Зона Боевых Действий: Дамокл - Восхождение Фарсайта
11 мая 2026 г., 09:11
С незапамятных времен галактика пылала в нескончаемых междоусобных войнах, превративших в горящий пепел бесчисленные миры, которые когда-то были многообещающими цивилизациями. И все же на границе Восточной Окраины зародилась новая раса: Тау. Будущее этих новичков на галактической арене кажется светлым, поскольку всего за четыре тысячи лет они прошли путь от примитивов каменного века до повелителей звездной империи. Пять Каст работают в гармонии, чтобы донести весть о Тау'Ва, или Высшем Благе, до всех, с кем они сталкиваются, предлагая новый путь и ассимилируя инопланетные расы, которые считают Восточную Окраину своим домом. По мере того, как 41-е тысячелетие подходит к концу, Империя Тау приближается к завершению своей Второй Сферы Расширения, выдающейся кампании, в ходе которой десятки рас присоединились к их звездной империи, которая теперь, наконец, простирается через коварный Дамоклов Залив. Однако теперь, на другой стороне, Тау собираются впервые вступить в контакт с инопланетной расой, которая будет стремиться уничтожить заветные мечты о Высшем Благе.
«Когда каждый при своих обстоятельствах умирает
И вопли мести возносятся к небу.
Эта бойня так же бесконечна, как небеса
И дружба привела израненное и истерзанное государство
Навстречу этой кровавой судьбе. Но Цезарь умирает.»
-Обрывки стихотворения, найденные в архивах Терры, дата неизвестна (до Эры Раздора)
«Во все времена легче нажить врагов, чем друзей.»
«Лучше наша империя зла, чем их» ‐ Полковник Энсор Катлер, 19-й Арканский Конфедератский полк
Глава первая: Вторая Сфера
Это время чудес и славы для Империи Тау. На протяжении тысячелетий пять Каст добивались успеха за успехом, беспрепятственно расширяясь по всему своему местному звездному скоплению в рамках серии инициатив, известных как Сферы Расширения. Первая из них длилась полторы тысячи лет, колонизировав дюжину крупных систем, пока у них не иссякли возможности продвигаться дальше с помощью имеющихся у них технологий, когда расстояния стали слишком велики. В результате тщательной дипломатии многие расы были ассимилированы в Империю: некоторые из них вступили в нее добровольно, такие как Крууты и Веспиды; в то время как многие другие стали торговыми партнерами, как например Братства Демиургов.
Свидетельством Высшего Блага является то, что только одна раса отказалась от мирного сосуществования - дикие орки. Однако и это было обращено на пользу Тау, став постоянным источником тренировок для отважной Касты Огня Шас, которая испытывала новое вооружение в пылу битвы, сражаясь при поддержке Касты Воздуха Кор, пилотировавшей новые корабли, разработанные Кастой Земли Фио. Аналогичным образом, сам акт устранения зеленокожих также послужил мастерским дипломатическим ходом, которым Каста Воды Пор пользовалась в своих переговорах.
На протяжении всего этого времени Империей Тау руководил мудрый совет Аун, правящая каста, известная как Эфирные. Именно они определяли, как долго следует расширяться, а также когда следует остановиться и укрепить свои владения. Они следили за разработкой новых технологий как для войны, так и для мира, направляя и консультируя другие касты перед лицом бесчисленных препятствий - от враждебных рас до коварных туманностей и пространственных разломов. По приказу Аун'Вея, Верховного Эфирного, была инициирована Вторая Сфера Расширения, всего через семьдесят лет после успешного завершения первой.
И вновь свет Высшего Блага озарил новые системы, медленно и неуклонно продвигаясь вперед на протяжении еще полутора тысяч лет. Теперь, оснащенные инновационными технологиями, в том числе совершенно новыми двигателями, способными развивать скорость света, Тау наконец смогли достичь систем, которые долгое время считались недосягаемыми. Армада Кор'ваттра отправилась в неизвестность на поиски новых цивилизаций и миров, которые могли бы стать частью их растущей империи.
Спустя сотни лет после начала Второй Сферы одна боевая группа стала выделяться среди всех остальных, в первую очередь благодаря действиям своего лидера, тау, известного как Командующий Пьюртайд. Многие Септы были обязаны своим существованием его доблести, сочетавшей в себе военный гений Касты Огня, навыки навигации в пустоте, присущие Касте Воздуха, и отточенный язык дипломата Касты Воды. Под его умелыми руками темпы расширения Империи стремительно росли, и вскоре они даже начали приближаться к Дамоклову Заливу - области пространства, которую никто раньше не осмеливался пересекать.
Долгое время Залив окружал Империю Тау с трех сторон, плотный, темный и коварный, в то время как с другой стороны простиралась только межгалактическая пустота. И все же, благодаря удаче, мастерству и храбрости, Пьюртайд проложил новый курс. По ту сторону залива он обнаружил, что галактика оказалась больше, чем тау когда-либо предполагали, с бесчисленными миллиардами звезд, о существовании которых они даже не подозревали. Узнав об этом, Пьюртайд понял, что Второй Сфере придется ускорить темп, поскольку теперь вся галактика ждала, когда же она узнает о Высшем Благе. Прежде чем вернуться в дружественное пространство, Пьюртайд основал Септ Дал'ит, первый аванпост Тау на противоположной стороне Дамоклова Залива.
Открыв этот новый маршрут и обеспечив надежную основу на другой стороне, десятки флотов начали совершать это путешествие. Каждый новый год сотни кораблей пересекали Залив, а их экипажи, погруженные в криосон, пробуждались на другой стороне и обнаруживали галактику, намного превосходящую их самые смелые ожидания. Вскоре были основаны еще десятки колоний, поскольку Тау расширялся быстрее, чем когда-либо прежде. Было встречено бесчисленное множество инопланетных видов, большинство из которых были новыми, хотя и не все. Одним из первых открытий стало знакомое зрелище колоний Круутов, а также повторное появление старых врагов, таких как зеленокожие.
Однако вскоре была открыта новая раса, которая навсегда изменила представление Тау о галактике: Гуэ'ла. Люди, как они называли себя на своем родном языке, представляли собой противоречивую расу. Разбросанные по десяткам систем, некоторые из которых демонстрировали поразительные технологии, в то время как в других миллиарды людей жили в самых ужасающих условиях, даже без планетарного правительства, которое могло бы руководить ими. Пораженные и вдохновленные истиной о Тау'Ва, представленной Пьюртайдом, многие из этих человеческих миров добровольно решили присоединиться к Тау, и вскоре колонии Тау стали появляться повсюду.
Другие предпочли более сдержанные взаимоотношения, создав торговые сети, которые быстро распространились по всему Дамоклову Заливу, который с каждым днем становился все более картографируемым. Вскоре дипломаты из Касты Воды снискали расположение при дворах и дворцах десятков отдаленных миров. Однако не все были готовы к переговорам, предпочитая сражаться, несмотря на тактический гений Пьюртайда и умелое использование огневой мощи. Некоторые человеческие миры исповедовали верность так называемому Империуму Человечества, отвергая послание Тау в пользу их «Бога-Императора».
«Мы существуем в фундаментальном противоречии. Ваше Высшее Благо для нас - зло, поскольку оно будет достигнуто за наш счет. Не встречая сопротивления, вы стремитесь завладеть галактикой, которая уже принадлежит человечеству. Со временем вы приблизитесь к священным землям Новой Монархии или даже к самой Святой Терре. Ваша значимость заключается не в угрозе, которую вы представляете сегодня, а скорее в угрозе, которую вы будете представлять через десять тысяч лет.» - Последние слова гуэ'ла, правителя Бухты Му'Гулат, ранее известного как Агреллан.
Хоть в это и трудно было поверить, но мир за миром подтверждали одну и ту же истину: люди не были изолированной расой, а были столь же широко распространены, как и орки, и почти такими же варварскими. Миры, которые теперь принадлежали Тау, были всего лишь незначительными захолустьями, номинально принадлежавшими пангалактической империи, размеры которой никогда нельзя было по-настоящему оценить. В течение нескольких десятилетий Вторая Сфера продолжала расширяться, не имея ни малейшего намека на так называемый Империум Человечества, за исключением изолированных гарнизонов, которые были быстро захвачены. Однако это было всего лишь затишье перед бурей, и вскоре истинный масштаб и природа этого Империума раскроются во всей своей ужасающей красе.
Первыми признаками их прибытия стало молчание отдаленных колоний. Взаимосвязь, которая связывала все колонии Тау, означала, что неожиданно затянувшееся молчание вызывало немедленное любопытство, за которым следовало беспокойство, когда мир за миром начинали погружаться во тьму. Когда первые автоматизированные корабли добрались до самых западных колоний, они обнаружили там полное опустошение. Процветающие торговые центры были превращены в пепел, а их многочисленные обитатели были уничтожены независимо от возраста или статуса. Поначалу такие жестокие действия приписывались оркам, но эта теория не подтвердилась, поскольку никаких признаков присутствия зеленокожих так и не было обнаружено.
Вскоре было признано, что уничтожение этих отдаленных колоний было произведено слишком точечно и оперативно, чтобы это могли сделать орки. Скорее, это было разрушение, нацеленное на уничтожение определенных мест, а не на вторжение или завоевание. Намеки на правду появились в результате внезапного массового исхода торговых судов гуэ'ла, которые распознали знаки и закономерности и бежали, спасаясь от надвигающейся бури. Однако вместо того, чтобы предупредить другие колонии, Верховный Совет Эфирных решил сохранить эту информацию в тайне до тех пор, пока не будет получено больше сведений. В конце концов, Вторая Сфера близилась к завершению, и никто не хотел быть тем, кто объявит о чем-то экстраординарном.
После сбора данных с других разрушенных миров было получено достаточно информации, чтобы алгоритмы прогнозирования смогли точно определить следующую вероятную цель - отдаленную колонию, известную как Септ Висс'эль. Поэтому они отправили Командующего Пьюртайда вместе с наспех собранным флотом - всего лишь дюжиной кораблей, стоявших на якоре вокруг орбитальной станции, на которой когда-то проводились научные исследования. И действительно, сканеры дальнего действия уловили сигнатуры, исходящие из дыр в ткани реальности. Однако это была не обычная червоточина или пузырь относительности: датчики беспилотных летательных аппаратов, которые анализировали трещины, начали давать сбои, вызывая короткое замыкание просто при сканировании этих дефектов в межзвездной среде.
Пока ученые Касты Земли пытались устранить внезапное повреждение своих машин, стало поступать все больше данных о незваных гостях. Корабли, выходившие из адских порталов, были гигантскими, чудовищными, украшенными колоссальными таранами и изобилующими причудливым орнаментом. Это явно были не зеленокожие, поскольку военные корабли явно проектировались с целью, выходящей за рамки простого крепления как можно большего количества орудий и металлических панелей. С нарастающим ужасом Командующий Пьюртайд приказал своим инженерам собрать все имеющиеся у них сведения о легендах гуэ'ла.
К тому времени, как закрылись последние разломы, десятки огромных военных кораблей подошли к окраинам Септа Дал'ит. Джаггернауты выстроились в парящую металлическую стену и начали продвигаться к Висс'элю. Однако уже тогда гений Пьюртайда начал действовать, его острый тактический ум заметил возможные слабые места в рядах приближающегося противника. Не было никакого тактического смысла забираться так далеко в систему, и, следовательно, какие бы средства межзвездного перемещения ни использовали эти незваные гости, они явно не позволили им прибыть непосредственно к планете. Помимо этого, тот факт, что они не начали стрелять, уже свидетельствовал либо о чрезмерной самоуверенности, либо о неспособности вести бой на дальних дистанциях.
Возможности Кор'ваттры, безусловно, не были столь ограничены. Оптика и сканеры всегда были самыми ценными в науке Тау, поскольку их раса никогда не обладала лучшим зрением, поэтому, как только варп-разрывы рассеялись, стрелки Касты Воздуха быстро зафиксировали каждый из приближающихся военных кораблей. С абсолютным спокойствием Пьюртайд отдал приказ, и, как один, ионные пушки и рельсовые батареи небольшого флота Тау осветили пустоту, обрушивая на имперские корабли все, что у них было. В течение тридцати секунд Кор'ваттра наносил решающий удар, который в их тактических доктринах назывался «Монт'ка», - единый сокрушительный удар, который должен был закончить битву еще до ее начала.
Однако, когда орудия Кор'ваттры снова перешли в режим охлаждения, Пьюртайд и его советники были потрясены, увидев, что вражеский флот не только выжил, но и все еще мобилен. Барочные военные корабли явно получили ужасные повреждения, в их надстройках образовались огромные пробоины, а в результате разгерметизации отсеков в вакууме образовалось множество обломков. Но они все равно приближались, не останавливаясь ни на йоту, несмотря на полученные повреждения, и теперь настал их черед дать волю своей ярости. Серия вспышек осветила пустоту, когда имперские корабли открыли ответный огонь — беспорядочный залп, в котором было мало слаженности, кроме того, что все они были направлены на флот Тау. Значительная часть выстрелов прошла мимо цели, не достигнув цели (еще одна возможная слабость, о которой Пьюртайд сообщил своим советникам), но не все.
Удар за ударом обрушились на корабли Тау, уничтожив почти три четверти флота одним махом. Орбитальная станция превратилась в искореженные куски горящего шлака, стремительно падающие в атмосферу. Но захватчики еще не закончили. Один из наиболее поврежденных пустотных кораблей предпочел воздержаться от стрельбы, его носовые орудия были повреждены точным ионным огнем. Вместо этого горящий крейсер ускорился, его массивный таран врезался в один из кораблей Тау, который, естественно, развалился на части при ударе, поскольку его проектировщики никак не ожидали, что удар будет нанесен таким самоубийственным образом.
Будучи достаточно мудрым, чтобы понять, что он потерпел поражение, Пьюртайд отдал приказ о полном отступлении. Это обернулось катастрофой высочайшего масштаба, поскольку, когда его линкор класса Гал'лиф поспешно отступил, имперцы начали бомбардировать Висс'эль. Оставшимся тау было позволено бежать, в то время как они опустошали полярные шапки, вызывая экологическую катастрофу в экосистемах мира. Восстановление Висс'эля было возможно только при наличии технологий терраформирования, которые были просто недоступны по эту сторону Дамоклова Залива. Единственным утешением Пьюртайда было то, что ни один Тау не остался позади, поскольку он приказал эвакуировать весь мир, узнав, что он станет следующей целью.
Таким образом, Вторая Сфера вступила в новую фазу, войну, совершенно отличную от тех, что были раньше, и которую никто не мог предвидеть. Тау не были новичками в тотальной войне, они неоднократно сражались с орками, но Империум Человечества был другим. Они сражались не ради борьбы, не за ресурсы и даже не за контроль над мирами вокруг Дамоклова Залива. Их ненависть была прямолинейной, но иррациональной, движимой желанием уничтожить Тау только потому, что они были другим видом, и они это делали. Все попытки дипломатов Касты Воды вступить в переговоры были решительно отвергнуты, поскольку имперцы не имели ни малейшего стремления к сосуществованию.
В течение шести месяцев Вторая Сфера была на грани полного вытеснения через Дамоклов Залив обратно в сердце пространства Тау. Потери с обеих сторон были ужасающими, поскольку, хотя Империум потерял гораздо больше людей, было ясно, что этого недостаточно. Это было все, что тау могли сделать, чтобы новости не пересекли Дамоклов Залив, дабы предотвратить кризис веры в остальной части их Империи. Они никогда прежде не сталкивались с поражением такого масштаба, и впервые их уверенность в своем великом предназначении подверглась сомнению.
В это мрачное время только Пьюртайд не позволил моральному духу полностью рухнуть. Именно он и его штаб были ответственны за замедление имперского наступления, по крайней мере, постепенно, путем отсрочки одной операции за другой, извлечения уроков из каждой битвы, в которой они участвовали, и разработки военной доктрины Тау. Точно так же многие офицеры добивались высокого положения, обучаясь военному делу лично у своего Командующего. Среди этих протеже были два молодых тау, которые выделялись среди остальных, пара, ставшая выдающимися учениками Пьюртайда: Шас'эль Виор'ла Шова Каис Монт'ир, также известный как Фарсайт, и Шас'эль Тау'н Шасерра Коваш Се'хен, или же Шедоусан.
Шова и Шасерра были самыми преданными учениками Пьюртайда, наблюдая, как мастер войны снова и снова оттягивает неизбежные поражения. Они оба наблюдали за работой Пьюртайда, который одновременно воплощал в жизнь каждую из двух тактических доктрин Империи Тау и переключался между ними. В его распоряжении были как агрессивность Монт'ка, «Смертельный Удар», заключающийся в нанесении решительных ударов, ставящих противника в безвыходное положение, так и Кау'йон, «Терпеливый Охотник», выжидающий и заманивающий добычу в выгодную позицию, прежде чем устроить последнюю засаду. Пьюртайд посвятил свою жизнь обучению каждого своего ученика, но особенно Фарсайта и Шедоусан, тому, как овладеть обоими аспектами войны так, как это сделал он сам.
