Ложь

В комнате повисла напряжённая тишина. Арсений – боясь что-то сказать лишнее. Антон – переваривая то, что только что услышал. — Ты хоть понимаешь, что такие шутки пиздец не смешные, да? — Охотник поднимает неверящий взгляд на Арсения, но не видит там даже капли смеха. — Антон... — Он поднимает руку в желании коснуться плеча, но одёргивает сам себя. Сейчас нельзя.— Это не шутка. Я правда... — Тёмный. — Продолжает за него Антон, качая головой, всё ещё не веря. — Ты... Злишься? — Нет, блять, пою и танцую от радости. — С сарказмом язвит охотник. — Антон, прости, пожалуйста. Но выслушай меня. — Что выслушивать? М? — Голос стал срываться. — Ты поступил со мной в точности, как она. Только твоё предательство в разы хуже, Арсений. — Я не передавал тебя. — Ты меня обманывал и использовал. С самого начала. Чтобы я стал твоими глазами и ушами. — Пауза. Резкий выдох. — Ты пользовался моими чувствами. Это подло, низко и мерзко, Арсений. — Я знаю. Но твоими чувствами я не пользовался. Ты мне действительно небезразличен. Было бы иначе – я бы не стоял перед тобой сейчас и не распинался в попытках объясниться. — Да что ты? — Да. Потому просто заткнись и выслушай, потому что от этого зависят жизни магов. Антон помедлил пару секунд, раздумывая – стоит ли прямо сейчас выгонять мага, или выслушать? Или вообще прибить, что он и обязан сделать? — Хорошо, я выслушаю тебя. Но после ты тут же уйдёшь отсюда. — Всё-таки решается он. — В тебе говорит обида. — Опускает взгляд Арсений. — И я имею право обижаться! Ты мой враг, Арс! Я охочусь на таких, как ты! Из-за тебя пропали охотники, за жизни которых я отвечал! И ты, смотря мне в глаза, когда я терял каждого подчинённого, врал. — Вот об этом я и хочу поговорить блять! — Сорвавшись, чуть ли не кричит Арсений, но берёт себя в руки и говорит уже более спокойным голосом . — Нет никаких Тёмных, Антон. — Ты стоишь сейчас передо мной, как живое доказательство. — Но ведь легенды о Тёмных говорят, что они не владеют магией стихий, а только впитывают чужую, пользуясь ею как источником своей тёмной энергии. Они же сосуд. — напоминает Попов. — Почему же тогда у меня есть такая магия? Почему никто раньше не заметил, что я Тёмный? Почему меня взяли в Министерство на работу? От нервов Антону хочется пошутить, что Тёмные не сосуд, а сосут, как ему изначально послышалось. Но он сдерживается – не тот момент, чтобы шутить. Тем более, столь интимные шутки. — Потому что ты использовал тёмную магию, чтобы маскироваться. — Да нет никакой тёмной магии, Шаст! Я всегда был Чистым. Все Тёмные маги были Чистыми. Но им дали название Тёмных, потому что они не захотели подчиняться правилам мира, который создал Шеминов. Мы изгои, Антон, жаждущие справедливости. Шастун тяжело вздохнул, молча слушая дальше. — Никто никого не убивает, не высасывает магию. Все те охотники, которых ты "потерял", живы и здоровы. Они либо присоединились к нам, либо решили не вмешиваться и ушли в людской мир жить спокойной жизнью. — Это на словах. Доказательств нет. — Арсений заметил, как у Антона после этих слов сжалась челюсть. — Я тебе могу их легко предоставить, если захочешь присоединиться к нам. — Попов пожал плечами. — С чего мне хотеть становиться одним из вас? — Потому что ты веришь мне, я знаю. Но ты обижен из-за мамы и из-за того, что я врал. Но сам подумай: ты всю жизнь думал, что твоя мама – Чистая, да? А потом резко оказалось, что Тёмная. Хотя ты видел магию стихий, которой она пользовалась. Не странно ли? Какое совпадение! Антон молчал. Он действительно глубоко в душе верит