Ложь

Антон сбежал. Не только от Арсения, но и от собственных чувств, которые уже сами начали им управлять в нужную сторону. Но он испугался, что сотворил ошибку. Он ведь действительно сотворил её, ведь так? У него же есть девушка, с которой, несмотря на то, как отстранился в последнее время Антон, они всё ещё вместе. Это всё неправильно по отношению к ней, да и к себе самому тоже. Что с ним, чёрт возьми, происходит? — Сука, какой же я еблан. — Антон закрыл ладонью лицо и нахмурился. Нужно это всё обдумать – однозначно. Ведь получился любовный треугольник, центр внимания которого – Шастун. Есть два человека, среди которых нужно отсеять одного – чтобы не давать ложных надежд и не портить жизнь. И, казалось бы, выбор очевиден – Ира Антону давно не интересна, они сильно отдалились друг от друга, но почему-то всё ещё вместе. С ней Шастуну трудно было всегда, но понял он только сейчас: всё познаётся в сравнении. В сравнении с Арсом: он интересный, весёлый, умный и Антону с ним действительно хорошо настолько, что каждый раз было тяжело прощаться, хоть и понималось, что на следующий день они снова увидятся. Арсений понимал его как никто другой, словно мысли его читал. Эта связь – особенная и её Антону никак терять не хочется. Но за спиной – 2 года отношений с Ирой, которая когда-то стала такой же родной, как сейчас Арс. А если Антон и к нему остынет так же? Не проще ли остаться с Ирой? Даже, если он никогда и не любил её, оказывается. Ведь что такое любовь Шастун понял во время поцелуя на поляне. И он точно до этого никогда не чувствовал подобного. Антону нужен совет, потому что он сам не понимает, что лучше. И он знает, чей совет ему помогал всегда и должен помочь и сейчас. Шастун тут же опускает взгляд на свой браслет – он служебный, да, но ведь никто не узнает, кому и что отправил охотник? Антон пару минут думает над этим и всё же решается отправить сообщение Диме: — Добрый день, капитан Позов, я приглашаю вас на совет ебланов в свой дом. Предложить могу любой желаемый вами напиток при условии, что дадите мне хороший совет. — Так, ну во-первых, говори за себя, я не еблан. Во-вторых, чё случилось, братан? — Ты ахуеешь, когда узнаешь. — грустно усмехнулся Антон. — Уже лечу на метле, жди. Естественно, на метле никто не прилетел бы – это давно застарелый транспорт. Но примчал Позов действительно быстро, словно всё это время был неподалёку. — Давай, рассказывай, чё опять. — прошёл тот в гостиную и уселся прямо на кресло, закинув ногу на ногу. Странно, что все, кто находится в доме Антона, ведут себя так, словно они здесь хозяева, что далеко не так. Но Шастуну сейчас на это плевать. — Я не знаю, как быть, Поз. — сел Антон напротив на мягкий диван. — Я поцеловал Арсения. — Чего блять?! — глаза друга расширились от удивления настолько, что это скорее был ахуй, нежели обычное удивление. — Я сам не знаю, как это произошло. Мне в тот момент показалось, что мне это нужно. — Пиздец у тебя жизнь. — покачав головой, Дима наколдовал бутылку крепкого виски и два стакана, заполнив их алкоголем. — Но ведь ты мне сам рассказывал, что у тебя там внутри бабочки летают, или чёт такое, когда вы тренируетесь. Может, ты влюбился? Обычно это примерно так и описывают. — Может и влюбился... — пробубнел Антон, взяв стакан с виски и крутя его в руках. — Но как же Ира? — А что с ней? — Позов недоумённо глянул на друга и сделал глоток алкогольного напитка, что тут же прожёг горло. — Она моя девушка, Поз. — Как-то не очень заметно, я бы охотней поверил, что ты встречаешься с этим Арсением, хоть не видел его ни разу. — Он на мгновение замолк а потом продолжил. — Слу-у-у-ушай! А может, нет никакого Арсения? Может, ты кукухой поехал? — Блять, Дим, иди в зад. — Это по твоей части. — Дима ловит недовольный взгляд напротив. — Да ладно, шучу я, пора бы привыкнуть. Если серьёзно: девушка – не жена, ты можешь с ней поговорить и расстаться спокойно. — Но стоит ли? — Антон наконец делает глоток и кривится от того, как напиток словно ставил ожёг внутри. — Брошу я её, а дальше? — Ну во-первых, стоит ли – это у тебя надо спросить. Пойдёшь к своему Арсению и ещё раз поцелуешь! — А если я к нему тоже потеряю интерес со временем? Не проще остаться с Ирой, чтобы причинить меньшему количеству людей боль? — Но тогда ты причинишь боль и себе, и ей. Она же могла найти кого-то получше – человека, любви которого она достойна, а тратит время на тебя, который любит другого и несчастлив с девушкой. — А если я остыну к Арсу – я