Аналогичным образом, наука Тау продолжала развиваться так же быстро, как и командирский талант Пьюртайда, поскольку Тау понимали, что ведут войну не на жизнь, а на смерть. Снова и снова разведывательные корабли возвращались к месту недавнего поражения, прочесывая разбитые корабли в надежде найти что-нибудь, что позволило бы их технологиям догнать и превзойти имперские. Все классы кораблей быстро менялись, совершенствуясь с невероятной скоростью, продиктованной отчаянием. Точно так же были запущены в производство пушки, танки и новые бронированные оружейные платформы, известные как боевые скафандры, поскольку Тау столкнулись с тотальной войной, какой они никогда раньше не знали.
Тем не менее, несмотря на отдельные успехи, Империум продолжал сдерживать продвижение Второй Сферы, и слухи начали распространяться даже по другую сторону Дамоклова Залива. В конце концов, стало трудно скрывать постоянно растущее число кораблей, которые не вернулись за последние два года. На самом деле имперский флот возмездия прошел весь путь до Дал'ита, первого Септа Тау, когда-либо основанного на противоположной стороне Дамоклова Залива. Это был мир-крепость, место рождения легенды о Пьюртайде. Поэтому считалось жизненно важным удержать мир, поскольку, если он будет потерян, моральный дух рухнет, и исчезнет всякая надежда остановить Империум до того, как он пересечет Залив.
Как оказалось, вся надежда почти исчезла еще до того, как Империум достиг Дал'ита. Во время стандартной операции по выводу войск, флагманский корабль с Командующим Пьюртайдом подвергся нападению. Десять гигантов в бирюзово-чешуйчатых доспехах оставляли за собой кровавый след, прокладывая себе путь сквозь тесное пространство линкора. Это были ужасающие монстры с суровыми лицами и красными глазами, покрытыми змеиными узорами, которые двигались намного быстрее, чем все враги, с которыми Тау сталкивались ранее. Гиганты прорубали себе путь сквозь экипаж Касты Воздуха одними ножами и бронированными кулаками, потеряв лишь одного из своих бойцов к тому времени, когда они приблизились к мостику.
По тому, как целеустремленно двигались гиганты, было ясно, что они изучали тау, поскольку знали слабые места в доспехах тех Воинов Огня, которым не посчастливилось встретиться с ними лицом к лицу. Также было ясно, что они знали планировку корабля, на борт которого поднялись, и двигались точно туда, где должно было находиться высшее руководство. Только чистая случайность помешала гигантским воинам достичь своей цели, так как без предупреждения случайный выстрел пробил помещение, через которое они проходили, отправив их всех в пустоту вместе с трупами сраженного персонала службы безопасности, через который они прокладывали себе путь.
Казалось, даже космический вакуум не мог остановить этих чудовищ или их ненавистную цель, поскольку когда они удалялись, их последним действием было забросать гранатами мостик, который находился всего в нескольких отсеках от них. Ужас этого происшествия стал еще более ощутимым, когда ученые на борту корабля препарировали тело одного из павших гигантов. Сняв шлем, они были потрясены, обнаружив, что это был массивный человек, хотя и не похожий на тех, кого они видели раньше. Его кости были невероятно твердыми, в них находилось множество органов, невиданных у других людей, изо рта вытекала кислота, которая разъедала металл. Но самым шокирующим было то, что сканеры единогласно пришли к выводу, что этому человеку было почти шесть столетий, согласно предварительным оценкам, прежде чем броня без предупреждения взорвалась во время исследования.
Вскоре выяснилось, что это была лишь первая попытка покушения на жизнь Пьюртайда. Империум определил его как главную опору, препятствующую полному краху обороны Тау, и нападения стали происходить с каждым новым сражением. От кораблей Имперского Флота, сосредоточивших свой огонь по флагману Тау и игнорирующих более важные цели, до Вольных Торговцев гуэ'ла, выхватывающих пистолеты во время переговоров, казалось, что Империум не остановится ни перед чем, чтобы покончить с Пьюртайдом. Только удача, а также бдительность телохранителей Воинов Огня в боевых скафандрах позволили достопочтенному командиру прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как его войска успешно отступали к Дал'иту.
Глава вторая: Защита Дал'ита
Год 645.М41 по имперскому календарю. В течение почти тридцати месяцев Империум Человечества одерживал успех за успехом в рутинном ксеноциде. Их флоты возмездия оттеснили Тау по всем фронтам, лишив все колонии за Дамокловым Заливом связи или превратив их в руины. В этом не было ничего необычного. Для их жертв в лице Тау на горизонте маячил конец их империи, время невиданной ранее катастрофы. Вторая Сфера Расширения оказалась на грани полного провала, так как Империум начал наступление на Дал'ит, мир Септ Тау, основанный в самом начале Второй Сферы. Тау полны решимости удержать этот последний мир по эту сторону Дамоклова Залива, поскольку в противном случае это позволит их врагам проникнуть в само пространство Тау.
Чтобы предотвратить эту катастрофу, Тау отчаянно собрали все силы, которые только могли собрать. Над индиговым шаром Дал'ит собрались корабли всех рас Империи Тау, образовав шан'ал, или коалицию, не имеющую себе равных по мощи. Гордостью флота стала около дюжины совершенно новых линейных кораблей Ор'ес Эл'леат и крейсеров Лар'ши. Их окружали около двух десятков кораблей сопровождения Кир'шасвре, а также вдвое большее количество вспомогательных войск, представляющих различные расы, от богато украшенных Никассарских дау до громоздких боевых сфер Круутов и сталактитообразных кораблей-гнезд Веспидов, и даже одинокая Цитадель Демиургов из Братства Турм, согласившихся послужить наемниками.
Эти около сотни крупных кораблей и сопровождающие их истребители были всем, что Тау'ва могли собрать для защиты Септа. Отправить еще больше кораблей через Залив означало бы ввергнуть всю Империю в панику, чего Эфирные пока не желали допускать. Таким образом, хитрость должна была компенсировать все остальное, и с этой целью была использована доктрина кау'йон, использующая засады для ослабления врага. На поверхности планеты, густонаселенные крепости Дал'ит обеспечат силы, необходимые для ведения затяжной наземной войны. Им предстояло обескровить Империум на расстоянии выстрела, прежде чем отступить, позволив гуэ'ла высадиться, а затем вернуться и устраивать засады снова и снова, пока у них не останется иного выбора, кроме как отступить или быть уничтоженными.
На борту своего командного корабля Пьюртайд и его советники разработали план сражения, предусмотрев непредвиденные обстоятельства и запасные планы для каждого сценария. Его корабль находился в тылу строя, охраняемый орбитальными оружейными платформами, поскольку Эфирные решили, что он слишком ценен, чтобы рисковать им во главе строя. И действительно, его ценность была настолько велика, что он провел целый месяц вдали от линии фронта, в отпуске на самом Тау'не, столице империи, где провели сканирование его мозга, чтобы ученые Касты Земли могли использовать это для создания энграммы памяти, которая сохранит его тактический талант в виде искусственного интеллекта.
Вместо себя Пьюртайд назначил командовать Кадровыми Силами трех своих самых многообещающих учеников: Шас'О Шова Фарсайта, Шас'О Шасерру Шедоусан и самого нового участника, Шас'вре Монат Каиса. Все трое были неразлучны, назваными родственниками, которые торжественно поклялись во взаимной поддержке, и все трое были повышены с шас'вре до шас'о. Однако этим троим было не суждено сражаться бок о бок в этой битве, как печально объяснил им Пьюртайд. Старик разработал для них оптимальный и эффективный план действий: пока он будет вести войну в пустоте, поверхность Дал'ита будут защищать Фарсайт и Каис, в то время как Шедоусан отправят обратно через залив за подкреплением.
Как и прогнозировалось, вскоре настал день, когда сканеры дальнего действия начали обнаруживать нарушения в реальности. Несмотря на бесчисленные часы исследований, наука Тау так и не смогла объяснить эти нарушения, кроме как тем фактом, что они сигнализировали о вторжении из странного альтернативного измерения, которое Империум использовал для межзвездных путешествий. Автоматизированные дроны были быстро отправлены на окраину системы, хотя они не передавали никаких сигналов до тех пор, пока не утихла последняя чужеродная энергия, поскольку Тау давно поняли, какую опасность представляет для их машин чужеродная реальность. Когда поступили первые пакеты данных, Пьюртайд и его советники были встревожены огромным количеством вражеских судов, которые почти в три раза превосходили их по тоннажу.
Боевой настрой продолжал убывать по мере того, как вражеская армада приближалась, и поступало все больше информации об их расположении. Значительное число кораблей имели за плечами длинный список зверств, поскольку принимали участие в ксеноцидах на нескольких колониях Тау. Однако это, похоже, не смутило Старика. Неизменно спокойный, Пьюртайд отметил, что их присутствие можно считать преимуществом, поскольку их технические характеристики и возможности уже известны, и их можно обойти. Гораздо более опасными были суда, о которых у Империи не было информации, такие как огромные баржи, находившиеся за кормой флота.
Однако их возможности так и остались загадкой, поскольку, когда началась битва, оказалось, что они не спешили вступать в бой. Как обычно, Кор'ваттра сделал первый ход, открыв огонь из своих дальнобойных ионных пушек. Однако, в отличие от предыдущих столкновений, в заградительном огне участвовало всего несколько кораблей, поскольку это сражение было продиктовано кау'йоном, призывающий действовать терпеливо и не предпринимать поспешных действий. В других частях системы вспомогательные суда выжидали приближения Имперского Флота. Их позиция была подготовлена Демиургами, чье шахтерское судно проделало отверстия в некоторых крупных планетоидах астероидного пояса системы.
Как и прежде, Имперский Флот отреагировал предсказуемой агрессией. Их эскортные корабли рванулись вперед и с ходу врезались в гравитационное минное поле, установленное несколькими днями ранее. Такие взрывчатые вещества не могли пробить пустотный щит, но их предназначение было не в этом. Напротив, плотные поля замедляли приближающиеся эсминцы, поскольку каждая секунда, проведенная за пределами досягаемости их орудий, означала еще одну секунду, которую они могут пережить под огнем дальнобойных ионных пушек и рельсотронов, которые продолжают наносить урон с расстояния, намного превышающего возможности их противников.
После того, как была взорвана последняя мина, Пьюртайд подал сигнал остальному флоту. Пустота озарилась бледно-голубым светом ионных пушек, бьющих по Империуму сразу с трех сторон, поскольку небольшие боевые группы были рассредоточены в надежде снять защитные экраны. Это были самые легкие и быстрые корабли в распоряжении Тау, включая беспокойные корабли-гнезда Веспидов. Они наносили удары снова и снова, выпуская бортовые залпы, прежде чем развернуться, обычно с одним или двумя имперскими эсминцами, преследующими их по пятам. Затем последовали звенья боевых кораблей «Манта». В предыдущих сражениях участвовало лишь небольшое количество этих кораблей, поскольку у них не было сверхсветовых двигателей, и они оказались бы в затруднительном положении, если бы остальная часть Кор'ваттры не была вынуждена отступить.
Здесь же все было иначе. Под огромным индиговым шаром Дал'ит, сотни кораблей были направлены в бой, готовые к развертыванию, используя ресурсы планеты, которые были в их распоряжении. Хотя их было немного даже по сравнению с самым маленьким имперским эскортом, они все же в несколько раз превосходили размерами даже самый крупный имперский истребитель, а их гораздо более тяжелое вооружение посылало множество Громовержцев огненными шарами в пустоту.
Имея один из самых важных миров буквально у себя под ногами, мужчины, женщины и их союзники из всех рас Империи Тау сражались так, как никогда раньше. Все они потеряли кого-то из-за жестокости Империума, друзей и родственников, убитых на различных колониальных планетах, которые они все еще слабо надеялись однажды вернуть. Они сражались в память и во имя павших товарищей, как за мертвых, так и за живых, за тех тау, которые остались дома и заслуживали право дожить до старости и продолжать наследие Тау'Ва. Но самое главное, они сражались потому, что гордились тем, что служат под началом Пьюртайда. Почтенный Командующий был сердцем всей этой войны, и неудивительно, что Империум так упорно пытался его устранить.
Это чувство разделяли все силы, участвовавшие во Второй Сфере Расширения. Старик был для них всем. Он был и Командующим, и Эфирным в одном лице, руководя и вдохновляя своими громогласными командами, которые эхом разносились по всему флоту и за его пределами. Его речи, тактическая проницательность и даже образ уже нашли отражение в учебных программах и, без сомнения, будут использоваться еще долго после его смерти, в том числе его учениками. Находясь на самом Дал'ите, Субкомандующие Фарсайт и Каис неоднократно ловили себя на том, что смотрят вверх, сквозь затянутое туманом небо, в пустоту, где даже отсюда были видны слабые огни взрывающихся звездолетов. Даже сейчас они жаждали быть рядом со своим учителем, быть орудием его воли, подобно тому как Пьюртайд был орудием Тау'ва. Тем не менее, долг требовал от них оставаться на поверхности, наблюдать за эвакуацией гражданского населения в укрепленные бункеры, в то время как солдаты Касты Огня готовили оборону. Пока Пьюртайд задерживал врага в пустоте, Фарсайт и Каис готовили свои силы к тому, чтобы следовать путями кау'йона, готовясь к предстоящим засадам.
Можно ли достичь мира с этими людьми, не раз задавался вопросом Фарсайт, его мысли были ближе к мыслям Пьюртайда, чем он предполагал. Могут ли такие ненавистные существа по-настоящему научиться принимать принципы Высшего Блага? Да, некоторые гуэ'ла выбрали путь гуэ'веса, или людей-помощников, когда их миры присоединились к Империи Тау. Но если то, что говорили эти захватчики, было правдой, то подавляющее большинство галактики принадлежало таким, как они, этим мясникам, которые были ничем не лучше зеленокожих. По сути, размышлял про себя Фарсайт, во многих отношениях они даже хуже, ибо у этих людей не было оправдания в виде неразумности.
К своему большому стыду, Фарсайт всегда противился подобным мыслям. Он потерял слишком много товарищей из-за этих дикарей. Много раз Эфирные, прикрепленные к его подразделению, предостерегали его от проявления ненависти, и снова и снова он клялся поступать лучше. Но сейчас Эфирных здесь не было, поскольку Верховный Совет распорядился отозвать почти всех их еще до того, как конфликт достиг Дал'ита. Так эти мысли и засели в его голове, и Фарсайту не с кем было ими поделиться. Пьюртайд выслушал бы его, Фарсайт был уверен, но он знал, что лучше не беспокоить Командующего разговорами о философии.
Шова знал, что Каис тоже прислушался бы к его мнению, поскольку его близкий друг разделял его мнение об этих людях, хотя и заходил еще дальше. Каис был одинокой душой, не приверженной путям Высшего Блага. Он был любителем задавать вопросы, сомневающимся, всегда стремившимся проложить новый путь, используя свою уникальную безжалостную логику, которой он делился, только если его спрашивали напрямую. Как вспоминал Фарсайт, именно эта непредсказуемость, нежелание строго следовать предписаниям Монт'ка или Кау'йон, сделали его одним из самых любимых учеников Пьюртайда, ведь если получилось научить Каиса, то можно было научить и любого другого. Он знал, что его родич находится в дикой местности между городами Дал'ит, готовя своих разведчиков для того, чтобы они могли оказать помощь тем городам, которые первыми попадут под осаду.
Шли часы, а лихорадочная подготовка на Дал'ите не ослабевала, и пустотная война все больше оборачивалась против Тау. Внезапное появление вспомогательных сил со своих астероидных оболочек не стало тем переломным моментом, на который надеялся Пьюртайд, поскольку Имперский Флот был хорошо знаком с подобными уловками. Более того, их прибытие было встречено почти безрезультатно, имперские истребители с ревом взмыли в воздух, чтобы создать помехи, которые воспрепятствовали союзным расам продолжить наступление. Впервые Пьюртайд задумался, не следовало ли ему оставить Шедоусан в системе, чтобы положиться на другого из своих ценных учеников, который был лучше в исполнении кау'йона.
Их лучшие надежды рухнули, и Тау начали нести все более серьезные потери. Империум потерял больше людей и кораблей, в этом не могло быть никаких сомнений, но это был настоящий флот возмездия, собранный из более чем дюжины различных секторов. Хотя Пьюртайд не знал об этом, кузнецы данных Адептус Механикус сотрудничали с имперским флотом, предоставив исследовательские корабли с целью захвата миров Империи Тау после уничтожения ксеносов. Чтобы подкрепить свои заявления, были получены древние эксплораторские данные местного сектора пятитысячелетней давности, которых было достаточно, чтобы командование флота пригласило техножрецов и им подобных в свои верховные собрания в обмен на поддержку.
И действительно, далеко в тылу можно было видеть, как их громоздкие баржи усердно трудятся, собирая обломки кораблей обеих сторон, чтобы использовать их для получения ресурсов в случае кораблей Тау или для начала ремонта поврежденных имперских судов. Остальная часть флота, по крайней мере, не преследуемая эскортом и заслонами, приближалась к самому Дал'иту. Они были потрепаны и повреждены, многие пострадали в других битвах, не имея времени на отдых или ремонт, но все же они прибыли, как и за последние десять тысяч лет. Впереди них были ксеносы, пришельцы, которые осмелились претендовать на господство над мирами, принадлежащими Богу-Императору, и они поплатятся за это.
