Забудь мою фамилию

      К сожалению, на следующей учебной неделе пришлось сходить на одну пару, которую вел сам директор, чтобы сразу не отлететь на его зачете: взяток тот практически не брал. Амэл уже забыл произошедшее в тот день. Да он и не помнил, как вышел из здания, нашел свою машину, все-таки отбив шубу у каких-то девок, и в пьяном состоянии доехал до хаты. Штрафы пришли, конечно, но по итогу Амэл проснулся в своей квартире, а не с ментами на пару, так что, считай, шалость удалась.       В голове гудело, самодовольного мужика хотелось послать на хуй, но тогда на хуй отлетел бы договор, пришлось бы давать еще больше взяток. Закатывая глаза, будто на потолке был ответ, он нес чепуху, вспоминая ее еще с школьных лет, лишь бы отъебались. Видимо, сработало, и больше на паре не тыкали. Амэл хмыкнул, когда отпустили с занятий, и он быстрым шагом вышел из кабинета, направляясь в ближайший магазин, чтобы купить энергетиков. Желательно магических, чтобы хуярило знатно, буквально не давая спать.       Выходя из магазина с уже наполовину выпитым энергетиком и крутя в руках банку, Амэл столкнулся с каким-то юношей, впечатавшись ему в грудь и чуть не разлив напиток. Амэл хотел уже ударить между ног нарушителя покоя, но тут в ноздри ударил знакомый парфюм. Так он и остался, еще сильнее уткнувшись носом в грудь Калутера. Он незаметно постарался вдохнуть глубже, задыхаясь в аккордах лилии, фиалки и, вероятно, магнолии. Но запах сирени! Еще чуть-чуть, и Амэл начал бы слишком шумно вдыхать носом, забывая выдыхать.       — А, извини, — пробормотал он, закидывая голову, чтобы допить энергетик. Когда вновь глянул перед собой, то заметил, как Калутер оглядывал свою новую футболку, едва заметно принюхиваясь. Амэла бросило в жар, а потом в холод, когда он понял, что заминка его лица между грудью Калутера получилась чуть длиннее нормы приличия.       Калутер выдохнул с вырвавшимся смешком. Видимо, его все устраивало. Возможно, даже слишком для его социального статуса.       — Знаешь, раз такая встреча, я хотел извиниться. В первую очередь я должен был во всем удостовериться.       Амэл прищурился, обдумывая слова. Калутер как бы сразу отрезал возможность Амэла следовать светскому этикету? Нет, он прав, но что так сразу-то. Выуживая вторую банку из рюкзака, Амэл оглядел Калутера, считывая его внешнее волнение: тот явно не так просто заговорил с ним.       Он чуть не рассмеялся, когда подумал о том, что Калутер на него запал. Запал на дерзкий характер, мерзкие внешние привычки и такие же уебские вьющиеся волосы.       А если и вправду запал?       Застыв с банкой у рта, Амэл нахмурился, подходя ближе и кладя руку на грудь Калутера, будто ему было мало инцидента за минуту до этого. Амэл ткнул пальцем, пытаясь придумать что-то заостренно-колкое, но в голове было подозрительно пусто.       — Говоришь так, будто горишь желанием начать общение. А лучше регулярный секс.       «Да, Амэл, такая же тупая фраза, как твои мысли на парах по гражданскому праву».       Калутер округлил глаза, приоткрыв рот, а Амэл сам смотрел на него слегка удивленно.       — Че за хуйня, — прошептал себе под нос тот, делая шаг в сторону, но его перехватил Калутер.       — А я бы повторил.       Амэл отпил из банки, после подсовывая ее Калутеру. Тот с сомнением осмотрел этикетку, но все-таки сделал пару глотков. Вообще, стоило сказать «иди нахуй» и дело с концом, но Амэл задумался, ощущая, как что-то начинало в нем дергаться диким зверем, желая вырваться из клетки. Блять, какой соблазн, какой риск, сколько адреналина от таких потрахушек можно было бы получить. От одной мысли, что их двоих за банальными влажными поцелуями могли бы застукать, а за секс еще и отъебать, у Амэла предательски вставало. Это было неправильно, нездорово, но Амэл с детства привык идти наперекор отцу, а тут такой экстрим. Он вновь осмотрел Калутера, задерживаясь на его теплых глазах-сапфирах. Синий был распространенным цветом среди демонов тьмы, но таким привлекательным. Глубокий синий.       Амэл жестом показал следовать за ним и направился к своей тачке.       — Да, давай. А теперь начистоту, — сказал он, открывая водительскую дверь и падая в кресло. — Ты уже нашел мой какой-нибудь аккаунт, — Калутер хотел возразить, но Амэл перебил его. — Просто напиши мне, гребаный сталкер. Ты же не зря бродил именно около моего института.       