангроном в единоборстве. Они сражались безудержно, ярость Ангрона росла, когда брат оказался ему равным, цепной топор встретился с грозовыми когтями, ​​пока братья сражались в тишине. Для этого не было слов, и живым уйдет только один. Пожиратели Миров держались на расстоянии, зная, что вмешательство в дела их отца приведет только к их смерти. Коракс сражался с холодной яростью преданного брата, а Ангрон сражался с раскаленной добела яростью настоящего безумца. Один неверный шаг. Этого было достаточно. Когда Коракс разбил Отца Кровопролития, кровавый топор Ангрона, убивший так много его сыновей, Ангрон закрыл брешь, повалив брата на землю. С тошнотворным хрустом Ангрон обхватил руками голову брата, бессвязно крича, и начал сжимать. Грозовые когти Коракса снова и снова впивались в бока Ангрона, пока он отчаянно пытался освободиться, но было уже слишком поздно. Голова Корвуса разлетелась в кровавую массу, а вспышка света и шума отбросила Ангрона назад, в стену. Когда берсерк оглянулся назад, тело его жертвы было совершенно неподвижным, его кровь смешалась с кровью Ангрона, когда сын Императора умер вместе с мечтой о Единстве. Легионеры Гвардии Ворона разбросаны по всей системе Истваан, полагаясь на свою скрытность, чтобы скрыться от своих кровожадных собратьев, которые сосредоточили свое внимание на убийстве собственных братьев. Девятнадцатый почти прекратил свое существование в те мрачные дни, потеряв более девяноста процентов своего легиона, сократившись до выживших, скрывающихся на Истваане V, скудного гарнизона дома на Избавлении и тех легионеров, рассеянных среди звезд, которые не добрались до места сбора. Они спрятались, не имея возможности покинуть систему незамеченными и забрать тела своих павших братьев. Ангрон передал новость о смерти их отца, надеясь спровоцировать их на самоубийстве атаки, но это оказалось безуспешным. Спрятавшись в десятках мест по всей системе Истваан, Гвардия Ворона ждала каких-либо признаков облегчения, в их сердцах росла ненависть к тем, кто их предал. Хотя Астартес не знали страха, они могли познать ужас, и эту ненависть сопровождало чувство неуверенности: как они позволили этому случиться и как они могли предотвратить повторение этого? Прошли недели, и выжившие наблюдали, как в систему вошел огромный флот, который был идентифицирован как Девятый легион. Девятнадцатый продолжал прятаться, потому что, если брат мог убить брата, кому можно было доверять? Таким образом, они наблюдали за столкновением Кровавых Ангелов и Пожирателей Миров, выходя наружу только после того, как их сканирование показало, что Пожиратели Миров покидают систему. Они отважились выйти и объединились с Сангвинием, который со слезами на глазах передал им останки их Примарха. Примарх Девятого легиона передал им корабль, воссоединив выживших с экспедицией из Освобождения. Остатки легиона вернулись домой, где сыновья похоронили своего отца в простой гробнице на Освобождении, недалеко от места крушения его капсулы много лет назад. Выжившие верные Пожиратели Миров сопровождали Гвардию Ворона обратно, поскольку они были изгнаны из собственного легиона, но вскоре они ушли, и никто не знал куда именно. Лишенные лидера и направления, они оставались там, неуверенные в своем следующем шаге, забытые на галактическом юге, в то время как Ересь бушевала повсюду. Ересь: Тени сгущаются Когда прошли первые годы Ереси, Гвардия Ворона оказалась одинокой и без руководства. Никакого контакта с Террой установить не удалось, и они даже не подозревали о более масштабной Ереси, происходящей вокруг них, поскольку галактику окутывали сильные варп-штормы. Даже если бы они знали, немногим выжившим не хватило бы сил, чтобы нанести прямой ответный удар предателям, поскольку их насчитывалось менее пяти тысяч человек, включая претендентов. Командование легионом перешло к капитану Бранну Неву, одному из первых Сынов Освобождения, сражавшемуся на стороне Примарха во время освобождения Киавара. Он делал все возможное, чтобы сплотить немногих оставшихся сыновей Коракса, изо всех сил старался вдохновить их еще раз и не поддаваться отчаянию. Однако Бранн не был на Истваане, поскольку его выбрали остаться и командовать гарнизоном на Освобождении в отсутствие своего Примарха. Таким образом, он почувствовал дистанцию ​​между собой и вернувшимися легионерами. Более открыто бунтовали, хотя и не доходили до неповиновения, ужасные Моритаты, которые стали беспокоиться из-за длительной изоляции на Освобождении. Моритаты Моритаты, известные как «Соболиные» или «Пепельные слепцы», были специализированным подразделением, происходящим из легиона Гвардии Ворона. «Соболиные слепцы» — элитные воины, страдающие от сильнейшей психологической травмы, вызванной, как правило, чувством вины за то, что они были последними выжившими из своего отряда. Такие воины, возвращаясь в бой, сражались с почти самоубийственным пренебрежением к собственной жизни, что делало их чрезвычайно эффективными, хотя и недолговечными. Затем эти Астартес были организованы в отряды убийц, каждый из которых был призван переломить ситуацию, когда это было больше всего необходимо. Позднее подобные отделения были приняты на вооружение другими легионами, перепрофилированными таким образом, чтобы лучше всего подходить их легиону, например, печально известной Ротой Смерти Кровавых Ангелов или Стражами Могил Гвардии Смерти. После массовой резни на Истваане многие легионеры впали в отчаяние и присоединились к рядам Моритат. Первым Моритатом был мальчик по имени Кэдес Некс, серийный убийца-подросток, известный как Кровавый Ворон, который был завербован Кораксом на Киаваре. Некс сражался на стороне Примарха в обмен на помилование и с самого начала проявил жестокость. Именно Некс придумал девиз, под которым действовало восстание, а позже и легион: победа или смерть. Превратившись в Астартес, Некс снова и снова доказывал свою ценность, выживая в миссиях, которые считались хуже, чем самоубийственные, и заслужив одобрение терранских легионеров, хотя его товарищи из Освобождения продолжали держаться от него подальше из-за его прошлого. Некс сражался на стороне своего Примарха на Истваане, но исчез во время той роковой битвы и не вернулся вместе с остальными членами Девятнадцатого обратно в Освобождение. Последним, что от него кто-либо слышал, была перехваченная передача, в которой говорилось о взятом на абордаж ударном крейсере Пожирателей Миров. Однако изгнание Гвардии Ворона подошло к концу с неожиданным прибытием большого флота, прибывшего в систему почти через три года после Истваанской резни. Защитные системы нацелились на вторгшийся флот, и Гвардия Ворона приготовилась к худшему. Когда орудия приготовились к стрельбе, они получили сообщение от флота с просьбой о встрече, на что подозрительный Бранн Нев согласился. Окруженный верными легионерами, он встретился с Астартес, называвшим себя Альфарием, и рассказал, что на орбите находился флот загадочного XX легиона, пришедшего с призывом к оружию в защиту сыновей Коракса. Альфарий рассказал историю об обмане и предательстве половины легионов, а также о насущной необходимости всех верных легионов присоединиться