Многие из этих обещаний уже попали на командную консоль Пьюртайда. Корабли людей, как всегда, извергали постоянный поток оскорблений, передавая гимны отвращения, песнопения ненависти и бесконечное множество молитв Богу-Императору, чтобы он покарал ксеносов. Офицеры связи несколько раз спрашивали Командующего, могут ли они отключить прослушивание этих вызовов, но Пьюртайд отказал им всем, вместо этого приказав своим людям изучить их, чтобы разобраться в менталитете имперцев и лучше понять своих врагов. Из того, что они услышали, было очевидно, что они были племенными и отсталыми, если не в технологиях, то в философии.
Каис всегда держал свои чувства под контролем, думал О'Шова в перерывах между делами. Вот что делало его таким достойным восхищения. Не похожий на него, всегда поддающегося тем или иным эмоциям. А что касается О'Шасерры, то она была лучше их обоих. Она связывала их воедино, используя логику и в то же время никогда не закапывала свои чувства слишком глубоко. Если бы только она была здесь, они бы уже победили. Ее кау'йон был лучше, чем у Фарсайта, но признать это не было чем-то постыдным; годы совместных занятий научили Фарсайта многому.
Успеет ли Шедоусан вернуться вовремя? Не было уверенности, что начнется осада. Насколько было известно Фарсайту, имперцы всегда просто бомбардировали колонии с орбиты, прежде чем двигаться дальше. На тех планетах не было защитных экранов, подобных тем, что защищают гексагональные города и мозаичные поселения Дал'ита, но хватит ли их, чтобы выдержать длительную орбитальную бомбардировку? Фарсайт задавался вопросом, почему Пьюртайд был уверен, что они высадятся именно здесь, чтобы захватить этот мир. И все же Командующий еще ни разу не ошибался. Как продвигается сражение - вопрос, который беспокоил всех…
На орбите у Тау осталось меньше двух десятков кораблей. Большинство из них теперь были грудой обломков, в основном это были старые и устаревшие корабли. Их присутствие всегда было чем-то вроде обузы, но согласно логике Пьюртайда, каждый дополнительный корабль мог оказаться полезным. Лучше использовать их до конца, чем тратить время Касты Земли на то, чтобы тащить их на разборку, - именно так удалось убедить Эфирных одолжить Старику столько кораблей для одного боя. К этим старым судам в качестве плавучих обломков присоединилось большинство кораблей, принадлежавших вспомогательным расам. Корабли Веспидов и Никассар, всегда отличавшиеся особой хрупкостью, пали одними из первых, в то время как огромная боевая сфера Круутов увлекла за собой полдюжины имперских кораблей, прежде чем взорваться в ярко-зеленоватом шаре пламени.
Их генетическое наследие сохранится в их сородичах, которые даже сейчас обосновываются на самом Дал'ите, держа свои воинственные выводки наготове, если имперцы окажутся достаточно глупы, чтобы высадиться. Демиурги же, напротив, отступили, и их командир с сожалением сообщил Пьюртайду, что подписанный мелким шрифтом контракт на их службу не предусматривает необходимости оставаться и умирать в безнадежной битве. Пьюртайд поблагодарил их за честность и на прощание пожелал им всего наилучшего. Возможно, в качестве последнего жеста, Цитадель Демиургов уничтожила имперский линкор, разрезав его надвое своими шахтерскими лазерами, прежде чем ринуться напролом сквозь обломки. Имперцы просто проигнорировали это, решив не преследовать врага, который убил так много их собственных людей.
Точно так же они воздержались и от преследования других кораблей Тау, которые направлялись в противоположном направлении от Дал'ита. Они тоже получили разрешение Пьюртайда уйти, потому что их выживание послужит Высшему Благу больше, чем если бы они остались умирать. Все остальные корабли были более новых классов, а их маркировка была свидетельством изобретательности Тау, их более совершенная защита и более прочные сплавы корпуса позволяли им выдержать гораздо большее количество ударов, чем в предыдущих версиях. Они вернутся в пространство Тау, чтобы доставить боевые данные и знания, которые пригодятся в грядущие дни.
Однако Командующий не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать за ними. Старику было поручено защищать Дал'ит, и он будет защищать его вместе со своими братьями по оружию и почтенным Ауном, который служил на борту его флагмана представителем Эфирных во флоте. Он не мог сделать большего, а честь не позволяла сделать меньшего. Более того, Пьюртайд был стар, намного старше, чем положено Тау. Большую часть своей жизни он провел в криостазисе, перемещаясь из системы в систему, но даже время, проведенное в бодрствующем состоянии, тянулось десятилетиями. Какой бы инновационной ни была наука Тау, она не могла поддерживать его жизнь вечно. Когда он однажды сказал об этом своим студентам, большинство из них признали ценность хорошо прожитой жизни.
Но не Фарсайт, подумал Пьюртайд. Фарсайт всегда утверждал, что ему следует погрузиться в криостазис, пробыть в стазисе достаточно долго, чтобы их наука продвинулась настолько, что он смог бы прожить намного дольше. Пьюртайд усмехнулся и спросил наивного молодого тау, планирует ли он сам жить вечно. Фарсайт с гордостью ответил ему, что будет жить до тех пор, пока это служит Высшему Благу. Он был менее откровенен, когда его спросили, как бы он себя чувствовал, если бы пережил всех своих товарищей.
Серия взрывов вернула Пьюртайда к реальности. Его боевой корабль, как и сам Командующий, был на последнем издыхании. Империум надвигался со всех сторон, ударяя по быстро перегружающимся щитам. Экипаж, состоящий только из добровольцев, уже попрощался с командой, прежде чем приступить к выполнению задания, и поэтому они оставались на своих постах, спокойные и служащие Тау'ва до конца.
Пьюртайд устало опустил взгляд на подлокотник своего кресла. Как всегда, оно было изготовлено из дерева, добытого на Горе Кан'зи. Когда-то он надеялся уйти в отставку и провести остаток своих дней, обучая студентов не только военному делу, снова стать просто Пьюртайдом, а не Командующим. Сложить с себя мантию легенды, быть просто учителем, а не единственной надеждой империи. Трудно было поверить, что всего четыре года назад эта мечта все еще существовала. Возможно, Фарсайт, Шедоусан и Каис присоединились бы к нему там, чтобы передать уроки, которые он преподал им, чтобы они могли прожить свою жизнь, служа Высшему Благу, к которому он всегда стремился. Последние мысли Пьюртайда были о его учениках, когда его корабль взорвался.
— Флагман ксеносов уничтожен, - произнес бесстрастный голос Магоса Механикус. Как и в течение последних пятнадцати часов, Коммодор-Капитан Котто присвоил победу кораблю, который быстрее всех доложил об уничтожении. Это была стандартная процедура - присваивать славу убитого таким образом, ибо это делало капитана каждого судна еще более рьяным. Чем больше славы, тем больше у них было прав при разделе добычи. Котто раздражало, что он, несмотря на свое благородное происхождение и подготовку к командованию, занимал столь скромную должность, но он был далеко не самым главным в собрании капитанов.
Эта честь выпала Верховному Лорд-Адмиралу Икарии Латимин, умудренной опытом женщине, прожившей почти восемь столетий. Именно ее искали Адептус Механикус, жадные техножрецы, которые всегда стремились к приобретению новых ресурсов, чтобы приумножить свои владения. И все же она хранила молчание, когда другие приветствовали ее, сохраняя лицо под маской нарочитого почтения. Что еще она могла сделать в присутствии человека, стоящего посреди гололитического собрания?
— Благодарю вас, Магос, - улыбнулся Фидус Криптман. — Верховный Лорд-Адмирал, пожалуйста, передайте мои поздравления вашим людям за то, что они очистили наши звезды от скверны. Я бы с удовольствием вознаградил вас и всех остальных.
— Это мой долг, и ничего более. - Латимин выдавила вежливую улыбку. Она пыталась (и безуспешно, подумал про себя Котто) скрыть свое беспокойство в присутствии Инквизитора. Ее железный тон всегда вносил порядок в разношерстный флот в их многочисленных спорах и борьбе за власть, ее стремление объединяло разрозненные армии, разбросанные по дюжине систем, в настоящий флот возмездия одной лишь силой воли. Не то чтобы ей приходилось повышать голос с тех пор, как к ним присоединился Инквизитор.
— Вполне. Я рад, что вы так об этом думаете, хотя, к сожалению, должен сообщить вам, что наша следующая миссия будет не такой приятной. - Криптман продолжил, его тон был таким же напыщенным, как и всегда. — Я уверен, вы в курсе, что угроза со стороны Тиранид продолжает расти. Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что Восьмому легиону Императора не удалось остановить их наступление на Альмуэрзо. Согласно отчетам о потерях, погибло около трех тысяч Астартес, а также большая часть Боевого Флота Ботанас. — Новости, подобные этой, смогли преодолеть инстинктивный страх перед Инквизитором, и собравшиеся капитаны разразились спорами. Однако шум вскоре утих, когда лидеры флота возмездия заметили, что Криптман пристально смотрит на каждого из них по очереди.
— Таким образом, властью, данной мне Богом-Императором, я принимаю командование этим флотом. Мы усилим Повелителей Ночи, присоединившись к ним в отражении нападения Флот-улья Бегемот.
— Но что насчет этой кампании? - вмешался кто-то. Котто покраснел и понял, что эти слова сорвались с его губ тоном, который определенно не соответствовал разговору с Инквизитором. Криптман повернулся, чтобы посмотреть на скромного Коммодор-Капитана, ошеломленного собственной вспышкой гнева. К счастью для него, на лице Криптмана отразилось веселье. У Латимин же, напротив, было выражение, больше похожее на свирепый взгляд.
— Отлично что напомнили, - отметил Криптман, как будто он обсуждал планы на ужин, а не судьбу всего их предприятия. Лицо Инквизитора расплылось в том, что он, без сомнения, считал приятной улыбкой. — Верховный Лорд-Адмирал, назначьте того, кого сочтете нужным. Механикус, без сомнения, захотят остаться, поэтому выберите кого-нибудь, кто сможет держать их в узде. Можете оставить один линейный корабль и полдюжины сопровождающих. Назовем это, хм, обеспечением безопасности, просто на случай, если появятся еще ксеносы. Титанов тоже оставьте, там, куда мы направимся, они нам не потребуются.
— Да, господин, - кивнул Верховный Лорд-Адмирал, пребывая в полной беспомощности. Улыбка Криптмана стала шире, в его глазах появился маниакальный блеск.
— У вас есть один месяц, чтобы завершить эту небольшую экспедицию, а затем я ожидаю, что вы все присоединитесь ко мне. В конце концов, что может быть важнее, чем остановить тиранид?
Глава третья: Путешествие по пересеченной местности
Смерть Командующего Пьюртайда была ударом, потрясшим всю Империю Тау. Высшое Благо потеряло своего величайшего защитника, и нигде эта потеря не ощущалась так остро, как на самом Дал'ите. Если бы не гибель, нависшая над их головами в этот самый момент, Тау объявили бы многодневный траур. На Дал'ите не осталось Эфирных, к которым можно было бы обратиться за советом, поскольку Верховный Совет отозвал всех, кого только мог, а те немногие, что остались, находились на отбывающих военных кораблях. Таким образом, командование перешло к Фарсайту.
Сам факт того, что Фарсайт все еще был жив, а не превратился в груду пепла, должен был стать поводом для празднования, но убежденность в смерти Пьюртайда повергла его в уныние, а направляющий путь Тау'Ва отошел на второй план, вместо того, чтобы быть руководящим принципом, которым он когда-то был и которым по-прежнему должен был оставаться. Каис также тяжело воспринял потерю Пьюртайда, но юный тау не стал оспаривать решение Фарсайта о принятии на себя общего командования. Вместо этого его родич предпочел остаться в пустоши со своим авангардом, без сомнения, скорбя по-своему.
Сколько времени у них еще было, оставалось загадкой. Когда последний из огней в пустоте перестал освещать небеса, жители Дал'ита ожидали, что они будут стерты с орбиты. Когда стало ясно, что орбитальной обороны больше нет, Фарсайту потребовались все полномочия, чтобы предотвратить публичное проявление скорби и обеспечить порядок перед лицом угрозы, исходящей от Империума. Однако смертоносных лэнс-ударов по городу так и не последовало.
Потеряв свои пустотные активы, Тау не знали, что основная часть имперской флотилии уже покинула систему. Все, что оставалось для завершения работы, - это всего лишь горстка кораблей Имперского Флота, а также еще полдюжины судов Адептус Механикус, в основном транспортеров и эксплораторов. Таким образом, при гораздо меньшем соотношении сил в его пользу, чем было ранее, Коммодор-Капитану Котто оставалось только проклинать свою удачу на посту исполняющего обязанности командующего флотилией.
Эта небольшая оперативная группа была теперь слишком малочисленна, чтобы осуществить что-либо похожее на Экстерминатус. Таким образом, Котто был вынужден отдать приказ своим войскам высадиться на планету. У них было всего пятьдесят земных дней (продолжительность одного месяца на Дал'ите), чтобы не только завоевать Дал'ит, но и отозвать все силы, чтобы они могли присоединиться к остальному флоту. В то же время на поверхности Командующий Фарсайт спешил завершить развертывание своих войск, и его и без того мрачное настроение ухудшилось, когда первые ракетные двигатели осветили ночное небо Дал'ита.
Пока Фарсайту приходилось выполнять незавидную задачу по укреплению Ла'Тау'Вара, столицы планеты, Субкомандующий Каис обследовал место высадки имперцев, или, скорее, места высадки, поскольку не все захватчики высадились на одном и том же месте. В одном лагере можно было наблюдать фигуры в красных одеяниях, стоящие рядом с чем-то, что казалось огромными металлическими зданиями, как будто они создавали свой собственный город. В другом следопыты наблюдали, как вереница за вереницей бронированных танков выкатывались из широковатых посадочных судов. Третий был найден, а затем потерян, все разведчики были убиты прежде, чем успели доложить Каису об увиденном.
Через три дня после высадки первая колонна Имперской Гвардии начала свой марш к Ла'Тау'Вару, разноцветной лентой пробиваясь сквозь листву индигового цвета. Сердцем этих войск был роскошный батальон тяжелых боевых танков класса Вулкан, бронетанковый полк, чьи украшенные драгоценными камнями корпуса сверкали полковыми цветами 166-го Вентриллийского Аристократского. Их униформа отличалась показной роскошью, бордовый мундир был обшит золотыми шнурами. У каждого над надменной патрицианской ухмылкой красовался шлем с великолепным плюмажем, и, несмотря на неровную местность, они не сбивались с шага во время парадного марша. Среди них не было Коммодор-Капитана Котта, который предпочел координировать свои действия с борта своего корабля.
Вместо этого этим конкретным полком командовал некий Генерал Брэддик. Как и многие офицеры Вентриллии, он был рожден для командования, и его карьера значительно продвинулась благодаря тому, кого он знал, а не тому, что он знал. Как сказал бы любой из подчиненных ему офицеров, храбрость Брэддика и его вера в Империум не вызывали сомнений, хотя его тактическая проницательность, особенно в борьбе с незнакомыми врагами, вызывала большие подозрения. Как бы то ни было, дворяне сражались под его знаменами более чем охотно, хотя этого нельзя было сказать о силах, составлявших авангард - сборище не особо воодушевленных колониальных войск, собранных воедино с различных близлежащих миров.
Принудительно призванные на службу и получавшие жалованье в два раза меньше, чем представители знати, так называемые Неблагородные Полки составляли передовую часть колонны Брэддика. Их первоначальные названия дивизий были стерты, когда они были переданы в подчинение Вентриллии, и заменены насмешливым названием точно так же, как и их униформа. Теперь они носили униформу, имитирующую форму знати, в малиновом и бронзовом цветах, без перьев на шлемах. Их участь заключалась в том, чтобы стать «бедной чертовой пехотой», вступить в бой с ксеносами и удерживать их на месте достаточно долго, чтобы в дело вступил бронированный молот Вентриллии.
Первые два дня имперская колонна двигалась, по мнению Брэддика, в хорошем темпе, следуя вдоль бирюзовой реки на юго-восток к возвышающимся вдали шпилям Ла'Тау'Вара. Они не обнаружили никаких признаков присутствия врага, поэтому настроение оставалось бодрым, несмотря на легкую лихорадку, начавшую распространяться среди солдат. Офицеры неустанно подбадривали своих людей, уверяя их, что они просто войдут в город и захватят его во имя Вентриллии и Императора. Однако с наступлением ночи в конце второго дня оказалось, что эти представления были иллюзией, когда в середину колонны обрушился шквал сверхзвуковых ракет. Это привело к тому, что вместо того, чтобы остановиться, Гвардия была вынуждена продолжать движение в течение ночи, чтобы не стать неподвижной мишенью.
Как врагу удалось обнаружить их, даже не совершив облета, оставалось загадкой, на разгадку которой не было времени, поскольку атаки продолжались с нерегулярными интервалами в течение всей ночи. Те немногие зенитные танки Гидра, которыми располагала колонна, были вынуждены находиться в постоянной боевой готовности, поворачивая орудия, чтобы отслеживать приближающиеся ракеты, дабы обеспечить хоть какое-то прикрытие огнем. Эти танки были сконструированы для того, чтобы сбивать самолеты, но это было все, что было у Гвардии против атак из-за горизонта. В ответ на эти атаки была задействована Аэронавтика Империалис, которая совершила разведывательные вылеты, пытаясь точно определить местоположение ракетно-пусковых установок, но безрезультатно, поскольку Тау умело спрятали их в болотах Дал'ита, а также в самом городе, где средства противовоздушной обороны были слишком мощными, чтобы их хоть как-то можно было обнаружить.
