Suguru Daddy

Ауу Ну и денёк! Кажется, мы чуть не съели друг друга с начальником Не скажу, что была против Но нас чуть не поймали, это немного отрезвило

Sugar Daddy Как интересно Вы были опьянены этой близостью?

Ауу Я – точно да

      Сугуру – тоже.       Те пятнадцать минут перерыва перед новой аудиенцией он хоть и провел наедине с собой и своими мыслями о Червонной Принцессе Аяно, но ему этого явно не хватило, особенно учитывая её фривольное поведение, – приходится справляться с этим всем дома. Мысли о наказании дерзкой девчонки волновали всё его естество. Sugar Daddy Если ты говоришь, что между вами было такое напряжение, то наверняка и он думает о тебе сейчас       Ая чуть ли не визжит в подушку – Гэто думает о ней!!!

Ауу Надеюсь 🤞

Sugar Daddy Точно. Может, и мне что-нибудь достанется на ночь? Ты небось уже в постели       Аяно с удовольствием прикусывает губу и переворачивается на бок, размышляя, что бы ему ответить.

Ayy Хочешь покажу своё постельное бельё?

Sugar Daddy Конечно Присылай все, что душе угодно       Инаба садится на постели и осматривает кровать. На ней – пижама с шортиками, и она решает, что пришло время сфотографировать прекрасное.       Сугуру прилетает фотография женской попки в пижамных шортиках на фоне постельного белья. Пижамка – милая девчачья, разумеется, розовая, с гордой надписью Barbie. Sugar Daddy Пижаму увидел А где постельное белье?

Ауу А чем пижама не постельное белье?

Sugar Daddy И правда

Ауу Хочешь это обсудить?

Sugar Daddy Хочу обсудить то, как буду наказывать тебя в этой пижаме за плохое поведение.       У Аяно спирает дыхание. Наказывать её! В этой пижаме!

Ауу За что папочка меня будет наказывать? Я хорошо себя вела! И послушно выполняла все, что мне говорили сделать