причиню боль и ему тогда. — Не думай о "если", потому что оно ни к чему не приводит. Просто подумай: тебе нравится Ира? — Ну... — Нет. Если бы нравилась – ты бы не говорил своё неуверенное "ну". А Арсений? — Да. — обречённо выдохнул Антон. — Что и требовалось доказать! — Осушив стакан, Дима взял бутылку и стал наливать ещё, подливая алкоголь и другу тоже. — Значит, тебе нужно сказать Ире, что ты хочешь расстаться, поговорить, при необходимости, с ней о ваших отношениях. И всё, уйти свободной птицей! — А с Арсом что? — Да что хочешь! Хоть еби, хоть целуй, хоть оставляй как есть или вообще кидай. Как велит сердце – так и поступай. — Легко сказать. — Осушивает залпом стакан Шастун, с громким стуком ставя тот на стол. — А ещё легче – сделать. Остаток вечера Антона прошёл в компании друга и крепкого виски, которого, кажись, оказалось много, потому что на следующий день его мучило похмелье. Да и не одного его – Позов тоже пришёл на работу не в очень хорошем состоянии. Но целебная магия в комнате отдыха сделала своё и оба были уже свежи и бодры, как никогда раньше. Только вот Шастуну эта бодрость далась во всех сферах, кроме одной: разговор с Ирой. Он решил отложить его на следующий день – нужно было собраться с духом. Но на следующей день он тоже не решился. Как и на последующий. И так всю неделю. На тренировки к Арсению он тоже не приходил, выбрав тактику избегать. Тяжёлым грузом на душе был тот поцелуй на поляне, который, мать его, с головы так и не вылазил, давая телу тоже вспомнить до мелочей каждое прикосновение, прожигая кожу. Хотелось сначала разобраться в отношениях с Ирой, прежде чем о чём-то говорить с Арсением. Тем более – пока что к разговору с ним Антон не готов. Тем не менее, на один он всё же решился, хоть и спустя неделю. Шастун ждал девушку у выхода из Министерства по окончанию рабочего дня, чтобы предложить прогуляться до дома вместе и заодно поговорить. Долго ждать не пришлось – знакомое лицо показалось за открывшейся дверью здания. — Антон? Ты чего стоишь тут? — Недоумённо посмотрела в сторону охотника девушка. — Тебя ждал. Давай в этот раз прогуляемся вместе? Как раньше? — Ну пошли. — С лёгкой неуверенностью в голосе, девушка подошла к Антону поближе, не решаясь взять его даже за руку, ведь в последнее время они редко виделись и общались, что стали почти чужими друг другу. А, может, и не почти? — Прости меня. — Выдохнул Антон, как только они двинулись вперёд по улице. — Что? За что? — Да за всё, Ир. Я мудак. — Антон, что случилось? Объясни нормально, пожалуйста. — Я был твоей обузой всё это время. — Сделал паузу Антон, думая, что сказать дальше. — Я мешал тебе, понимаешь? Я мешал тебе строить нормальную личную жизнь, где тебя ценят, любят и уважают. — Что ты несёшь, Шастун? — Нервно улыбнулась Ира. — Правду, Ир. Я – худший парень, которого, почему-то, ты выбрала и я до сих пор не понимаю, почему. — Антон, ты – старательный, умный, чуткий, добрый, заботливый и ответственный маг из всех, кого я знаю. Именно поэтому я и выбрала тебя, дурак. — Может, я и такой, но явно не по отношению к тебе. — Снова пауза. — Ты заслуживаешь лучшего, чем я. — Хватит, Антон. — Резко, словно она не хочет продолжать этот разговор, однако продолжила. — Я была, есть и буду готова принимать тебя любым, насколько бы сильно ты не отдалялся из-за своих тараканов в голове. — Но это – не любовь. — Отвёл взгляд Антон куда-то в сторону. — В тебе говорит привязанность, потому что ты понимаешь, к чему я веду. — Да, понимаю. Но не понимаю одного – почему, Антон? — Глаза, что старались держаться до последнего, словно стеклянные, разбились и пропустили слёзы. — Ты разве не видишь? Всё уже давно не так! Мы из огня стали пеплом! — Но даже из пепла можно возродиться... — Если оба этого желают, но... — Но ты не желаешь, да? — Голос тоже стал срываться и Антону из чистой заботы хотелось обнять девушку. И он это сделает, но в конце разговора. Как минимум, потому что так правильнее всего. Он не может по-другому. — Да, не желаю. — Грустно, но зато правда, которую так просила рассказывать Ира месяцами ранее. — Я могу просто узнать, почему ты стал... — Она запнулась, подбирая слово. — ...