Продвижение вскоре замедлилось до черепашьей скорости. Тяжелые танки Вулкан, предназначенные для массированных наступательных действий, быстро стали представлять собой большую помеху, их тяжелые гусеницы вязли в щелочных болотах. Их великолепно украшенные корпуса быстро стали уродливыми, серыми и изъеденными, выглядя так, словно их вообще никогда не красили, и эта мысль бесконечно раздражала Брэддика. И все же, несмотря на уговоры своих офицеров, он не собирался бросать их на произвол судьбы, а вместо этого приказал Неблагородным помочь расчистить путь через заросли, несмотря на то, что вокруг них время от времени продолжали лететь снаряды.
Каждую ночь грязь становилась наименьшей из их забот, так как тау атаковали с новых сторон. Облаченные в стелс-костюмы Х15, они были оснащены реактивными ранцами, и только тихое жужжание их двигателей предупреждало Имперскую Гвардию о приближающемся налете. Каис был мастером подобных засад, забираясь со своими людьми в изолированные лагеря, предварительно обрушивая град пушечных залпов, которые, казалось, возникали из ниоткуда, или стреляя из-за деревьев всякий раз, когда охрана находилась на поляне. Многие из Неблагородных погибли во сне, их трупы были разбросаны по деревьям взрывами фотонных гранат. У тех, кто все же сопротивлялся, дела обстояли немногим лучше, поскольку было практически невозможно разглядеть характерное мерцание воздуха в темных ночных туманах Дал'ита.
Из своего командного центра в Ла'Тау'Варе Фарсайт отслеживал приближение Брэддика. Подобно тому, как Пьюртайд наблюдал в пустоте, Командующий заметил полное отсутствие единства среди сил вторжения. Гвардия не сотрудничала с Аэронавтикой, а Механикус не сотрудничали ни с одним из них. Дворяне с радостью открывали огонь по тем тау, которых они видели, даже если под перекрестный огонь попадали Неблагородные. Тем не менее, если позволить врагу действовать против себя, это не освободит Дал'ит, поскольку, как и всегда, опора Империума на превосходство в численности означала, что такие потери не будут решающим фактором.
И все же, если удастся избежать жертв, Высшее Благо все еще может быть достигнуто. Поэтому Фарсайт вышел на связь с Брэддиком, используя для этого дрон, доставленный в имперскую колонну стелс-командой. Предложив, по его мнению, щедрые условия для гуэ'ла, автоматическое сообщение Фарсайта проинформировало Брэддика и его офицеров о том, что им будет позволено отступить, сохранив при этом свои жизни, в обмен на мир и вывод всех имперских сил из секторов, окружающих Дамоклов Залив. Когда ответа не последовало, Фарсайт приказал отправить нескольких имперских заключенных с тем же сообщением. Однако никто так и не появился, и беспокойные мысли Фарсайта вскоре переключились на другие дела.
В отличие от предыдущих сражений, где присутствовало очень мало гражданских лиц, Дал'ит буквально кишел Тау других каст, в основном несколькими миллионами гражданских лиц, которые не были эвакуированы вовремя. Большинство из них теперь были сосредоточены в Ла'Тау'Варе и Гел'брине, двух основных населенных пунктах Дал'ита, чьи щиты обеспечивали относительную безопасность от высадки имперцев и последующего наступления. Многие часы были потрачены на переговоры с местными видными деятелями, а не на дальнейшее укрепление обороны, и из-за кастовой системы никто из них не соглашался взять в руки оружие для защиты Дал'ита, потому что беженцы считали, что это прерогатива Огня, а не Земли или Воды.
Без направляющей руки Эфирных межкастовое насилие стало регулярным, а обвинения и взаимные упреки - обыденным явлением, еще до того, как имперцы приблизились к городам. В соответствии со своей ролью исполняющего обязанности Командующего, Фарсайт попытался выступить в роли арбитра, стремясь воссоздать невозмутимую руку Пьюртайда, чтобы направлять других так, как когда-то направляли его самого. Это хорошо работало с теми из Касты Огня, кто привык к военной дисциплине, но без Эфирных, по мнению Фарсайта, другие касты были полны тау, которые уделяли больше внимания своим собственным недальновидным целям, а не его командам. И в самом деле, молодость и вспыльчивость Командующего брали над ним верх чаще, чем он готов был признать.
Так было в случае с обороной Города Гел'брин. Расположенный к востоку от Ла'Тау'Вара, Город Гел'брин находился под угрозой не со стороны Имперской Гвардии, а скорее со стороны лагерей Адептус Механикус. Что делали облаченные в красное гуэ'ла, было до сих пор неизвестно, но их странные металлические сооружения скоро рухнут, по крайней мере, так обещал Шас'вре Дал'ит Ко'ваш Кха'дрел. Брейвшторм, как его называли, руководил войсками, дислоцированными вокруг Гел'брина, и был недоволен бездействием вражеских войск, расположенных рядом с ним. Не довольствуясь ожиданием, пока они сами придут к ним, он сам обратился к Шове с планом тотального агрессивного удара, направленного как на укрепление боевого духа, так и на уничтожение всего, что гуэ'ла строили на равнинах между двумя городами.
Фарсайта почти не требовалось убеждать, он был рад иметь в команде умудренного опытом офицера и дал свое согласие. Таким образом, в пределах Города Гел'брин был собран Кау'уи, или Бронированный Контингент Боевых Кораблей TX7, или же Молотоглавов, как их впоследствии стали называть, - почти тысяча танков, собранных в бронированный кулак, который сопровождался быстроходными боевыми скафандрами. Они быстро продвигались по сельскохозяйственным угодьям, пользуясь преимуществами дорожной сети, поскольку это был более населенный регион, чем трясина, по которой так безрассудно маршировала Имперская Гвардия. Брейвшторм и его люди были в приподнятом настроении, уверенные, что решительная победа заставит врага пойти на уступки. Вскоре они приблизились к зоне видимости лагеря Адептус Механикус, и, когда они вступили в бой, Субкомандующий установил аудиосвязь с Ла'Тау'Вар, чтобы Фарсайт мог отслеживать их продвижение.
«Враг в поле зрения, Шас'эл. Шесть строений, все высотой около шестидесяти тор'леков.»
«Вас понял, Шас'вре. Открываю огонь по ближайшему.»
«Первые выстрелы оказались неэффективны, Шас'о. Укрепления Гуэ'ла, судя по всему, защищены. Подождите, я вижу движение. Почему их здания двигаются?!»
«Маневры уклонения, МАНЕВРЫ...»
Фарсайт и его подчиненные с ужасом наблюдали, как скопления бронетехники Брейвшторма начали быстро исчезать. Когда наконец были опубликованы кадры с дронов, Тау были ошеломлены, узнав, что титаны Империума перестали быть просто глупыми легендами. Из своих посадочных модулей-гробов появились шесть божественных двигателей Легио Танатарис, бронированные гиганты абсурдных размеров. Огромные щиты, подобные тем, что установлены на космических кораблях, вспыхнули, когда бойцы Тау в панике открыли огонь, потрескивая полупрозрачными щитами, отражавшими каждый выстрел. На плечах Титанов массивные стеллажи обрушивали разрушительный шквал ракет, уничтожавших каждый танк, в который они попадали.
Гиганты издавали рык ярости, когда они прорывались сквозь ряды Тау. Воздух наполнился механическим грохотом, когда ожили пулеметы, наполняя воздух тысячами выстрелов, а их орудия раскачивались взад и вперед. Равнины превратились в настоящий фейерверк, когда танк за танком взрывались, или были раздавлены, или врезались друг в друга в панике, спасаясь от выпущенных на волю ужасов. Бойня еще больше усугубилась из-за прибытия авиагрупп Механикус, которые начали обрушивать смертоносный дождь сверху, обстреливая позиции Тау. Их пилоты-скитарии действовали в полной гармонии с шагоходами, передавая незримые команды через ноосферу.
Довольно скоро Шас'вре Брейвшторм был вынужден подать сигнал к отступлению. Они не смогли сразить ни одного из титанов, слишком напуганные, чтобы скоординировать свой огонь до такой степени, чтобы опустить толстые пустотные щиты. Приблизительно около пятой части бронетанковых войск Тау удалось избежать резни, некоторые бежали в Гел'брин, а некоторые прорвались мимо, направляясь к Ла'Тау'Вару. Брейвшторм был в последней группе, наблюдая из кабины своего Молотоглава, как авиагруппы Тау прибыли, чтобы прикрыть отступление. Бритвенные акулы вели ожесточенный воздушный бою с Фузилавами, а Легио Танатарис, не обращая ни на что внимания, неумолимо продвигались к Городу Гел'брин.
Как только первые шпили появились в зоне досягаемости, титаны начали обстреливать их из своих ракетных установок Апокалипсис, которые мгновенно оправдали свое название, и Городу Гел'Брин пришел конец. Величественные башни рушились, обломки стекла и металла искривлялись до неузнаваемости, подминая под себя небольшие здания вместе с уцелевшими в танковом сражении, которые бежали оттуда. Так же были убиты десятки тысяч мирных жителей, раздавленных в своих бункерах, когда на них обрушился их разрушенный город. Через день или два Город Гел'брин был полностью уничтожен, и титаны вновь развернулись, начав свой поход на Ла'Тау'Вар.
Оказавшись снова на открытых равнинах, Тау нанесли ответный удар. Отважные пилоты истребителей из нескольких авиагрупп налетали и пикировали, как шершни, на огромных зверей, жаля и изводя их и делая все, что в их силах, чтобы замедлить их. Во многих километрах к западу инженеры и саперы Касты Земли начали устанавливать тысячи мин, надеясь, если возможно, вывести из строя ноги шагоходов, поскольку уже было обнаружено, что пустотные щиты не проходят, да и не могли проходить сквозь саму землю. Благодаря их усилиям остатки танковой колонны смогли добраться до Ла'Тау'Вара, где Фарсайт нашел время встретиться с некоторыми из них. Были показаны ролики, показывающие другим защитникам Дал'ита, что в их сердцах по-прежнему сияет Высшее Благо.
Однако даже катастрофы в Гел'брине было недостаточно, чтобы преодолеть инстинктивные кастовые различия, укоренившиеся в их обществе. Несмотря на призывы Фарсайта, представители других каст отказались вступать в ополчение. Когда некоторых из них заставили взяться за оружие, Командующий оказался в окружении ленивых офицеров и наглых солдат, многие из которых дезертировали при первой же возможности, чтобы присоединиться к другим представителям своей Касты внутри убежищ. Опрос выживших в танковом сражении не дал практически никакой новой информации, хотя Фарсайт согласился принять Шас'вре Брейвшторма в качестве адъютанта.
Все это время колонна Брэддика продолжала продвигаться к Ла'Тау'Вару с другой стороны. Шас'вре Каис сделал все возможное, чтобы выиграть для Фарсайта необходимое время, но две недели упорных боев взяли свое. Его лазутчики и разведчики были истощены, боезапасы их оружия были израсходованы, а броня изуродована, и потому они были вынуждены отступить. Кроме того, к концу третьей недели закончились запасы ракет, и теперь, когда они выбрались из болот, Брэддик и Аристократы быстро ускорили темп, подгоняя Неблагородных, которые кричали о своем стремлении нанести урон Тау, чтобы компенсировать понесенное ими наказание.
Глава четвертая: Культы смерти во тьме
Настроение в Ла'Тау'Варе ухудшалось с каждым часом. Прибытие Субкомандующего Брейвшторма, потерпевшего позорное поражение, посеяло панику среди гражданского населения, и только присутствие вооруженных солдат Касты Огня на каждом углу удерживало город от беспорядков. По мнению Фарсайта, прогнозы Пьюртайда оказались неверными. Вместо того, чтобы ослаблять Империум с помощью принципов кау'йон, силы Тау были слишком измотаны, чтобы устраивать грандиозные засады. Кроме того, их меньшая численность означала, что монт'ка больше не была осуществима. Впервые в своей жизни Фарсайт не был уверен в правильности выбранного курса.
И все же, пока он еще дышал, Фарсайт решил не сдаваться. Днем и ночью в нем бушевала ярость, подогреваемая постоянно растущим списком жертв. Сколько бы жизней не было потеряно, какой бы ни была цена, Империум будет отброшен назад. Независимо от того, чем придется пожертвовать, Фарсайт поклялся, что с радостью принесет ее, даже если это будет означать отказ от Высшего Блага. В те мрачные дни, когда начиналась четвертая неделя с начала вторжения, ненависть Фарсайта разгоралась все сильнее - к Империуму, к Тау, которые не хотели сражаться, и даже к отсутствующим Тау, к тем подкреплениям, которые обещали Эфирные, но которые так еще и не прибыли.
Новость о его упорном отказе сдаться быстро распространилась среди старших командиров Касты Огня, включая Каиса и Брейвшторма. Они видели в Фарсайте вернувшегося Пьюртайда, единственное существо, поддерживающее Империю Тау в ее самые мрачные часы. Вокруг Фарсайта начал формироваться культ личности, Каста Огня сменила свое уважение к Верховному Совету и Эфирным на уважение к Командующему. Только благодаря ему имперцы до сих пор не взяли Дал'ит, его стратегический талант замедлил наступление гуэ'ла на всех фронтах и не позволил им разграбить Ла'Тау'Вар. Поэтому они не стали оспаривать его командование, и даже старейшие Тау, такие как Брейвшторм, подчинились тому, кого они считали вдохновляемым самим Высшим Благом.
Довольно скоро имперская колонна приблизилась к окраинам Ла'Тау'Вара, без особых усилий захватив окружающие его города-спутники. Однако вместо того, чтобы продолжать в том же духе, как они это делали до этого, Гвардия остановилась. Этот марш дорого обошелся армиям Человечества - не только жизням простых солдат, но и здоровью Генерала Брэддика. Казалось, климат Дал'ита был неблагоприятен для него и многих других, поскольку среди солдат вскоре распространилась ужасающая дизентерия. Без его пыла более осторожные адъютанты предпочли не продолжать атаку, чтобы не прослыть посягателями на славу, которая в противном случае должна была достаться Генералу.
Кроме того, зловещий образ Инквизитора Криптмана проступал все отчетливее. Даже в его отсутствие приказы Священного Ордоса Императора по-прежнему имели вес, и никто из Вентриллийских командиров не хотел быть вынужденным объяснять, почему их гордый полк больше не боеспособен. По их мнению, при нынешнем положении вещей перевес все еще был на их стороне; и все же стремительная атака на шпили Ла'Тау'Вара, когда истинное число ксеносов еще неизвестно, равносильна азартной игре с опасно высокими ставками.
Таким образом, три дня были потрачены впустую на длительные дебаты, причем Вентриллийские командиры использовали привитое им с рождения красноречие, обдумывая, как действовать дальше и стоит ли вообще действовать без Брэддика. Море палаток было быстро расставлено широкой дугой вокруг северо-западной части города ксеносов, простые солдаты были благодарны за возможность отдохнуть после марша, в котором они понесли основные потери. В Ла'Тау'Варе субкомандующие Касты Огня были ошеломлены внезапной остановкой своих ранее неумолимых врагов. Идея послать дипломатов Касты Воды для начала переговоров о перемирии была выдвинута, но затем быстро отброшена разгневанным Фарсайтом. И все же его полный надежд народ не желал отказываться от этой идеи, их идеалистическая натура вступала в противоречие с более сдержанными лидерами Касты Огня, которые понимали, что эта передышка носит временный характер.
К несчастью для тех, кто все еще думал, что мир можно купить, эти надежды вскоре рухнут из-за не слишком благородного характера их врагов. В то время как Вентриллийская Аристократия обсуждала между собой заумные идеи и военные планы, Неблагородные, составлявшие основную часть оккупационных сил, вынашивали более темные планы. Эти солдаты были призваны на службу силой, вооружение Имперского Флота говорило само за себя, то, до чего никогда бы не опустился такой высокопоставленный человек, как Криптман. Многие из них совершенно не знали о сроках, установленных Инквизитором, которые так сильно ограничивали начальство, и, таким образом, перенесенные ими страдания разожгли в них огонь отмщения.
Шли дни, а страсти накалялись. Слухи о лидере Тау начали просачиваться сквозь ряды, и многие клялись, что видели его, крошечного в боевом скафандре, сидящего на вершине самого высокого шпиля, который время от времени замечали. Ходили слухи, что именно этот генерал Тау отдал приказ о трусливой тактике внезапных нападений и отступлений, приведшей к таким ужасающим потерям среди каждой из многочисленных рот, раскинувших лагерь снаружи. Сам факт того, что Тау были ксеносами, гарантировал, что Неблагородные верили даже самым необычным слухам, чья недавняя неприязнь к Аристократии быстро затмилась ненавистью к пришельцам, привитой им с рождения.
