Афелий

Примечание автора: Всем спасибо за добрые слова! Вы здорово меня поддерживаете; надеюсь, новая глава понравится вам не меньше❤ Если вам так понравилась эта история, что захотелось прочитать нечто подобное, некий анонимный автор написал фик, вдохновлённый Афелием, при желании ознакомьтесь, он называется Lost and Found Предупреждение: выходки богачей, употребление экзотических животных в пищу.

***

Том безмолвно взирал на них: точь-в-точь хищник, высматривающий добычу. Выискивал хотя бы подобие неповиновения. Однако все послушно склонили головы и разглядывали трансфигурированный деревянный пол с таким неподдельным вниманием, будто то были не доски, а наспех собранная мозаика, чей смысл угадывался с трудом. Молчание затянулось, изысканно щекоча нервы. Пускай лица их скрыты масками, поза многое может сказать о человеке: встревоженность легко угадывалась по сгорбленным плечам и заламыванию рук — будто пред ним собралась стая псов с поджатыми хвостами. Давненько Том не созывал их. После свадьбы работы было непочатый край, да и благодаря Джеймсу Поттеру не оставалось ни времени, ни желания на подобные собрания. Однако теперь всё иначе. В этом Том не сомневался. — До моего сведения дошли прискорбные слухи, — заговорил он тихо, но с отчётливым неодобрением, и зашагал по кругу своих рыцарей, пристально всматриваясь в каждого, — что за последние несколько месяцев в нашей стране произошёл существенный сдвиг общественного мнения в пользу магглолюбцев. Особенно заметно это стало после избрания Тома Риддла на пост Министра Магии. Том остановился перед долговязым мужчиной, в котором с лёгкостью узнал Макнейра: как и всегда, воняло шерстью и гнилью. Макнейр издал нечленораздельный гортанный звук и попытался браво выпрямиться, но Том опустил руку ему на плечо, отчего рыцарь замер и громко запыхтел. Его маска — испещрённая рунами белоснежная кость и серебро — сидела неплотно, обнажая подбородок. На коже Макнейра поблёскивала высохшая слизь: судя по покраснению вокруг, оттереть её пытались, да только вот безуспешно. Том панибратски похлопал Макнейра по плечу, усиленно сдерживая рвотные позывы, и подошёл к следующему рыцарю. Его личность угадать не вышло, но зато незнакомец обладал крупицей здравого смысла: отступил на шаг и почтительно склонил голову. — И вы, друзья мои, никак этому не воспрепятствовали, — с укором заметил Том, отвернулся от рыцарей и зашагал к стене, чуть мерцающей от магии сотворения. — Когда мы встречались в прошлый раз, я даровал вам мудрость и силу, дабы воплотить мечты наших предков и защитить вверенный нам мир. Надеялся, что вы проявите благоразумие и с готовностью откликнетесь на зов нашего общего дела, нашей священной миссии, однако вы глубоко разочаровали меня своим бездействием. — Милорд, — кто-то всё же осмелился перебить его, но когда Том обернулся к наглецу, тот трусливо заблеял: — Мы ждали Ваших приказов, и только. Каждый из нас готов служить во благо. Том снисходительно ухмыльнулся. Даже с такого расстояния Макнейр узнавался по невыносимому смраду. Мог бы на собрания вообще без маски приходить. В ответ Том равнодушно захлопал в ладоши, выражая, тем самым, своё недовольство и гнев. Впрочем, многим его рыцарям не доставало понимания тонкости нюансов, с ними стоило говорить прямо в лоб. — Стало быть, никто из вас не участвовал в нападении на тот убогий приют? — спросил он, беззвучно вышагивая по деревянному полу: подобно невербальному заклятию, готовому сорваться с острия волшебной палочки. Том наблюдал за ними. Наблюдал за каждым, выискивая любой маломальский намёк на заговор или ложь: попытку скрыть участие в нападении или напротив — притвориться, будто они побывали в самой гуще событий. Том легко заметит, если хоть кто-то из этих спесивых сопливых глупцов попытается услужить сразу нескольким хозяевам. Преклони они колени перед Геллертом, в ничтожной надежде возвыситься на одной лишь чистой крови, и Том сразу узнает обо всём. И мешкать он не станет. Среди его последователей поднялся тихий гомон и заполошные шепотки: похоже, никто