к битве. Гвардия Ворона должна была присоединиться к Альфа-Легиону, чтобы нанести ответный удар предателям, отомстить за павших и поддержать Империум. Огорченный их отсутствием, Бранн Нев дал понять, что Гвардия Ворона снова присоединится к битве, и большая часть Девятнадцатого полка присоединилась к Альфа-Легиону, в общей сложности около трех тысяч. Вооруженные разведкой Альфа-Легиона и объединив свои навыки специальных операций, объединенные легионы вернулись в поле боя, нанеся удар на север от Освобождения, уничтожая силы предателей по всему сегментуму Темпестус. Называя себя Рапторами, они в основном были Астартес XIX и XX легионов, хотя в их состав входили также различные силы из XVIII и XIV легионов. Они путешествовали от системы к системе, нанося удары всей силой гнева Императора по тем, кто отвернулся от Империума. Во время этих сражений в ряды Моритата пополнилось еще больше Гвардейцев Ворона, и характер легиона разделился на тех, кто сражался на Истваане, и тех, кого там не было. Навар Хеф сидел, скрестив ноги, в своих покоях, ища хоть немного покоя. Не с поля боя или войн, которые вел его легион, а от его братьев. Раздор нарастал, обвинения и резкие слова между Ястребами, как называли себя выжившие на Истваане, и остальным легионом. Сам Хеф был на Истваане, хотя его подразделение находилось на транспорте, когда произошло предательство. Таким образом, он чувствовал себя разрывающимся между двумя лагерями, неуверенный в том, кто прав. Из его двери послышался чей-то стук. Дверь открылась, и перед ним предстал морской пехотинец в серой силовой броне без опознавательных знаков. Астартес снял шлем, обнажив бледные черты другого Гвардейца Ворона. — Навар Хеф? Меня зовут Дравиан Клейд. Регент Терры просит вашего присутствия. Бранн и Альфарий вели их к победе за победой, сокрушая предателей и отомстив за павших. Их силы путешествовали по огромным просторам звездного скопления Инвит, личной вотчины предателя Рогала Дорна. Они часто сталкивались с сыновьями Дорна, которые переименовали себя в Багровых Кулаков, став наиболее частыми врагами Рапторов. От Грайи до Малого Дамантина силы XIX и XX легионов сражались с Кулаками и их безжалостным Примархом, стремившимся завоевать эти миры, заманивая свои войска в ловушки и засады, которые истощали их силы. Во время этой кампании начались легенды о многих героях: смертоносный Никона Шарроукин, унесший жизни дюжины капитанов Багровых Кулаков из своей снайперской винтовки на полях Талларна; отважный капитан Альварекс Маун, возглавивший бомбардировку самой Фаланги; апотекарий Винсент Сиккс, который стал известен как «Рапира паромщика» за свое мастерство в спасении жизней многих легионеров, которых считали обреченными. Это были лишь самые известные: столь же героическими, хотя и менее известными, были обычные боевые братья, чей героизм остался незамеченным в тумане войны. Действия этих легионов сыграли жизненно важную роль в замедлении марша предателей на Терре, но их удача не могла длиться вечно. Успех порождает чрезмерную уверенность, которая порождает самодовольство, и Гвардия Ворона дорого заплатила за битву при Алевсине. То, что казалось обычной засадой на флот Багровых Кулаков, оказалось ловушкой, поскольку сама Фаланга вступила в бой целой боевой группой. Дорн с горьким удовлетворением наблюдал, как Гвардия Ворона сбежала, понеся почти тысячу жертв, что стало их крупнейшей потерей со времен Истваанской резни. Их численность была слишком мала, чтобы рисковать открытым нападением, Рапторы разделились на автономные ячейки, вернувшись к более успешным методам саботажа, чтобы замедлить своих врагов. Сам Дорн, похоже, не был заинтересован в преследовании побежденных врагов, считая их сломленными, и вернулся к наступлению на Терру, оставив своего сына Алексиса Поллукса подавлять сопротивление. Как бы он ни старался, Поллукс не смог поймать Рапторов, которые полностью покинули сегментум Темпестус, оставив лишь небольшие ячейки, чтобы создать иллюзию сопротивления. Основная часть Рапторов по совету Альфария двинулась дальше на восток, к центру галактики. Падение Кемоса К этому времени Ересь бушевала уже несколько лет, и лоялисты медленно сдавали позиции почти на всех фронтах. Когда небольшой флот Чёрных Щитов двинулся на восток, к центру галактики, они обнаружили целые сектора опустошенными и лишенными жизни, а остатки их разрушенных цивилизаций демонстрировали явные признаки интенсивного конфликта и массовой бойни. Как будто по этой местности пронесся шторм, и все знали причину опустошения: Кемос, шахтерский мир, служивший родным миром вероломных Звездных Охотников. В отчетах Альфа-Легиона указывалось, что основная часть вражеских сил отошла на восток, в сторону Ультрамара, но родной мир легиона наверняка был хорошо защищен. Тем не менее, его необходимо было ликвидировать, чтобы ослабить давление на другие фланги. Тем не менее, его необходимо было устранить, чтобы ослабить давление с других флангов. Кемос был бы символом несогласия, чтобы показать предателям, что они не в безопасности и что когти Гвардии Ворона остаются острыми. Когда замаскированный флот проник в систему Кемос, ауспики начали фиксировать аномальные показания. Планета была известна как пустошь, где проживало разрозненное скопление враждующих племен, влачивших жалкое существование в надежде быть принятыми в ряды Звездных Охотников. Возможно, в другое время Кемос мог бы возродиться, превратиться в мир, достойный родного мира легиона, если бы кто-нибудь приложил усилия для его спасения. Однако этому не суждено было случиться, и Кемос остался пустынным миром, наследием невыполненных обещаний. Когда корабли вошли в зону видимости, они заметили промышленные огни, освещающие ночную сторону планеты. Было ясно, что давно умершие фабричные комплексы снова ожили, и все они сошлись в одной связующей точке. Остальные корабли оставались в пылевом облаке туманности, окружавшем систему, оставаясь на малой мощности, чтобы избежать обнаружения, пока они сканировали систему, следя за вражескими судами. Легионы готовились к высадке, в то время как отделения Охотников за головами Альфа-Легиона и отделения Мор Дейтана Гвардии Ворона продвигались на скрытных вариантах «Громовых ястребов» в качестве передовой волны. Мор Дейтан Мор Дейтан, также известные как Теневые Охотники, — это лазутчики, которым нет равных. Все члены этих отрядов, сформированные Кораксом вскоре после воссоединения со своим легионом, являются ветеранами Ликеи, сражавшимися на стороне Примарха во время завоевания их мира. Солдаты Мор Дейтана были отобраны за их природные способности к скрытности, и в легионе, известном своим способом ведения войны, стандарты были действительно довольно высокими. Они используют целый ряд специализированного оборудования, которое делает их идеальными группами проникновения, и наиболее известны своими навыками снайперской стрельбы, хотя они являются мастерами всех форм специальных операций. Они будут ждать несколько дней, чтобы выполнить идеальный удар, все это время оставаясь замаскированными с помощью как технологических средств, так и, по слухам, врожденной способности, известной