Когда прошел слух о том, что за убийство ксеносского тирана назначена награда, он распространился быстрее лесного пожара. Поскольку от Брэддика по-прежнему не было вестей, чернь начала строить темные козни. В частности, в одном лагере, в компании выходцев из особенно отдаленного дикого мира, члены культа смерти разработали планы убийства. После нескольких часов неуклюжего составления плана, поскольку эти дикари были далеки от профессиональных убийц, план был разработан. В спешке были проведены дикие ритуалы, которые могли бы навлечь на себя гнев Инквизиции: шрамирование и кровопускание во имя Императора Пустоши. Нескольким избранным были нанесены змеевидные тотемы, прежде чем им было поручено самое гнусное задание: убить вражеского военачальника.
Преследуя свою ужасную цель, обитатели диких миров распространили слух о неминуемом нападении, намереваясь отвлечь внимание, которое дало бы потенциальным убийцам шанс проникнуть сквозь оборону. Подстрекаемые своими товарищами, дюжина рот присоединилась к атаке, планируя начать крупное наступление той же ночью, под покровом темноты, в то время как Вентриллийцы были больше всего увлечены вином и спорами. Таким образом, несколько тысяч гвардейцев совершили вылазку безлунной ночью, и их приближение было скрыто густым туманом. На вершинах шпилей тау расслабились, несмотря на настоятельные призывы Фарсайта, полагая, что предложение о перемирии поступит со дня на день. Костры в имперских лагерях оставались зажженными, и не было слышно лязга доспехов, так что никто и не подумал проверить тепловизоры.
К тому времени, когда нападавших заметили, было уже слишком поздно. Когда поднялась первая тревога, Имперская Гвардия убивала часовых тау ножами и дубинками. Туман скрывал истинную численность имперских сил, время от времени освещаемую редкими выстрелами из лазгана, что означало, что руководство Тау оставалось неуверенным в том, было ли это пробное вторжение или полномасштабная атака. В панических передачах сообщалось о небольших истребительных группах, но ничего не говорилось о тех огромных танках, которые Каис и его разведчики заметили ранее. Команды Воинов Огня были быстро переброшены на окраины города на своих бронетранспортерах TY7, и вскоре по площадям разнеслись звуки выстрелов из импульсных карабинов.
Аналогичным образом, отсутствие нескольких рот вскоре было замечено остальной частью Имперской Гвардии. Когда новость распространилась, оставшиеся Неблагородные быстро определили их местонахождение по отдаленным взрывам и пожарам, которые начали разгораться в Ла'Тау'Варе. Большая часть колонны быстро пришла в движение, и началась полномасштабная атака, в которой приняли участие почти все Неблагородные полки. Дворяне, со своей стороны, отказались сдвинуться с места без приказа Генерала, большинство из них оставались в своих палатках, в то время как любопытствующие наблюдали с возвышенностей, как внизу, на окраинах города, разгоралось ожесточенное сражение. Когда различные субкомандующие Тау заметили приближающееся подкрепление, они также заняли оборону, а боевые скафандры и ховертанки устремились к своим подготовленным позициям.
Однако настоящая угроза уже миновала их, поскольку они прорвали периметр раньше. Несколько ассасинов Культа Смерти теперь рыскали по Ла'Тау'Вару, пробираясь по крышам совершенно незамеченными. Аккуратная гексагональная форма Ла'Тау'Вара не оставляла у них сомнений в том, что военачальник Тау будет находиться в шпиле, расположенном в самом центре города, и каждое подразделение, спешащее на окраину, становилось еще одним препятствием на их пути. Наивные тау даже не рассматривали возможность скрытого нападения перед лицом очевидной угрозы, раскинувшейся за их стенами, совершенно забыв, что подобная тактика ранее применялась против Командующего Пьюртайда.
Как и ожидалось, охрана у основания шпиля - офисного здания, спроектированного как административный центр, а не как укрепленный военный комплекс, - была слабой. Приняв командование, Фарсайт обсудил со своими командирами вопрос о переносе командного центра на более безопасную базу, но в конечном итоге позволил убедить себя остаться. Это нежелание отстаивать свой авторитет теперь ему аукнется, поскольку ассасинам культа смерти потребовался всего лишь один момент небрежности в патрулировании службы безопасности, чтобы проникнуть в башню.
Оказавшись внутри, троица рассредоточилась, каждый ища путь наверх. Большинство этажей были заброшены, гексагональные кабинеты были завалены бумагами, разбросанными в темноте помещений, в которых отключили электричество, чтобы сохранить его для более важных помещений. Те немногие патрули, с которыми сталкивались убийцы, быстро замолкали, настигнутые отравленными ножами, не успев пустить в ход свои громоздкие импульсные винтовки в тесноте лестничных пролетов. Только на тридцать седьмом этаже был замечен первый из них, и началась потасовка, когда Воины Огня сцепились с незваной гостьей в костяной броне, которая в итоге предпочла перерезать себе горло, чем попасть в плен к ксеносам.
Второй был обезврежен почти на дюжину этажей выше. Ассасин вышел на пышную посадочную площадку - проход, предназначенный для того, чтобы служащие могли любоваться видами с высоты. Этому конкретному убийце не повезло, что это место в данный момент занимал субкомандующий Брейвшторм. Он осматривал поле боя внизу, жалея, что не может присоединиться к обороне, когда датчики его боевого скафандра зафиксировали движение в другой части посадочной площадки. Направив свои реактивные снаряды к колонне, Брейвшторм ударил незваного гостя прямо в грудь перчаткой онагр, прикрепленной к его боевому скафандру. Торс убийцы был мгновенно уничтожен экспериментальным ударом кулака, вознаградив Брейвшторма как знанием о том, что делает бронебойное оружие с незащищенной плотью, так и дождем запекшейся крови, которая покрыла его скафандр с головы до ног. Однако третий ассасин, то ли благодаря превосходной подготовке, то ли просто по счастливой случайности, избежал печальной участи своих товарищей.
Заметив спящего ксеноса, ассасин вознес молитву Императору Пустошей, кровожадному воплощению Повелителя Человечества, которому поклонялись во многих мирах Восточной Окраины. Он прокрался через комнату на самом верху, осторожно подобрался и отодвинул винтовку, прислоненную к краю кровати. Все еще довольный, что его никто не услышал, ассасин вскарабкался наверх и обмотал запястья инопланетянина веревками. Он быстро привязал узлы к столбам кровати таким образом, чтобы они были затянуты потуже, как только ксенос начнет сопротивляться. В конце концов, он намеревался не торопиться с этим существом.
Наконец, приготовившись, ассасин ударил Фарсайт ботинком в живот. Тау открыл глаза, сначала не понимая, что произошло, и пытаясь прийти в себя. Один только взгляд на ксеноса наполнил ассасина отвращением, и он еще раз выразил благодарность Императору за предоставленную возможность. Наконец инопланетянин осознал опасность, в которой находился, заметив неясные очертания кинжала над собой, но было слишком поздно. С привычной легкостью убийца ударил его ногой под подбородок, оглушив на достаточное время, чтобы заткнуть его рот грязной тряпкой.
Теперь, когда тау был полностью скован, убийца начал бормотать молитвы и вытащил свой второй кинжал. Этот, хоть и был грязным, но не обладал ядом, которым был покрыт первый, поскольку он намеревался заставить это существо страдать как за потери, нанесенные имперским силам, так и просто за то, что оно было инопланетянином. Когда обитатель дикого мира опустился на колени, чтобы начать пытку, Фарсайт начал корчиться, пытаясь вырваться из затруднительного положения, отчаянно хватаясь за винтовку, нож, за что угодно, что могло бы ему помочь, все это время проклиная свою недостаточную физическую подготовку. Все еще погруженный в свои молитвы, ассасин даже не обернулся, когда поток расплавленной плазмы уничтожил его выше пояса, и когда Фарсайт повернулся, он увидел массивную фигуру боевого скафандра Каиса сквозь дымящуюся дыру в стене.
При первых признаках крупномасштабного имперского нападения субкомандующий Каис вернулся в центральный шпиль, намереваясь предупредить своего родича и Командующего. Он так торопился, что взбежал по стене башни, используя прыжковые двигатели своего боевого скафандра, чтобы практически пробежать по стене здания так, как мало кто другой осмелился бы. Только это позволило ему прибыть вовремя, но лишь для того, чтобы увидеть на своем радаре присутствие двух существ в покоях Командующего. При переключении на тепловизор одного вида гуэ'ла оказалось достаточно, чтобы обострить тонко настроенное чувство опасности Каиса, и он выстрелил из оружия своего скафандра «кризис» сквозь стену, надеясь, что успел вовремя.
Со своей стороны, Фарсайт не мог отделаться от мысли, насколько близко он был к смерти. Битва, бушевавшая на окраине города, была еще неизвестна, и его мир в настоящее время вращался вокруг закованного в броню Каиса и половины трупа, лежащего на другом конце его кровати. Чувство благодарности к своему родичу смешивалось со страхом, что он был на волосок от гибели, и ненавистью к людям за то, что они снова прибегли к убийству. Было ли это тем, что чувствовал Пьюртайд, подумал он про себя, наконец-то оторвав взгляд от Каиса, когда его стошнило.
Однако воспоминаниям придется подождать. Сдерживая эмоции, Фарсайт дрожащим голосом запросил отчет о ситуации. Будучи немногословным тау, Каис изложил ситуацию, после чего отправился обратно через разрушенные стены, чей боевой скафандр позволил субкомандующему пробиться сквозь них. Снова оставшись в одиночестве, Фарсайт быстро оделся, прежде чем спуститься в командный пункт, потребовал отчета о состоянии дел и с головой окунулся в руководство обороной. Там он начал умело маневрировать своими войсками, делая все, что угодно, лишь бы не думать о том, что он был близок к смерти, пока Каис управлял силами безопасности, прочесывающими остальную часть здания, координируя их усилия, пока они переворачивали здание с ног на голову в поисках новых ассасинов.
Битва бушевала всю ночь. Неорганизованный характер Неблагородных привел к тому, что у них не было какой-либо единой цели, и они разделились на небольшие отряды и взводы, разбросанные вдоль половины города, не имея перед собой никаких реальных целей. Многие оказались в бункерах, убив сотни перепуганных мирных жителей, прежде чем команды Воинов Огня смогли их настигнуть. Другие предпочли окопаться в прибрежных парках вдоль реки, их легкие танки сражались с парящими в воздухе бронетранспортерами, которые пытались задержать их там, прежде чем они смогут проникнуть глубже в город. Еще больше людей начали грабить город, устраивая пожары, которые были видны даже из лагеря Аристократии, где они по-прежнему отказывались участвовать в конфликте.
Тем не менее, к восходу солнца исход сражения изменился в пользу Тау. Решающим фактором была координация действий Фарсайта, единое направление его войск, что резко контрастировало с дезорганизованной толпой, которая в конце концов поняла, что битва обернулась против них. Оттесненные со всех сторон, Неблагородные поняли, что произошло, и начали полномасштабное отступление, проклиная дворян за то, что они не пришли к ним на помощь. Многие из защитников просто рухнули там, где стояли, измученные продолжавшимся всю ночь боем и деморализованные тяжелыми потерями среди гражданского населения.
Гвардия быстро отступила через равнины вниз по реке к своему лагерю, потеряв многих по пути. Многие из тау приняли участие в разгроме, нанеся противнику значительные потери, преследуя Неблагородных на протяжении нескольких километров. Однако, приблизившись к вражескому лагерю, они в конечном счете были вынуждены резко остановиться, потому что вдоль хребта выстроились десятки сверхтяжелых танков Вулкан. Хотя они и не перешли в наступление, дворяне определенно не собирались позволять ксеносам захватить их лагерь и были готовы дать отпор Тау, если те попытаются завершить разгром. Многие из субкомандующих хотели продолжить сражение, Брейвшторм зашел так далеко, что умолял Фарсайта разрешить им перенести сражение в лагерь, но Командующий отказал ему.
И снова слова Пьюртайда удержали Фарсайта от дальнейших действий. На пороге победы в мыслях О'Шовы зазвучал приказ Старика исполнить кау'йон. Санкционирование удара «все или ничего» было бы реализацией монт'ка, что заставило его колебаться. Истинная сила врага все еще оставалась неизвестной, поскольку тау снова сражались только с Неблагородными. Таким образом, Фарсайт решил отозвать своих людей, полагая, что не отправлять все свои войска будет более безопасным вариантом, чтобы он не зашел слишком далеко и не потерял все. Но даже Фарсайт не был доволен своим решением, его недовольство принципами кау'йон росло с каждым вражеским бойцом, которому удавалось сбежать, чтобы дожить до следующего дня.
Глава пятая: Лучшие из Вентриллии
По приказу Командующего Фарсайта войска Тау отступили к Ла'Тау'Вару, уступив низины и склоны своим врагам. Когда они вернулись к своим укреплениям, дневной свет, теперь тускло пробивавшийся сквозь мрачную атмосферу Дал'ита, позволил им увидеть разрушения, вызванные непродолжительным нападением имперцев. Пока его солдаты смотрели на ничейную землю из своих укреплений, Фарсайт осматривал остальной мир, с мрачным смирением отмечая, насколько близки другие имперские фронты к тому, чтобы объединиться с гвардией, раскинувшей лагерь за пределами города. Скорее всего, полное окружение Ла'Тау'Вара было лишь вопросом времени, хотя они с самого начала знали, что любой побег из Дал'ита будет крайне маловероятен.
Однако вместо того, чтобы начать новое наступление, имперцы подождали еще два дня. Почему они медлили, было неизвестно, но Фарсайт был удивлен, когда его офицеры связи Касты Воды сообщили, что имперцы вышли на связь, чтобы обсудить условия. Посредством запутанной лингвистической цепочки с Тау на Готик и обратно Командующему сообщили, что верховное командование Имперской Гвардии желает встретиться под флагом перемирия. Хотя он больше всего на свете хотел отвергнуть это предложение, и другие офицеры Касты Огня посоветовали ему поступить именно так, Фарсайт прекрасно понимал, насколько шатким было их положение, и поэтому согласился на встречу. Возможно, они все-таки были более цивилизованными, чем зеленокожие, не раз думал он про себя.
Несколькими часами позже начался саммит, когда две стороны встретились на полпути между окраинами города и имперским лагерем. Выбранная площадка находилась среди руин того, что когда-то было небольшой фермерской деревушкой. Фарсайту было больно даже просто прийти сюда и увидеть, что захватчики сделали с некогда прекрасным миром. Прошедший прошлой ночью ливень смыл большую часть грязи, но здания все еще хранили следы лазерного огня, испещренные дырами и покрытые сажей. Ландшафт цвета индиго пострадал аналогичным образом: он был испещрен воронками и пнями деревьев, поваленными танковым огнем, выстрелы из которого вполне могли быть произведены из какого-нибудь орудия гуэ'ла, стоящего сейчас по стойке смирно на окраине деревни.
Первое, что О'Шова заметил в захватчиках, - это их внешний вид. Они не были похожи на тех, с кем гуэ'ла Фарсайт сражался ранее, эти воины были одеты в самую роскошную униформу, которую он когда-либо видел, броскую и совершенно неуместную по сравнению с безрадостными руинами. Их бронетранспортеры были богато украшены, на них не было ни шрамов войны, ни грязи, покрывавшей другие танки, с которыми они сражались. По сравнению с ними Фарсайт чувствовал себя совершенно невзрачным, хотя, безусловно, был гораздо лучше защищен в своем бронированном иридием боевом скафандре, полностью герметичном на случай, если это была еще одна засада. Его телохранители были экипированы аналогичным образом и маршировали рядом с ним, в то время как Каис, скрытый в своем стелс-костюме, осматривал фланги. Только переводчики Пор были без доспехов, одетые в мантии Касты Воды.
Обе стороны стояли поодаль друг от друга в центре руин, и ни одна из них не желала проявить слабость, заговорив первой. Фарсайт быстро определил местонахождение вражеского командира по количеству медалей на его груди и по тому, как другие гуэ'ла инстинктивно отодвигались в сторону, когда он двигался среди них. Мужчина выглядел так, словно недавно сильно похудел, его шинель свободно свисала с его тела по сравнению с плотной униформой, которую носили остальные. Мужчина тяжело оперся на трость, наклонился, чтобы пробормотать что-то адъютанту, а затем рявкнул что-то на своем чужеземном языке.
— Великий и прославленный Эдвин Брэдд'ик, третий по старшинству, верховный главнокомандующий 166-го Вен'трил'ийского Аристок'ратского полка Имп'ератора, спрашивает вас о вашем имени и о вашей капитуляции, - прошептал переводчик из Касты Воды. О'Шова закатил глаза под своим шлемом. Ему потребовалась вся его подготовка, чтобы оставаться неподвижным и не показывать своим телом никакого беспокойства, но, похоже, в этом не было необходимости. Очевидно, гуэ'ла ничего не знали о Тау.
— Вы можете назвать ему мое имя. Каковы его условия? - спросил Командующий. Пор снова заговорил с людьми, но интонации их языка были непривычны для его слуха. Тот факт, что ему приходилось полагаться на переводчиков, раздражал, и Фарсайт сделал мысленную пометку попросить Касту Земли добавить программное обеспечение для перевода в реальном времени в функционал его скафандра. Если он, конечно, выживет после всего этого.