другим, Антон? — Потому что так бывает в жизни каждого, нет? Обстоятельства влияют на жизни всех и приходится под них подстраиваться. Я подстроился. — Но какой ценой? Вопрос был риторический, но Антону отчего-то захотелось дать на него ответ. Хотя бы самому себе. — На самом деле, не такой большой. Да, многое поменялось, но что-то осталось, а что-то... Ушло. — Как наши чувства... — Понимающе продолжила Ира. — Да. — Кивнул Антон. — Кто она? — Кто? — Недоумевая, поинтересовался Шастун. — Ты сказал, что во мне говорит привязанность, а не любовь. Значит, ты знаешь, что это такое. — Ира усмехнулась, смахнув поступившие слёзы. — Да и я видела, как ты каждый вечер бегаешь к порталам и куда-то перемещаешься, наверняка тайные встречи с кем-то. Антон удивлённо помотал головой – он же был максимально осторожен. — Да ты Шерлок Холмс. — Вспомнил он героя людских книжек, которые и сам читал. — Просто пыталась понять, что с тобой. — И провела точное расследование. Почти. — Охотник лукаво подмигнул. — Нет никакой девушки, но есть кое-кто другой. — Парень? — Пришло время удивляться Ире. — Так может потому у нас так вышло... — Может. — Не дал закончить ей мысль Антон, понимая, что она хочет сказать. — Но этого мы не узнаем точно. — Мне было хорошо с тобой. — Шепчет девушка, понимая, что это конец. Охотник в ответ пару секунд молчит – он не может сказать того же. Ему никогда не было с ней хорошо. — Но то, что мы расстаёмся – не значит, что мы не можем общаться. Может, у нас лучше получится дружить? — Предположив, пожимает плечами Шастун. — А ведь мы ни разу не сказали друг другу, что любим... — Подмечает девушка. — Значит, никогда действительно друг друга не любили. — И мы поняли это за два чёртовых года. — Рассмеялась Ира. Антон на это лишь улыбнулся, останавливаясь – они дошли до дома Иры и пора прощаться. Девушка, заметив это, тоже остановилась, с ноткой грусти опустив голову. Шастун распростёр руки для объятий и она с удовольствием окунулась в них в последний раз, крепко прижимая охотника к себе. — Ты обязательно встретишь кого-то, кто будет для тебя самым лучшим и для кого ты будешь всем. — Прошептал ей Антон куда-то в макушку, поглаживая по спине. Ира отстранилась, слабо улыбнувшись. Постой они так ещё минуту – было бы странно, так что, поспешно попрощавшись, она ушла. Как и Антон ушёл дальше своей дорогой к самому дому, испытывая максимальное облегчение и довольно улыбаясь.

***

Родной дом встретил Шастуна как обычно, только вот дышать словно стало легче – словно атмосфера внутри подстроилась под настроение хозяина. Щелчком пальцев Антон зажёг свет и чуть не закричал от испуга, ведь его, как оказывается, ждал названный гость. И снова это чёртово ощущение дежавю. — Какого хрена ты здесь забыл? — Максимально безразличным взглядом, Антон старался не показывать волнения. Выходило, по его мнению, не очень. — Ты не ходишь неделю на тренировки, я переживал. — Слезая со стола, на котором он сидел, ответил Арсений. — На нём, вообще, едят, а не сидят. — Знаю, но как-то плевать. Ответишь, почему не приходил или мне пытать тебя? — Очень смешно. Я думал, тренировки закончились. — Избегая прямого взгляда Попова, Антон пошёл в спальню, чтобы переодеться. Однако, за ним последовал и Арсений. — С чего бы? Я не говорил, что мы закончили. — Ты сказал, что научил меня всему, что знал. — Шастун спрятал лицо, наполненное смесью волнения и смущения, ведь машинально стал вспоминаться тот поцелуй. — Но тебе же ещё нужна практика. — Я могу потренироваться в симуляторе. — Достав более домашнюю одежду, сухо бросил Антон, в то время, как внутри всё пылало пожаром и желанием прямо сейчас взять и снова поцеловать Арсения, лишь бы ещё раз ощутить чужие губы на своих. — Я думал, наши тренировки особенные. — Наигранно грустно ответил Арсений, отводя взгляд куда-то в сторону. — Да, в том числе последняя. Пиздец какая особенная. — Не сдержался Антон от колкости, с помощью магии сменяя униформу на одежду, что только что достал из шкафа. Повесив униформу на дверцу, он покинул комнату возвращаясь в кухню-студию. И Арсений снова пошёл за ним, раздражённо цокнув. — Ты долго будешь от меня бегать, Антон? — Вопрос прозвучал так, словно планировался с двойным подтекстом. Антон ведь действительно избегает его – в голове и сейчас. Гонит мысли прочь, потому не готов был разговаривать с Арсением именно сегодня. Его застали врасплох и нужно импровизировать, как-то выкручиваться, пытаться максимально оттянуть момент, чтобы что-то успеть придумать. — Нет, просто я... Есть хочу! — Бросает он и пытается что-то начать готовить, с помощью магии уже смешивая в тарелке наколдованные ингредиенты. — Давай помогу. — Арсений подходит ближе и берёт из рук Антона тарелку. — Нет! Я... Сам привык. — Шастун вздрагивает, когда их руки соприкоснулись, и