как призрачная поступь. Говорили, что практикующие это утраченное искусство, которому их научил сам Коракс, могли оставаться незамеченными таким же образом, как и их Примарх. Неизвестно, как именно это достигается, но результаты, несомненно, эффективны. Однако группа ветеранов была практически уничтожена Истваанской резней, и Мор Дейтан знают, что их время ограничено, поскольку они изо всех сил стараются сделать все, что в их силах, прежде чем их время истечет. Когда авангард Чёрных Щитов высадился на планету, они начали более детально изучать состояние планеты. Их природная скрытность усиливалась присутствием библиариев Альфа-Легиона, которые использовали свои способности, чтобы отряды оставались скрытыми. Легионеры Гвардии Ворона были не совсем довольны таким нарушением указа Императора, но важность их миссии зависела от того, оставались ли они незамеченными, и поэтому им приходилось использовать все имеющиеся в их распоряжении инструменты, особенно с учетом того, что их собственный Библиарий был полностью уничтожен на Истваане. Они приземлялись на различных позициях по всему Кемосу, избегая крупных населенных пунктов, чтобы остаться незамеченными. Как и ожидалось, вся планета представляла собой собрание разрушенных трущоб, результат Эры Раздора и отсутствия усилий Джагатая по восстановлению этого места. Однако нигде не было обнаружено различных племенных банд, которые, как известно, населяли планету, и не было никаких признаков борьбы. Вдалеке маячила крепость Каллакс, единственный действующий город на всей планете, в котором располагалась оперативная база Звездных Охотников. Небо вокруг города потрескивало сверхъестественной энергией, а массивные промышленные пилоны доминировали над ландшафтом вокруг них, передавая какую-то энергию к центру огромного города. Неизвестно, что именно происходило в городе, но вряд ли это были какие-то плохие новости. Когда группы проникновения заняли выгодные позиции в руинах, окружающих окраины Каллакса, они заметили присутствие на стенах тысяч легионеров Звездных Охотников, гораздо больше, чем ожидалось. Когда капитан Бранн получил предварительные отчеты, он встретился на совете с Альфарием, который, казалось, был так же удивлен, как и он, количеством присутствующих предателей. Хотя Кемос был родным миром легиона, разведка предположила, что Звездные Охотники редко вербовали людей из этого мира из-за его низкой численности населения и презрения их Примарха к его родному миру. Если все эти люди охраняли стены, внутри наверняка находилось что-то очень ценное. Таким образом, силы Рапторов заявили о своем присутствии, отбросив скрытность, и совершили полномасштабное планетарное нападение на Кемос, сокрушив скудную орбитальную оборону. Сам Каллакс, как и другие крепости легиона, был защищен пустотными щитами беспрецедентной силы. Таким образом, потребовалось бы наземное нападение, и лоялисты начали атаковать планету стальным дождем, десантные капсулы и транспорты пробивались между ураганом ответного огня, а зенитные батареи заполнили небо зенитками. Авангардные силы дали о себе знать, штурмуя внешние стены, пытаясь отвлечь гарнизон и вывести из строя батареи. Бойня была жестокой, и, как ни странно, односторонней. Несмотря на то, что Черные щиты понесли свою долю потерь, поскольку транспорт за транспортом превращался в огромное количество огненных шаров, битва на земле привела к массовым потерям среди Астартес V легиона, охранявших стену. Это было так, как если бы Гвардия Ворона столкнулась с новыми рекрутами. Поскольку бои продолжались, Рапторы смогли приземлиться и начали пробиваться сквозь огромные навесные стены, окружающие Каллакс. Смерть можно было найти повсюду внутри крепости, когда лоялисты вошли в индустриальный ад. Каллакс был построен на вершине крупнейшей мануфактуры на Кемосе и, по сути, представлял собой отдельный город-улей. Бойня приобрела более личный характер, поскольку извилистые туннели и крутые повороты создавали узкие места для засад Звездных охотников. Односторонняя резня уравновесилась, поскольку гвардия Ворона оказалась атакованной со всех сторон, в абсолютном меньшинстве и окруженной ордами фанатичных легионеров V.  Небо над головой было заполнено яростными воздушными боями, когда элитные воздушные корабли Звездных Охотников демонстрировали свое смертоносное мастерство. За пределами извилистых улиц улья вражеские колдуны заявляли о своем присутствии, посылая колоссальные дуги молний, ​​вырывавшихся из близлежащих генераторов, в доспехи лоялистов, которые отвечали им грохотом своих массивных орудий. Численность Звездных Охотников казалась безграничной, они бесконечно приближались к окруженным Рапторам, их огромное количество сметало все на своем пути. В то время как основная часть Рапторов занимала внимание V легиона, команды Мор Дейтана и Охотников за головами Альфа-Легиона пробирались через разрушенные районы внутренних заводов. Здесь сопротивление было гораздо менее интенсивным, поскольку Звездные Охотники сосредоточили свое внимание на врагах, прорывающихся через ворота. Диверсанты, словно кинжал, ворвались в самое сердце крепости, закладывая спрятанную взрывчатку на пути внутрь. Стены были разрисованы символами любого описания, на которые больно было смотреть, они были вырезаны на каждой поверхности или нарисованы телесными жидкостями. Они нашли тысячи трупов, в основном стариков и женщин, которые выглядели так, будто их забили до смерти на огромных сборочных конвейерах, по сравнению с которыми миры-кузницы Механикум выглядели гуманными. Они пробирались через жилые дома, внутренности которых напоминали склепы, заполненные иссохшими трупами, измученными голодом и со шрамами от кнутов на теле. Наконец, они достигли внутренних святилищ, где внешние фабричные районы уступили место зубчатым стенам самой крепости Каллакс, в которой располагался штаб всего V легиона, а также их Апотекарион, где претенденты становились полноценными Астартес. Уничтожение их резко замедлит вербовку противника. Заложив мельта-заряды, лоялисты ворвались внутрь и были встречены элитой Звездных Охотников, которые сражались как сумасшедшие, выкрикивыая свои безумные боевые кличи, сражаясь со своими врагами. V легион слишком хорошо знал, какую трофей они охраняют, и поэтому бросил все силы на собравшихся лоялистов: от илотов легиона и разведчиков, у которых не было даже черного панциря, до элитных отрядов Терминаторов Танцоров Клинка, Звездные Охотники пустили в ход всю свою мощь, возглавляемые массивным легионером в терминаторском доспехе «Катафракт», чей железный нимб обозначал его ранг, защищая от сокрушительной атаки в рядах лоялистов. Однако отвлечение опустошило внутренние святилища защитников: тысячи Звездных Охотников, укомплектовавших крепость, были либо мертвы, либо ушли сражаться в другом месте, а тем, кто остался, просто не хватало численности, чтобы одолеть безжалостных лоялистов, которые вымещали свою ярость на тех, кто обратил свои силы против света Императора. Наконец, последний из Звездных Охотников пал, и выжившие Рапторы разошлись веером, чтобы достичь своих целей. Альфа-Легионеры начали взламывать банки