не присоединился к разрушению приюта, что отрадно, ведь Тому совершенно не хотелось соревноваться с Геллертом в подобных глупостях: управлять умами озлобленных и всеми презираемых полукровок и чистокровок, искренне убеждённых, что лишились престижа и привилегий из-за недостаточно древнего наследия. — Этот проект был предложен и даже частично профинансирован самим Джеймсом Поттером, — возразил кто-то, будто боясь осуждения за бездействие в нападении и тонко намекая, что политические взгляды уважаемого и богатого чистокровного мага должно уважать. — Мне это хорошо известно, — холодно заметил Том. — И позвольте уточнить: я первым же подвергну осуждению столь неразумное нападение. Несколько наших дорогих соратников пострадали в той битве, посему я с уверенностью могу сказать, что ответственные за произошедшее не обладали и толикой любви и верности к нашей стране и Магическому миру. Кроме того, мои надёжные источники передали, что некоторые из пойманных негодяев даже не были волшебниками, а грязными тварями — оборотнями. Его рыцари обменялись понимающими взглядами и согласно закивали, хотя многих явно сбили с толку слова Тома — они не уловили смысл. — Тот, кто прибегает к помощи этих тварей для пролития ценной магической крови — и не важно, сколь она грязна — нам не союзник, — заявил Том. — Разумеется, я верю, что в наших рядах все обладают исключительным умом и не поддались бы на подобные уловки, однако боюсь, враги подстерегают нас повсюду: изо всех сил они стараются уничтожить всё, что для нас священно и дорого, занимают важные правительственные посты и принимают законы. Я убедительно прошу каждого из вас проявлять бдительность и осторожность, не предавать наши убеждения и действовать исключительно во имя нашего общего дела. — Да, милорд! — отозвались рыцари в унисон; разнобойный хор эхом прокатился по пустоте трансфигурированного зала. Скольких же сил Тому стоило, чтобы не расхохотаться! Послушные и покорные глупцы, ведомые самолюбованием. Если бы они только прознали об истинной личности Лорда Волдеморта, если бы только прознали, кто скрывается за маской их обожаемого лидера — от ярости рыцари лишились бы рассудка. Впрочем, потеряли бы они мало: всё же большинство оставалось невежественными и откровенно туповатыми придурками. — И, тем не менее, — продолжил Том после минутного раздумья, будто тщательно взвешивал важность сказанного, — идея создать приют для маленьких волшебников хоть и не противоречит нашим идеалам, но всё же не должна реализоваться столь слабым и зашоренным образом, как задумал наш дорогой Министр Риддл. Разумеется, каждому из вас доподлинно известно, что этот жалкий грязноковка в угоду своим желаниям попытается отобрать богатства, нажитые непосильным трудом вами и вашими предками… Раздался одобрительный гомон. Том закатил глаза — благо, под маской это было незаметно — при виде того, как эти придурки единодушны в своей ненависти к нему. До чего забавно! — Мы так усердно трудились вовсе не для того, чтобы какой-то поганый грязнокровка пришёл и отобрал у нас золото, родовые артефакты, а после вложил в свои необдуманные политические начинания, подспудно присвоив себе все заслуги и любовь народа! — сурово продолжил Том, так всплёскивая руками, будто и впрямь был возмущён дерзостью нынешнего Министра. — Мы не можем просто взять и приютить маггловских отпрысков, кормить их и воспитывать на свои кровно нажитые галлеоны; а их родителям что, просто сотрут память и позволят спокойно жить, позабыв о детях? Не бывать этому! — Отлично сказано, милорд! — раздался возбуждённый выкрик. — То есть, Министр хочет, чтобы мы финансировали маггловское потомство, закрыв глаза на воровство магии! Том усмехнулся. Он уже даже не удивлялся невежеству рыцарей. Глупцами управлять проще всего. — Каковы будут указания, милорд? — нетерпеливо спросил другой рыцарь, перекрикивая шум толпы. — Не сомневаюсь, что вы, как и я, желаете, чтобы дети наших соратников, трагически лишившиеся родителей в столь раннем возрасте, были окружены заботой и поддержкой вплоть до становления