— Никаких условий нет. Вы должны отдать себя в руки лучших представителей Имп'ератора. Немедленно, - последовал ответ. Снова прозвучало это слово. В языке Тау нет слова «Император», поэтому переводчик решил максимально приближенно передать готическое звучание. Несмотря на грубую транслитерацию, намерение было ясным.
— Ты можешь сказать им, что мы не сдадим наши города, не говоря уже о наших планетах, таким варварам. Им лучше сложить оружие и подчиниться мудрости Тау'Ва, - раздался позади него раздраженный голос Брейвшторма. О'Шова сердито посмотрел на своего субкомандующего, заставив его замолчать, прежде чем снова обратить свое внимание на Касту Воды и гуэ'ла, стоявших рядом с ними. Имперцы переглянулись, когда Фарсайт отвернулся от них, потому что они поняли, что что-то произошло, несмотря на то, что не слышали и не понимали сообщения Брейвшторма через коммуникаторы своих скафандров.
Брэдд'ик, или как там его звали, достал свой монокль и начал протирать его, пока переводчик из Касты Воды передавал вторую половину дерзких слов Брейвшторма. Брэдд'ик указал на Ла'Тау'Вар, стоявший вдалеке, что-то коротко сказал, а затем начал издавать странные звуки вместе с остальными членами своего штаба, которые, как запоздало понял Фарсайт, были смехом, когда Пор переводчик снова заговорил.
— Мы начнем нашу атаку через день. После этого у вас останется одна неделя в вашем городе. Поскольку вы так четко все спланировали, мы будем брать по одному району за каждый солнечный цикл, начиная с этого, - Генерал указал жезлом на северо-западную окраину города. Другой Тау застыл, услышав это смелое заявление, и даже в смиренном тоне переводчика сквозила крайняя снисходительность. — Когда вы обнаружите, что бессильны остановить наше наступление, когда наши танки Вул'кан проедутся по вашим изувеченным телам и разрушенной обороне, тогда вы познаете славу Вен'трил'ии и Имп'ератора.
На этом саммит закончился. Собравшаяся Имперская Гвардия развернулась и быстрым шагом направилась обратно тем же путем, которым они пришли. Точно так же Фарсайт и его эскорт почти в мгновение ока вернулись в безопасное место Ла'Тау'вар, приказав своим войскам сосредоточить свои приготовления вокруг северо-западной дуги города. Его войска поспешно удвоили усилия, возводя земляные укрепления из руин зданий. Поперек широких проспектов возводились баррикады и рылись траншеи, укрепленные кольями, в надежде остановить вражескую бронетехнику. Этого будет недостаточно, да и не могло быть достаточно, но все же это лучше, чем ничего, поскольку обещанного подкрепления из остальной Империи Тау по-прежнему нигде не было видно.
Моральный дух резко упал, когда новость о неудавшемся саммите каким-то образом мгновенно распространилась по городу подобно лесному пожару, и многие представители других каст зашли так далеко, что стали выступать за капитуляцию, а не ждать, пока имперцы разрушат их город. Через несколько часов после своего возвращения Фарсайт был вынужден передислоцировать войска, чтобы держать тех самых людей, которых он защищал, взаперти в их бункерах, введя военное положение под дулом пистолета. Чтобы избежать беспорядков, О'Шова решил обратиться к толпе, несмотря на то, что это нарушило бы оперативную секретность. Он передал хорошие новости, полученные от своих разведчиков, рассказав им, что на востоке огромные силы шагоходов, опустошившие Город Гал'брин, остановили свое наступление и больше не движутся к Ла'Тау'Вару. Похоже, Аристократы намеревались сражаться в одиночку, без сомнения, желая доказать правдивость своего хвастовства, а это означало, что их шансы на победу были намного выше.
Однако Командующий не сообщил обо всем, что обнаружили его разведчики. В главном лагере за городом лазутчики в стелс-костюмах сообщили, что имперцы, принимавшие участие в предыдущем штурме, были отведены назад и переведены на другой край лагеря, подальше от города. Фарсайт с отвращением рассматривал фотографии, сделанные воздушной разведкой, которая засекла большие груды трупов, на телах которых были раны только в области головы. Казалось, что дворяне сами совершили кровавую месть, казнив сотни людей из тех полков, которые действовали без приказа, приняв участие в ночном штурме. Казалось, что в этой битве примут участие только профессионалы, что было небольшой милостью, которая никак не помогла вернуть спокойствие взволнованным мирным жителям в их бункерах.
Утром, в день обещанного штурма, солнце, как всегда, взошло над Дал'итом. В его лучах были видны тысячи Имперских Гвардейцев, выстроившихся в стройные шеренги, вооруженных и готовых к бою еще до того, как закончилась ночь. На гребне холма выстроились ряды сверхтяжелых танков, их корпуса, украшенные драгоценными камнями, поблескивали в утреннем свете, расположенные на равном расстоянии друг от друга, и все стволы были направлены в северо-западную часть города. В куполе самого переднего танка виднелся Брэддик, его клинок поблескивал в тусклом утреннем свете. После короткой речи Генерал начал жестикулировать своим мечом, а затем одним смертельным взмахом опустил его вниз.
В течение многих недель Аристократы сдерживались, не в силах направить свою бронированную ярость против врага, который постоянно отступал, но не в этот раз. Теперь у них была цель, которая никуда не могла деться, и Брэддик намеревался дать этим ксеносам понять, почему его солдаты были Молотом Императора. Завеса звука и пламени вырвалась из сотен стволов с идеальной синхронностью, и три здания на окраине Ла'Тау'Вара рухнули через миллисекунду после того, как городские щиты временно отключились, подняв во все стороны стену пыли. Шквал ракет взвился вверх, десятки, затем сотни, а затем и тысячи, их было слишком много, чтобы противовоздушная оборона могла надеяться их уничтожить. Каждый снаряд был нацелен на самый северо-западный сектор города, нацеливаясь только на этот район и полностью игнорируя остальные, как и обещал Брэддик.
Восстановленные щиты содрогались и вспыхивали, когда лазеры и снаряды попадали в его защитную оболочку. Время от времени они выходили из строя от напряжения, поскольку артиллерийский обстрел продолжался и продолжался, часы непрерывного огня были направлены исключительно на указанный сектор. Здание рушилось за зданием, и единственные отклонения происходили, когда Тау начинали отстреливаться, их смертоносный огонь из рельсотронов уничтожал танк за танком. Однако за такие успехи приходилось платить, поскольку всякий раз, когда имперские наводчики обнаруживали источник огня, часть артиллерии перенаправлялась на новые координаты, устраняя контрбатарейный огонь, прежде чем вернуться к своим первоначальным целям. Небо тоже было недоступно для Тау, поскольку Аэронавтика Империалис заполонила небеса, их истребители осуществляли перехват и блокаду, но в остальном игнорировали остальную часть города.
Здание за зданием, квартал за кварталом Молот Императора сровнял с землей одну шестую часть Ла'Тау'Вара. В сумерках заградительный огонь прекратился подобно часовому механизму, вишнево-красные стволы орудий светились во мраке. На юге горизонт заволакивали огромные клубы дыма, гонимые преобладающими ветрами. Стоя на вершине шпиля, Фарсайт размышлял. Шестая часть города, который он поклялся защищать, теперь исчезла, и он был бессилен остановить это. Единственным плюсом было то, что жертв было мало, так как бункеры под этой частью города были эвакуированы после последней атаки имперцев, поскольку это был район, наиболее близкий к имперскому лагерю.
Второй день прошел так же неудачно, как и первый. И снова гвардия выстроилась перед рассветом, прежде чем обрушить бесчисленные снаряды ярости на следующий сектор Ла'Тау'Вара. Сравняв с землей северо-западный сектор, Имперская Гвардия глубокой ночью сумела переправиться через реку и теперь была готова атаковать северо-восточный сектор. Когда вскоре после рассвета началась бомбардировка, ход сражения быстро переменился в их пользу. Уже исчерпавшие значительные ресурсы щиты быстро перегружались, и на этот раз они оставались бездействующими, оставив город незащищенным от смертоносного дождя. Контрбатарейный огонь Тау становился все более эффективным, используя высокоточные ракеты для нанесения ударов, но их запасов было недостаточно, чтобы существенно остановить разрушения.
В тот день гвардия закончила обстрел задолго до наступления темноты. Без защитных экранов, сдерживавших их огонь, уничтожение продолжалось беспрепятственно. Однако вместо того, чтобы продолжать, гвардия просто прекратила огонь и отступила в свой лагерь. В городе моральный дух был на рекордно низком уровне. Следующая цель гуэ'ла была очевидна, поскольку даже в вечернем сумраке было заметно движение их танков. Было ясно, что они будут передвигаться по городу подобно часовому механизму, сравнивая с землей по одному сектору за раз. Эвакуация уже шла полным ходом, поскольку гражданские лица из бункеров в соседнем секторе перебирались в более безопасные районы на западе. Но это была лишь временная мера, потому что они и так были переполнены, и Фарсайт знал, что с каждым днем проблема будет только усугубляться. В течение нескольких часов Командующий просто смотрел в ночь, неподвижно сидя на своем наблюдательном кресле, глядя вниз на имперский лагерь и осознавая неизбежность поражения.
В ту ночь в душе Фарсайта ярость смешалась с отчаянием, его вера в Высшее Благо и Империю Тау почти угасла, поглощенная тьмой. Как он должен был сражаться с этим врагом, с этими Вентриллийцами, которые сочетали в себе безрассудное пренебрежение к жизни, присущее оркам, с огневой мощью самих Тау? Не раз Фарсайт плакал, и даже присутствие Каиса и его лаконичное остроумие не могли вывести его из мрачного состояния духа. Он был брошен здесь Эфирными, он и все жители Дал'ита. Миллионы людей ожидали, что он сотворит чудо из ниоткуда, но принципы кау'йон не смогли предотвратить дальнейшее обострение войны. Как это получалось у Пьюртайда? Как он продолжал жить с таким грузом на плечах?
Только он был не один, подумал О'Шова, сначала рассеянно, а затем более сосредоточенно. Вздрогнув, Коммандующий вскочил и помчался в оперативный центр в самом центре шпиля. По мере того, как на третий день солнце приближалось к горизонту, нервы Фарсайта тоже начали приходить в норму, хоть и с трудом. Появившись в покоях всего за минуту или две до рассвета, взъерошенный О'Шова приказал своим инженерам из Касты Земли быстро перенаправить все щиты на единственный сектор, который должен был стать следующей целью. Несмотря на его потрепанный вид, его тон был таков, что приказ был выполнен незамедлительно, невзирая на то, что это оставит остальную часть города полностью незащищенной, словно зонтик янтарного света, который закрывал сектор, но не доходил до самой земли.
В течение нескольких ужасающих минут Фарсайт и его генеральный штаб наблюдали за холмистой местностью на востоке. Как и ожидалось, в центре строя виднелся командирский танк Брэддика, а сам он все еще размахивал клинком, хотя, возможно, не так возбужденно, как раньше. Хотя с такого расстояния Генерал был виден не полностью, он выглядел еще хуже, чем во время переговоров о перемирии, и тяжело опирался на края купола. Фарсайт вверял судьбы миллионов прихоти одного-единственного генерала гуэ'ла, надеясь, что он человек слова и не прибегнет к преимуществам данной ситуации.
На несколько секунд, длившихся целую вечность, весь город затаил дыхание, испуганные тем, произойдет ли атака именно так, как предсказывал О'Шова, и еще больше напуганные тем, выдержат ли щиты. Как и днем ранее, артиллерийский обстрел гвардии возобновился с прежней силой, когда они выпустили свои снаряды. Эта секунда превратилась в пять, затем в десять, затем в минуту. Бомбардировка продолжалась, но щиты держались. Изобретательность Касты Земли заключалась в том, что щиты располагались слоями, похожими на пчелиные соты, и каким-то чудом они продолжали держаться. Минута превратилась в пять, затем в десять, а затем и в час. Они все еще держались, и гвардия все еще направляла свои атаки в одно и то же место, целеустремленная в своей решимости разрушить щиты, эту Приливную Стену, возведенную Кастой Земли. Танковые снаряды, реактивные снаряды, гранатометы, минометы - всей огневой мощи, которую Имперская Гвардия могла бросить на Ла'Тау'Вар, оказалось недостаточно, когда рассвет сменился серединой утра.
Однако, в то время как Милитарум стремился атаковать одну точку, возможности Тау не были столь ограничены. Из других четырех районов города по позициям противника были выпущены высокоточные ракеты и рельсовые пушки. Теперь, когда они больше не были вынуждены синхронизировать свои атаки с опусканием щитов или стрельбой из-под них, Тау смогли наносить ответные удары гораздо сильнее и с гораздо большим количеством орудий. Десятки танков были разнесены на части один за другим рельсотронами, которые сделали их броню бесполезной. На окраине города отряды Воинов Огня и боевые скафандры выстроились вдоль баррикад, стреляя по каждому врагу из тех мест, где щит не достигал земли.
К полудню танковый обстрел ослаб. Стало ясно, что оборону Тау не прорвать, и теперь, когда их щиты держались, гвардии нужно было прибегнуть к новой стратегии. Их танки начали разворачиваться за линию хребта, уходя из зоны прямой видимости, чтобы уменьшить потери, пока они разрабатывали новый план. Только Аэронавтика продолжала сражение, перекрывая небо, хотя и не могла пикировать слишком близко к городу, не подвергаясь значительному риску. Как только последний имперец скрылся из виду за хребтом, О'Шова потерял сознание. Он был совершенно измотан, проведя на ногах двое с половиной суток, и бодрствовал только благодаря выбросу адреналина. Когда помощники вынесли его из командного пункта, Командующий поручил Субкомандующим Брейвшторму и Каису продолжить работу, пока он получит столь необходимый отдых.
Глава шестая: Последние дни
Еще около часа ничего особенного не происходило, если не считать эпизодического появления танка, выглядывающего из-за западных хребтов, без сомнения, наблюдающего за Тау. Субкомандующие не были уверены, что и думать об этой временной передышке, но они не собирались тратить ее впустую, поспешно отводя подразделения с фронта, чтобы к моменту возобновления боя свежие силы удерживали оборону. Клубы дыма заволакивали нейтральную полосу между городом и лагерем, поля бирюзовой травы были испещрены лишь единственным охристым шрамом, оставшимся после ночного нападения. В лучах заходящего утреннего солнца, в краткую передышку, когда пушки не стреляли, царила почти умиротворяющая тишина, если не считать ощетинившейся изгороди стволов, направленных на линию хребта.
Порывистый ветер стих, оставив зону боевых действий охваченной полуденной хандрой. Влажность усилилась, а смог сгустился - те же нездоровые облака, от которых заболели многие захватчики, включая Брэддика. С приходом Империума ситуация ухудшилась, как будто само их присутствие оскверняло Дал'ит. Однако болезнь не могла положить конец этому конфликту, и, словно в доказательство этого, звуки барабанов и флейт начали разноситься по до сих пор безмолвным равнинам. Защитники Тау переглянулись, не понимая что это предвещает.
Из-за облаков выступила колонна Вентриллийцев. Их шаги были поразительно ровными, идеально синхронизированными в такт полковой мелодии, лучшему парадному маршу, который только можно вообразить. На груди у них были эмблемы старой Вентриллии, ленты, медали и золотые аксельбанты. Вентриллийцы держали лазганы наготове, а те, у кого было специальное оружие, были распределены поровну в каждом отделении. Из тумана появилась вторая колонна, затем третья. Еще одна, потом еще, потом еще, пока тысячи имперских гвардейцев не заполнили равнины. Поначалу Тау не знали, что с этим делать, ведь никто не был бы настолько глуп, чтобы выступать без прикрытия.
Тем не менее, их сенсоры не обнаружили никакой защиты. Подойдя к переднему краю укреплений, Субкомандующий Брейвшторм выстрелил в ближайшего из них, мастерски направленным выстрелом из импульсной винтовки уложив одного из приближающихся солдат, который бесцеремонно рухнул в грязь. В ответ с баррикад донесся рев, и внезапно воздух наполнился яркими вспышками импульсного и плазменного огня. Десятки гвардейцев начали падать, но их товарищи продолжали маршировать, пока не оказались в паре сотен метров от первых баррикад. Нападение Аристократов совсем не походило на беспорядочные толпы, происходившие той ночью, так как в их действиях не было спешки, только спокойный профессионализм мужчин и женщин, сделавших войну своей профессией.
Раздались свистки, и внезапно колонны начали выстраиваться в шеренги. Дворяне не проявляли паники из-за понесенных ими потерь, полагаясь на свою противоосколочную броню и Императора, когда они выдвигались на позиции. Когда все заняли позиции, были отданы приказы, громкие голоса их командиров перекрыли шум войны. Лазганы были подняты, нацелены, а затем, после последней отданной команды, только после этого были произведены выстрелы. Воздух внезапно наполнился красным светом лазерных выстрелов, сотни очередей одновременно, и в таком строю они не могли промахнуться. Мгновенно соотношение потерь изменилось в другую сторону, когда первая шеренга опустилась на колени, а вторая продолжила с того места, где они остановились, и яркий свет пробивал бесчисленные дыры в импровизированных баррикадах, пока от них ничего не осталось.