резко, словно от удара током, отстраняется. — Да что с тобой такое, Шаст, блять? — Уже не выдерживает Арсений и, поставив тарелку на стол, опирается бёдрами на столешницу и смотрит прямо на Антона. — Со мной? Ничего. Это ты ко мне пришёл, не я. — Я пришёл поговорить, блять, а ты ведёшь себя, как восьмиклассница, которая от каждого движения смущается. — Но мы поговорили же. — Ты думаешь, меня волнуют тренировки? Плевать я хотел, меня волнует, что ты меня избегаешь непонятно почему! — Непонятно почему? — Антон тоже начинает раздражаться и, на свой страх и риск, подходит ближе к Арсению и всё-таки смотрит прямо в голубые, наполненные гневом, глаза. — То есть для тебя целоваться с учениками – привычное явление? — Ты первый и единственный ученик, потому да, нормально. — Тебя ничего не смущает? — Нет. Если бы смущало – я бы не отвечал тебе так охотно и вообще отстранился бы. — То есть... — Блять, Антон, ёпта, да! Ты мне нравишься, еблан! — Перебивает Арсений. — Как... — Шастун запнулся, не зная что спросить, потому выпалил первое, что пришло в его голову. Интуиция говорила, что спросить именно это будет правильным решением. — Долго? — Давно. Ещё до того, как мы познакомились. — Выдыхает Попов. — Что? — Со смесью удивления и недоумения в голосе поинтересовался Антон. — Я следил за тобой какое-то время, чтобы понять, можно ли с тобой иметь дело. Собирал информацию, наблюдал, подслушивал, с помощью иллюзий узнавал сплетни о тебе. В общем, почти всё то же, что делал ты после нашей встречи. Только ты ограничился архивами. Мне же больше нужен был твой характер, чем общая информация. — То есть тогда, на поляне, ты... — Нет. Я действительно встретился с тобой случайно, потому что принял за Тёмного. Так бы я ещё месяц тянул и присматривался. — И как информация обо мне смогла влюбить? — Насмешливо спросил Шастун. — Информация – никак. — Склонил голову Арсений. — Я просто наблюдал какое-то время и стал замечать, что я часто залипаю на тебя: на твои милые кудряшки, на красивый профиль лица, прекрасное телосложение и рост. А после стал собирать какие-то черты твоего характера, которые и пробудили во мне как минимум симпатию. Но влюбился я как раз благодаря нашим тренировкам и тесному общению с тобой. — А потом случился поцелуй... — Продолжил Антон. — И ты понял, что пожар, горящий внутри, взаимен. Потому ты здесь сейчас. Попов кивнул, сокращая дистанцию между ними. Приблизившись вплотную, в полной тишине, он стал оглаживать плечи, руки, спину Антона. Он позволял, просто наблюдая за движениями и смотря на Арсения, уже полностью сняв все маски, что, возможно, были до этого надеты. Шастун смотрел искренне и в зелёных глазах можно было прочитать буквально его всего от и до. Но Арсению было это не нужно – он и без того читает его, как открытую книгу. Видит настоящего Антона и видел ещё тогда, когда стал за ним следить. По нему же всё видно. Таких, как Шастун – мало, потому Арсению действительно достался лакомый кусочек, которого хочется касаться, в чём, в принципе, Попов себе и не отказывает – позволяют ведь. Повисла тишина, которая чуть ли не заложила собой уши, если бы не два слегка нервных дыхания, что нарушали воцарившейся покой. Арсений касался – нежно, машинально – словно им кто-то руководит, – там, где пожелают касаться душа и сердце. В движениях чувствовался трепет – словно Антон – мамина фарфоровая посуда, которую она боится разбить и достанет только, если в гости зайдёт президент. Попов одной рукой огладил слегка покрытую щетиной щеку, наблюдая за реакцией Шастуна. Тот, словно кот, просящий ласки, слегка повернул голову и потёрся носом о ладонь. В этом движении было столько нежности, что Арсений не смог не улыбнуться, запустив вторую руку в густые русые кудряшки. — Чёрт, они действительно такие мягкие, как я и представлял. — Он смущённо отвёл взгляд в сторону, когда заметил, что Антон смотрит прямо на него с хищным интересом. — Не смотри так. — Как "так"? — Шастун, в голосе которого читались явные нотки издёвки, слегка склонил голову набок, хитро прищурившись. — Так, словно я не кудряшки потрогал, а... — он не продолжил, но смысл Антон понял, от чего и рассмеялся. — Ну знаешь, с учётом того, что мы стоим вплотную друг к другу и ты пару минут назад лапал меня, то таков шанс был и есть возможен. — "Есть"? — вздёрнул бровь Арсений и, слегка отстранившись, сложил руки на груди, ухмыляясь. — Я... — Нервно сглотнул Антон, понимая, что сказал лишнего. — Забей. — Я бы тебя забил, если