Амэл увидел пришедшее уведомление, когда подключал по блютуз кем-то так любезно составленный плейлист агрессивного фонка. Нет, серьезно, плейлист так и назывался.       — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что ко мне нежелательно мотаться — увидят соседи, а у тебя должна быть своя квартира. Съем? — поинтересовался Калутер, облокачиваясь о тачку и рассматривая ее.       — Нет, я один в своей собственной купленной квартире, какой на хрен съем, — пробормотал Амэл, уже выудив откуда-то шоколадку. — Только предупреди меня, когда соберешься, чтобы я успел рассыпать лепестки роз и закупиться ароматическими свечами. Кстати, какие предпочитаешь?       Калутер улыбнулся, но Амэл по его глазам увидел, что тот шутку не совсем оценил.       — Тачку отец подарил?       — Сам выбрал.       — Да, он вряд ли такое говно подогнал бы.       Амэл застыл с рукой на руле, повернув голову в сторону Калутера.       — Этот спорткар не дерьмо, — проворчал Амэл, скидывая свою квартиру на картах.       — Да-да, только это страшно жрущая модель, — Калутер наблюдал за тем, как дверь медленно поехала закрываться после его слов. — Купи вишню. Банально, но эстетично.       Амэл кое-как сдержал себя от того, чтобы не захлопнуть дверь самостоятельно, но все-таки поехал за свечами в ближайший магазин, чтобы продолжить шутку назло самодовольному козлу. А Калутер скрестил руки на груди, наблюдая за удаляющейся машиной, надеясь, что все-таки вскоре забудет наглого парня.              Амэлу было ехать два часа без учета пробок, ограничителей скорости и других скучных дорожных правил до родительского дома, но он не желал видеться с отцом больше необходимого. Он врал, что усердно учился, но вместо пар напивался и трахал шлюх. Иногда он появлялся в институте, чтобы не накапливать гору долгов и хоть немного запомниться преподам-занудам. Но о какой-то там учебе и речи быть не могло — Амэл уставал только от одной мысли о ней.       Где-то в глубине души он жалел о своих поступках, думая, как могла бы сложиться иначе его жизнь, если бы он был младшим ребенком со свободой выбора и пошел бы на другое направление, реально интересуясь чем-то по-настоящему. А из-за чувства потери времени Амэл впадал в зависимости, чтобы заглушить постоянные мысли в своей голове.       Он часто привязывался к окружающим, как бы зацикливаясь на них, но вскоре терял всякий интерес, пропадая. И сейчас, уже будучи раздетым и хитро улыбающимся, доставая те самые злоебучие свечи, он думал, что и это не исключение. Привычный трепет в его груди, ток по венам, шебуршащие нервы — все указывало на внезапно вспыхнувший интерес, а все, что внезапно вспыхивало — также внезапно угасало.       Калутер с неверием осмотрел ароматические свечки, а Амэл не смог сдержать смеха, падая на кровать.       — Реально вишня, — пробормотал тот, поджигая фитилек. — А розы где?       — В следующий раз, — кивнул Амэл, откусывая кусочек сухой кожи со своей нижней губы.       Амэл трахался со многими парнями по разным причинам, в разных ситуациях и в разных ролях, но сейчас он чувствовал, как нетипично менялось настроение Калутера. Честно, когда у тебя член в заднице, а твой же тоже колом стоит, как-то не понаблюдаешь за чужим состоянием, но Амэл по движениям и касаниям ощущал всем своим телом, как Калутер сильно переживал. Теперь у него отпали все сомнения в предположении, что очередной дурак втюрился в него. Он специально наиграно сладко застонал, улыбаясь победно во все ровные белые зубы.       Какая жалость, наследник запал не на милого шпица, а на невоспитанного и некупированного добермана, представляющего угрозу даже для самого себя.       Амэл прижимался всем телом к Калутеру, царапая ногтями его спину. На этот раз он сам лежал на спине, а не на животе, и тот чаще его целовал. И Амэлу показалось, что он потерял связь с миром во время оргазма, когда они жадно целовали друг друга, задерживая дыхание. Он выдохнул с глухим стоном, непроизвольно сжимая кожу на спине Калутера, а тот и плечом не повел, лишь спускаясь и целуя его в шею.       