Арсению, ведь в чём-то, в конце концов, он прав. Но Шастуну нужно больше информации, больше аргументов. И Арсений это видит. — Шаст, я поначалу тоже не верил, пока не рискнул. Риск оправдывает средства. — Он поджал губы. — Я был когда-то на твоём месте. Я знаю, что это трудно понять и принять. Потому пошёл в архивы в запрещённый отдел. И я нашёл подтверждение этому. Это действительно правда и ты можешь сам проверить. — А не слишком ли просто найти было эту информацию? Доступ к запрещённому отделу есть у многих. — Антон, буду честен. Шеминов – тот ещё самоуверенный дурак. Он промыл вам всем мозги ужасными Тёмными, которые убивают магов и хотят захватить власть, настолько, что никто не стал бы даже проверять, правда ли это. Потому решил, что раз уж в запрещённый отдел приходят редко, то спрячет эту информацию далеко на полках, чтобы никто случайно не нашёл. — Только, если будет искать специально... — понимающе подытожил Антон. — Я дам тебе время подумать и убедиться в моей правоте. Как решишь – ты знаешь, где сможешь найти меня. Или я найду тебя сам. — И после этого Арсений молча ушёл. Как и просил Антон. Он остался один. Сам с собой и своими мыслями, которые ситуацию лишь усугубляли всё больше.

***

Часами ранее

Как только за Антоном захлопнулась дверь, Арсений тяжело выдохнул. Их отношения зашли слишком далеко и играть спектакль в театре одного актёра, как бы Попову это и не нравилось, уже не хочется. И Антона обманывать тоже не хочется. Арсений же действительно его любит. Только вот почему-то перед тем, как вчера приходить в этот дом, он не подумал о последствиях собственных действий и решений. Он не может и дальше обманывать Антона. Это ужасно – врать тому, кто тебе дорог, ещё и после всего, что произошло в эту ночь. Но в то же время... Он ведь всё это время обманывал. Самого себя – что нет никаких чувств. Антону не сказал, кем является на самом деле. Потому что боялся. Потому что знал, что тот его возненавидит, как только правда вскроется. Он не хотел его терять. Не после того, что узнал после одной из их тренировок на той чёртовой полянке в лесу.

flashback

Антон устало выдохнул, лёжа на прохладной земле. Арсений подал ему руку, которую тот принял и поднялся на ноги, оттряхиваясь. — Сегодня получше. — Улыбнулся Попов, наблюдая за охотником, который прилип к бутылке с водой, словно шёл по сухой пустыне и его мучила жажда. — Шутишь? Я снова проиграл твоим иллюзиям. — Фыркнул Шастун. — Не проиграл, а просто не усвоил урок. — Называй как хочешь. Арсений хмыкнул, складывая руки на груди. — Знаешь, меня всегда интересовало... — Начал он. — Почему ты решил стать именно охотником? Скулы Антона заметно сжались от напряжения, а взгляд забегал по сторонам, стараясь не смотреть на Арсения. — Антон, если ты... — Понимая, что тема какая-то серьёзная и больная для Шастуна, Арсений хотел закрыть вопрос. — Нет. — Перебил его Антон. — Я расскажу. Мы же, вроде как, доверяем друг другу? Арсений кивнул и слегка улыбнулся в знак поддержки. Они же ведь действительно учатся доверять. Они сели на землю рядом друг с другом и Антон очень долго молчал, видимо, не зная, с чего же начать. — Это случилось 10 лет назад. — Вдруг заговорил он. — Я тогда ещё учился в школе. Каждое утро просыпался и меня встречал заботливо приготовленный мамой завтрак, аккуратно выглаженные и чистые вещи. Меня всегда гладили по волосам, целовали в щёку. Я жил в любви, заботе и ценил это. Я любил маму. — Антон заметно нервничал, когда говорил это, подбирая каждое слово. На последней фразе даже голос сорвался, от