полноценными членами нашего общества. Потому я уверен, что все присутствующие единодушно согласны: детям нужен дом, и мы поддержим открытие приюта, — Том обвёл рыцарей тяжёлым взглядом, невольно задумавшись: а они вообще сами задумывались, нужен ли их стране приют? Или просто слепо идут за ним, мня себя мудрыми и добрыми людьми? Том давно понял, как важно тешить их самолюбие — так легко можно было добиться желаемого. Этим подонкам присуща детская вера в собственную исключительность. — Наши мысли сходятся, милорд! — воскликнул ещё один рыцарь, который кивал так усердно, что чуть не остался без маски. — Чудесно осознавать, что наши общие ценности не пострадают, — важно провозгласил Том. Ответом стали одобрительные выкрики, но он потребовал тишины, вскинув руку и покачав головой. — Однако не стоит забывать о безрассудной идее, которую продвигает Министр Риддл. Мы не потратим и кната на маленьких грязнокровок. Их действительно следует знакомить с Магическим миром с раннего возраста, чтобы в будущем избежать проблем с интеграцией в общество, но платить за это должны не мы, а их родители-магглы. — Абсолютно согласен, — едва слышно проблеял Макнейр. — Вот только планируется стирать им память, прежде чем забирать мелких ублюдков, разве нет? — А зачем нам такое ярмо на шею? — хмыкнул кто-то в толпе. — С чего ради мы должны платить за этих выродков, когда расплодившие их магглы живут и здравствуют? Да это они нам должны за надлежащее воспитание в приюте, а не наоборот. Тут и там раздавались одобрительные и недовольные выкрики; Том слушал разгоревшийся спор молча, крепко стиснув зубы. Интересно, они вообще понимают, насколько остро сейчас стоит проблема уменьшения численности волшебников? Экономика неспособна развернуться вовсю ширь, когда население столь мало, и с каждым годом ситуация лишь ухудшается. А ведь недостаток кадров можно было с лихвой восполнить магглорождённым. Пока эти глупцы кичатся своим бахвальством и отказываются признаваться, что магглы вполне могут уничтожить их однажды, если захотят, магов, способных дать отпор, больше не становится. — Господа, — наконец, вмешался Том, — прошу, давайте не будем отвлекаться на споры. Самое важное сейчас — надавить на Министра Риддла и вынудить его изменить готовящийся законопроект: пускай магглам оставят память о детях и обяжут платить за дошкольное образование. Я хочу, чтобы каждый из вас работал не покладая рук, и уже на следующем заседании Визенгамота поднялся вопрос о том, чтобы в закон внеслась поправка. — Будет исполнено, милорд! — отозвались восторженные вопли. — Готовы служить Вам и Священной Миссии, Лорд Волдеморт! — скандировали рыцари. В воздухе заискрилась магия, подтверждая данную в сердцах клятву, но Том остался безразличен к порыву рыцарей. Они служили лишь средством для достижения цели, а сейчас главным Тома было сделать Гарри счастливым. Если его милый, любимый муж расстроен из-за того, что у маггловских родителей отнимают детей, то Том просто изменит законопроект, и плевать, что там думает его обожаемый тесть. — Постой, — велел Том и подошёл к Макнейру, который уже собирался аппарировать. Тот вздрогнул от неожиданности. Все рыцари знали о магической мощи своего Лорда и побаивались его, вопреки искренней преданности. Тому всё это уважение и почтение казалось забавным — это они ещё не знают о его нечистой крови. Впрочем, узнай они о том, что перед ними последний наследник Салазара Слизерина, пиетета было бы даже больше. Оставшиеся рыцари тоже на всякий случай замерли, с любопытством поглядывая на Макнейра. Том поднёс ладонь к лицу Макнейра, едва не задевая подбородок, откуда исходил стылый запах гнили, и зачитал заклинания, которые никто из этих жалких ублюдков и не слышал прежде: чары его собственного творения, творившие магию, забытую тысячи лет. С кожи Макнейра посыпался чёрный пепел и небрежным взмахом руки Тома развеялся, точно дым. Мужчина замер на мгновение, а затем ощупал мясистыми пальцами исцелённую кожу. — Милорд, — он потрясённо бухнулся на колени. — Благодарю за Вашу милость, за