Да, с того и этого раза остались засосы. Уже будучи наедине с собой Амэл сел на кровати напротив зеркала, смотря на свое отражение в зеркале. Он тряс ногой, отмечая совсем свежие засосы на шее и не только на ней: грудь, бока, бедра. На зад Амэл даже не стал смотреть: знал, что там ни капли не лучше.       Амэл еще сильнее стал впадать в путы своих зависимостей, давая взятки. И в институте, и при проблемах с законом. Но он старался не сильно переступать черту, чтобы в конечном итоге вновь не оказаться в родительском доме. Амэлу также нравилось соглашаться на предложения Калутера, так как выдавалась возможность увидеть каждый раз, как тот сомневался. Но когда Калутер внезапно распускал руки, позволяя себе лишнее, Амэл лишь подыгрывал, отмечая, как стеснялся тот, и его это смешило. Мило.       Сначала они трахались раз в неделю. Обычно на хате самого Амэла. Калутер поначалу колебался каждый раз, но потом привык. Они в какой-то момент списались, начиная общаться онлайн, и, на удивление, общение пошло. Амэл привычно терял счет времени, забывая, во сколько ему следовало принять пищу, лечь спать. Он еще больше стал пренебрегать учебой, как дебил уткнувшись носом в экран новенького айфона, улыбаясь и кусая большой палец. Просто не было возможности оторваться от общения, точнее Амэл не мог оторвать себя от «облизывания» Калутера.       Все ухудшилось настолько, что Амэл в какой-то момент, вновь обдолбавшись и стоя под струями холодного душа, взял телефон, чтобы сфоткать свое тело. Фотка же прилетела и пригрелась в конкретном чате. Да настолько, что птичка вылетела в ответ. Амэл упал обнаженным на постель, чувствуя накатывающий жар и приход. Он зациклился на теле Калутера, его волосах, родинках, пушистом хвосте, привлекательном голосе. Когда Калутер в ответ прислал фото плоского живота с проступающим прессом и вставшим членом, рука Амэла сама потянул вниз, к своему достоинству. Он стал водить с нажимом вверх-вниз, смотря в экран, и ему даже не потребовалось много времени, чтобы достичь разрядки и выпасть из реальности на пару минут.       В момент, когда Амэл в очередной раз спустился из квартиры только ради баночки пива, он стоял на кассе, услышав уведомление телефона. Он интуитивно открыл чат с Калутером, машинально тыкнув на исчезающее фото. И только тогда осознав, что именно ему прислали, Амэл выронил телефон экраном вверх, отчего пришлось поставить на него сапог и отсчитывать привычные десять секунд для рядового нюдса. Амэл оглянулся, понимая: подошла его очередь, а он в метре от кассы с ботинком на телефоне. Окружающие демоны глянули на него с непониманием и явным осуждением из-за траты их драгоценного времени, и Амэл наклонился, стараясь не раздавить экран, но и поставить пиво на ленту. Баночки медленно поехали к кассиру, словно точно так же недовольно глядя на их покупателя.       «Я не успел рассмотреть».       «Ты серьезно?»       «На кассе уронил телефон — пришлось поставить на него ботинок. Пришли еще раз».       «Видимо, не мои проблемы :3»       Амэл обиженно уставился на экран смартфона, встав посреди улицы, отчего в него чуть не врезалась какая-то девушка, что-то пробормотавшая, но тот даже не обернулся. Ведь он не успел понять, какую хоть часть тела ему прислали на фотографии! Стыдливо пряча телефон в карман, Амэл раздосадовано направился к себе в квартиру.              В какой-то момент Амэл скучал целый день, пытаясь разговорить Калутера в его выходной, но тот бросался рядовыми «я у стоматолога». Это просто прекрасно, что он следил за собой, медаль ему за это, но Амэл хотел встретиться. Он раздраженно сел за ноутбук, кусая кожу около ногтей, пока в какой-то момент Калутер не стал строчить ему в ответ, заявив, что он освободился. Амэл покосился на телефон. Поступило предложение сходить в кино.       В кино? Он какая-то телка, которой можно было купить билетами в кино? Возьмут они места на последнем ряду, желательно, чтобы никого не было, и кто-то из них точно будет сосать член другого под оглушающие звуки фильма. Нет, так нельзя, видео с камер разлетятся по всем новостным пабликам — отец быстро вырвет позвоночник у своего сынка. Еще рано так рисковать.       