честно. Чего ты такой неуверенный, Шастун? — А? — Антон непонимающе нахмурился. — Говорю, почему я до сих пор не трахнут и не зацелован? Шастун аж поперхнулся от такого заявления: Арсений же минуту назад смущался от одного взгляда, а сейчас прямо в глаза, не стесняясь, словно издевается, говорит такое. Может, это – очередная игра Попова? Провоцирует? Но на что? — Это вызов? — Финальная тренировка, Шаст. Пройдёшь или завалишь? — Если и завалить – то только тебя, Арс. — Антон принял правила игры и, не дав даже как-то отреагировать Арсению, вцепился в его губы с огромным порывом, что Попов сначала опешил, растерявшись. Но через пару секунд чужие руки оказались на плечах, а собственные – на талии Арсения, прижимая ближе. Очень гармонично, между прочим, но гармоничней смотрелось бы если... Антон подхватил мага на руки и усадил прямо на стол – не смотря на не такую уж и большую разницу в росте, так, всё-таки, стало намного удобнее. От чужих губ отставать не хотелось, но в то же время хотелось исследовать и другие доступные участки. Шастун легонько укусил нижнюю губу Арсения, затем скользнул к её уголку и оставил невесомый поцелуй там, переходя к щекам, скулам, очерчивая их линию и поднимаясь выше... — Кто-то мне недавно сказал, что на столе едят, а не сидят. — Хитро улыбнулся Арсений, прикрывая глаза от желанных прикосновений. — Я в слове "едят" попутал буквы "д" и "я" с буквами "б" и "у". — Шепнул в самое ухо Антон, опаляя горячим дыханием кожу. — Что ж, это мы ещё проверим. — Нервно сглотнул Арсений и облизал губы. Шастун, тем временем, прикусил мочку уха и получил тихий, судорожный вздох в ответ. Антон повторил движение, поддразнивая, а затем скользнул кончиком языка за ухо и оставил там короткий, влажный поцелуй, от которого у Арсения кожа покрылась мурашками. Антон же спустился с к шее, оставляя мокрые следы от губ уже на ней. Лёгкая прохлада, что царила в доме, обдувала их небольшим сквозняком, из-за чего Попов шумно выдохнул, на автомате придвинувшись ещё ближе – хотелось чувствовать каждое касание максимально. — Не знал, что ты такой тактильный. — Ухмыльнулся Антон, бросив эту фразу невзначай. — Просто заткнись и продолжи. — А Арсению, вот, не до шуток уже. — Любой ваш каприз, сэр. Антон снова коснулся чужой белоснежно-бледной кожи губами. Такая нежная, такая мягкая, что хочется... Он осторожно прикусил небольшой участок сбоку и оттянул, оставляя багровый след. — Блять... — Выдохнул Арсений, запрокинув голову назад. Шастун повторил движение, спускаясь к закрытым спецодеждой ключицам. Он оттянул ткань, чтобы открыть себе доступ, и оставил посредине маленькое, едва заметное алое пятнышко на коже. — Антон... — М? — Сними ты её уже просто. Она же мешает. — Арсений, естественно, говорил про униформу. И не только собственную. — Уверен? — Антон спросил, давая последний шанс к отступлению. — На все 100%. Шастуну повторять не надо – он щелчком пальца снял действительно мешающую одежду с них обоих. Как, порой, хорошо быть магом. Перед глазами открылся вид на стройное подкачанное тело – оно и неудивительно, Арсений же регулярно занимается спортом – Антон это подметил ещё давно. У него и самого не хуже, так-то, но намного интереснее сейчас – глазеть на полуобнажённого перед ним Попова и даже не стыдиться этого – позволено же. Кожей он чувствовал – Арсений тоже смотрит, изучает, где-то даже задерживает взгляд, закусывая губы, которые Шастуну тут же захотелось поцеловать, в чём, в прочем, он себе и не отказал. Целуя жадно, напористо, Антон рукой опёрся на стол, прижимаясь к Попову всё ближе, а второй стал оглаживать чужой торс, бёдра, талию, ноги, исследуя и касаясь, где захочется. Дыхание сбилось к чёрту, когда Арсений тихо простонал ему в губы. Хотелось прямо сейчас сорваться и отдаться бешеной страсти, что готова в любой момент вырваться наружу, только дай ей волю. Но Антон держался, потому что с Арсением не хотелось спешить. С Арсением хотелось прочувствовать каждый взгляд, каждый поцелуй, каждое чёртово движение, каждый вздох, каждое сказанное слово. Хотелось полностью окунуться во всё это, не замечая ничего другого, кроме мага, что сейчас от каждого его касания прикрывает глаза и тяжело дышит, закусывая губы. Который нежно касается его плеч своими руками. Он с Антоном настоящий – не такой, как был в первые их встречи. Не издевается, не подшучивает, а максимально серьёзен и тоже просто отдаётся процессу. Потому что тоже хочется чувствовать каждую мелочь. Антон неохотно