Забудь мою фамилию

      Прекрасна возможность красоваться фамилией отца, и тянуться рукой за паспортом, а после и вовсе слышать: «Дьявол, вылитый Áхид, иди уже». Самое лучшее, что могло случиться в жизни младенца — рождение в семействе верховных магов.       Áмэл был как раз тем младенцем из семьи родовитых верховных магов — сливок общества, проще говоря. А еще лучше: он старший сын своего отца. Всего полноправных наследников было двое, и Амэл являлся вторым. Было еще двое средних детей: брат и сестра, и младший уже брат, совсем мелюзга. Средние не напрягались, прекрасно зная, кто именно должен был продолжить их род с чистой кровью без примеси, а самое главное — не они, и отлично.       И иголкой в этом стоге сена стало то, что Амэла контролировали, как самого избранного наследника, который в будущем должен был бы стать лицом рода, жениться на какой-нибудь чистокровной демонице и наделать кучу голосистых демонят, и дальше по тому же порочному кругу. Почему именно он, если у него был старший брат? Тот также попал под раздачу надежд, даже бо́льших, но риски, что кто-то один из них споткнется и рухнет с протоптанной дорожки, не были равны нулю, отчего в обществе родители зачастую перестраховывались, воспитывая вторых детей помощниками первых.       Но только вот мальчуган — с белой кожей и кудрявыми черными волосами — с вызовом в своих красных глазах смотрел на отца каждый раз, когда тот вновь начинал читать воспитательную лекцию. Только на сынка это и не действовало. Самый старший оставался верен отцу и помогал с бизнесом, в то время как его брат этому бизнесу копал могилу на окраине.       В школе Амэл не прикладывал никаких усилий, стараясь учиться на отличные оценки путем заучивания на перерывах и списывания. Сработало: красный аттестат, а потом он пошел в старшие классы. Как старшего сына Амэла вырастили нарциссом: он считал, что был самым лучшим учеником и все ему завидовали, вплоть до оскорблений в чей-то адрес, но при этом сам из себя он ничего не представлял, нуждаясь в постоянной эмоциональной подпитке в виде хвалебной оды со стороны окружающих в его адрес. Но тогда-то, на первом собрании одноклассников в старшей школе, Амэл и почувствовал себя дерьмом, коим, в принципе, он и являлся, но все равно было обидно.       Отец отдал аттестат сына в социально-гуманитарный класс, сказав, что после пропихнет его в судебном деле, а Амэл даже не стал спрашивать, что вообще от него требовалось: за него заплатили бы в любом случае. Он читал учебники, даже интересуясь предметом, но, увы, не хватало чего-то внутри, будто моторчик работал без остановки, не давая остановиться на одном, и Амэл постоянно менял увлечения как перчатки. Да и окружение тоже. Так он еле-еле вытягивал учебу и свою жизнь в целом.       И тянул плохо. Но баллов хватило пройти в достаточно престижный вуз на платной основе. Не исключены были и многочисленные ссоры с родителями и старшим братом, но Амэл смог вырваться в другую часть страны, хоть и не так далеко и куда все еще заезжали родственники, но там ему благополучно купили квартиру поближе к институту.       Начало сепарации от родителей огрело Амэла чем-то тяжелым, а тот окунулся в прорубь под названием «долгожданная свобода после контроля дотошных родаков». Отец доверял своему старшему сыну, а зря.       Амэл сразу бросился на своей новой дорогой тачке в ближайший тату-салон, чтобы и сделать татуировку, и проколоть несколько мест пирсингом, даже таких, о которых в приличных кругах говорить было и не принято. Но на лице Амэл проколол только крыло носа, потому что оно быстрее всего заживало. Нет, он не боялся пирсинга, он боялся отца. В кругах верховных магов осталась традиция, что пирсинг носили только шлюхи да безвольные жены и мужья, что не подобало старшему сыну. Татуировки, кстати, тоже.       