Sugar Daddy Мы завтра обсудим твоё наказание.       Аяно взволнованно облизывает губы и закрывает глаза, прижимая телефон к груди. И когда она стала такой грязной девчонкой?       На следующее утро Инаба летела в офис на всех парах. У неё было замечательное настроение, и она даже сделала чуть более яркий макияж, чем обычно. Дружный женский коллектив, разумеется, обратил на это внимание, и сразу начал обсуждать между собой, что коллега влюбилась.       – Тебе так идет этот оттенок помады! – говорит Кугисаки и пытается угадать. – Это MAC?       – А я думаю, NYX, – спорит Мива.       – Что это и кто все эти люди? – демонстративно недоумевает Маки, которая принципиально не пользовалась косметикой.       – Мива угадала, это NYX, – улыбается Аяно. – Оттенок называется Strip and Tease.       Подружки одобрительно воют.       Начальник же не появлялся до обеда. Сначала его отсутствие Инабу расстроило, но потом она отвлеклась на рабочие дела, и стало не до того. А когда он все-таки явился на службу, явно не в духе после деловой встречи, она проводила его заинтересованным взглядом. Стоит ли его раздражать? Даже если бы она решилась – не смогла бы. Рабочих задач было так много, что было совсем не до strip and tease с начальником.       Было ощущение, что день прошёл зря. Аяно и правда так думала, даже начала собираться домой, – тяжелый рабочий день подошёл к концу, – когда её пригласил к себе Гэто. Она театрально вздыхает под сочувствующие взгляды коллег, которых, в отличие от неё, бедняжки, не задерживают.       Аяно искусно делает вид, что расстроена такой задержкой. Просит подруг ее не ждать – уверена в том, что начальник, будучи не в настроении, сейчас устроит ей разбор полетов дай бог на полчаса. Но на самом деле она уверена в том, что вызывают её не по рабочему вопросу. И от этого ощущения дрожат колени.       У Гэто был очень непростой день, и все планы летели коту под хвост. Сначала деловая встреча прошла не с тем результатом, на который он рассчитывал. Потом пришлось объяснять эту неудачу начальству. Не говоря уже о том, что первоначальная затея пригласить к себе Инабу-сан провалилась, а когда он вспомнил о своих планах, до конца рабочего дня оставалось всего пятнадцать минут. Но именно в этом, как он внезапно осознал, и заключалась его удача: основная масса сотрудников уйдет из офиса. Он ухмыльнулся этой догадке и вызвал к себе Аяно.       Она показалась на пороге его кабинета – стучаться не стала, дверь была открыта. Сугуру сидел, сложив руки в замок, и смотрел на темный город за окном. Складывалось ощущение, что он о чем-то размышляет.       – Прикройте за собой дверь, – велит он и поднимает на неё взгляд. Брови слегка приподнимаются. Вот это помада. Ярко, смело. – Вы куда-то торопитесь сейчас? Может быть, в театр собираетесь?       – Нет, господин начальник, – качает она головой отрицательно, закрыв за собой дверь и в нерешительности проходя в центр кабинета.       – Как прошёл ваш день?       – Плодотворно, – коротко отвечает Аяно. Ждёт, пока он немного расслабится, – она здесь явно не за тем, чтобы обсуждать рабочие вопросы: с ними все предельно ясно, и никаких проблем нет. – А ваш, Гэто-сан?       – Тяжело, – выдыхает он, подтверждая свои слова. Откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову назад, прячет лицо в ладонях. Сугуру правда устал за сегодня. И сейчас хотелось хотя бы немного отдохнуть, переключить мозг.       – Я могу чем-то вам помочь? – обеспокоенным тоном спрашивает девушка – ей и правда хочется облегчить ношу, которую несёт Гэто.       Мужчина этому порыву искренне умиляется. Он с интересом смотрит на девушку и думает, с чего бы начать. Решает зайти издалека.       – А как вы можете мне помочь? – возвращает он вопрос Аяно. Она нервно облизывает губы – Сугуру уверен, что она даже не замечает этого невольного движения.       Инаба продвигается ближе к его столу и размышляет, не опуститься ли ей на кресло для посетителей напротив стола начальника. С одной стороны, сесть в него её не приглашали. А с другой стороны, она хочет сесть напротив него.       