этот бесценный дар! Самый бесценный дар — больше не страдать от смрада гниющей плоти, вечно исходящего от Макнейра. — Я бы посоветовал быть осторожнее с тёмной магией, — Том даже не скрывал презрения. — И не потерплю от своих последователей столь безрассудных ошибок. Впрочем, подобного дара удостоены лишь те, кто верен мне. Например, ты. Макнейр бросился целовать его ноги, и Том поспешно отошёл, не позволяя этому случиться. Остальные рыцари замерли в изумлённом благоговении. А ведь Том всего лишь наглядно продемонстрировал, какие плюсы сулят в служении ему. Эти корыстные недоноски по-другому не понимают. Небрежным взмахом руки мужчина велел им уйти, и рыцари благоразумно исчезли в столпах дыма. Остались лишь двое. В тот же миг они сбросили маски, обнажив лица Барти Крауча-младшего и Питера Петтигрю. Лишь им было известно, кто скрывается за именем Лорда Волдеморта. Барти знал об этом с самого начала, а Петтигрю выяснил случайно. С той поры пришлось держать эту крысу при себе, на коротком поводке, потому что доверять ему точно было нельзя. — Сэр, милорд, — учтиво кашлянул Барти и поспешно направился к Тому, пока тот избавился от своей маски и мантии, до сего надёжно скрывающих лицо и тело. — Вы так давно нас не созывали… И, пожалуй, я немного удивлён новым приказом. Разумно ли заставлять их противостоять Вам в Министерстве? — О, Барти, — улыбнулся Том. — Никакого противостояния не будет, не переживай. Ведь они сделают именно то, что мне нужно. Ты ведь знаешь, как Гарри расстроила новость о разлучении магглорождённых детей с родителями? Здесь я бессилен: мой дражайший тесть и пальцем мне не позволит пошевельнуть. Но если инициатива будет исходить не от меня, протестовать он не станет. Барти ошеломлённо распахнул глаза и торопливо закивал. — И Вас не заботит, что в будущем рыцари могут доставить Вам неприятности? — уточнил он. — Вы будто умышленно настраиваете их против самого себя. — Неужели? — Том хохотнул. — Знаешь, Барти, союзники на политическом поприще крайне важны, однако оппозиция важна отнюдь не меньше — или, хотя бы, её видимость. Когда кругом одни лишь союзники, да ещё и влиятельные богачи, доверия от народа не добьёшься. Сильные от мира сего, как всем известно, заботятся только о себе, и если они поддерживают Министра, значит, извлекают какую-то выгоду. У людей, чаще всего, дуальный взгляд на мир: существует лишь добро и зло, сила и слабость; если же на твоей стороне только сила, то те, кто считает себя слабыми, никогда тебя не поддержат. Питер тоже подошёл, своим глупым шарканьем сбив Тома с мысли. Тот прожёг крысу взглядом, заставив замереть на месте. — Так о чём бишь я… Оппозиция в нашем деле необходима. Лорд Волдеморт — могущественный волшебник, противостоящий Министру. И пока существует такой Лорд, остальным не будет нужды искать другого лидера. Власть требует грамотного подхода. Никому не нравится, когда этой самой властью приходится делиться. А если все решат, будто Министр Риддл у них под контролем, то и мешаться не будут. — Весьма доходчиво, сэр, — Барти сглотнул. — Хотя мне по-прежнему немного жутко, когда Вы так говорите о себе — то есть, о Министре Риддле. Он смущённо засмеялся. — Я ценю твою верность, Барти, — на сей раз улыбка Тома была искренней, — но не стоит переживать из-за такой малости, как мои честь и достоинство. Если человек по жизни идёт, задрав нос, то неминуемо споткнётся. Иногда даже полезно опустить голову — иначе не заметишь подножки на пути к своему трону. Высокомерие опасно. Я хорошо усвоил этот урок. — Спасибо, сэр, — Барти благодарно кивнул. — Я тоже это запомню. — Тебе спасибо, Барти, — улыбнулся Том, а затем обратился к Петтигрю: — Питер, я надеюсь, ты понимаешь, сколь серьёзна расплата за предательство и даже случайное разбалтывание поднимаемых на собраниях тем. Петтигрю побагровел и истово закивал. Когда-то Том помог ему исцелить отсечённую руку, и Питер прекрасно знал, что такой дар имеет свою цену. — Моя преданность Вам неоспорима, милорд, — поклялся Петтигрю. — Поверю на слово, — Том склонил голову набок.