А проколол он, ради интереса правда, мошонку, повесив маленькое колечко.       Два года пролетели сквозь тусовки, и сейчас, вжимая педаль в пол и гоня по трассе, Амэл достал телефон, набирая номер своей подруги с привилегиями, хоть та и считала себя его девушкой. Ничего, его это не ебало вовсе. Закусывая губу от напряжения, он нахмурился, услышав звонкий, но слегка недовольный голос на другом конце «провода».       — Что такое? Что-то случилось?       — Собирайся, буду у тебя через двадцать минут.       — Придурок, я писала, что у меня второй день месячных! Ты вообще…       Амэл сбросил. Блять, как он мог забыть. Взвыв от злости, он постучал лбом по рулю, встав в пробку. Что за пиздец происходил на дороге, почему все так резко стали ебаными улитками? Закуривая сигарету, Амэл поехал в уже знакомый ему клуб, в котором был не раз. Раз без девки-то остался на ближайшие пару дней — можно найти кого-нибудь.       Амэл заплатил и завалился в помещение, уже отпивая из горла и даже не помня, откуда у него вообще эта бутылка оказалась. Потребовалось около двадцати минут, чтобы напиться: не хотелось оставаться трезвым еще какое-то долбанное время. В уши ударил бас популярной песни, и Амэл, как в жопу ужаленный, сорвался с места в центр танцпола, где как раз одинокие парни скорешились и теперь бесились группой. В этом бешеном круговороте Амэл и не заметил, как сам оказался рядом с каким-то приятным юношей, по-свойски держащим его за талию с явным намеком, чистым как стекло. В ноздри ударил сладковатый аромат. Будто кто-то знакомый. Амэл попытался сфокусировать зрение, недовольно повернув голову, приподняв ее, чтобы глянуть в предполагаемые наглые глаза напротив, но столкнулся лишь с теплыми сапфирами.       Амэл закусил язык, сделав шаг в сторону, чтобы окинуть взглядом с ног до головы юношу, который с задорной улыбкой ожидал своего вердикта. Амэл не ошибся, он вспомнил: Калýтер, тоже старший наследник, только из семейства Тэйхос. Амэл глупо и по-пьяному свел брови вместе, наконец разрешая себе облокотиться о грудь юноши.       — Ты что, тоже с ВГИ?       Калутер рассмеялся, отрицательно замотав головой. Он-то ответил, в каком институте учился, но Амэл не расслышал. Но теперь тоже что-то пафосное, как иначе, тут простые и не водились. Амэл сначала с легким недоверием следил за мимикой Калутера, но вскоре расслабился, понимая: его не узнали, иначе бы так нагло не терлись пахом о его ягодицы.       Вообще Амэл хотел так-то подцепить какую-нибудь телочку, может, прокатить ее на своей тачке и трахнуть на зло своей соске, но раз тут так все само и закрутилось, то почему бы и нет…       Демоны отошли немного в сторону, чтобы их не пинали каждый раз локтями и не зашибли ногами. Амэл позволил направлять себя и гладить разные части тела, даже не думая ни о каких последствиях. Здесь каждый второй сосался и занимался даже более постыдными делами. Становилось душно, выпита четвертая бутылка какого-то пойла, может, голова уже и того. Амэл смахнул со своего лба выступивший пот, отбирая новую бутылку, буквально отлепляя ее от губ Калутера в черной помаде, жадно припадая к горлышку. Они вдвоем качались в такт музыке, касаясь друг друга, жадно целуясь, кусая за губы и сталкиваясь языками, прерываясь лишь ради нового глотка алкоголя. Где-то там, на подкорке сознания, Амэл думал о том, как его сразу выбросят, как только узнают, что он тоже наследник верховного мага, но он свято надеялся: случится это только после хорошего секса.       