Гэто наблюдает за тем, как она садится в кресло для посетителей, оправляет юбку – ни черта она её не оправляет, только выше задирает, – и кладёт ногу на ногу. Он видит маленький кусочек кожи бедра, и ему не надо к бабке ходить, чтобы понимать – она в чулках. Мужчина кашляет в кулак.       – Давайте мы с вами выстроим концепцию. Назовем наш воркшоп так: “Ближе к делу: стратегии помощи уставшему руководителю”.       – Ближе к делу или ближе к телу? – переспрашивает Сугуру с ухмылкой. Ая пытается скрыть улыбку. – Вы, кстати, сегодня не замерзали, Аяно-сан?       – Сегодня меня грели мысли об одном человеке, Гэто-сан, – приподнимает она уголки губ.       – Могу я спросить, о ком же?       – О боге.       Он бы поперхнулся, окажись у него что-нибудь во рту. Но можно же поперхнуться и воздухом? Это он и делает, но старательно скрывает это под обычный кашель. Память сразу же подбрасывает картинку женского тела, прикрытого библией. Они разве не синтоисты…?       – Понимаю, что вопросы религии – недопустимы, но… где же ваш крест?       – А крест мой, – тут же находится Аяно, – нести только мне. Другим видеть его необязательно.       Неожиданно она оглядывается на дверь. Ей кажется, она слышала какой-то шум… Оба обращаются в слух, но снаружи – тишина. Никого на этаже нет.       – Даже не смотрите на дверь, – внезапно говорит Сугуру, легко поднимается из своего кресла, проходит через всю комнату ко входу в кабинет и.. проворачивает замок. – Я не хочу чувствовать, будто вы пытаетесь сбежать от меня, Аяно. У вас ничего не выйдет. Вы в западне.       Инаба оценивающим взглядом окидывает Гэто с ног до головы, переводит дыхание, а потом, как ни в чем не бывало, поворачивается обратно лицом к его рабочему столу. Словно ничего не произошло.       – Боюсь, с этого момента я больше не смогу оставаться в рамках профессионализма, – внезапно признаётся она, вставая со своего места. Мужчина подходит к ней из-за спины медленно, неслышно ступая.       – Что вы имеете в виду? – слышит она его голос ближе, чем рассчитывала. Улыбается себе под нос: он приближается! Как голодный хищник к своей единственной жертве.       Аяно смотрит на настенные часы. Шесть-ноль-три.       – То, что рабочий день подошёл к концу, папочка.       Красная тряпка для быка.       Сугуру вжимается в спину уже не подчиненной. Точнее, сам её прижимает к себе с легкостью – просто обхватывает рукой поперёк талии и тянет к себе. Аяно улыбается довольно, опускает ладони на его мощное предплечье, скрытое рубашкой и пиджаком, но она там все уже знает: так и видит, как красиво напряглись его руки под слоями ткани.       – Что ты творишь, принцесса? – хрипло шепчет он: хочет слышать её голос, что она говорит, о чем просит.       – Пытаюсь сдвинуть нас с мёртвой точки, господин.       Рука господина Сугуру стремительным образом перемещается ей на горло. Он сжимает не больно, просто ощутимо, чтобы дать почувствовать, кто здесь главный.       – Наверное, мне нужно напомнить тебе твоё место, – его теплая щека прижимается к её, и он проникновенно говорит это прямо ей на ухо. Инаба вздрагивает, хватается обеими руками за спинку кресла – для лучшего равновесия, а может и просто для того, чтобы было обо что опереться, когда по ощущениям под ногами разверзлась бездна. Она в неё упадёт с удовольствием, но…       – Оно здесь, – мурлычет Аяно, – у вас на коленях, повелитель.       Гэто вообще-то доволен. Уважила. Надо же, повелитель. Хмыкает ей на ухо и внезапно отстраняется. Инабе тут же становится пусто без его прикосновений к щеке и шее.       Сугуру проходит обратно за своё рабочее место и садится в кожаное кресло. Он ничего не говорит, но поднимает на неё золотистые глаза и делает легкий жест двумя пальцами вниз: красноречиво, властно, даже в какой-то степени красиво.       Ая неторопливо подходит, не оправляя юбку, которая наверняка кое-где превратилась в гармошку. И ладно. Долго ли она вообще в ней будет оставаться? Проходит к руководителю, который отодвигается подальше от стола, чтобы ей было проще занять свое место.       Он ожидал немного другого. Хотя не имеет ничего против и такого расклада. Вместо её живота, груди, в общем лицевой стороны, перед его глазами помятая юбка, с трудом прикрывающая задницу. Ладно, тоже неплохо.       