Но Амэл уже изнывающе крутился на стуле. Калутер выбрал кинотеатр, сеанс, места. Амэл лишь отвечал на все коротким «да». Он бы хотел сходить на ужастик, но по времени им подходил только боевик, но разве боевик не романтичнее ужастика? Когда также убивают людей, выпускают кишки наружу, только без бабских криков на заднем фоне.       Времени оставалось впритык. Амэл принялся искать подходящие вещи. Черт, он, свинья, все кинул в стиралку, но не разгреб шмотки и не запустил ее. В панике оттирая свои багги джинсы от капель грязи, Амэл присмотрел чистую водолазку и натуральную кожанку.       Он выскочил на улицу. Амэл был одет во все черное, только кожанка была глубокого винного цвета. Он уселся на кожаное сиденье своей тачки, ерзая задом, задавая нужный маршрут. Он стиснул зубы, когда на экране телефона высветилось уведомление с фотографией Калутера, где он стоял с поднятой серой майкой, оголяя живот.       Амэл пригнал к месту встречи. Он вышел из машины, хлопнув дверью и облокотившись на капот: приехал точно к назначенному времени. Калутер написал, что будет через пять минут. Только этого дятла не было и через пять минут. Амэл задумчиво смотрел вдаль, слегка приоткрыв рот: он успел накрасить губы привычной глянцевой помадой. Мимо проходили девчушки, загляделись на него, однако Амэл лишь шикнул. Ему не до них.       Вот, наконец неподалеку припарковался автомобиль Калутера, Амэл узнавал его уже по рычащему звуку: он, будучи даже в своей квартире, сразу понимал, что к нему явился гость. Калутер поспешил к нему.       — Еще успеваем, — он улыбнулся.       — Сеанс через две минуты, — начал Амэл, однако Калутер уже направился быстрым шагом к торговому центру. Амэл побежал за ним.       Калутер не изменил себе и был классически одет, нося пиджак, майку и брюки. Амэла аж тошнило от этого.       — Там длинная реклама, — бросил Калутер, уже переходя дорогу.       Амэл шел быстрым шагом следом, даже забыв оглядываться по сторонам, чтобы ловить все заинтересованные взгляды.       — Наверное, надо взять попить, — Калутер глянул на свои часы на запястье. Амэл знал этот бренд: брат носил такие же.       — Я бы еще взял попкорн.       Калутер глянул на него. Амэл поежился под его взглядом, фырча и сдувая кудряшки. Ну да, он любит попкорн и что?       — Любишь попкорн.       — Нет, — он соврал. — Я проголодался.       Амэл совершенно забыл поужинать и боялся, что его живот будет урчать на протяжении всего гребаного сеанса.       — Зайдем в магазин.       Они шли быстрым шагом, проходя по коридору торгового центра прямиком в супермаркет. Амэл ощущал себя актером дешевого ситкома и совершенно не понимал, действительно ли они шли просто смотреть фильм.       Пройдя по супермаркету, Калутер остановился:       — Возьмем пиво.       Амэл обрадовался. Он никогда не отказывался от выпивки.       — Что будешь? — спросил Калутер, глядя на полку с печеньем.       Они торопились — сеанс уже начался, времени практически не оставалось. Но Амэл встал в ступор. Что он будет? Не важно, кто задавал этот вопрос, мать или отец, после ответа Амэла всегда следовало порицание: это вредно, ты растолстеешь, такое никто не ест. И так во всем. Амэл сглотнул. Время поджимало. Калутер глянул на него с явным вопросом в глазах, и тогда Амэл нахмурился.       — Печенья хватит? Или хочешь что сытнее? — начал Калутер.       — Поем потом дома, — Амэл взял знакомую упаковку круассанов с шоколадом. Хотя бы не будет урчать желудок.       Калутер махнул рукой, привлекая внимание и направляясь к стойке с пивом.       — Какое?       Амэл стиснул зубы, скривив губы. Фруктовое — по-пидорски, а обычное он не то чтобы готов был пить с одними круассанами. На пустой желудок вмиг опьянеет. Будь это клуб — он забил бы хер, но в торговом центре боялся, что разденет Калутера прямиком на мягких разноцветных пуфиках в центре длинного коридора. Он бы и сейчас это сделал, но отголоски совести невзначай плясали где-то на подкорке сознания.       — Это пробовал? — Калутер взял светлое со вкусом граната. Амэл знал эту марку и коротко кивнул. — А это?       Уже было без конкретного вкуса. В самый раз.       — Нет, но бери.       