Вот они уже облокотились о какую-то колонну, совершенно не стесняясь окружающих их демонов: Калутер уже рукой гулял под футболкой Амэла, оглаживая живот. И это чертовски заводило: у того стояло в боевой готовности. Он припадал к груди Калутера, постанывая в поцелуй. Тот закусил его губу в желании продолжить «ласку», но отступил, таща за собой на улицу.       Холод иголочками лизнул опаленные щеки Амэла, но они оба были вида демонов, кто не так был восприимчив к минусовой температуре. Он даже не сообразил, в какое же здание его затащили, но ему оказалось все равно, когда они одни сели на лестничный пролет, вновь припадая к губам друг друга. Калутер был таким же чистокровным демоном с белой кожей и длинными угольными волосами, и, о Дьявол.       Как же. Блять. Сильно. Возбуждал. Запретный плод.       Если бы данную картину смог лицезреть отец Амэла, то тот уже точно покатился бы вниз по лестнице, ломая все возможные кости, и тогда бы его единственным желанием и спасением была смерть. Но Амэл находился немного в другой части страны.       Облокачиваясь о стену, чтобы окончательно не свалиться на пол, Амэл наконец откинул уже пустую бутылку в сторону, самостоятельно накинувшись на Калутера, обнимая его за шею обеими руками и впиваясь в губы уже до онемения, будто желая испить до дна. Они сплелись языками. Амэл ощущал всем телом этот жаркий безумный танец.       Послышались шаги, кто-то спускался по лестнице.       Амэл одной рукой закрыл свое лицо, не желая даже рисковать. Не сейчас. Он еще не ощутил член Калутера в своей заднице. Одно дело сосаться так активно в кругу таких же пьяных студентов, которые только и делали, что одобряли столь случайные и порочные половые связи, а другое — в… а где они вообще находились? Но Калутер сам сместился так, чтобы скрыть за собой Амэла и показать только спину. Он наклонился, уже нежно целуя того, который закатил глаза, ощущая, как трепетал его хвост в предвкушении.       — Пф-ф-ф, молодежь, — послышался ворчливый голос, но его хозяин продолжил спускаться.       Калутер оторвался от Амэла, потихоньку выпрямляясь. Сам Амэл застыл, понимая, что без помощи не встанет. Заметив его заминку, Калутер мгновенно подал руку. Амэл зажмурился, упав на того: в глазах потемнело, а потом в них забегали разноцветные мушки.       — Тут можно снять комнату, — прошептал на самое ухо Калутер, а у Амэла поползли мурашки по всему телу. Он даже вздрогнул, когда его ласково обняли за талию, поведя дальше.       Честно говоря, Амэла не интересовало, где они, как сюда пройти, что вообще здесь происходило. Где его, блять, дорогая шуба. Можно потрахаться? Замечательно, больше и не надо, поверьте. Очнулся кое-как Амэл только уже лежа в кровати, а раздевающийся Калутер возвышался над ним. Амэл сглотнул, дрожащими от предвкушения руками расстегивая свою пряжку ремня, чтобы поскорее хотя бы чуть-чуть дать свободу члену, что больно натирал о трусы. Калутер перехватил его руку, поднося к своим губам, целуя, а потом облизывая каждый палец.       Амэл вдохнул и походу забыл выдохнуть.       Калутер оперся коленом, поставив его между ног Амэла, чуть надавливая. Тот от разочарования закусил губу, параллельно скаля зубы. Получилось нелепо, и Калутер рассмеялся, наклоняясь, чтобы начать целовать шею, изредка оставляя ало-фиолетовые засосы за собой. Оторвался он лишь, чтобы снять футболку с Амэла и переместиться ниже.       