Она садится на его колени, будто он – часть кресла, а не объект её воздыханий, если верить её откровениям в переписке. Садится, устраивается поудобнее, чуть ерзая, хочет придвинуться к столу, Сугуру, поняв её телодвижения, двигается вперёд. Девушка опускает ладонь на мышку и открывает их проект.       – Что ты делаешь? – интересуется Сугуру.       – Решила поработать сверхурочно.       Он снова хмыкает. Интересную игру она затеяла. Но правила здесь устанавливает он.       Инаба вздрогнула, когда почувствовала, что рубашка, так старательно заправленная в юбку, начинает выскальзывать из неё где-то на уровне поясницы. Она сначала хотела повернуть голову к нему, но Гэто красноречиво надавил ладонью на затылок и развернул её обратно к экрану.       – Сиди смирно, – предупреждает он. Слышен шелест одежды, и его прохладные пальцы оказываются на талии у девушки под рубашкой. Гладят кожу над линией юбки. Аяно очень хочется начать ёрзать, но он велел сидеть спокойно. Ох… – Так что там с проектом? Какие соображения?       – Я все размышляла о том, что мы фокусируемся исключительно на пожеланиях клиента, но никогда не на способностях исполнителя, – говорит она задумчиво. – Почему мы не играем тендеры? Почему мы не создаём спрос, вместо того, чтобы принимать предложения?       Пальцы мужчины проскальзывают в узкое пространство за пояс юбки. Инаба хнычет.       – Какие-то оппозиционные разговоры ведете, Инаба-сан.       – Иногда и хорошим девочкам хочется побунтовать, Гэто-сан.       – Настоятельно рекомендую направить эту энергию в более мирное русло.       – Например?       – Получше потереться вашей хорошенькой задницей об меня.       – Ну раз вы так просите…       Аяно откидывается спиной на грудь Сугуру, поворачивает к нему голову так, что утыкается кончиком носа в гладко выбритую щеку. Кладет свои ладони поверх его, держащихся за ручки кресла и с облегченным выдохом проводит ягодицами по чужому паху.       Хорошо обоим.       Сугуру высвобождает руки из ее хватки и кладет ей на бедра: гладит и ласкает кожу поверх среза чулок, залезает под ткань, щиплет нежную кожу. Аяно в ответ на эти движения тихонько хнычет ему на ухо, продолжая двигать тазом. Правильно, что старается тихо. Но он хочет, чтобы было громко. Переводит правую руку выше, под задранную юбку-карандаш и сразу же встречает преграду в виде трусиков. Гэто хмурится.       – Ты пришла ко мне, не сняв их? – спрашивает он недовольно прямо в ухо. Тембр голоса низкий, но от этого становится ещё больше жарко и влажно.       – Простите, – хнычет Инаба. Но он уже придумал, как с ней поступит.       – Тебя оправдывает только то, что они такие мокрые, – мурлычет он ей на ухо, проводя пальцем по трусикам между её ног. Ткань действительно пропиталась влагой насквозь. – Хочешь, чтобы я помог тебе, котенок?       – Мяу, – улыбается девушка, мужчина под ней прекрасно её понимает. Он бы вполне справился и сам, но командная работа всегда результативнее, поэтому просит ему посодействовать:       – Приподнимись, детка.       Ая делает, как велено, и лишняя ткань ловко соскальзывает с нее, не без помощи мужских рук, и повисает где-то на лодыжке.       Гэто проводит длинными пальцами между её ног, распределяя влагу, которую сам же спровоцировал. Внутрь не проскальзывает: первостепенная задача – найти клитор. Разумеется, после того, как он ещё немного её подразнит.       – Такая мокренькая, – бормочет он ей на ушко, лаская между складочек, – тебя так возбуждает то, как я с тобой обхожусь? – У Инабы очень ответственная задача – не вскрикнуть и не простонать в голос, поэтому его устраивает невнятное покачивание подбородком, мол, да. – Будь потише, малышка, ты же не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь услышал, м?       Пальцы проходятся по заветной бусинке – Аяно громко ахает и тут же зажимает себе рот рукой. Ухмылка Гэто со стороны могла бы выглядеть жутко, но девушка её не видит. Для неё сейчас существуют только коварно ласкающие пальцы между ног и возможность дышать, не визжа в голос от восторга.       