Калутер по пути захватил пачку чипсов, подходя к кассе и мигом сканируя специальный QR-код с удостоверением личности, подтверждая, что он совершеннолетний. Амэл хотел достать картхолдер, но Калутер уже приложил свой телефон, пропищал звук оплаты. И он лишь хмуро смотрел за тем, как тот складывал все покупки в пакет. Амэл действительно ощущал себя какой-то очередной телкой, которых он то и дело встречал где-то на танцполах самых различных клубов центра их города. Будь он на месте Калутера, предъявил бы, что ему должны теперь дать. Желательно здесь и сейчас.       Но Амэлу не требовались подачки со стороны Калутера: он раздвигал ноги перед ним и без этого, и подобное «особое отношение» заставляло его нервничать.       Они наконец зашли в кинозал, где реклама шла вовсю, и Калутер вел Амэла по темноте. Тот поднял голову, понимая, что места были куплены с самого края. Прямиком у стены. Обычно у других кинозалов была лестница со всех сторон, но тут, сев на последнее место, Амэл упирался локтем вовсе не в пустоту.       Если до этого у него были какие-то сомнения, то теперь они растворились в кромешной темноте зала. Да даже сиденья были расположены так, что сзади сидящие не поняли бы, чем конкретно они занимались.       Это был вип зал: рядом с правым подлокотником был расположен столик. Амэл быстро разобрался с управлением кресла и приподнял нижнюю часть, чтобы вытянуть ноги.       — Дать круассаны? — шепотом спросил Калутер, когда начался фильм.       — Нет, что ты, сам жри, — Амэл заерзал, пытаясь ответить остроумно, но из его рта вылетел лишь самый дешевый сарказм в его жизни.       Он увидел улыбку Калутера в момент, когда самый светлый кадр мелькнул на экране.       Калутер дал Амэлу упаковку, а сам принялся открывать себе пиво. Амэл понял, что тот по ошибке дал чипсы, но решил открыть их, пробуя, но все же Калутер не реагировал, так что пришлось намекать через рот:       — А круассаны?       Калутер глянул на него удивленно. А потом извинился, поменяв упаковки. Пиво же себе Амэл открывал сам, но в темноте поцарапал пальцы, шикнув.       — Поранился?       — В порядке, — буркнул Амэл. Он мужик или нет? С бутылкой пива он уж мог и сам справиться.       Он принялся уплетать круассаны. Калутер шуршал упаковкой от чипсов, и поначалу действительно казалось, словно они просто смотрели фильм. Но он будет идти полтора часа, одной упаковки круассанов не хватит.       Калутер выпил бутылку, открывая вторую, а Амэл давился еще первой. Он не мог пить на голодный желудок, но пытался поспеть за тем, чтобы не оказаться слабаком. От круассанов оставалось множество крошек, и Амэл пытался отряхнуться, чтобы, не дай Дьявол, не спугнуть Калутера. Для чего-то тот же притащил его в кино?       Отложив упаковку с оставшейся парочкой круассанов, Амэл пытался допить вторую бутылку. Калутер с самого начала сидел ближе к его стороне и сейчас свесил голову в его сторону. Амэл был несколько разочарован: на экране не было резни, какие-то слабые перестрелки. Где романтика, где трупы? Может, он опьянел и пропустил через себя одну треть фильма.       Калутер также убрал пустую пачку. Он выпил вторую бутылку, и его рука легла на подлокотник Амэла, слегка свесившись в его сторону. Амэл не отрывал глаз от экрана. Он чувствовал себя маленькой школьницей в мини-юбке, которая сидела рядом с прыщавым ботаном, который стеснялся залезть ей под юбчонку. Амэл икнул, прикрыв рот рукой. Требовалось взять ситуацию в свои похабные руки.       Он требовательно положил ладонь Калутера себе на ногу. Тот глянул на него, но, не заметив ни капли сопротивление или недовольства, сжал ногу пальцами. Амэл радовался, что эти джинсы были тонкими и мягкими на ощупь.       Поначалу все было в рамках правил этикета: рука слегка скользила по бедру, но недалеко, периодически их пальцы сплетались вместе, и Амэла передергивало. Калутер поглаживал подушечками пальцев фаланги того, сухую кожу около ногтей, золотые кольца. Амэл удерживал себя от того, чтобы не одернуть руку. Ему казалось это излишним. Словно на экране был не проходной боевик с плохой графикой.       Рука стала сжимать настойчивее и подниматься выше, когда вторая легла на живот. Они оба не отрывались от большого экрана, не пересекались взглядами. Калутер лишь изредка поглядывал, проверяя, все ли в порядке, может, он думал, что они могли поцеловаться. Но Амэла не посещали подобные мысли, все его естество было сосредоточено на руке, которая опасно сжимала его ногу, и вторая, опустившаяся на грудь и поглаживающая ее.       