Лучшие из Вентриллии перешли в наступление, атакуя весь сектор одновременно. Гвардия продолжила атаку, методичные движения внезапно сменились стеной штыков, которые устремились на ополченцев Войнов Огня, которым теперь не за чем было укрыться. Первая шеренга Воинов Огня дрогнула, уступив не только первую линию и баррикады, но и следующие несколько кварталов после этого, в то время как минометный огонь обрушивался на них со всех сторон. Те, кто чувствовал себя героями, храбро стрелявшими в Гвардию в поле, внезапно побросали винтовки и бросились бежать, испугавшись возможности встретиться лицом к лицу с Милитарумом. Даже мужественный пример Брейвшторма не смог удержать его войска на месте, и его адъютантам пришлось оттаскивать его назад за несколько мгновений до того, как его передовая оперативная база была разгромлена.
Имперские колонны, подобно множеству кинжалов, ворвались в сердце Ла'Тау'Вар, воспользовавшись упорядоченной сетью улиц, чтобы быстро захватить внешние районы третьего сектора. Там, где встречалось сопротивление, Империум прибегал к своей фирменной жестокости, просто уничтожая помехи с помощью групп тяжелого вооружения. Они углубились в город почти на полтора километра, прежде чем тау смогли остановить их буйство, наспех соорудив вторую линию баррикад, которая протянулась поперек каждого бульвара. Ряды танков, многие из которых все еще были повреждены после катастрофы в Гел'брине, обрушили шквал огня, заставивший Аристократию отступить в поисках укрытия.
Временно приостановленная битва приобрела новое направление, поскольку Империум стремился обрушить свой гнев на оставшиеся районы третьего сектора. Был ранний полдень, температура повышалась с каждым часом, а влажность и смог окутывали город. Город был настоящим раем для защитников, поскольку по мере сужения треугольной формы у Тау оставалось все меньше и меньше позиций для защиты. Численность Гвардии ничего не значила там, где физически не хватало места для размещения своих войск. Кроме того, их самопровозглашенная честь означала, что фланговые атаки даже не рассматривались, несмотря на растущие потери и нехватку места для их танков.
Однако это не означало, что Тау было легко. Без Фарсайта, координирующего военные действия, задача остановить Империум легла на плечи Каиса и Брейвшторма, у которых были совершенно разные представления о том, как вести оборону. Оправившись от близкого столкновения со смертью, Брейвшторм выступил за проведение битвы на истощение, затягивая сражение в надежде, что Империум потеряет слишком много людей, чтобы захватить город до наступления ночи. Каис же, напротив, предпочитал придерживаться стратегии Фарсайта и Пьюртайда в отношении кау'йона, излагая в максимально сжатой форме план отхода, а затем нападения на них из засады. В конце концов, тот факт, что Империум ограничивал себя одним сектором, вовсе не означал, что они тоже должны были так делать.
В конечном счете, ни та, ни другая стратегия не были применены, ибо по мере того, как день близился к концу, Вентриллийцы демонстрировали внезапную вспышку свирепости. Защитники Тау пошатнулись, их командиры предпочли отступить, чем понести огромные потери. Благодаря грамотному применению огневой мощи, дворяне сравняли с землей оставшийся треугольный квартал, который образовывал границу между сектором и центральной площадью в самом центре города, прежде чем внезапно отступить вновь. Как всегда, они подобрали своих погибших, гарантируя, что точный отчет о потерях будет невозможен, поскольку Тау были вынуждены находить только свои собственные трупы среди обломков после того, как облака пыли улеглись.
С наступлением темноты, когда ночь сменилась полуночью, неделя перевалила за половину. Большинство из миллионов жителей Дал'ита были мертвы или прятались в все меньшем количестве бункеров под городом, который теперь наполовину разрушен. Тау были окружены со всех сторон, с десятками тысяч пехотинцев на одной дуге и возвышающимися Титанами на другой. Только донкихотская честь умирающего генерала позволяла Ла'Тау'Вару жить так долго, и это был достойный гордости вызов, который до сих пор уберегал половину столицы от разрушений, обрушившихся на все остальные планеты Тау по эту сторону Дамоклова Залива.
Находясь внутри своего шпиля, О'Шова размышлял о судьбе, с которой ему пришлось столкнуться, вновь проснувшись глубокой ночью после почти пятнадцати часов беспокойного сна. Снаружи зала стражники из Воинов Огня слышали бормотание, перемежаемое ударами, когда Командующий боролся с надвигающимся концом света, каким они его знали. Расхаживая по комнате, Фарсайт думал о том, что все почести и успехи, которых он ранее добился под руководством Пьюртайда, теперь казались ему чем-то из прошлой жизни, как будто это случилось с кем-то другим. Крепкие узы, которые связывали его с Каисом и О'Шасеррой, казались приглушенными и отдаленными, и О'Шова не знал, кого бы он призвал к себе, если бы мог. Первый был в Ла'Тау'Варе рядом с ним, но теперь было ясно, что их обоих ждет только верная смерть; с другой стороны, он даже не знал, жива ли еще Шедоусан.
Погибла ли она на каком-нибудь другом поле боя, подумал Фарсайт. Была ли она убита клинком ассасина, или, возможно, ее корабль был уничтожен, как и корабль Пьюртайда? Если да, то была ли это героическая смерть, совершенная во имя Высшего Блага? В чем вообще заключалось Высшее Благо? Принципы и философия казались такому находящемуся на грани, как О'Шова, скорее теорией или лекцией, чем практическим руководством. Теперь оно ничего не могло для него сделать, как и его учителя, Эфирные, которые оставили его и весь Дал'ит умирать.
Может быть, они тоже оставили Шедоусан умирать, и эта мысль вонзилась кинжалом в его сердце. Запомнит ли ее остальная Империя? Будут ли они помнить его? Каким будет его наследие? Выживут ли Тау вообще? Неразрешимые вопросы и едкие мысли переполняли его разум, каждая ошибка и каждая неудача наполняли его горечью и ненавистью, и все это смешивалось с тревогой и стрессом целого мира, которые, подобно множеству якорей, давили на взбудораженный разум Фарсайта. Он кричал, и не один раз, пока его голос не охрип и не стал сдавленным, а копыта не заболели от хождения взад-вперед. Если он не сможет обрести покой, то ему придется довольствоваться горькой славой.
Снова наступил рассвет, начало четвертого дня осады Ла'Тау'Вара и вот уже середина недели. По крайней мере, так говорили им все хронографы, потому что небо было полностью затянуто тучами, которые нависали над обреченным городом подобно погребальному савану. Завеса была настолько густой, что ни с той, ни с другой стороны не пролетало ни одного самолета, как будто их присутствие могло каким-то образом испортить ее зеленую красоту. Таким образом, в небе не было ничего, кроме снарядов и грохота артиллерии, которые издалека обрушивали на город металл и смерть.
И все же эта буря утихла гораздо раньше, чем другие, поскольку щиты защитников держались крепко, снова возвышаясь только над одним сектором города. Не то чтобы половина города стоила того, чтобы ее защищать, - тлеющие руины были практически сровнены с землей яростью гвардии. Как и ожидалось, ночью Вентриллийцы переместились на юг, и теперь их лагеря располагались напротив юго-западной части города, в то время как Титаны маячили на северо-востоке, подстерегая любого, кто попытается прорваться. Они больше не были скрыты горными хребтами, но это не имело значения, поскольку контрбатарейный огонь был ослаблен за предыдущие три дня боев.
И вновь Аристократы маршировали колоннами, прорываясь к баррикадам с тем же непревзойденным мастерством, что и раньше. И вновь Тау встретили их на баррикадах, оказав ожесточенное сопротивление, порожденное отчаянием. И вновь они были отброшены назад, сраженные сотнями лазганов и штыков, танковыми снарядами и гусеницами. И вновь они погибали, убитые за то, что были ксеносами. И вновь Тау отступили ко второй линии обороны, затем к третьей, а затем и к четвертой. И вновь этого было недостаточно.
Четвертый день закончился точно так же, как и предыдущие три. Гнев Империума сравнял с землей еще один сектор, превратив его в руины. Тау заставляли их платить кровью за каждый дюйм, снова и снова нападая из засады на гвардию, поскольку Фарсайт согласился с планом Каиса продолжить придерживаться кау'йона. С севера и юга, и даже с тыла, отряды в боевых скафандрах устремлялись вниз, чтобы нанести удар с самоубийственной яростью, отказываясь отступать, чтобы выиграть больше времени. Внутри бункеров прятались Воины Огня, устраивая засады из-под груды трупов мирных жителей.
С наступлением ночи сверкающий мегаполис Ла'Тау'Вар превратился в несколько жалких огоньков в темноте. Город умирал, и каждый мог это видеть. Не было ни радости, ни смеха, только горечь, и Высшее Благо казалось всем далеким, не только для Фарсайта. Командующий занял свое место в качестве объекта поклонения, единственного, благодаря кому они так долго оставались в живых. Именно он заставил Империум расплачиваться за каждую загубленную жизнь, и считалось, что именно его мудрость так долго сдерживала наступление.
На центральном шпиле собрались Командующий и его свита, военный зал был таким же темным, как и их настроение. Ярость и отрицание уступили место усталому принятию. Они собирались умереть здесь, защищая Ла'Тау'Вар до последнего вздоха. Возможно, в будущем Империя сохранит память об их самопожертвовании, о храбрых защитниках Дал'ита, которые замедлили наступление Империума на достаточное время, чтобы переломить ситуацию. Конечно, никто из них в это не верил, но все равно, это была приятная мысль. Глядя на голографические таблицы, все понимали, что осталось совсем немного. И все же гуэ'ла поплатятся за свое вторжение.
У основания башни была собрана вся оставшаяся бронетехника. Сотни ховертанков и бронетранспортеров всех моделей теперь стояли на площади, готовясь к последней контратаке, чтобы обескровить людей, которые так высокомерно диктовали условия боя. В их сердце был Каис, его боевой скафандр прилегал к корпусу «дьявольской рыбы», поскольку ему выпала честь возглавить атаку как лучшему специалисту по засаде в их рядах. Фарсайту было невыносимо смотреть прямо на него, наблюдая за маленькой синей точкой на мониторах, в то время как другие более пристально наблюдали за удаляющейся колонной бронетехники со своего наблюдательного пункта.
Довольно скоро началось сражение. Казалось, что Тау нанесли удар в тот момент, когда гвардия перемещалась на новые позиции. Впечатляющие взрывы озарили ночь, их было видно даже сквозь удушливый ночной туман, окутавший город и равнины вокруг него, несмотря на то, что Командующий оставался прикованным к мониторам. Экраны представляли собой море зеленых и красных точек, беспорядочное скопление танков и пехоты, управляемых и контролируемых различными адъютантами. Один за другим они исчезали, либо из-за того, что были уничтожены, либо из-за отсутствия подтверждения позиций, и вскоре экраны погасли.
Всех волновал вопрос, выжил ли кто-нибудь в ту ночь. Сколько еще умрет в этот день также оставалось невысказанным. С рассветом пятого дня, все еще окутанного туманом, вновь последовала та же изнурительная рутина. Короткая бомбардировка, за которой последовал натиск пехоты. Сегодня их было определенно меньше, но они все еще превосходили их по численности. Вместо того, чтобы сражаться на фронте, Тау отступили на окраины, вместо этого устраивая засады. Это была самая жестокая городская война, которую менее чем за неделю преподали расе, никогда не сражавшейся подобным образом. Танк за танком подрывались на минах, отделения расстреливались в переулках.
Тау понесли тяжелые потери, оказавшись зажатыми всего лишь в трети города, и мирные жители гибли десятками тысяч, потому что не было других бункеров, куда их можно было эвакуировать. Это было больше, чем уничтожение, потому что потеря лишь десятой части была бы милосердием по сравнению с ксеноцидом, которому они теперь подвергались от рук Вентриллии. В этих людях не было ничего благородного, когда они убивали всех Тау, которых могли найти: ни милосердия, ни жалости, ни угрызений совести, ни пленных. Только абсурдные приказы генерала привели в действие эту бойню, командира, который даже не показал своего лица.
Фарсайт, в свою очередь, вышел на поле боя. Наконец-то он смог выплеснуть свою ярость на захватчиков, которые убили так много его друзей и людей. Он перепрыгивал с улицы на улицу, его командирский боевой скафандр был непроницаем для огня из стрелкового оружия, и он был слишком быстр, чтобы вовремя пустить в ход тяжелое вооружение. Не раз он и его телохранители просто нападали на обособленные отряды Вентриллийцев, давя их массой своего скафандра, сминая тела, как если бы они были не более чем насекомыми. На каждой руке у него было по плазменному огнемету, экспериментальному оружию, ярость которого испепеляла гвардейцев и их богато украшенную униформу при простом наведении на них.
В этот день Тау начали разрушать свой собственный город. Башни разрушались, жилые дома-ловушки взрывались - все, что угодно, лишь бы замедлить Империум и заставить его страдать. В нескольких местах Гвардия фактически отступила, уступив позиции перед лицом подавляющей огневой мощи. Но этого было недостаточно. К середине дня пятый сектор был сравнен с землей, и Гвардия отступила. В лагерь вернулось гораздо меньше людей, чем покинуло его, но Тау были не в состоянии завершить начатое. Густой смог сохранялся в течение всего дня, а это означало, что имперское отступление произошло в относительном порядке. И когда к концу пятого дня померк свет, вместе с ним умер и Генерал Брэддик, скончавшийся от болезни в своем лагере и навсегда покинувший Дал'ит и Вентриллию.
Глава седьмая: Полный круг
На шестой день наступил рассвет, но его свет падал на густые облака, застилавшие пейзаж. Непрекращающийся дождь наносил узоры на разрушенные и изуродованные поля, но ничего не смывал. Разрушенные здания, кучи тлеющего пепла и груды трупов - все это лежало там, где упало, окутанное аурой трагедии из-за бессмысленных потерь, понесенных народом Дал'ита. И все же в этот день все было по-другому, потому что обычной симфонии войны нигде не было слышно. Грохот артиллерии, крики солдат и вопли агонии, которыми было наполнено утро Дал'ита на протяжении последней недели, теперь явно отсутствовали.
В руинах Ла'Тау'Вара никто не знал, что делать с этой жуткой тишиной. Несколько тысяч жителей ютились под разрушенным городом, затаив дыхание. Сам город был уменьшен до формы восклицательного знака, единственного треугольного сектора с круглой центральной площадью в центре, которая со всех сторон была окружена сровненными с землей руинами. Улицы города были пустынны и безлюдны, немногочисленные защитники все еще баррикадировались в жилых домах и административных зданиях, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь дождь и туман. Это жуткое затишье продолжалось все утро и до полудня, когда небольшие патрули начали прочесывать город в поисках любых признаков присутствия врага.
День тянулся, а признаков нападения по-прежнему не было, и Тау начали расширять свои поиски. С течением времени бури только усиливались, электрическая обратная связь выводила из строя их сенсоры, из-за чего защитники испытывали ощутимое напряжение, прочесывая местность, не зная, наткнутся ли они на своих ненавистных врагов. С наступлением темноты патрули расширились, чтобы охватить окружающие равнины, где они наткнулись на механическое кладбище, оставшееся после ночного сражения днем ранее. Десятки Тау были спасены из своих разрушенных ховертанков в разнообразном состоянии, в том числе Субкомандующий Каис, которого нашли в коматозном состоянии и тяжело раненным под все еще горящими обломками танка Вулкан.
Так без особых фанфар закончился шестой день, день полной неопределенности. В командном пункте Фарсайт и его Субкомандующие обсудили ситуацию. Внезапное исчезновение врага было загадкой, которая вызвала у большинства из них нечто среднее между тревогой и страхом. Однако единственной эмоцией, которую испытывал Фарсайт, была ненависть. Ему нужно было точно знать, что произошло, и он нетерпеливо потребовал этого, приказав разведчикам в стелс-костюмах Х15 усилить патрулирование, найти лагерь противника и докладывать о любых передвижениях. Он не питал иллюзий по поводу победы; все, что имело значение, - это причинить как можно больше боли и смертей гуэ'ла.
После отдачи соответствующих приказов военный совет был прерван на ночь. Большинство офицеров разошлись по своим комнатам, желая немного поспать после самой тяжелой недели в их жизни. Фарсайт же поспешил к пунктам медицинской помощи, где медики Касты Земли делали все возможное, чтобы спасти жизни сотен Воинов Огня и гражданских лиц из других каст. О'Шова провел ночь, попеременно прослушивая связь и наблюдая за лихорадочной работой врачей, пытающихся залечить бесчисленные раны, нанесенные его родичу. Это была битва, в которой он не мог руководить или нанести ответный удар, где Командующий вооруженными силами Дал'ита был так же беспомощен, как любой гражданский, наблюдавший за борьбой, в которой он не мог сыграть никакой значимой роли.
Когда на седьмой день над Дал'итом забрезжил рассвет, наконец-то пробившийся сквозь облака, он осветил Фарсайта, все еще находившегося в медицинском отделении. Вернувшиеся разведчики нашли там своего Командующего несколько часов спустя. Они принесли новости о кардинальных изменениях, ставших результатом их сбора разведывательной информации. Хоть это и причиняло ему боль, Командующий покинул госпиталь и Каиса, вернувшись в командный пункт, где было ясно, что большинство офицеров тоже провели беспокойную ночь. Разведчик шас'уи быстро подытожил все, что удалось найти его людям, продемонстрировав видеозапись со своего шлема на голографических таблицах. Фарсайт и его советники бесстрастно наблюдали за безмолвными полями, тлеющими кострами, пустыми ящиками и кучами мусора, оставленными позади, - пустой лагерь во всех смыслах этого слова.