Она дергается на стуле, и свободной рукой Сугуру покрепче прижимает её к своему торсу, чтобы не соскользнула и сидела поспокойнее. Он широкими движениями мажет по клитору, и она вздрагивает каждый раз, когда он проводит пальцами по нужной точке. С пальцами внутрь можно повременить. Она прекрасно сможет кончить только от внешней стимуляции.       Аяно чувствует, как из-под брюк начальника в неё упирается его баклажан, и понимает, что ей становится его по-человечески жалко. Потирается о него ещё немного лишь из добрых побуждений сделать ему приятно, но он её благородного порыва не оценивает. Осаждает строго:       – Не двигайся.       – Слушаюсь, – высоко шепчет Инаба, замирая в его руках. Кусает пальцы – иначе она уже не справится с этим всем.       Девушка чувствует, что она уже совсем близко. Очень много факторов повлияло на это, но Аяно заварила всю эту кашу не для того, чтобы кончить на стуле начальника, сидя на его коленях, просто от того, что он хорошенько поласкал её клитор. Особенно после того, как она уже все видела.       – Могу я попросить… – она хнычет. Сугуру не отвечает, но она продолжает, – вас в себе? Папочка… пожалуйста…       – Тш-ш, – шепчет он ей на ухо, ни на мгновение не сбавляя свои вращающие движения пальцем.       Инаба пытается переместить таз, уйти от его ласк, и Гэто вовсе останавливается. Она и этим недовольна – вздыхает разочарованно.       – Принцесса, хватит меня отвлекать, – просит он её, и в его голосе появляются какие-то зловещие нотки, по которым Ая понимает, что лучше ей его послушаться. – Это твоё наказание. Ты поняла? Кивни, если да.       Девушка послушно кивает.       Сугуру с новыми силами продолжает ласки, пройдясь пальцами вдоль сочащейся щели, откуда уже натекла приличная лужица. Ну до чего прелестная девочка! С большей влагой ласкать её легче, и ей самой приятнее. Он слушает её наводящие всхлипы возбуждения, сдерживаемые стоны, а потом наблюдает за подгибающимися пальчиками ног, с которых давно слетели туфельки. Аяно вся сжимается в один большой нерв, а потом внезапно обмякает, издав сдавленный стон.       Гэто подносит залитые её смазкой пальцы к губам. Слизывает, наконец, пробуя её.       – Вкусная.       Ненадолго замолкает, прежде чем задать вопрос:       – Как у тебя с растяжкой, малышка?       Ая не отвечает, все еще приходя в себя, поэтому Сугуру просто делает: поднимает её ногу, на которой повисли ранее трусики, – гибкости хватает – и снимает с неё ткань, кладя куда-то себе в карман. Инаба это действие даже не замечает.       Гэто понимает, что девушке может понадобиться какое-то время на то, чтобы восстановить силы, не имеет против этого ничего – все понимает, не маленький. Поглаживает ослабевшее после пика тело, нашептывает какие-то ласковые слова, вот только не целует, хотя, казалось бы, сам бог уже велел.       – Милая, хочешь чего-нибудь? Воды? Кофе?       Инаба превращается в ещё большую лужу – о ней так даже после долгого жёсткого секса, где она заботилась об удовольствии партнёра, так не ухаживали. А здесь мужчина сам её довел до оргазма с первого раза, игнорируя свои потребности, так еще и спрашивает, не хочет ли она чего-нибудь.       – Аяно? – шепчет Гэто, заволновавшийся об отсутствии реакции. – Ты в порядке? Уснула, детка?       Ей хватает накопленных сил на отрицательное покачивание головой.       – Давай мы немного поменяем позу.       Он берет её на руки с легкостью, чтобы самому было проще встать, проходит к чистому креслу для посетителей, сажает девушку на него.       – У меня где-то были салфетки. Подожди минутку.       Он их быстро находит в шкафу. Сначала справляется с беспорядком Аяно, лишь после идет к своему креслу.       Инаба тем временем уже может встать со своего места и доползти на ослабленных ногах до стола Сугуру, под которым осталась её обувь. А у него ещё и её трусики, но об этом она пока не вспомнила. Вспоминает на выходе из кабинета. Смотрит на него вопросительно.       – Я заказал тебе такси, сбросил номер машины в чат, – непринуждённо докладывает он, – напиши, как доедешь. До завтра!       – Гэто-сан…       – Отдыхай!       – Но, Гэто-сан, мои…       – И только попробуй поехать без них домой на метро, – он мгновенно меняет доброжелательный тон на строгий, – и тогда наказание будет похуже. Все поняла?       – Да, папочка.