Амэл носил два вида вещей: оверсайз и преступно облегающие. Сейчас на нем была водолазка именно из второй категории. Калутер сразу нашел соски с выступающим пирсингом и сжал их между большим и указательным пальцем.       У Амэла стояло. В темноте зала этого не было видно, да и джинсы были черного цвета. Он надеялся, что рука Калутера наконец накроет его пах. Но пока та была лишь в нескольких сантиметрах от заветной точки удовольствия.       Калутер предпочел ласкать грудь, оглаживать соски, и после его рука прошлась выше, останавливаясь на шее и сжимая. В этот момент он смотрел на лицо Амэла. Тот продолжал смотреть на экран, сжимая губы и задерживая дыхание, словно не потерял нить сюжета.       Его это чертовски возбуждало. И он ощутил еще больше тесноту в джинсах, когда Калутер через горло водолазки просунул руку и гладил грудь уже без ткани между кожей и шаловливыми пальцами. Амэл положил свою руку тому на бедро, сжимая приободряюще. Калутер кончиком пальца играл с твердым соском.       Его рука на ноге поднялась совсем высоко, и Амэл уже надеялся, что его желание исполнится, но Калутер вдруг высвободил руку и попытался вытащить водолазку, заправленную в джинсы.       Вторая рука Амэла перехватила Калутера за запястье, крепко сжимая. Его глаза заметались по углам зала, но он ничего не увидел. Вдруг сердце застучало сильнее: Амэл боялся, что их могли слить в сеть. Он боялся, что не выдержит и сам расстегнет ширинку. Тогда это видео будет показывать ему отец из раза в раз, крутя телефоном перед самым носом. Амэл глянул на Калутера, но теперь тот смотрел на экран, где мелькали пестрые кадры перестрелки.       Боялся ли тот, что их заметят? Как бы отреагировала его семья?       Амэл сглотнул, он позволил дальше скользить руке по его груди, только теперь Калутер больнее сжимал его соски, будто бы разочарованно. Однако Амэл истерически высматривал камеры наблюдения. А что если одна из них была устремлена ровно на них? Он готов был повести себя как целка.       Однако Калутер не успокоился. Он вновь коснулся рукой шеи Амэла, только теперь переместился на подбородок, едва касаясь губ. Внезапные мысли о возможном позоре не остудили пыл Амэла, и тот решил: будь что будет. Он уже возбудился от того, как Калутер ласкал одни из самых его эрогенных зон — соски.       Когда большой палец Калутера вновь невзначай мазнул по нижней губе Амэла, тот лизнул его палец. Калутер глянул на него, словно не веря. Но он теперь настойчивее протолкнул большой палец в рот Амэла, и тот облизнул его.       Это было совершенно грязно и негигиенично, на языке оставался соленый привкус, однако Амэл взял палец в рот по костяшку. Он случайно издал причмокивающий звук, и у него загорелись кончики ушей. Непонятно почему, но именно облизывание пальцев приносило ему сильное возбуждение, и в момент, когда он выпустил палец изо рта, но Калутер положил ладонь на губы Амэла, проталкивая два пальца, тот издал тихий стон, изнывая от стоящего члена в узких трусах.       Внезапно Калутер придвинулся совершенно вплотную, опаляя горячим дыханием ухо Амэла. Тот зажмурился. У него закружилась голова от пошлых мыслей, которые то и дело сталкивались со стенами кинозала. Калутер лизнул острое ухо, проводя языком по раковине.       Его рука наконец поползла выше, прямиком к стояку, и ноги Амэла задрожали.       — Возбуждает, не так ли? — прошептал Калутер на самое ухо.       Контраст шепота и громких голосов с экрана сыграл свою роль, но все же главное — рука Калутера наконец накрыла стояк Амэла, требовательно сжимая, а после награждая мягкими поглаживаниями вместе с массажем. Пальцы протолкнулись глубже в рот, заглушая стон. Джинсы действительно были настолько тонкими, что Амэл ощущал каждое прикосновение словно оголенной кожей.       Его накрыл внезапный оргазм, когда Калутер взял в рот его сережку, посасывая мочку уха, а затем оттягивая.       Фильм резко оборвался, и по всем законам подлости сразу же включили свет. Рука Калутера дернулась обратно на ногу, а Амэл сидел застыв с пальцами во рту, немного ошалев от накатившего оргазма и резко обломавшегося кайфа. А также последовавшей сырости в штанах.       — Уже все? — улыбнулся Калутер, отстранившись, словно только что он не гладил соски Амэла и уж тем более не пытался стянуть с него водолазку, попутно доводя до пика.       Амэл, когда чужие руки покинули его, с кружащейся головой и противным звоном в ушах, вдруг обнаружил, что все это время сидел в ебучих крошках от круассана. Калутер встал, складывая бутылки, пока Амэл, сидя, бессовестно стряхивал с себя мусор на пол, надеясь, что тот в темноте не обратил на крошки внимания. Только сейчас он понял, как сильно ему ударило в голову. Однако он ощущал себя максимально паршиво, кончив словно мальчик-девственник спустя пятнадцать секунд после того, как девочка потрогала его за член.       Пребывая не в самом хорошем расположении духа, Амэл повернулся, однако Калутер случайно прошелся пушистой кисточкой хвоста по его лицу. Амэл долго не думал, он вообще мало когда думал. Он схватил того за хвост, игриво дернув. Калутер в ответ на его ребячество приложил палец к губам. Ладно.       Они вышли из зала и сразу же направились в туалет, зайдя в соседние кабинки. Амэл встал напротив унитаза, глупо смотря на кармического друга. Он все равно не сможет сразу поссать после оргазма. Из кабинки Калутера послышались соответствующие звуки. Вот гад — сам не возбудился.       Амэл, после того как попытался вытереть мокрое недоразумение в штанах, вышел, сразу ловля ничего не ожидающего Калутера, припадая к его губам. Его неимоверно тянуло к нему. Калутер ответил на поцелуй, обнимая того за талию. Послышался хлопок дверью. Парни резко отскочили друг от друга, Амэл от выпитого алкоголя покачнулся, чуть не падая в одну из кабинок. Перед ними остановилась женщина.       — ТЦ закрывается.       Калутер закивал. Амэл, держась за стены, направился к раковинам. Калутер последовал за ним, благо женщина решила их оставить наедине в последние минуты работы торгового центра. Амэл наблюдал за тем, как Калутер мыл руки. Он все-таки заметил у него легкую эрекцию.       Они вышли вместе на парковку — было уже темно. Калутер остановился у своей машины.       — Черт, — он осмотрелся. — Я забыл про машину.       Амэл всматривался в чуть ли не зеркальную поверхность. Теперь он точно был уверен, что у Калутера точно такая же машина, как у отца. Его передернуло.       — Похуй? — протянул он, облокотившись о капот. Проводя рукой по поверхности, он вдруг словил гениальную идею.       Калутер разблокировал машину, садясь на водительское, а Амэл сразу же пристроился на пассажирском, разглядывая салон, крутясь на месте. Калутер молча наблюдал за ним. В салоне пахло кожей, освежителем и духами обладателя машины. Это сильнее опьяняло.       — Отъедь вон туда, — указал пальчиком Амэл. Калутер проследил за его взглядом, отмечая самую дальнюю парковку в темном углу. Он резко осознал, о чем тот говорил.       — Нас все равно заметят, — горячо зашептал Калутер. Амэл улыбнулся, закрывая за собой дверь и скатываясь на сиденье вниз, закусив нижнюю губу. Не стоило предлагать ему пиво на голодный желудок.       Казалось, в Калутере все еще сражалось добро со злом, но азарт победил. Он завел машину, и послушно поехал на то самое место, куда указал Амэл. Время было позднее, большинство машин уже уехало, а данная парковка находилась за торговым центром: тут просто практически никто не ходил.       Амэл наклонился, убирая кудри за уши. Он покраснел от выпитого алкоголя и точно выглядел глупо, и для пущего эффекта тот решил облизнуть губы. Его пальцы зацепились за железную пряжку ремня. Калутер откинулся на водительском сиденье, все еще сжимая руль, глядя в окно — его профиль выделялся на фоне далеких огней из окон многоэтажек.       Амэл никогда никому не отсасывал на пассажирском. Обычно водителем был он и сосали ему.       Он расстегнул ширинку, оттягивая резинку трусов. Когда пальцы коснулись члена, Калутер вздрогнул.       — Нервничаешь? — усмехнулся Амэл.       — Что-то ты сам-то не дал стянуть с себя водолазку, — послышался упрек.       Амэл сжал губы. Главное, что машина стояла задом к торговому центру: по камерам не разберешь, чем они сейчас занимались.       Он мягко взял руку Калутера, мельком ощущая его участившийся пульс, и положил ее себе на голову. Тот вмиг среагировал, проводя пальцами от затылка по шее, вызывая волну мурашек. Амэл коснулся губами члена.       