чего он поставил недолгую паузу. — Антон? — Да... Прости. — Прокашлявшись, он продолжил. — Всё было прекрасно, мы с мамой жили счастливо, ни на что не жаловались... Но в один день я пришёл со школы, а дома всё перевёрнуто, словно там произошла драка или обыск. Я не знал что делать, пытался связаться с мамой с помощью магии, но она не отвечала. Антон грустно поджал губы, смотря в одну точку. Арсений молчал, слушая. — И я решил наведаться к ней на работу. Но там мне сказали, что она уже месяц, как не работает, мол, уволилась. От безысходности я пошёл домой. Дурак, нужно было в полицию магии идти. — Шастун покачал головой. — Но дома я стал осматривать всё, изучать место так называемого преступления. — И ты стал вести расследование? — Предположил Арсений. — Почти. Я начал, действительно. Но мне не дали закончить охотники, которые пришли в дом в поисках улик и заметили меня. Затем меня забрали на допрос, в ходе которого они узнали, что я не замешан ни в чём, а моя мама – Тёмная, которая устроила неудачный переворот против власти. Арсений уже стал понимать, к чему ведёт Антон, но дослушать нужно, чтобы догадки подтвердились. От нервов он закусил щеку, продолжая слушать рассказ. — Я уже ничего не мог поделать. — как-то отрешённо сказал Шастун, пожав плечами. — Потому пришёл на казнь, хотя, по сути, мог и не приходить... Но я чувствовал, что нужно. И я смотрел, как единственный родной человек умирает на моих глазах. Попов сглотнул подступивший к горлу ком и поджал губы. Он понимает, как это больно – терять близкого человека. — И когда я стоял с опущенной вниз головой в том тёмном помещении, где её казнили, я почувствовал лёгкое дуновение ветра по моей щеке. Я знал, что это мама. Она хотела, чтобы я посмотрел на неё. — выдохнул Антон. — И я посмотрел. Она не плакала, не молила о пощаде или прощении. Ничего. На лице не было никаких эмоций, кроме сожаления. Но не о том, что она устроила покушение на какую-то важную тогда шишку, нет. — Он покачал головой. — Она сожалела, что не рассказала мне. А потом... Потом её казнили. И я... Арс, я был так обижен! Зол! Впервые за весь разговор Антон посмотрел на Арсения. В глазах был блеск и скрытая ярость. Он всё ещё был в гневе и всё ещё не простил, даже спустя 10 лет. Попов выдохнул и молча прижал Шастуна к себе, пряча в объятиях. — И я понял, что раз меня предал близкий человек, встромив мне нож в спину, тогда я буду охотиться на таких, как она. Чтобы Тёмные не смели никому больше причинять боль. Особенно близким людям.

***

Арсений поджал губы, вспомнив тот день. Антон рассказал ему о своей матери. Попов видел все те эмоции обиженного и брошенного подростка, который ненавидит свою мать за предательство до сих пор. И Арсений не лучше его матери. Он поступает с Шастуном точно так же. Но он действительно не хотел, просто... Просто всё зашло не туда, куда он изначально предполагал. Кто ж знал, что они оба привяжутся... Да и что влюбятся – они же не знали... Кулак врезается в стену с грохотом и Арсений тяжело дышит. — Какой же ты дурак, Арс... — Шепчет он сам себе. — Зачем ты это делаешь, блять... Он не жалел о случившемся – конечно нет. Но он знает, что пожалеет Антон, если узнает. Точнее, не "если", а "когда". Арсений не хочет и не будет молчать, потому что так будет правильно. Даже, если обоим это будет больно, даже, если кто-то из них погибнет от руки другого. Плевать. Он не хочет врать – больше нет. Он и так достаточно соврал. Но Арсению нужен совет друга, иначе он взорвётся прямо здесь и сейчас. Иначе он пойдёт прямо в