Амэл закинул руки на спину Калутера, комкая его рубашку, насквозь пропитанную потом. В любой другой момент он бы брезгливо отдернул руку, но когда уже несколько минут думаешь только о застрявшем, вставшем члене в трусах, то невольно забываешь о подобных мелочах. Калутер со всей страстью целовал торс Амэла, облизывая и закусывая кожу, желая оставить после себя воспоминания. Он царапал ногтями бока, после переключаясь на соски, пощипывая и крутя между пальцами. Амэл откинул голову на подушку, глупо улыбаясь и трясь пахом о ногу Калутера.       Через некоторое время он обнаружил: Калутер уже стягивал с него джинсы. Амэл задрожал, размахивая хвостом по кровати, еще больше нарушая приличный вид простынь. Однако Калутер не стал сразу снимать боксеры, а припал губами к коже на внутренней стороне бедра. Амэл вздрогнул, непроизвольно дернув второй ногой, но тот поймал ее. Опаляя дыханием и закусывая, оттягивая нежную кожу, Калутер наслаждался процессом.       Амэл прикрывал глаза, тяжело дыша и разводя руки на кровати. В голове шумело, гудело, царствовал шторм из смешанного алкоголя. Он просто хотел потрахаться, получить удовольствие на раз, схватить кайфа, забыть на утро. Больше ничего не имело значения. Только моменты эйфории, пусть и короткой. Пылающая страсть от того, кто на этот раз был между его ног, и кто… ох.       А Калутер за это время уже успел высвободить член Амэла, проведя языком снизу вверх, возвращая того в реальность. Тот застонал, вжимаясь в кровать. Открыл глаза он вовремя: Калутер стоял на коленях на кровати, выпрямившись и держа в руках упаковку от презерватива. Он закусил за кончик, открывая зубами. У Амэла вырвалось лишь одно слово:       — Пиздец.       Калутер ловким движением натянул презерватив, скрывая довольную ухмылку от столь бурной реакции. Однако по извилинам Амэла еще пробежал ток, поэтому он поинтересовался:       — А как ты… а, да, точно.       Амэл закатил глаза, когда Калутер достал из заднего кармана штанов одноразовые пакетики смазки. Но тут он с серьезным лицом зацепился за них глазами, вчитываясь. Резко отбросив их в сторону, он вытащил другие, помахав ими, как бы хвастаясь. Первые были для вагинального секса? Тоже бисексуал-то.       Амэл приглашающее приподнял ногу, а Калутер подхватил ее, закинув себе на плечо. В такие моменты Амэл благодарил свою отменную растяжку. Откуда-то доносилась музыка, и он радовался ей, ведь так она создавала еще больший белый шум в его голове. Амэл любил трахаться как раз из-за того, что, чтобы резко не обнаружить упавший огурчик между ног, следовало оставаться в правильном русле, настраивая себя на секс, и тогда башка была пуста от остальных назойливых мыслей.       — А как у тебя дела-то с опытом? — спросил Калутер, который уже смазанными пальцами изучал изнутри Амэла.       — Поздновато ты с вопросами, конечно, — съехидничал тот, ощущая, как их пушистые хвосты нашли друг друга и сплелись в единый клубок. — Не девственник уж конечно, но совсем недавно никого не было.       Калутер кивнул, добавляя второй палец. Амэл тихо простонал: в большинстве случаев он стонал произвольно, чтобы завести своего партнера. Калутер размеренно растягивал, нет, умело трахал пальцами, отчего Амэл возбуждался еще сильнее, сжимая кулаки. Он расслаблялся до состояния желе, мыча и сопя.       — А тебя, видимо, хорошо трахали, — прошептал шутливо Калутер, вводя член.       Амэл замычал вновь, впоследствии застонав от пошлых мыслей. Блять, его трахал Калутер Тэйхос, самый старший наследник в семье, который уже взял большую часть обязанностей матери на себя. Да, точно, он должен был уже давно закончить первую ступень высшего образования, скорее всего, просто решил потусоваться с более молодыми, более горячими.       Ну, Амэл его и не осуждал за это.       