когитаторов, перекачивать данные и одновременно отключать ключевые системы, в то время как Гвардия Ворона рассредоточилась по комплексу, зачищая помещения и устанавливая взрывные заряды, готовясь обрушить всю конструкцию. Они прошли через медицинские корпуса, не найдя геносемени и разрушенных лабораторий; они сражались через арсеналы, отмечая нехватку припасов. Внутренние святилища, казалось, были такими же пустынными, как и внешние районы. Рапторы начали отступать, достигнув своих целей. Когда последний транспорт оторвался от поверхности, Каллакс взорвался с мощной вспышкой света и звука. На мостике раздались аплодисменты экипажей кораблей наверху, когда они наблюдали за разрушением Каллакса с орбиты, взрывчатка вызвала цепную реакцию, которая распространилась по планете, растрескивая мантию, когда планета распалась, превратившись в пояс астероидов. Никогда больше на Кемосе не будет поддерживаться жизнь, и, судя по всему, миссия увенчалась успехом: удалось уничтожить родной мир предателей и получить жизненно важную информацию. Тем не менее, лоялисты чувствовали всепроникающее чувство неправоты, хотя и не могли определить его источник. На Кемосе присутствовало слишком много Звездных охотников, особенно учитывая, что все выглядело так, как будто его разделывали, и он пал слишком легко. Дальнейшим расследованиям придется подождать, поскольку были получены срочные сообщения: предатели прорвались на Терру, и все они были призваны на защиту Тронного мира. Возвращение на Терру и Очищение Однако половина галактики лежала между Кемосом и Террой, поскольку мощные варп-штормы наполнили Варп такой турбулентностью, что путешествие стало практически невозможным. Астропаты указали на ураганную стену, простирающуюся от Просперианского Доминиона до звездного скопления Инвит, образующую непроходимую стену, блокирующую кратчайший путь к Солнечной системе. Тем не менее, Вулкан призвал на помощь, и сыны Избавления откликнулись. Флот начал совершать короткие варп-прыжки к ядру галактики, используя приливные стены Водоворота для запуска своего флота на огромные расстояния, как если бы они были камнями, брошенными по поверхности озера. Такие маневры, хотя и были эффективными, были невероятно рискованными, и многие корабли были затянуты в Варп, поскольку их экипажи отчаянно пытались сохранить свои поля Геллара в рабочем состоянии, когда против них обрушивалась непревзойденная сила Имматериума. Направляясь на юг, флот обнаружил множество разрушенных миров, окруженных разбитыми флотами. Очевидно, предатели прорвались через Бастион Омега, совокупность систем, которые составляли главный оплот защиты Терры. Десятки миров всех классификаций и описаний были уничтожены, а корабли почти всех легионов присутствовали, выпотрошенные и брошенные дрейфовать в неустанном движении к родному миру. Прошло много месяцев, и Рапторы начали отчаиваться, что смогут вовремя добраться до Терры. Погружаясь глубже в сегментум Солар, они начали находить самих предателей: обесточенные корабли, дрейфующие в пустоте, пока их экипажи ремонтировали поврежденные двигатели. Никакой пощады не было дано, поскольку Рапторы заявили о своем присутствии, словно вороны, спустившиеся, чтобы разорвать своих искалеченных врагов на части. Будь то флоты или гарнизоны, Рапторы действовали как очищающий кинжал, избавляясь от порчи предателей на своем пути. Наконец они прибыли на Терру, проведя свой потрепанный флот мимо вездесущих полей обломков, которые засоряли систему и заполняли атмосферу. Надеясь на лучшее, но опасаясь худшего, они вступили в контакт с Террой и с облегчением услышали о победе лоялистов, хотя их радость быстро сменилась трауром, поскольку цена была высока. С гибелью Примарха, близкой смертью Императора и почти полным уничтожением Тронного мира, это была поистине пиррова победа. Однако Рапторы привыкли к потерям и, получив приказы, отправились выполнять волю Примархов. Силы Альфа-Легиона ушли, вернувшись в неизвестные места, а небольшой контингент Гвардии Ворона остался на Терре, помогая своим собратьям-легионам искоренить заразу Хаоса. Когда Империум восстановил себя из пепла и начал восстанавливать свое влияние, Девятнадцатый работал в тени, их вклад в значительной степени упускался из виду из-за их небольшого размера. Менее трех тысяч сыновей Коракса пережили пожар Ереси, и после смерти Примарха они лишились права голоса в отношении будущего Империума, подчиняясь прихотям других. Таким образом, их легион, казалось, был обречен на исчезновение, а выжившие вернулись на свой родной мир. Там они оставались до прибытия Повелителя Теней. Через несколько лет после окончания Осады Терры большой флот с идентификаторами Гвардии Ворона прибыл в Освобождение, наполнив утомленных легионеров новым чувством надежды на то, что, возможно, больше их братьев пережили Ересь, чем считалось ранее. Когда старшие офицеры легиона собрались вокруг посадочных площадок, чтобы поприветствовать этих таинственных прибывших, из них вышли тысячи Астартес, одетые в фирменный черный цвет Девятнадцатого легиона, с не белыми, а красными наплечниками и наручами, на их доспехах были изображены молнии и иконографии хищников. Во главе их стоял Повелитель Теней Архас Фал с печатью Воителя, а рядом с ним на почетной позиции стоял Кэдес Некс и его братья Моритат, давно считавшиеся мертвыми. К полному недоверию Гвардии Ворона, Фал объявил, что по указу Воителя он принимает на себя командование Девятнадцатым легионом, а Пепельные Когти должны быть снова включены в состав Гвардии Ворона, чтобы увеличить их численность. Указ был признан подлинным, и капитан Бранн передал командование Фалу, который начал руководить процессом восстановления легиона, участвовавшего в Очищении. Работая под командованием Хоруса и его Сыновей, Фал и Гвардия Ворона находились в авангарде Очищения, служа элитными войсками, расчищающими путь Имперским армиям, которые могли двинуться за ними. Время, проведенное на Звёздах Гало, сделало их совершенно без пощады, и Гвардия Ворона приняла на себя аспект мести, принеся царство террора на планеты, преклонившие колени перед предателями. Девятнадцатый возродился в третий раз, когда Фал вел их к победе за победой, все время формируя легион по своему образу. Сам Фал умер столетия спустя во время Первого Чёрного Крестового Похода. Говорят, что он никогда не посещал могилу своего отца и постановил, что хочет быть похороненным в Императорском Дворце на Терре. При его преемниках легион продолжал превращаться в инструмент террора, монстры, выходящие из тени, становились инструментом угнетения и страха, поскольку он выполнял волю Высших Лордов Терры, чтобы держать Империум в узде. Так погибли мечты Коракса о легионе освободителей, когда мстительный сын изменил легион, назло памяти своего отца. После Ереси Небольшой размер Гвардии Ворона означал, что ее влияние было ограничено по сравнению с другими легионами, и они оставались в основном в пределах сегментума Темпестус. Они не играли никакой роли в создании каких-либо институтов Империума, в отличие от своих собратьев-легионов, и, казалось, были довольны тем, что действовали так, как умели, принося