Министерство, где его сразу же арестуют. Но ведь у него же есть своя цель, которую надо довести до конца, потому что он уже пообещал всем магам, что ступили на его сторону. Попов срывается с места и с помощью браслета телепортируется на ту самую поляну. Но ему нужна не она. Почти. Арсений пролазит через высокие кусты и настукивает по одному, едва заметному из-за обильной растительности, дереву незамысловатую мелодию. Спустя пару секунд перед ним открывается уже знакомый ему проход, через который он попадает в собственный штаб. — О-о-о, Арсений! Соизволил вернуться? — Без какого-либо наезда, даже немного с сарказмом, говорит ему низенький мужчина с тёмными волосами и небольшой бородой. — Не так уж меня долго и не было, Серёж. — Бросает Попов, похлопав того по плечу. — Ну да, подумаешь, всю ночь где-то пропадал. — Ты знаешь, где. — Арсений проходит по коридору, чтобы осмотреться и возвращаться обратно в помещение. — А где все наши? — Разбрелись по делам. Занятые. — Закатил глаза Сергей. — А ты чего тут сидишь? — Сердцем чувствовал, что блудный сын скоро явится. — Это я – блудный сын? — Удивлённо распахнул глаза Арсений. — Ну не я же на ночь ушёл трахаться с Шастуном. — Что? Откуда ты... — Да по шее твоей видно. — Маг указал пальцем на багровое пятно на коже. — Блять... — Попов тут же наложил иллюзию на кожу и пятна пропали, словно их и не было. — И как он? Хорош? — Сергей хитро прищурился. — Я не буду это с тобой обсуждать! — Возмутился Арсений. — Значит хорош. Было бы наоборот – ты бы ещё как обсудил бы. — Блять, Матвиенко. Я по другому делу сюда пришёл, а не секс обсуждать. — Слушаю. — Маг сразу посерьёзнел. — Я... — Неуверенно начал Попов. — Я хочу рассказать всё Антону. — Тебе его хуй в голову ударил? Он же тебя под решётку сразу поведёт! — А что, если нет? Что, если он проверит мне? Я же тебе когда-то поверил. — Тебе было нечего терять. — Ему тоже! — Арс. Я понимаю, что он – как ты, а ты – как он, что он, что ты – гондон. Но у него просто в рифму к имени, а вот ты реально после этого станешь гондоном. В особенности – для него. — Но я не хочу скрывать то, что рано или поздно само раскроется. С ним уже так поступили и я не хочу видеть такую ненависть ещё и к себе. — Он тебя в любом случае возненавидит, Арс. — Я это знаю, потому я и пришёл просить совета к тебе. Ты же спец в этом. — Во-первых, не в "этом". Твоё "это" называется отношения. Во-вторых, я спец в отношениях с девушками, а не парнями. — Одно другому не мешает. — Ты это члену скажи. Арсений закатил глаза и устало выдохнул, садясь на диван, что стоит в комнате. Комфортный штаб, ничего не скажешь. Матвиенко опускается рядом и кладёт руку другу на плечо. — Ладно. Похоже, это не игры и у вас всё серьёзно, да? — Вопрос, конечно, риторический, потому Серёжа даже не ждёт ответа. — Поступай, как считаешь нужным, Арс. Хочешь быть честным – будь, но готовься к ужасным последствиям. Ты же знаешь, я-то тебя в любом случае пойму. — Знаю. — Слабо улыбнулся Попов, посмотрев на друга. — Что я без тебя делал бы, Серёг? — Работал бы и дальше в своём Министерстве и давал интервью о том, какой ты принц на белом коне. — О ужас, напомни мне, когда мы уберём Шеминова с его трона, чтобы я уничтожил эти интервью до последнего экземпляра. Матвиенко засмеялся и кивнул. — Пойдёшь обратно? — Поинтересовался он у друга. — Антон на работе до вечера, не торчать же мне у него целый день. Я с ума сойду в этом поединке с совестью. Ты лучше расскажи, план готов? Матвиенко улыбнулся, кивнув, и встал с дивана, доставая из тумбы какую-то карту.