Калутер все еще находился в напряжении, периодически вздрагивая, и его рука иногда больно сжимала волосы на затылке, однако Амэл лишь выполнял свою работу: взял член в рот, чтобы тот наконец пришел в полную боевую готовность, а после положил руку на живот Калутера, заползая под майку, щекоча пупок. Тот сдавленно замычал.       Когда наступила полная эрекция, Амэл облизнул от основания до головки. В голове Калутера бушевал шторм: он не понимал, как мог повестись на это нечто, старательно вылизывающее его член. И к чему только могла привести данная порочная связь.       Послышался резкий хлопок на улице. Калутер заерзал, толкаясь членом в глотку, и Амэл поперхнулся, но не отстранился. Он вопросительно глянул на того, но Калутер лишь коротко кивнул. Видимо, кто-то недалеко припарковался.       Амэл несколько раз прошелся ртом вверх-вниз, плотно прижимая язык к стволу. Он собирал максимальное количество слюны, и, когда отстранялся, она небрежно стекала по члену и его подбородку. Он ухмыльнулся, совершая движения рукой, используя ее для стимуляции члена, сжимая, а теплым влажным ртом обхватил головку. Самый стандартный прием для минета, просто вверх и просто вниз.       После свободную руку он также запустил в трусы, и Калутер послушно отклонился от руля, отодвигая кресло, предоставляя больше пространства Амэлу. Тот стал массировать мошонку, находя оптимальную степень давления. Большим и указательным пальцами он защипнул кожу между яичками и двигал ими от основания члена вниз.       Калутер вмиг растерял все возможные переживания, ощущая только ласку между ног, откидывая голову назад. Он забыл всех своих прошлых любовников. Забыл, что находился на чертовой парковке и только пройди мимо: увидишь кудрявую макушку и вставший член. Оставалось удовольствие здесь и сейчас. Амэл начал ласкать языком мошонку, стимулируя член рукой: он облизывал яички, брал в рот и проводил между ними языком. Ему было трудно из-за мешающихся брюк, но хорошо, что это были не жесткие джинсы.       Однако сдавленному дыханию Калутера Амэл понял, что того вот-вот накрывал оргазм. Калутер схватился за поручень как утопающий. Рабочая тактика. Паника и возбуждение слились воедино, и тот кончил, когда встретился взглядом с Амэлом, который уже успел полностью измазаться в слюне, и теперь его кожа вокруг рта блестела. Калутер задрожал, в глазах потемнело, и он закусил костяшку пальца, сдерживая стон.       Амэл проглотил горькую сперму, убирая руки и возвращаясь на свое кресло. Он вытер тыльной стороной руки губы. Кажется, спустя столько прожитого адреналина за раз он начинал трезветь. Калутер закусывал губу, стараясь вернуть брюки в первоначальный вид, однако у него тряслись руки.       Вдруг их озарило фарами полицейской машины. Амэл сжал губы, удивленно глядя на мимо проезжающий патруль. Калутер замер в прежней позе, держа руки на ремне. Однако машина просто проехала мимо.       — Никто не заметил, — Амэл едва сдерживал свой дурацкий смешок.       Калутер перевел дух. Он поправил зеркало дальнего вида, повернув голову в сторону Амэла, и их глаза встретились. Что-то проскользнуло мимо. Это было чистое безумие.       Амэл вышел из машины, покачиваясь, его все еще водило из стороны в сторону. Наконец чувствуя острую нужду, он направился к ближайшим кустам, расстегивая ширинку. Калутер глянул на него через опущенное стекло и покрутил пальцем у виска.       — Черт, я тебя не знаю.       И он тронулся с места. Амэл лишь свистнул ему вслед со своей привычной ухмылкой. Он точно знал, что теперь то, как он отлил, было видно на камерах, но это его мало интересовало. Он достал сигарету, закуривая и медленно направляясь к своей машине.       Амэл сел на водительское, но ногами еще будучи на улице. Он курил, глядя на проплывающие ночные облака. Калутер почему-то не вылетал из головы, как, например, та шлюха, имени которой Амэл даже и не вспомнил больше. И все же он пытался успокоить себя тем, что ему просто хватало одного постоянного полового партнера.       Алкоголь как дал быстрый эффект, так этого эффекта сразу и лишил. Амэл был опустошен впервые за долгое время. Словно весь день он нажирался, курил и в конец обдолбался, а потом его резко отпустило, и ломка накрыла с головой.