смерть любому, кто переступал черту дозволенного. Таким образом, они исчезли с переднего плана, оставаясь полускрытым клинком, дамокловым мечом, грозившим полным уничтожением. Те немногие легионеры, которые все еще верили в идеалы Коракса, отошли на второй план, не имея никакого влияния в легионе под руководством Повелителя Теней и его преемников. Таким образом, в легионе началось раздвоение личности, вплоть до появления Караула Смерти после Войны Зверя. Караул Смерти После уничтожения Орочьей Империи Улланора и ее остатков в секторе Чондакс считалось, что орки почти вымерли, разбросаны и неспособны объединиться настолько, чтобы снова серьезно угрожать человечеству. Такие оценки оказались чрезвычайно самоуверенными, поскольку менее чем полторы тысячи лет спустя Вааагх! беспрецедентных размеров бушевали по Империуму. Триллионы людей погибли в первых волнах, когда массовая миграция ксеносов прорвалась через самодовольные миры человечества неудержимой зеленой волной. В конце концов, ценой героических жертв, легионам удалось уничтожить захватчиков, хотя и не без больших потерь, в том числе почти четверти Девятнадцатого легиона. После Войны Зверя по приказу последнего выжившего Примарха, Вулкана, была сформирована новая фракция Инквизиции. Так возник Ордо Ксенос, чья работа заключалась в наблюдении за инопланетными угрозами, угрожавшими человечеству извне. У них должен был быть отряд Астартес, который сформировал военное подразделение этой новой фракции: Караул Смерти. Ветераны Караула Смерти, взятые из каждого легиона, были теми, кто проявил особое мастерство и преданность делу искоренения ксеноской порчи. Караул Смерти должен был разместиться в сети наблюдательных станций по всему Империуму, элитная сила реагирования, которая должна была остановить бесчисленное множество инопланетных угроз Империуму, прежде чем могла произойти новая Война Зверя. Их возглавят Мастера Дозора, подчиняющиеся только Инквизиции. Большая часть офицерского корпуса Караула Смерти была взята из Гвардии Ворона, включая дредноута капитана Бранна Нева. Многие из этих ветеранов были теми, кто обучался под руководством Сынов Освобождения и умер забытыми и неоплаканными остальной частью легиона Повелителя Теней. Таким образом они присоединились к Караулу Смерти, героически отдав свою жизнь на службе Империуму, вспоминая прошлое и передавая свою мудрость своим новым братьям. Гвардия Ворона продолжает направлять своих членов в Караул Смерти и является одним из легионов, которые делают это чаще всего. Иногда к ним присоединяются высокопоставленные офицеры в качестве наказания за неудачу в кампании. Одним из недавних пополнений Караула Смерти стал Теневой Капитан Корвидэ, который в настоящее время «отбывает срок» (как это называют Гвардия Ворона) из-за неудачи при исполнении служебных обязанностей. Капитан ордена Рыцарей Ворона, Корвидэ отвечал за ведение конфликта против недавно открытой человеческой цивилизации, чтобы привести ее в Империум. Его силы попали в засаду крупных механизированных сил противника, и немногим удалось добраться до безопасного места. В качестве покаяния за потерю стольких людей под своим командованием Корвидэ подал в отставку и добровольно присоединился к Караулу Смерти. Устранив источник конфликта внутри себя, Девятнадцатый стал еще более жестокой организацией. Избавление снова превратилось в мир-тюрьму, и легион отправлял преступников из соседних секторов, чтобы увеличить население и поощрить выживание наиболее приспособленных. Огромные кузницы были переданы агентам Механикум, которые управляли промышленностью, снабжавшей легион инструментами, необходимыми для ведения войны среди звезд. Хотя Гвардия Ворона по-прежнему делает упор на скрытность, террор остается их другим основным оружием, и они остаются в стороне, наблюдая за заключенными внизу, вмешиваясь, чтобы привлечь в свои ряды самых многообещающих. Гвардия Ворона на протяжении тысячелетий была втянута во множество конфликтов против самых разных противников. От мерзких Тау на Восточной окраине до сил Хаоса во время Готической войны — Гвардия Ворона сражается за человечество среди звезд. Заметная победа произошла в 996 М41 с уничтожением Вааагх! Гарагхака, который был близок к угрозе самому Освобождению. Прорываясь сквозь силы Елисейских Имперских Гвардейцев, мощь Гвардии Ворона обрушилась на Вааагх! в лоб, разбивая угрозу зеленокожих и освобождая сектор Форсарр. Их огромное количество потребовалось для подчинения пяти орденов легиона, редкое объединение сил, хотя и необходимое, поскольку один-единственный орден был бы разбит. Однако Гвардия Ворона никогда не бывает более сплоченной, чем перед лицом общего врага, и это стало хрестоматийным примером борьбы с орочьей угрозой. Родной мир, вербовка и геносемя Шли столетия, Гвардия Ворона постепенно восстанавливала свою численность. Без Примарха, который мог бы укрепить свои ряды, апотекариям легиона пришлось экспериментировать в поисках способа вернуть себе прежний размер, но успех был ограниченным. Ценой непоправимого ущерба своему геносемени Гвардия Ворона быстро выросла в численности, хотя Девятнадцатый оставался одним из самых малочисленных легионов. Даже сегодня Гвардия Ворона является одним из самых маленьких легионов, примерно такого же размера, как Саламандры, и превосходя по размерам только Космических Волков. Геносемя само по себе часто отвергает претендентов, превращая несчастных в мутантов, которым апотекарии легиона даруют Милость Императора.  Однако отходы презираются Девятнадцатым, и любые функциональные или немутировавшие органы извлекаются из трупа, прежде чем тело сжигается в качестве топлива в кузницах легиона. Генетическое наследие Корвуса Коракса оставляет неизгладимые следы на тех, кому он имплантирован, наиболее заметным из которых является то, что цвет волос и глаз темнеет и становится черным как смоль. Напротив, кожа начинает становиться бледно-белой, граничащей с нездоровой бледностью трупа. Эти эффекты усугубляются деградацией геносемени, и у Астартес Девятнадцатого легиона обычно есть по крайней мере один или два органа, которые не работают должным образом. Считается, что бледная кожа является результатом неисправности меланохромного органа, который предназначен для быстрой реакции и защиты Астартес от изменений радиации. Кроме того, у бойцов Девятнадцатого полка полностью отсутствуют органы Бетчера и Мукраноиды. Эти органы, которые позволяют другим Астартес плеваться кислотой и выдерживать сильную жару и холод, а также кратковременное пребывание в космическом вакууме, просто отказываются работать, а зиготные имплантаты так и не развиваются в то, что должны. Освобождение расположено глубоко на галактическом юге, почти на краю Имперского пространства. Свет Астрономикона здесь светит очень слабо, и поэтому это невероятно захолустная область космоса, которая вполне подходит Гвардии Ворона. В системе есть только одна обитаемая планета, Киавар, планета размером с Терру, на орбите которой вращается обитаемая луна под названием Освобождение. В Освобождении находится крепость-монастырь Девятнадцатого легиона, а вся луна зарезервирована только