Сначала Калутер двигался не спеша, довольно-таки нежно, и Амэл пытался вернуть в норму свое дыхание, которое слетело к чертям вместе с сердцебиением. Закрывая глаза и делая глубокий вдох, он услышал, как застонал Калутер, и тогда Амэл поднял свою ногу с него, позволяя тому сдвинуться с места, и они поменяли позу: Амэл перевернулся на живот, чуть оттопыривая зад, но вот, когда член вошел вновь, на него навалились почти всем весом. Калутер обнимал Амэла, вжимая того в кровать. Амэл сдавленно простонал, наконец ухватившись за возможность вдохнуть полной грудью духи его партнера на ночь.       Если раздеть бедного и богатого, то да, можно сказать, что все мы по природе одинаковы и равны, но вы, как минимум, увидите, насколько богатый ухожен в мелочах, а максимум, услышите его духи, и тогда вы убедитесь в своей никчемности еще раз.       Ах, что за странные духи! Дорогие, это никто и не отрицал, они были идеально подходящими для своего хозяина, но Амэлу показалось, или это и вправду была сирень? Цветочные аккорды, и он еще отчетливо ухватился за чернику и бергамот. Не подумайте, что это были бабские духи, помилуй Дьявол, нет конечно! Скорее всего, они были универсальными, хоть и преобладала сирень, но не были сладкими, вовсе нет, вполне подчеркивали всю серьезность.       Следующие толчки были уже грубее, и Амэл стонал теперь по-настоящему, сдавленно и хрипло, задыхаясь. В такие моменты из его головы вылетало все окончательно, и до оргазма он чувствовал себя безвольным животным, скулящим и извивающимся под таким же зверем, подчиняющимся лишь своим инстинктам. С члена сочился предэякулят, и Амэл возбудился до пика своих возможностей, когда услышал хриплый стон на самое ухо с губ Калутера.       Черт.       Член Амэла в очередной раз соприкоснулся с простыней при толчке, и он наконец кончил со сдавленными звуками, сдвигая брови и закатывая глаза, после пытаясь перевернуться на бок, когда Калутер отстранился от него. Тот рухнул на спину, выравнивая дыхание и вытирая проступивший пот со лба. А Амэл чувствовал: состоял он теперь на шестьдесят процентов не из воды, а из пота.       Он уже почти спал, когда Калутер его растормошил. Амэлу пришлось сесть, потянувшись, и он обнаружил, что тот выглядел не лучше: растрепанный и сиреневатый.       — Я даже не узнал твоего имени, — сказал он, начиная потихоньку, насколько позволяли мышцы после разрядки, собирать вещи и одеваться. — Меня-то ты теперь знаешь.       — Калутер, да, после секса как-то поздновато спрашивать имя, не так ли? Особенно после хорошего, — прошептал Амэл, разминая плечи. — Лучше никогда не знать имени своего партнера в кровати.       — Лучше поздно, но узнать.       Амэл отвернулся, чтобы скрыть медленно расползающуюся улыбку от абсурдности ситуации.       — Амэл.       Калутер стал разглядывать тело парня, когда тот вновь глянул на него, явно отмечая татуировку и золотой пирсинг. А среди местной знати желтое золото было неприемлемо. Амэл ухмыльнулся про себя, словно он был ребенком, докучающим мелкими шалостями взрослым.       — Амэл, — повторил Калутер, будто смакуя, — Ты же сын верховного мага. Младший?       Тот закашлял, а Калутер подозрительно прищурился.       — Я тебя не видел на вечерах.       — А я зато тебя видел, Калутер Тэйхос, наследник своей матери.       Калутер какое-то время стоял неподвижно, застыв и даже не продолжая застегивать рубашку, а пуговицы он уже местами перепутал. Он не мог поверить только что увиденному и услышанному.       Считалось, что старшие не являлись самостоятельными личностями. Всю их жизнь строили под себя родители, и те должны были продолжить их дело. Поэтому два «доминанта» никогда не могли быть вместе. Желательно им и не сталкиваться вне рабочего времени.       — Средний, только средний.       Амэл задумчиво почесал подбородок, выкатив нижнюю губу, на которой еще осталась черная помада.       — Нет, Дьявол, не может быть, — зашептал Калутер, схватив телефон и развернувшись, чтобы уйти.       — Сигаретки закурить не найдется? — бросил вслед Амэл.       На его искреннее удивление Калутер вернулся, вынув свой серебряный портсигар, доставая заветную сигарету. Как же хотелось курить после секса. Тот протянул сигарету, а Амэл решил ухудшить ситуацию: ласково провел по протянутой руке и только после забрал сигарету.       — Зажигалочки бы, — прошептал на выдохе Амэл, криво улыбаясь, смотря в наполненные ужасом глаза напротив.       Калутер бросил зажигалку на кровать, и тогда он поспешил прочь, не желая более задерживаться. Амэлу показалось, что тот побежал по коридору. А он сам чувствовал себя просто прекрасно, не зная, где он находился, закуривая чужую сигарету чужой зажигалкой. И без шубы.              Когда Лэйра, привычно одетая в свою короткую светлую полушубку с излишне большим количеством блесток после очередной фотосессии, упала на пассажирское сиденье тачки своего старшего брата, нервно захлопнув дверь, она заметила, каким потерянным выглядел Калутер. Та почесала лоб, смотрясь в зеркальце, поправляя длинные прямые волосы.       — Дай, пожалуйста, зажигалку. Забыла в другой сумке.       — Нет зажигалки.       Лэйра удивленно глянула на брата, взгляд которого был уставлен вдаль, и Калутер сидел, облокотившись о руль, подперев ладонью подбородок.       — Ты что, все-таки бросил курить?       — Нет, — ответил Калутер. — Не бросил.       Лэйра заметила брошенный портсигар между сиденьями.       — Странный способ бросить курить.       — Да я не, — начал раздраженно Калутер, но замолк, закусив губу и шальным взглядом окидывая салон машины.       — Так что случилось, где зажигалка-то? — поинтересовалась Лэйра, вертя в руках сигарету из своего портсигара, которая отличалась от остальных. Она была для крайнего случая, но раз так…       Она кончиками пальцев, взывая к магии, зажгла сигарету, делая вдох. Салон наполнился фиолетовым дымом. Специальные сигареты под конкретный вид магии, дорогое, но приятное удовольствие.       — Знаешь, я так устал, хотел расслабиться, — стал рассказывать Калутер, пока сестра незаинтересованно пересчитывала сигареты. — Выбрал специально парня с золотым пирсингом и татуировкой, все-таки там были и верховные маги, не прочь и пройтись по краю ножа, — тут-то Лэйра подняла голову, держа в зубах сигарету и хлопая глазами. Она стала слушать. — Я трахнул его и только потом догадался спросить имя. Блять, мне кажется, это был старший сын Ахид.       Лэйра выронила изо рта сигарету, и демоны испуганно стали ее ловить, чтобы та ничего не успела поджечь. Облегченно выдыхая, когда сигарета вновь оказалась между пальцев сестры, Калутер глянул обратно испуганно на улицу. Лэйра дернула плечом, смеясь:       — Амэл-то? Помню его, такой уебок, — не встретив ответа со стороны брата, та поняла, что угадала. — Да че ты взвелся, проблема их семьи, что наследник выглядел как шлюха, в принципе, действительно шлюха.       Но Калутер продолжал заторможено моргать и пустым взглядом смотреть перед собой. Лэйра раздраженно помахала рукой перед его лицом, но брат только сглотнул. Тут она заинтересовалась и затрещала:       — Сука, да будь это сексом на одну ночь, ты бы и слова не сказал, а ты втюрился. Втюрился в того, с кем вообще не стоило иметь дело ни при каких условиях!       Калутер замотал головой, резко газуя и срываясь с места. В ушах засел звонкий и злорадный смех младшей сестры.