***

Антон не знает, что делать. Впервые в своей жизни. Даже тогда, когда его предала собственная мать, он знал, как двигаться дальше и у него был смысл. Сейчас же его смысл сам всё разрушил: все представления об этом чёртовом мире оказались пустышкой, ложью. Или же чувства самого Шастуна были ложью. Ему лгали. Он влюбился в своего врага, какая же, мать его, карма. — Зачем ты мне рассказал, блять... — Он лежал на кровати, смотря в потолок, и размышлял. — Чтобы что? Любил ли ты меня вообще? Или это твоя игра? В голове возникли образы вчерашней ночи: каждый вздох, каждый взгляд, стон, касание – нет. Арсений был искренен и Антон действительно в это верит. Даже если это не так. Тогда почему он не сказал сразу? Он же знал, как поступила с Шастуном его мать, знал и молчал, позволяя им обоим дальше сближаться. Ладно, узнал он не сразу, но когда Антон рассказал – почему Арсений не отдалился? Почему позволил влюбиться? Зачем вчера говорил о чувствах, чтобы сегодня вот так вонзить нож в самое сердце? Антону больно. Больно и обидно. С ним снова так поступили. Снова лгали, снова действовали за спиной, снова предали его и его чувства. Если Арсений ему не врёт и никаких Тёмных действительно не существует, то тогда всё в жизни Антона после того злополучного дня 10 лет назад – ложь. Шастун зажмурился, словно сонный кот. Глаза уже болят – он устал на работе, а здесь ещё и навалилось это всё. Спать хочется невыносимо, но мысли не дают спокойно уснуть. Он хочет верить Арсению. Где-то глубоко в душе он верит, но сейчас – не может признать. Какие бы сильные чувства он ни испытывал к этому магу – разум не даёт мыслить опрометчиво. Нужны доказательства слов, которые Антон обязательно проверит завтра же. А сейчас нужно попытаться уснуть. Что получилось, увы, только к утру, из-за чего Шастун, естественно, не выспался. А ему ведь ещё в ночной патруль сегодня идти. Прекрасное начало дня. На скорую руку, он собрался и побежал в Министерство, ведь уже опаздывал. По приходу Антон сразу же рванул в архивы, чтобы попасть в запрещённый отдел. Такому поведению проходящие мимо коллеги даже не удивились – Антон так делал за последние месяцы часто. Утром никто, в основном, не приходит в архивы, потому Шастун легко пробрался к запрещённому отделу и приложил свой магический пропуск к замку. Тот загорелся красным – в доступе отказано. — Какого чёрта? — выругался Антон шёпотом, когда к нему сзади подошёл сотрудник архивов. — Антон? Ты чего здесь забыл? Это же запрещённый отдел. Шастун аж вздрагивает – он довольно пугливый, а тут из-за спины подкрались. Как не испугаться? — У меня есть одна догадка по поводу Тёмных, я не нашёл нужной мне информации в основных отделах, потому хотел поискать здесь. А мне в доступе отказано. — Антон, конечно же, продумал отмазки на все случаи – не зря же не спал большую часть ночи. — Дай-ка пропуск. — Маг протянул руку, в которую Шастун вложил свою карточку с данными. — Шаст, ты бы ещё лет через 5 пришёл. У тебя он просрочен. — Разве? Мне же его выдали только недавно, когда повысили. — Антон забрал пропуск обратно и спрятал в карман. — Вам, охотникам, стали делать кратковременные пропуска, потому что в последнее время вы пропадаете. Министерство решило не запариваться с карточками и делать их на месяц. — Архивист глянул на замок, а потом – на Антона, и задумался. — Раз что-то по делу – значит, важное. Я тебя через свой пропущу. По браслету потом передашь сигнал, когда тебя выпустить обратно. — Спасибо, Игорь! — Да не за что. — И парень пропустил Антона в запрещённый отдел. Там, конечно, царился полный хаос – оно и понятно, никто не ходит туда просто так, чтобы убраться и отсортировать документы. Кстати, о них... А что Антон должен искать? — Мне нужно что-то об истории магов... — Предположил он вслух, как часто делает, но тут все