отстранился от чужих губ, чтобы отдышаться – поцелуй настолько опьяняет, что забываешь порой даже дышать. А с Арсением – тем более забудешь. Охотник снова опустился к чужой шее и припал к ней с новой порцией поцелуев, не задерживаясь там надолго. Его куда больше интересовали родинки на бледном теле, что так контрастировали с белоснежной кожей. Казалось, что он собирается поцеловать каждую из: иначе не объяснить то, как много раз он коснулся разных мест своими губами. Арсения это потихоньку стало сводить с ума – слишком много нежности, к которой он настолько не привык, что сейчас утопает в этом море из любви и ласки. Но ему это безумно нравится и останавливать Антона уж никак не хочется. Шастун добрался своими губами до пупка, поцеловав очередную родинку возле. Затем опустился ещё ниже... и ещё... И уже стала мешать ткань нижнего белья, которое он, почему-то, не убрал вместе с одеждой сразу. Антон чувствовал напряжение, что царит под тканью. Как минимум, потому что у самого такая же ситуация и ждать уже почти нет сил. Он снова сделал щелчок пальцами, убирая абсолютно всё, что им могло бы помешать. Взгляду открылся напряжённый член, который Антон тут же осторожно обхватил рукой. Арсений задышал чаще и громче, рефлекторно подавшись бёдрами вперёд. Шастун, прикусив губу, использовал магию, чтобы смазать чужой пульсирующий член, и рукой начал делать ритмичные движения вверх-вниз, наблюдая за процессом, как заворожённый. — Шаст... — Через несколько минут тяжело выдохнул Арсений. — Быстрее, прошу... И Антон послушно ускорил темп, услышав на это стон. Захотелось поднять голову и посмотреть на Арсения сейчас. И охотник, поддавшись желанию, посмотрел: Попов поднял брови вверх, сложив их "домиком", прикусил нижнюю губу, а глаза оставались всё ещё прикрыты, как и голова слегка приподнята вверх. Он сейчас был так красив... Невероятно. Чертовски. Красив. Антон вдруг резко убрал руку, вместо этого припав губами к члену. Арсений словно замер, не совсем осознавая, что происходит, но не противился, а значит, что всё хорошо. Шастун медлено, дразняще, провёл языком от мошонки до самой головки члена, повторив это несколько раз. На голове вдруг стала чувствоваться чужая рука, что зарылась в густые кудряшки и с небольшой силой сжала их между пальцев. Антон снова обхватил губами головку, насаживаясь на член движениями вверх-вниз. Рука, что была в его волосах, стала сильнее надавливать и в конечном счёте управлять процессом. Охотник и не сопротивлялся, послушно поддаваясь. Где-то сверху от него снова слышались стоны Арсения, которые были словно рай для ушей. Рука резко пропала с головы, переместившись на скулы, и нежно "повела" Антона за собой, на что он, отстранившись от пульсирующего пару секунд назад во рту органа, охотно шёл и наткнулся на губы Арсения, что затянули его в очередной, но уже более страстный, более горячий поцелуй. На собственном члене почувствовалась горячая рука, от чего Антон выдохнул прямо в чужие губы. А когда рука стала двигаться, он просто не смог сдержать стон и, вырвавшись из поцелуя, положил голову на плечо Арсения, тяжело дыша, пока тот продолжал. Это стало последней каплей для того, чтобы Антон сорвался и не смог себя больше сдерживать. Именно этого Арсений и добивался, потому, увидев, насколько сильно потемнели до изумрудного цвета чужие зелёные глаза, он убрал руку. Он ведь не знал, что в следующий миг Антон перехватит обе, и, повалив самого Арсения полностью на стол, прижмёт их над головой. Попов почувствовал, что что-то задел и вспомнил: — А ведь всё началось с готовки еды... — довольно проговорил он, улыбнувшись. — Сейчас вообще плевать на еду. — Горячее дыхание Антона опалило ухо, после чего он оставил невесомый поцелуй на мочке. — Последний раз спрашиваю: ты точно хочешь, чтобы... — Блять, Шаст, да! Да-да-да! — Перебил его Арсений, нетерпеливо заёрзав по столу. Честно говоря, Шастун спросил ради приличий, ответ ему и так был ясен. Было бы странно: когда они уже далековато зашли, что-то прекращать. Ну просто представьте: подрочили друг другу и потом "Что ж, я пошёл, у меня спектакль"? Хотя такое, конечно, бывает – только без фразы про спектакль. А может, и с ней – кто знает, что там у людей и магов происходит в таких случаях... У Арсения с Антоном, например, далеко не одной дрочкой закончится сегодняшний вечер. Шастун свободной рукой провёл по внутренней стороне бедра Арсения, от чего тот раздвинул ноги шире, подпуская ближе. Антон медлить не стал: снова