для легиона и тех, кому они позволяют высадиться. Легиону также принадлежит Киавар, мир, покрытый промышленностью и тюрьмами. Сама планета имеет невероятно разряженную атмосферу, поэтому все продукты питания должны импортироваться или выращиваться с большими затратами на гидропонных установках. Над Освобождением возвышается Шпиль Ворона, крепость-монастырь, спроектированная Кораксом как центр легиона. Он возвышается высоко над окружающими его зданиями, его многочисленные комнаты заполнены проходящими обучение претендентами, а огромная молельня расположена прямо над арсеналами легиона и реликварием. На самом верху находятся покои Повелителя Теней, а под ними в порядке убывания расположены покои различных офицеров, хотя они редко бывают заняты, во время кампании Астартес. Власть имеет свои привилегии, и чем выше ранг, тем ближе близость к вершине шпиля. Система набора в Гвардию Ворона полностью основана на тщательно продуманной жестокости. С момента рождения гражданина системы Освобождения на него возлагается долг, который нужно отработать, известный как верегельд. Все граждане Империума знают, что они обязаны своей жизнью Богу-Императору за его постоянную защиту, но повелители Избавления пошли еще дальше, назначив реальную сумму каждому гражданину. Этот долг можно отработать разными способами: трудом, торговлей, продажей органа и т. д. Несвоевременная оплата приводит к поездке в тюрьму должника, и, по оценкам, около 7% на Освобождении либо находятся в заключении, либо были в нем в какой-то момент своей жизни. Многим мануфакториям Киавара требуется рабочая сила, чтобы поддерживать вращение колес промышленности, которая насыщается покупкой прав на наемный труд; таким образом, заключенные заняты, освобождая время от наказания в обмен на службу Империуму. Однако самый эффективный способ избавиться от этого — продать сына легиону. Долги любой семьи, у которой есть сын, принятый в ряды Гвардии Ворона, полностью аннулируются. Такие стимулы гарантируют, что Гвардия Ворона никогда не будет испытывать недостатка в претендентах. Когда кандидата вводят в Девятнадцатый легион, его подвергают изнурительному режиму. Плохие условия жизни поддерживают претендентов в хорошей физической форме, поэтому многие новобранцы шокированы качеством получаемой ими питательной пасты, предназначенной для быстрого набора массы. Основная часть обучения аналогична обучению в других легионах, хотя особое внимание уделяется специальным операциям. В ходе обучения в умы стремящихся вбивается их врожденное превосходство и то, где именно они вписываются в иерархию важности. На вершине находится Бог-Император Человечества, правящий своей неисчерпаемой мощью и божественной властью. Ниже него находятся Высшие Лорды Терры, говорящие голосом Бога-Императора, затем Повелитель Теней и так далее по иерархии. Ниже самого разведчика стоят обычные граждане Империума, с которыми следует обращаться в соответствии с их полезностью. Ниже стоят мутант, инопланетянин и предатель, именно в таком порядке. Таким образом, воспитывается сильное презрение ко всем тем, кто ниже их, и поощряется соревноваться друг с другом, подчиняясь тем, кто выше, чтобы завоевать их благосклонность. Боевые доктрины и организация Таким образом, Гвардия Ворона остается начеку, постоянно борясь против самой себя. Всех поощряют бороться с равными себе и смотреть свысока на тех, кто меньше, при этом полностью подчиняясь тем, кто выше них. Многие другие считают такое отношение высокомерием, но Девятнадцатый давно усвоил, что доверие другим ведет только к катастрофе. Когда эти Астартес не участвуют в кампании, выживание сильнейшего является наивысшим приоритетом. Однако есть исключения, и главным исключением в этом соревновании является состав. По мере продвижения по служебной лестнице претенденты распределяются по отделениям, как и любой другой легион. Чтобы выжить, членам отрядов приходится полагаться друг на друга, а различным отрядам предлагается соревноваться друг с другом. Наиболее успешные отряды получают больше привилегий и имеют больше шансов подняться в звании, что способствует конкуренции между отрядами. Отряд поднимается и падает вместе, что способствует большему чувству командной работы и крепким узам братства между членами отряда. Когда Кандидат становится полноценным Астартес, его сначала назначают в разведывательную роту. Различные отряды, которые когда-то соревновались друг с другом, теперь вынуждены учиться работать сообща, и их новым подразделением становится рота. Как и другие легионы, Гвардия Ворона формируется в роты, обычно насчитывающие около ста десантников, которые затем подчиняются орденам численностью около тысячи человек, хотя их численность колеблется в зависимости от потерь и набора. Неизвестно, сколько орденов насчитывает легион, хотя считается, что их около восьмидесяти. Каждый орден почти полностью независим, поддерживая свой собственный набор из различных регионов Освобождения, а также нескольких миров за его пределами. Большая часть Гвардии Ворона происходит из Освобождения, хотя есть несколько орденов, которые предпочитают проводить основную часть вербовки в другом месте, в первую очередь в других тюремных мирах. Гвардия Ворона редко действует как единое целое, но когда они это делают, результаты поражают. Такое собрание всего ордена называется Злобой, и за последние десять тысяч лет оно случалось всего несколько раз. По большей части, каждый орден легиона действует сам по себе, иногда объединяясь с одним или двумя другими орденами, если это необходимо, поскольку они реагируют на различные угрозы по всему Империуму. Гвардия Ворона по-прежнему уделяет особое внимание тактике скрытности, хотя после смерти своего Примарха они стали уделять больше внимания совершенно иному использованию этой скрытности. Вместо того, чтобы оставаться скрытыми на протяжении всего конфликта, проявляя себя только в тот момент, когда было слишком поздно останавливать их перед отступлением, Гвардия Ворона теперь сосредоточена на сеянии террора во время самой кампании. Они начинают с проникновения на планету, выполняя обширные разведывательные операции, чтобы уменьшить вероятность каких-либо неожиданностей. Осмотрев территорию и устранив все предварительные риски, они начнут террористические операции, сея страх и раздор, совершая убийства и диверсии из тени, лишая врага возможности дать отпор. Наконец, как только враг начинает атаковать сам себя, видя угрозу в каждой тени, Гвардия Ворона наносит удар подавляющими силами, быстро захватывая командную структуру врага и оставляя его без лидера, что делает их легкой добычей для операций по зачистке, которые обычно поручаются другим. Упор на скорость и жестокость являются отличительными чертами операций Девятнадцатого легиона, и особое внимание уделяется тому, чтобы враг знал, кто их разгромил. Имперская Гвардия часто фиксирует различные знаки, которые оставляет Гвардия Ворона, символы, которые вселяют страх во врага в той же степени, в какой они являются символами надежды для любого, кто сопротивляется своим угнетателям. Хотя Гвардия Ворона презирает слабости и тех, кто слишком слаб, чтобы