бумаги, книги, газеты и, даже, древние свитки слетелись на столик, что стоял в дальнем углу комнаты и его не сразу можно заметить, ведь тот завален стопками книг и бумаг. Шастун довольно улыбнулся и присел на стул, смотря то, что ему преподнесла магия этого места. В первую очередь его заинтересовал свиток – он в своей жизни не так много их и повидал, потому всегда смотреть на них странно и непривычно, но обычно в них хранится основа, так сказать, фундамент знаний. Свиток указывал на четырёх магов – основателей стихий, но об этом историю знает каждый, даже те же люди, которые верят в магию, и, на самом деле, не зря ведь. Газеты Антон отбросил сразу – это может быть и жёлтая пресса и типичные интервью, как он читал про Арсения. — А говорил, что не ищет отношений, потому что с его работой их тяжело построить. — Хмыкнул Шастун, беря в руки старую книжку, которую точно никогда в своей жизни не видел. Обращать внимание на то, что он снова думает об Арсении не хотелось, потому он сконцентрировался на находке. Антон перебирал страницы старинного, как оказалось, тома, надеясь на какой-то ключ к правде, которую поведал ему Арс. Вдруг его взгляд зацепился за заголовок, выделявшийся золотыми буквами на потрёпанной обложке: "Мифы и легенды: История Тёмных магов или же Чистых с действительно чистой душой". Автор неизвестен, и, судя по всему, желал остаться инкогнито, чтобы не подставить самого себя в лапы власти за такую книгу. Сердце Антона застучало быстрее, когда он начал читать. Он цеплялся взглядом за каждое слово, погружаясь в мир таинственных историй и легенд. Но по мере того, как он продвигался в чтении, что-то начало меняться в его восприятии. Точнее, оно уже менялось, но сейчас он начал это хотя бы чувствовать. Страничка за страничкой он убеждался в том, что всё, что ему было известно о Тёмных, оказалось ложью. Вместо тёмных сил и зловещих заговоров, он находил лишь сказания о магах, стремившихся к балансу и гармонии в мире. Они были защитниками, а не угрозой. Они сами выбирали свой путь и могли быть свободными – теми, кем всегда мечтали и хотели быть все маги. — Да они прямо как Барби – могут быть, кем пожелают. — От нервов Шастун всегда шутит. А сейчас он явно нервничает, понимая, что Арсений же ведь действительно был прав. Смешанные эмоции заполнили Антона. Он был поражён, обманут и в то же время испытывал облегчение. Он понимал, что открытие этой правды позволяет ему быть с Арсом, не опасаясь каких-то принципов, ведь все они – ложь, которой его и других магов кормили все эти годы. — Ты говорил правду... — Прошептал Шастун, наконец осознавая. — Если бы я знал это 10 лет назад, то я бы давно простил маму и, возможно, попытался хоть как-то её спасти от казни... Она не предала меня, а боролась за свободу других магов, в том числе и меня... Чёрт! Он громко хлопнул ладонью по столу, уткнувшись после этого лицом в деревянную поверхность. Дышать стало тяжело, ком подступил к горлу. Хотелось разреветься прямо здесь и сейчас, но Антон держался – не время и не место. Прошлое уже не вернуть, а вот будущее – ещё можно исправить. Ведь если маги будут знать, что не существует никаких ужасающе опасных Тёмных – всё изменится. Они не будут жить в опасении за собственную жизнь, не будут жить в страхе, что следующей жертвой окажутся они. Всё будет тихо, мирно и спокойно. Но кое-что Антона всё же беспокоит. Куда, в конце концов, пропали все охотники и другие маги? Арсений говорил, что они выбрали или остаться с Тёмными или уйти в мир людей – но правда ли это? И сможет ли Попов ему это доказать, как и обещал? Ответ на этот вопрос один – надо соглашаться перейти на их сторону. Только так Арс проведёт его в их логово и только так Антон убедится, что выбрал правильный путь. Но всё это будет после ночного патруля, а сейчас нужно идти хоть немного