Казалось, Империум прекратил осаду Ла'Тау'Вара, а вместе с ним и самого Дал'ита. Разведчики обнаружили только один ключ к разгадке их намерений - записку с просьбой о встрече с руководством Тау в том же городе, где проходили первые переговоры, через два часа. К свитку была приклеена пара скрещенных линий над странным змеевидным символом, совершенно незамысловатым по сравнению с богато украшенными гербами Вентриллии, украшавшими каждый танк и униформу. Поскольку терять было нечего, Фарсайт проигнорировал опасения других офицеров, стремясь получить хоть какие-то ответы. Надев новый боевой скафандр, Командующий и его телохранители устремились к месту встречи.
Перелет был быстрым, их двигатели пронесли их через разрушенный город к разрушенной фермерской деревушке. Опустевший городок был таким же, каким был неделю назад, хотя казалось, что прошла целая вечность. Термометры показывали только один признак жизни, который неподвижно стоял в центре города в том же положении, которое когда-то занимал Брэддик. С шипением двигателей Командующий и его окружение приземлились на окраине города. Пока они шли к центру, Тау продолжали осматривать опустевшую деревню, лишь отчасти успокаиваемые продолжающимся отсутствием других контактов.
— Приветствую! - сказал мужчина на поляне тоном, который, как подозревал Фарсайт, должен был звучать ободряюще. В отличие от других гуэ'ла, он был довольно невзрачен, но самым примечательным в нем было кажущееся отсутствие страха перед массивными боевыми скафандрами, которые приземлились рядом с ним с обнаженным оружием, нацеленным прямо на его незащищенное тело. — Вы можете называть меня Фарий. Меня послали сюда, чтобы передать послание.
— Откуда вы знаете наш язык? - Спросил О'Шова.
— О, нужно всегда стараться знать, как и что говорить, - ответил мужчина, по-прежнему совершенно невозмутимо. — Вы правитель этой планеты?
— Я Шас'о Виор'ла Шова Кайс Монт'ир, командующий силами Тау Септа Дал'ит. Где остальные представители вашего вида?
— Милитарум? Они ушли. Более важные обязанности, требующие внимания, приказы свыше и тому подобное. Вы понимаете.
— Нет, не понимаю. Скажи мне правду, сейчас же. Куда они делись? Были ли потери слишком велики для твоего Имп'ериума? — потребовал Фарсайт, более не желавший терпеть отговорок. В ответ на это Фарий рассмеялся, не в силах сдержать своего веселья.
— Ты все еще не понимаешь, не так ли? Неудивительно, что меня послали сюда, чтобы я показал вам ваше место в этой галактике. Вентриллийцы были ничем. Один-единственный полк с одной планеты, из империи, в которой есть миллионы таких же, как они. Нет, потери здесь - это мелочь, не более того. — Услышав неприятные слова этого человека, Тау начали переглядываться между собой. Они задавались вопросом, может ли он говорить правду. Но Фарий еще не закончил.
— Тем не менее, я считаю, что мы доказали свою точку зрения. Оставайтесь по ту сторону Залива, и мы оставим вас в покое, во всяком случае, пока. Не заблуждайтесь, единственная причина, по которой мы уходим, заключается в том, что вы находитесь в самом низу списка наших приоритетов. — К концу своей тирады тон Фария стал оскорбительным, и Фарсайту это надоело. В мгновение ока оружие его скафандра было нацелено на мужчину.
— И каков теперь наш рейтинг по твоей шкале приоритетов, гуэ'ла? - спросил О'Шова. — Может быть, нам стоит взять тебя в плен, чтобы узнать, какие еще интересные факты ты знаешь. — Мужчина покачал головой и резко свистнул. Внезапно Фарсайт обнаружил себя прижатым к земле - бирюзовый гигант в чешуйчатых доспехах мастерски обездвижил его боевой скафандр, как будто в нем ничего не было. Его телохранители переглянулись, не зная, кто представляет большую угрозу. Командующий был в еще большем замешательстве, чем когда-либо. Как могло случиться, что нечто подобное не было обнаружено их сенсорами?
— Боюсь, вы все еще где-то внизу. Но ваши люди, скажем так, представляют для нас интерес. Ваши усилия в этом мире стоят того, чтобы оставить вас в живых. Поздравляю, вы выиграли время для себя. Пользуйтесь им, наслаждайтесь; этого же у нас предостаточно. Наслаждайтесь своим пребыванием в этом захолустном мире, а мы сейчас уходим. Но помните: эта галактика принадлежит нам. Мы были здесь задолго до вас и будем здесь еще долго после вашего ухода.
Оказавшись прижатым к земле, Командующий Фарсайт внезапно обнаружил, что его отбросило назад, в результате чего он врезался в ближайший фермерский дом. Вскоре два грохота возвестили о появлении его телохранителей, с которыми расправились аналогичным образом, прежде чем они успели выстрелить. К тому времени, когда Тау поднялись на ноги и вернулись на поляну, Фарий и гигант в доспехах исчезли, от них не осталось и следа. Испытывая еще большее беспокойство, чем когда-либо, Фарсайт и его люди прочесывали город в поисках чего-нибудь, чего угодно, что могло бы объяснить эту встречу. Однако они ничего не нашли и вернулись в Ла'Тау'Вар с пустыми руками.
Несмотря на исчезновение имперских захватчиков, борьба на Дал'ите не закончилась. Напряжение, вызванное осадой, быстро достигло предела, когда три Касты обвинили Касту Огня в неспособности защитить их и в многомесячных лишениях. Точно так же Фарсайт был вынужден предотвращать мятежи своих собственных людей, будь то из-за угроз дезертирства или, что еще хуже, репрессий, когда вспыльчивые офицеры угрожали открыть огонь по гражданскому населению Тау за неподчинение военному положению. Казалось, что без общего врага или направляющей руки Эфирных, которая связала бы их воедино, подвиду Тау суждено было снова распасться.
Если бы прошло еще несколько недель, то, вполне вероятно, Дал'ит пал бы в результате гражданской войны. Разочарование Фарсайта поведением гражданского населения, находившегося под его защитой, росло на протяжении всей войны, и теперь, когда она закончилась, их ошеломляющая неблагодарность бесконечно раздражала его. Однако к счастью кризис был предотвращен до того, как он мог обостриться, когда флотилия подкрепления, наконец, прибыла через Дамоклов Залив. Во главе их были О'Шасерра и десятки Эфирных, а также множество медицинских кораблей и горы крайне необходимых припасов. С вершины своего шпиля Фарсайт наблюдал, как теперь чистое небо заполняется сотнями кораблей всех размеров и описаний, как тысячи вновь прибывших представителей всех каст заполняют оживленные улицы.
Вновь прибывшие лихорадочно трудились, чтобы устранить ущерб, нанесенный Дал'иту, разгребая обломки и устраняя все свидетельства войны. Однако О'Шове казалось, что то, за что он боролся, теперь было стерто с лица земли, и самым горьким ударом было наблюдать, как Каиса и других раненых эвакуировали на орбиту, чтобы они получили помощь на орбитальных медицинских кораблях. Он и другие офицеры стояли по стойке смирно, когда мимо проплывал бесконечный ряд носилок, отдавая честь храбрым солдатам, которые до последнего вздоха отдавали все, чтобы защитить Дал'ит. Неизвестно, сколько из них выживет, но времени размышлять об этом было мало, потому что Эфирные приказали выжившим собраться на площади, теперь очищенной от обломков и баррикад.
Там, в тени шпиля, О'Шова и остальные, теперь уже ничтожно малочисленные, получили ордена и медали. Присутствовал и Верховный Эфирный Аун'Вей, окруженный десятками облаченных в мантии низших Эфирных, спокойных, как всегда. Каждому солдату по очереди он шептал слова утешения и делился мудростью, без особых усилий успокаивая мужчин и женщин, которые пострадали за Тау'Ва. Когда он подошел к О'Шове, Командующий отказался смотреть ему в глаза, вместо этого уставившись на руины Ла'Тау'Вара. Он едва ли почувствовал это, когда к его парадному мундиру прикрепили медали, и никак не отреагировал, когда Владыка Неугасимого Духа назначил Фарсайта Военным Командующим - звание, невиданное ранее в истории Империи.
Когда тысячи приветствовали его имя, О'Шова, наконец, опустил взгляд, оторвавшись от разрушенного города, и вместо этого его взгляд упал на Шас'о Тау'н Шасерра Коваш Се'хен. Его близкая подруга и бывшая сокурсница стояла вместе с другими новоприбывшими, величественная, как всегда, в своем боевом скафандре. Он знал, что она навещала Каиса в медицинском отделении, но ни разу не подошла к нему за все время, пока была там. Что бы это значило, подумал он про себя. Неужели что-то произошло, пока они были в разлуке? Неужели их связь уже не та, что прежде? Он знал, что долг должен быть превыше всего, но даже мысль о том, чтобы на словах служить Высшему Благу, вызывала у него такое отвращение, что он не мог выразить словами.
Подобные предательские мысли не покидали Фарсайта до конца дня. После окончания церемонии награждения Аун'Вея отправили обратно на орбиту, оставив других Эфирных опрашивать О'Шову и других офицеров Касты Огня вместо себя. Как он вообще мог слушать этих гражданских, подумал он про себя. Командующий понимал, что никто из них не знал, что значит страдать. Половина из них относились к нему как к стеклянной скульптуре, в то время как остальные смотрели на него как на обузу, как на пустое место, как на грязь. Это было все, что он мог сделать, чтобы внешне сохранять спокойствие, завершая обсуждение, прежде чем отправиться в свою комнату, проталкиваясь мимо всех, кого встречал в коридорах.
Несколько часов спустя, когда наступила ночь, в дверь Фарсайта постучали. Сначала он не обратил на это внимания, но после того, как стук повторился, он открыл ее. Это была Шедоусан, которая сразу же вошла внутрь, не дожидаясь приглашения. Шасерра сидела на стуле, единственном в его спартанских покоях, и молча смотрела на него. Шова не знал, что на это ответить, поэтому ничего не сказал и не предпринял, просто закрыл за ней дверь и наблюдал за ней с порога.
Они простояли так минуту, потом две, потом три, ни один из них не произнес ни слова. Напряжение было ощутимым. Как они могли быть связаны родственными узами раньше, удивлялся про себя Фарсайт. По выражению ее лица он понял, что она этого не понимает. Она не понесла тех потерь, что понес он; ее не было рядом на Дал'ите. Рядом с ним. Она была такой, каким он когда-то был, наивной и все еще надеявшейся, что вся галактика однажды присоединится к Тау'Ва.
— Ты ничего не собираешься сказать? - спросила Шасерра тихим голосом.
— Как я могу что-то сказать тому, кто меня избегает? - Слова сорвались с губ Шовы прежде, чем он смог себя остановить. Выражение ее лица стало суровым.
— Я никого и ничего не избегала. - Парировала она. Он задумался, была ли в ее тоне жалость или гнев.
— Неужели? Поэтому ты сначала отправилась к Каису? - Фарсайт фыркнул. — Не очень-то хорошо у него идут дела, не так ли? — Шедоусан напряглась от его слов и тона.
— Я проигнорирую это замечание ради нашей связи. - Фарсайт ничего на это не ответил, и она продолжила. — Разве ты не видишь, что ты сделал? Твоа храбрость удерживала врага на месте достаточно долго, чтобы устроить засаду, и с помощью кау'йона добиться своего, как и говорил нам Пьюртайд. - Как всегда, она сразу перешла к сути дела, или, по крайней мере, так ей казалось.
— Это ты не понимаешь, Шасерра. Они отступили не потому, что знали о приближении подкрепления. Гуэ'ла играли с нами. Они могли уничтожить нас в любой момент. - Голос Фарсайта повышался с каждым словом, пока он практически не перешел на крик.
— Но они этого не сделали, - выпалила она, теперь уже не уступая ему в громкости. — Ты жив. Каис жив. Мы победили. Ты герой, вся Империя знает, что вы все здесь сделали. Ты должен был поговорить с самим Аун'Веем, который от лица Верховного Эфирного лично назначил тебя Военным Командующим. Как ты можешь не видеть Высшего Блага, достигнутого этим днем? - Говоря это, Шасерра подошла к нему и протянула руки, чтобы взять его за руки. Он отпрянул.
— Эфирные были неправы. Они не видели того, что видели мы, - чудовищ, живущих в бесконечной пустоте, подобно нам. Другие расы - дикари, которые скорее увидят, как горят звезды, чем позволят другим процветать. Им нельзя доверять.
— Ты заходишь слишком далеко. Чего ты хочешь, чтобы мы изгнали всех союзников, оставив в Империи только Тау? Ты хочешь, чтобы мы не подчинялись пути, проложенному для нас Эфирными? Поступить так - значит забыть о Высшем Благе и вернуться к Фио'тауну, к гражданским войнам прошлого. Следовать любым путем, отличным от пути Тау'ва, - значит погубить всех нас.
— Меня не интересуют твои банальности, твоя слепая философия. Люди - монстры, и точка. Нам будет лучше избавиться от них.
— Значит, ты собираешься опуститься до их уровня и уничтожить их?
— Да. Да, я бы так и сделал. Тебе пора идти.
Услышав это, Шасерра встала. Она вытащила свой связующий нож, прежде чем бросить его к его ногам, и вышла, не сказав больше ни слова. Фарсайт вернулся к своим размышлениям, глядя на руины Ла'Тау'Вара. На следующее утро прибыл посыльный с приказами. Весь гарнизон должен был вернуться в пространство Тау, чтобы быть переведенным на новое место службы. Дал'ит и Ла'Тау'Вар должны были быть восстановлены, и, как заметил Фарсайт, бесчисленные строители из Касты Земли, перемещавшиеся по городу, уже начали этот процесс. Командующий поспешно собрал свои вещи, оставив связующий нож Шедоусан на полу, где он и лежал, и покинул поверхность Дал'ита в то же утро.
Оказавшись вдали от поверхности планеты, О'Шова поинтересовался состоянием Каиса, но не смог получить никакой информации. Многие члены команды и другие Воины Огня во флоте теперь смотрели на него с благоговением, чуть ли не преклоняясь перед Военным Командующим, который спас Дал'ит. Такое обожанение ему быстро надоело, поэтому Фарсайт вместо этого провел следующие несколько дней в пустоте с Брейвштормом и другими ветеранами. Ночи Фарсайта, тем временем, переносились не так легко. Его сны представляли собой бесконечный парад солдат, которых он не смог защитить, наблюдающих за ним вместе с десятками тысяч безликих людей, безмолвно кричащих в агонии. В другие ночи его навещали те, кого он знал: Пьюртайд, Каис и даже Шасерра, сжимавшие в окровавленных руках свои связующие ножи, - все они молча держались в стороне от него.
Таким образом, когда наконец пришло известие о том, что флот покидает Дал'ит, Фарсайт испытал некоторое облегчение. Флот собирался вернуться в сам Тау'н, где Военный Командующий займет свое место в высших эшелонах Касты Огня. Следующие несколько часов он провел со своими Воинами Огня, разговаривая с каждым из них, прежде чем они вошли в криогенные капсулы. О'Шова был одним из последних, кто вошел в стазис, пожимая руки и обмениваясь любезностями, когда прощался с Брейвштормом и другими офицерами, пообещав не забывать о них, как только займет свое место в генеральном штабе.
Когда Дал'ит скрылся из виду, Фарсайт, теперь носящий имя О'Шас'о Виор'ла Шова Кайс Монт'ир Дал'ит, вошел в свою капсулу и быстро впал в состояние комы, когда его криокапсула присоединилась к тысячам других на борту флагмана. Он так и не увидел, как Эфирные собрались вокруг его капсулы, не услышал их приглушенного обсуждения. Он так и не узнал, что на борту флагмана были люди, дипломаты из Империума Человечества, которые прибыли, чтобы заключить мирный договор и создать нейтральную зону вокруг пространства Тау. Обе стороны сочли целесообразным держать Фарсайта в криосне дольше, чем просто во время обратного перелета до Тау'на.
— Держите этого Командующего Близорукого, или как там он себя называет, в криосне следующие пятьдесят лет. Я вижу, что он жаждет мести любой ценой, и нам бы не хотелось нарушать соглашение. - Аун с мудрым видом кивнул в ответ на слова гуэ'ла.
— Мы можем это устроить. Я уверен, что мы сможем прийти к взаимовыгодному партнерству, которое будет работать на благо обоих наших народов. Я должен сказать, что вы, из династии Аль'фар, были намного мудрее, чем те, кто родом из Вен'трил'ии. - При этих словах человек провел рукой по своей лысой голове, на его лице появилось смущенное выражение от услышанного комплимента.
— О, благодарю вас. Вы, Эфирные, тоже не так уж плохи. А теперь мы уходим. Кстати, передайте тиранидам от нас привет, - ухмыльнулся Фарий.