с помощью магии наколдовал смазку и плавно, аккуратно, чтобы случайно не сделать больно, вошёл внутрь пальцем, размазывая жидкость по стенкам. Арсений охнул, слегка выгнувшись, пока Шастун пристально наблюдал за его реакцией. Попов, прикусив губу чуть ли не до крови, кивнул Антону, чувствуя на себе его взгляд, что прожигает немым вопросом. Тот, едва ухмыльнувшись, стал медленно, ритмично и плавно двигать пальцем внутри. Арсений стал тихо постанывать и выгибаться навстречу рукам Антона. Щёки покрылись румянцем от жара, что начал распространяться по всему телу. Внутри пылали непривычные ощущения, но прекращать точно не хотелось. Наоборот – нужно больше, быстрее, глубже... — Шаст... Прошу... — Он сглотнул, словно от обезвоживания, сдерживая очередной стон. Антон всё понял – по-другому у них никак. Сделал, как просит Арсений: вошёл глубже и ускорил темп. Вскоре добавился и второй палец, а стоны стали хрипловатыми, скулящими. Запястья в руке Антона сжались от напряжения, а губы Попова были полностью обкусаны, что аж припухли слегка. Так хотелось поцеловать... Нет! Оставить сотни поцелуев на этих губах, чтобы все знали, что Арсений только его – Антона, и точка. Сейчас внутри столько чувств, столько скрытых – и не очень – желаний. И поцелуй – вполне одно из исполнимых. Наклонившись, Шастун нежно коснулся своими губами чужих, увлекая в желанный, страстный, с лёгким привкусом металла поцелуй. Дыхание обоих настолько сбивчивое, что невозможно долго продержаться в этом контакте, потому что оба понимают – хочется ещё больше, ещё ближе. Арсений отстраняется и моляще смотрит Антону в глаза. Они вдвоём уже не могут дальше играть в эту чёртову прилюдию – они нужны друг другу так сильно, как любому живому существу воздух. Шастун так же осторожно вынимает пальцы и Арсений покачивается бёдрами навстречу – внутри всё пульсирует от желания и нетерпения. Антон пару раз движет рукой вверх-вниз по собственному члену и придвигает Попова за бёдра ближе. — А смазка...? — Выдыхает Арсений, волнуясь, и приподнимает голову, чтобы видеть Шастуна. — Уже. — Подмигивает Антон, улыбаясь на переживания мага. И Попов чувствует резкий толчок внутри и издаёт громкий стон, снова запрокинув голову назад. Какое-то время внутри всё пульсирует. Но затем не сильная боль контрастирует с нарастающим удовольствием, а участившееся от волнения дыхание стало приходить в норму. Арсений даже заёрзал на столе, чтобы показать Антону, что тот может начать двигаться. И его снова понимают, что заставляет сердце скрипеть от такого уровня их связи. Шастун движется плавно, не спеша, давая Арсению привыкнуть. Внимательно смотрит за его эмоциями, чтобы в случае чего тут же сделать так, как он попросит. Он никогда и ни за что не захочет причинить этому магу боль специально – даже сейчас обращается с тем, как с фарфоровой куклой. Арсений сам начинает проявлять инициативу и двигаться бёдрами навстречу, показывая, что Антон может ускориться. И он ускоряется. Так, что дом начинают заполнять стоны обоих и тихий звук шлепков. Попов обхватывает ногами торс Шастуна, притягивая ближе, и охотник чуть не валится неуклюже сверху, не ожидая такого. — Блять, Арс... — Прости. — Хитро улыбается тот, довольный выходкой. — Ах так, да? — Антон специально замедляет темп настолько, что едва движется, и специально прижимает Арсения телом сверху. Попов начинает ёрзать, но попытки напрасны, от чего начинает снова скуляще стонать. — Ну Шаст... — Прости. — Ухмыляется тот, чувствуя, что отомстил, и резко ускоряет движения, что стают ещё быстрее, чем были до. Арсений от неожиданности вскрикивает, но потом слышатся тихие "блять" и "боги, Антон, да!", потому что, судя по всему, голосом он уже управлять не в силе. Они оба растворяются друг в друге: во взглядах, в движениях, в собственных стонах – во всём. Это настолько правильно, настолько прекрасно, что время для них будто замирает. Оргазм накрывает их почти одновременно, резко заполняя тишиной всё пространство, в котором слышно лишь тяжёлое дыхание обоих и звон. Хотя, второе уже скорее в их собственных ушах, а не в комнате. Какое-то время оба молчат: Антон лишь отстраняется и убирает руку с чужих запястий, что покраснели в том месте, где их держали. Арсений встаёт со стола, слегка размявшись. — Я первый в душ! — И Попов, не дожидаясь ответа, убегает в ванную комнату. — Козёл. — Без какой либо обиды, с улыбкой на лице, говорит Антон ему вслед. — И ты мне тоже безумно нравишься! — Раздаётся уже из-за двери.