освободиться, осажденное население таких миров цепляется за них как за спасителей, существ, пришедших освободить их свыше. В другое время их могли бы назвать ангелами, но предательство Первого и Девятого легионов изменило смысл таких мифических фигур. Вместо этого сыны Коракса - наблюдатели из тени, которые приходят убивать тех, кто отвернулся от милости Императора. Именно по этой причине сыновья Коракса в первую очередь дислоцируются на мятежных мирах, где их методы наиболее эффективны. Гвардия Ворона чрезвычайно скрытна в своих действиях, раскрывая себя только тогда, когда приходит подходящее время. Таким образом, враги Империума выводятся из равновесия, и многие планетарные губернаторы передумывали объявлять независимость, опасаясь, что в ответ могут быть посланы мстительные сыны Коракса. Гвардия Ворона в первую очередь борется с подстрекательством к мятежу в сегментуме Темпестус, хотя они сражаются по всей галактике там, где это необходимо. Когда Высшим Лордам Терры нужно сокрушить мир, именно Гвардию Ворона они призывают нанести первый удар. Гвардия Ворона поддерживает очень тесные отношения с Высшими Лордами и хорошие отношения с Экклезиархией, и их часто призывают работать вместе с Имперской Гвардией, хотя Астартес отказываются работать с ними напрямую, сохраняя оперативную независимость во всем. У них хорошие отношения с Сынами Хоруса и Механикус, нейтральные отношения с другими легионами и никакие с другими группами, они презирают любые тесные связи с теми, кого считают слабаками. Их наиболее частыми врагами являются восставшие человеческие миры, и они с одинаковым рвением сокрушают как сепаратистов, так и еретиков. Как и все Астартес, Гвардия Ворона презирает ксеносов и считает их низшими существами по сравнению с человечеством. Их самые ненавистные враги — Астартес-предатели, особенно, Гончие Войны, которые так давно предали их на Истваане. Даже приказы Высших Лордов не могут отвлечь Гвардию Ворона от кампании против этих древнейших противников. Легион в целом подчиняется Магистру легиона, которого называют Повелителем Теней. Повелитель Теней обладает абсолютной властью, а Магистры орденов демонстрируют абсолютное повиновение из уважения к сильнейшим из них. Повелитель Теней проводит большую часть своего времени на самом Освобождении, наблюдая за своими помощниками и выступая в качестве верховного арбитра в случае споров. Именно он встречается с Высшими Лордами Терры, когда они просят аудиенции, и его сотрудники занимаются отношениями с посторонними. В монастыре-крепости находится обширная библиотека, где хранятся все записи легиона, а также секреты, которые они предпочли бы скрыть, и туда допускаются только Повелитель Теней и те, кого он считает достойными. Однако неизвестно, как его выбирают. Инквизиция полагает, что речь идет о серии судебных процессов. Нынешним Повелителем Теней и Мастером Освобождения является Корвин Северакс, загадка даже для его собственного легиона. После принятия на себя командования его послужной список был ограничен, и он вел сдержанную жизнь, изолированную на Освобождении. Неизвестно, как он получил эту должность, хотя он, несомненно, пользуется доверием Магистров своего ордена и правил без сопротивления на протяжении большей части М41. Когда представители просят поговорить с ним, он действует через посредников, говорящих его голосом, обычно Теневых Стражей, но иногда и через других. Он не сделал никаких письменных заявлений и не назвал своего преемника, который широко известен под титулом Мастера Теней. Однако Инквизиция считает, что наиболее вероятным кандидатом является Кайваан Шрайк, который был назначен Магистром ордена более века назад в 861 М41 за успешную кампанию против демон-принца Кор'сарро. Шрайк — мастер учения Коракса и необычайно скромен для Гвардии Ворона, служа вместе с другими легионами и улучшая общественный имидж Девятнадцатого легиона в целом своим героизмом. Неизвестно, как Северакс относится к этим действиям, но Шрайка еще ни разу не осудили Теневые Стражи. Теневые Стражи В первые дни Великого Крестового Похода Теневые Стражи были элитными телохранителями Примарха, хотя они носили скорее церемониальный, чем функциональный характер, поскольку все Примархи были исключительными бойцами. Во время Истваанской резни им было приказано отступить, и Коракс предпочел спасти как можно больше легионеров. Лишь небольшая горстка пережила Ересь, и когда Архас Фал вернулся в легион, они присоединились к нему, поклявшись защищать его и его преемников. Выжившие Стражи были подкреплены добавлением отряда Моритатов Кэдеса Некса, хотя, по оценкам, на момент М41 их было менее сотни. Шло время, и культура легиона изменилась, обязанности Теневых Стражей изменились с телохранителей на силовиков, и эта должность стала сродни Вестнику Несущих Слово или Арбитру Повелителей Ночи. Каждый Страж имеет жезл должности, обозначающий его абсолютную власть, делегированную ему Повелителем Теней. Их отправляют в разные ордена с задачами особой важности, и они будут наблюдать и оценивать эффективность ордена по мере выполнения задачи, какой бы она ни была. Если преданность легиону оказывалась недостаточной или недостаточно успешной, Стражи имели право свергнуть командира, независимо от ранга, и назначить нового преемника из числа капитанов, чтобы занять его место. Сомнение в авторитете или рациональности привело бы к суровому наказанию, и к концу 41-го тысячелетия к Стражам не было вопросов, хотя их редко видели. Считается, что большую часть времени они проводят в Шпиле Ворона, готовые выполнять приказы своего хозяина. После смерти Повелителя Теней именно Стражи объявляют нового Мастера легиона и стоят в тени, наблюдая, как реклюзиарх вручает символы должности новому Повелителю Теней. В последние годы Гвардия Ворона нашла нового врага — Тау. Тау — раса ксеносов, населяющая Восточную Окраину, известная своими быстро развивающимися технологиями. Такое неосторожное продвижение сделало их смертельными врагами Адептус Механикус, которые обратились к Высшим Лордам за помощью в разрушении их молодой империи. В ответ Высшие Лорды отправили несколько отделений Девятнадцатого легиона, и началась битва. Наивные ксеносы оказались очень восприимчивы к тактике террора Девятнадцатого легиона, и их силы полностью отступали, пока прибытие флота-улья тиранидов Бегемот не вынудило Гвардию Ворона отступить, чтобы поддержать другие силы. С тех пор легенды о убийственных тенях в ночи продолжают терроризировать миры вблизи границ Империи Тау, и многие имперские губернаторы дважды задумывались о продаже своего мира в случае, если одна из этих теней проникнет в его дворец. Верования и боевой клич Несмотря на презрение к массам человечества, считающимся слабыми и стоящими ниже их, Гвардия Ворона представляет собой легион с самым высоким уровнем веры в божественность Бога-Императора. Разросшиеся тюрьмы Киавара являются рассадником суеверий, и легиону так и не удалось полностью избавиться от этих привычек у своих новобранцев. Бог-Император рассматривается как вершина человечества, как человек, который был настолько силен, что вознесся до божественности своей