поработать. Отправив архивисту Игорю сигнал по браслету, Антон стал ждать, пока его выпустят из запрещённого отдела. Случилось это быстро – долго ждать, благо, не пришлось. Поблагодарив Игоря за помощь, Шастун поспешил в собственный кабинет переваривать информацию и каким-то волшебными образом создавать малейшую видимость работы. Теперь Антон понимает, почему Зинченко так мало работал в последнее время перед своей пропажей. День проходил невозможно долго, словно специально кто-то замедлил время, давая Антону помучиться и сотни раз обдумать собственное решение. Благо, после окончания нормированного рабочего дня думать было некогда – пора было на патруль. Охрана провела Антону и Диме инструктаж по обязанностям – один проверяет этажи, второй сторожит первый этаж. Естественно, в какой-то момент они поменяются ролями, но пока что очередь Антона перемещаться по этажам. Было тихо и спокойно, что пугало, с учётом, что помимо всего было ещё и темно. А Шастун, честно признаться, ненавидит такое и боится. Как он прожил свои 25 лет и не умер от страха – одному Шеминову известно. Однако, он же воин, боец – не должен бояться. Потому, взяв себя в руки, Антон продолжил патруль. Где-то на обходе 13 этажа Шастун в коридоре услышал шорох и какие-то шаги будто. Стал идти на звук, подкрадываясь, но в конечном итоге – никого. — Блять, у меня уже галлюцинации, с ума схожу. — Пробубнел Антон недовольно. — Это вряд-ли. — Послышался сбоку знакомый голос. — Арс? — Шастун стал осматриваться вокруг, пока перед глазами не показался убравший иллюзию маг. — Он самый. — Попов шутливо поклонился, как вдруг Антон резко заводит мага за угол и прижимает к стене. — Ты чего? — Ты какого хуя здесь забыл? — Шипит Шастун. — Проведать пришёл. — Еблан? Когда у меня патруль? — Ну да. А что? — Нахуй ты делаешь вид, что ничего не произошло? — Потому что иначе бы ты меня прямо сейчас отвёл в камеру, допросную, да куда угодно. Но не стоял бы здесь и не пытался меня спрятать за собой. — Арсений делает паузу. — Я знаю, что ты ходил в запрещённый отдел. Убедился? — Убедился. — Вот потому я и пришёл. — Попов осторожно кладёт руку на щеку Антона и нежно поглаживает кожу. — Я знаю, Шаст. Ты хочешь увидеть последнее доказательство – что мы никого не убиваем. И я готов тебе его предоставить. — Он убирает руку, но в глаза смотреть не прекращает. — Но только, если ты встанешь на нашу сторону. — Ты до сих пор не понял? Пряча тебя сейчас, я показываю, что уже на вашей стороне, Арс. — Как бы сильно я не хотел тебе верить на слово, мне нужно, чтобы ты поклялся. — Та самая клятва на крови или сексе? — Подшучивает Антон, вспоминая их разговор в самом начале их общения. — Дурак. — Арсений легонько ударяет Шастуна в плечо, улыбаясь. — Клятвы на мизинцах вполне достаточно. — Мы что, в детском саду? — Удивляется Антон. — С тобой всегда хочется быть ребёнком. Но я не шучу, давай сюда мизинец. — Арсений пытался сделать голос угрожающим, но с учётом того, что они говорят шёпотом, вышло неудачно, что рассмешило охотника. Но тот послушно подал руку навстречу Арсению. Они сцепились мизинцами. — Говори, что клянёшься. — А это обязательно? — Да. — Арсений в шутку пнул ногой Шастуна. — Хватит дурачиться! — Сказал человек, просящий клятву на мизинцах. — Антон закатил глаза. — Клянусь я. — На тебя, оказывается, грубая сила действует? — Убрал мизинец Арсений. — Бьёт – значит любит. — Я запомнил. — Вот и умница. А теперь вали отсюда, пока Поз на смену не пришёл. Но было уже поздно. По коридору послышались шаги. — Шаст, ты здесь? Пора меняться. — Крикнул Позов, чтобы его услышали. Голос был уж слишком близко. — Блять. — Тихо выругался Шастун, пытаясь спрятать Попова за спиной. Но и это было бесполезно, потому что свет фонарика через мгновение попал на лицо, заставив обоих зажмуриться. Их поймали. Это конец.