***

Утро у Антона начинается приятно: в голове всё ещё отражаются картинки сегодняшней ночи, а рядом лежит маг, к которому он испытывает огромное количество тёплых и нежных чувств. И это , чёрт возьми, взаимно. Арсений ещё спит, зарывшись в одеяло почти с головой – одна макушка да нос выглядывают. Шастун невольно залюбовался красотой сонного Попова, но увы, такое удовольствие он себе долго позволить не может – пора на работу. Антон осторожно встаёт с кровати, чтобы не разбудить Арсения и тянется к униформе, что висит на дверце шкафа. — Ты же капитан, можешь и опоздать чуть-чуть. — Сонно бормочет Попов. — Ты чего не спишь? — У меня чуткий сон, я каждый шорох слышу и просыпаюсь. Издержки профессии. — Арсений улыбнулся, протерев глаза. — У меня таких издержек нет. — Хмыкает Антон и надевает униформу. — Прости, мне пора. Ты можешь оставаться здесь, а вечером поговорим о... Вчерашнем да и обо всём остальном. — Стой. — Маг встаёт с кровати и надевает свою спецодежду, которую они вчера положили аккуратно на кресло в спальне, когда убирали кухню после произошедшего. — Хоть до двери тебя провожу. Шастун улыбается и кивает. Они проходят до входной двери и неловко мнутся, не зная, что друг другу сказать, как школьники на свидании. — Ну... До вечера? — Удачи на работе. — И Арсений поднимается на носочки, не смотря на небольшую разницу в росте, и целует Антона в щеку, от чего тот слегка смущается. — Ужас, Шаст, вчера трахал меня на столе, а сейчас от поцелуя в щеку розовеешь. Какой ты переменчивый. — Ой ну тебя, дурак. Сам такой же. — Антон с улыбкой открывает дверь и через минуту она за ним захлопывается, оставляя Арсения наедине с собой. До работы Шастун доходит быстро, правда в коридоре замечает несколько любопытных взглядов в свою сторону, что заставляет нервничать не на шутку. Что уже успело произойти? Антон заходит в свой кабинет и садится на кресло, разбирая навалившиеся документы. Через пару минут раздаётся стук в дверь и за ней оказывается никто иной, как Позов. — Шаст, это правда? — Заходит тот, машинально ставя магический замок на дверь. — Что? — Отрывает тот взгляд от бумаг и смотрит на друга. — Ёб твою мать, значит правда. — Да о чём ты, Поз? — Ты шею свою видел? Я думал, ты с Ирой расстаться собирался, а вы неплохо так помирились. — Что?! — Пропуская последнее предложение, Антон подходит к зеркалу и рассматривает шею. — Бля-я-ять... — Так это Ира постаралась? — Да какая Ира, я с ней расстался. — Опа-на. Кто же автор этого произведения искусства? — Арсений, скотина, отомстил всё-таки. — Вспоминает Антон о том, как Попов вчера перед сном обещал устроить месть за собственную шею в багровых пятнах. — Арсений?! — Удивляется Дима. — То есть, ты расстался с Ирой, и тут же побежал к Арсению?! — Нет, не собирался, он сам пришёл... Ну и слово за слово... — Хуй за хуй, ага. Понятно всё. — Что делать блять, Поз? — Молить о пощаде. — Насмехается тот. — Что-что, венчиком стирай, я у людей лайфхак подглядел. — А поможет? — Не попробуешь – не попробуешь. И Антон, тяжело вздохнув, колдует прибор и начинает растирать кожу, где оставлены пятна. На удивление, называемый Димой "лайфхак" – рабочий, правда кожа слегка покрасневшая, но это-то уже спадёт. — Ля, в натуре работает. — Удивился Позов. — Прикол, даже к целителям идти не пришлось. — Бурная ночка у вас с Арсением выдалась, я смотрю. — Я с тобой это обсуждать не собираюсь. — А говоришь, что друг мой. Ужас. Сейчас могла бы начаться очередная дружеская перепалка, но её прервал сигнал с браслета – начальство вызвало к себе по срочному делу, потому Шастун и Позов поспешили в кабинет Павла Алексеевича. — Что ж, все собрались, мямлить не буду. — Начал руководитель. — С Тёмными что-то не так и Шеминов вызывал сегодня утром меня к себе. Просил, чтобы Министерство стали патрулировать не только охранники, но и охотники. Чувствует Верховный маг, что скоро будет нападение. — Патрули? Но как же охота? — Отозвался капитан первого отряда. — Пока что в патруль будут выходить 2 охотника на ночь, когда заканчивается рабочий день. Сегодня патрулируют капитаны первого и второго отрядов, завтра – третьего и четвёртого. Потом по два охотника по очереди из разных отрядов. Так что и на охоту вы ходить сможете, и патрулировать. Ещё вопросы? Вопросов ни у кого не было – когда Павел Алексеевич говорит таким приказным тоном, то это значит, что спорить с ним не нужно и всё давно решено. Так что капитаны лишь кивнули на просьбу передать своим отрядам указание и покинули кабинет, разбежавшись по своим обязанностям. Вечером Антон вернулся домой, где его уже ждал Арсений. Правда, тот выглядел каким-то взволнованным, неуверенным – что удивительно, ведь Шастун его видит таким, кажется, впервые. — Арс, всё хорошо? Ты какой-то не такой. — Нет. Нам нужно поговорить. — Серьёзно, как-то даже холодно, ответил Попов и молча прошёл в гостиную, устроившись на диване. Охотник прошёл следом за Арсением и устроился в кресле, выжидающе смотря на мага. — Пообещай, что не будешь психовать и выслушаешь. — Арс, ты меня пугаешь... — Пообещай. — Отрезал тот. — Обещаю. — Стушевался Шастун. Повисла пугающая тишина, что вызывала у Антона плохое предчувствие. И не зря. — Антон. Прости пожалуйста. — Да за что? Арсений тяжело вздохнул, перебирая пальцами на руках, а затем резко выпалил: — Я – Тёмный маг.