собственной силой, и поэтому легионеры стремятся продолжить его идеалы. Этот культ силы, вбитый в их головы еще до того, как они присоединились к легиону, приводит к тому, что легионеры презирают отдельных людей как слабых и хрупких, но ценят человечество в целом, как они считают, так же, как и Императора. Таким образом, любое злодеяние может быть оправдано стремлением сделать Империум сильнее, избавив его от слабых элементов, которые могут только уничтожить окружающих. Нет большего греха, чем слабость, и нет большего признака слабости, чем те, кто отвернулся от света Императора. Ересь рассматривается как моральная слабость, а предательство – как духовный недостаток, который необходимо исправить любыми необходимыми средствами и искоренить, прежде чем он сможет распространиться на других. Гвардия Ворона придерживается такого подхода посредством вездесущего служения капелланов и имеет самое большое количество капелланов среди всех легионов. Капелланство, первоначально созданное для обеспечения моральной дисциплины в легионах после Никейского эдикта, в Девятнадцатом приняло совершенно иной аспект. Капелланы Гвардии Ворона прикомандируются к мирам-храмам Экклезиархии почти так же, как технодесантники отправляются на Марс, и там они изучают принципы веры, чтобы принести их обратно в свои ордена. Капелланы следят за тем, чтобы их братья оставались верными и готовы сделать все возможное ради служения Императору. Магистр Святости, высший капеллан легиона, считается источником духовного руководства, за ним следует реклюзиарх, который наблюдает за огромными залами под Шпилем Ворона, которые служат реликварием легиона. Этот пост приобрел сакральный характер и контролирует коронацию нового Повелителя Теней. Коронация на протяжении тысячелетий превратилась в тщательно продуманную церемонию, во время которой Магистр Святости принимает присягу новых Повелителей Теней, которые клянутся в своей бессмертной верности легиону и Императору. После того, как он принесет клятвы, реклюзиарх помазывает его священными маслами, прежде чем возложить шлем должности на их лоб. Гвардия Ворона сохраняет большую часть своей преданности Богу-Императору, хотя к героям прошлого легиона относятся так же, как и к святым Экклезиархии. Считается, что они наблюдают за легионом со стороны Императора, ходатайствуя от его имени, чтобы получить благословения. Высшим святым является Первый Лорд Архас Фал, который давным-давно отдал свою жизнь как мученик против сил Хаоса и направил легион на его путь. Сравнительно мало внимания уделяется Корвусу Кораксу, их едва запомнившемуся отцу, чье имя встречается только в определенных литаниях, как правило, относящихся к скрытности. В отличие от капелланов, у них наименьшее количество библиариев среди всех легионов: их вообще нет. Варп рассматривается как порча, недостаток души вопреки указу Императора о запрете использования психических сил. Хотя Никейские эдикты отошли на второй план после Ереси, Гвардия Ворона помнит закон Императора, а также неодобрение их собственным Примархом таких полномочий. Подобно Несущим Слово, любые действия Эмпиреев рассматриваются в них как проявление воли Императора. В Девятнадцатом легионе нет Библиариев, только капелланы, которые используют свет Бога-Императора, чтобы вдохновлять своих собратьев вокруг себя. Библиариев других легионов считают нравственно-слабыми людьми, пятном на этих легионах, а навигаторов считают неизбежным злом. Вражеские псайкеры — это зло, которое нужно уничтожить при первой же возможности. Гвардия Ворона сохраняет тот же матово-черный цвет брони, который они носили со времен Ереси. Это позволяет им лучше прятаться во тьме и символизирует их статус грешников, недостойных стоять в свете Императора. Даже технодесантники носят черный цвет вместо обычного красного цвета Марса, хотя наплечник на одном плече окрашен в красный цвет из уважения к Механикус. Ветеранам легиона разрешено добавлять белый цвет как знак статуса. На их плечах до сих пор красуется голова белого ворона, символ бдительности и мудрости. При отбрасывании теней и вступлении в бой наиболее распространенным боевым кличем является «Victorus aut Mortis», фраза на высоком готике, означающая «победа или смерть». Этот девиз прекрасно отражает позицию Девятнадцатого легиона: победа должна быть достигнута любыми средствами, какими бы жестокими они ни были. Неудача — это слабость, слабость — это грех, а грех влечет за собой смерть. Таким образом, Гвардия Ворона сражается, не заботясь о морали и не беспокоясь о собственной жизни. Другие распространенные фразы включают обращения к Богу-Императору, а капелланы Гвардии Ворона известны своим вдохновляющим ораторским искусством. Кайваан Шрайк вышел из лифта, двери автоматически захлопнулись за ним. Он прошел через вестибюль Реклюзиама, священных залов под часовней Шпиля Ворона. Здесь было тихо, толстые стены заглушали все звуки сверху. Он склонил голову в сторону капелланов, охранявших это священное место, проходя мимо них, когда они присматривали за покоившимися здесь священными реликвиями. В случае крайней необходимости оружие войны снималось и раздавалось различным достойным людям, готовившимся отправиться в Крестовый Поход. Самому Шрайку посчастливилось получить такую ​​реликвию: Когти Ворона, реликтовые молниеносные когти, которые, как говорят, были созданы самим Примархом. Были и те, кто не одобрял такой выбор, не одобряя его последствий, хотя и не в лицо. Большинство других, считавшихся достойными удостоиться такой чести, выбрали реликвии предыдущих Повелителей Теней, героев, которые олицетворяли жестокую силу Гвардии Ворона. Однако эти когти снова были в его покоях, и Шрайк носил простую черную мантию посвященного, смиряясь, как и должен делать каждый, кто вошел в реликварий. Реликварий был местом, где можно было признать силу тех, кто ушел раньше, и отдать дань уважения этим павшим героям не считалось слабостью. Однако Шрайк не остановился у обычных святилищ, продолжая путь за пределы залов с реликвиями в темные залы, лежащие дальше внутри. Все Астартес могут видеть в темноте, поэтому слабый свет не представлял никакой проблемы. Подобные учения были верны братству теней, которое связывало всех сыновей Ворона, и поэтому, чем дальше человек заходил в реликварий, тем темнее становилось, пока не стало совсем темно. Шрайк миновал павших Повелителей Теней минувших дней, тех, кто пал тысячелетия назад, прежде чем остановиться в самых глубоких, последних покоях Шпиля Ворона, где комнаты были полностью затемнены, и даже Астартес с трудом могли что-то увидеть в полной темноте. Тишина здесь была гнетущей, и пыль заполнила комнату. Шрайк был единственным посетителем этого храма, хотя и не мог посещать его так часто, как ему хотелось бы. Не будет преуменьшением то, что Повелители Теней не заботились об этом месте и предпочли бы, чтобы о нем полностью забыли. Он опустился на колени и склонил голову ниц перед простой могилой из черного мрамора. Шрайк молился о наставлении, беззвучно читая знакомые литании перед могилой, глядя на надпись на надгробии гробницы: Корвус Коракс, сын Императора, Примарх Девятнадцатого легиона.