***

Гарри так хорошо устроился… Всюду его окутывали тепло и уют. Вытянув ноги, он насладился поцелуями шёлковых простыней, а затем свернулся клубочком под одеялом. На мгновение его ступня выскользнула из тёплого плена и скользнула по прохладному матрасу. Гарри приоткрыл глаза: солнечный свет уже докучливо пробирался сквозь вышитые занавески. Парень зажмурился и накрылся одеялом с головой, вновь приникая к пуховым подушкам. Сквозь дрёму он почувствовал чужую руку, ласково обнимающую его за талию и не позволяющую отползти подальше. Веки Гарри сонно дрогнули: никак не получалось вспомнить, как он вчера добрался до постели. Вроде ванну принимал, а больше на ум ничего не приходило. Гарри перевернулся на другой бок, надеясь снова уснуть, но вдруг оказался лицом к лицу с Томом. Серые глаза внимательно его разглядывали, а губы растянулись в улыбке. — Доброе утро, радость моя, — нежно пропел он и прижал мужа поближе к себе. — Хорошо спалось? Гарри ощутил прикосновение чужого пробудившегося члена и гулко сглотнул. Щёки невольно порозовели, а сон как рукой сняло. Он смущённо спрятал лицо в ладонях. Том засмеялся и погладил мужа по волосам. — Ты чего, Гарри? — удивлённо прошептал он. — Засмущался? — Отстань, — Гарри отвёл взгляд и усердно потёр раскрасневшиеся щёки. — Просто жарко стало. Лежишь тут, горячий такой, я аж весь взмок. — Неужели? — Том довольно ухмыльнулся и отбросил мешающуюся чёлку с лица мужа. Накрыв своими ладонями руки Гарри, он пробормотал охлаждающее заклинание. — Так лучше? Гарри замер, глядя в глаза Тома и вдруг отчётливо понимая, с какой невообразимой нежностью тот на него смотрит. А ведь Гарри раскрыл все свои секреты, и теперь Том смотрел на него настоящего. Мало того, настоящий Гарри ещё и очень ему понравился. Невольно его лицо озарила улыбка, а сердце в груди пропустило удар. В животе защекотали крылья бабочек, и вдруг стало нечем дышать. А Том по-прежнему смотрел на него и улыбался. Мерлин! Да от одного только взгляда на мужа Гарри с ума сходил. — Кхм… — он неловко кашлянул и заёрзал, пытаясь выбраться из-под одеяла. — Пойду-ка я в душ. — Хорошо, счастье моё, — отозвался Том, пододвинулся поближе и подхватил мужа под коленями. — Но лучше я тебя отнесу. Он легко поднял Гарри на руки, словно пушинку или карманные часы, и направился к двери, притаившейся в углу спальни. Мужчина не сводил с Гарри глаз, а с губ его не сходила восхищённая улыбка. — Отныне и навек ты весь мой, лучик, — сказал Том. — Раз ты сам сказал, что хочешь остаться со мной, я бы хотел пригласить тебя на первое свидание, и плевать, что мы уже женаты. — На свидание? — Гарри облизал пересохшие губы, не в силах отвести от мужа взгляд. До чего же привлекателен, засранец! Даже волосы лежали идеально, хотя он только-только встал с кровати. Вроде недавно проснулся, а всё равно свежий и бодрый, будто и не ложился вовсе. — Именно, — отозвался Том. — Сходишь со мной на свидание? Бывшего мужа я приглашать и не думал, но ты… ты достоин лучших ухаживаний и свиданий, какие только можно себе представить. Закончу с делом, которое мне поручил твой отец, и свожу тебя сегодня же. Уверен, тебе понравится наша вылазка. Сердце Гарри защемило от радости. В ванной Том поставил его на ноги и поцеловал в лоб. Так целомудренно и невинно, будто боялся напугать. Хотя чем Гарри вообще можно напугать? — А куда вылазка? В Хогсмид? — полюбопытствовал он. Прежде ему не доводилось ходить на свидания, поэтому приглашение Тома здорово его взволновало. Бляха, как же смешно и глупо, что сама мысль о времени, проведённом с этим мужчиной, вселяла восторженное удивление и радость. — Так тебе хочется в Хогсмид, Гарри? — засмеялся Том. — Я подумывал о чём-то более маггловском. Мой бывший муж такое бы не оценил, зато тебе понравится. Но если хочешь в Хогсмид, сходим туда. Разве что пересуды начнутся. Газетчики точно будут в восторге. — Свидание в Хогсмиде — это чересчур по-детски? — Гарри издал неловкий смешок. — Забудь, мне просто захотелось понять, каково это. Все мои однокурсники ходили на свидания в Хогсмид. А моя единственная попытка обернулась грандиозным провалом. От признания в неопытности и воспоминания о том жутком свидании с Чжоу щёки запылали огнём. — И вовсе не по-детски, — возразил Том. — Итак, сходим во все любимые места парочек. Угощу тебя мороженым, а затем выпьем по чашке чая. Если хочешь, купим себе смешные шляпы в «Ткани Фикл» и какие-нибудь носки безумных расцветок в «Шапке-Невидимке». Да и вообще, сделаем всё, что тебе только в голову взбредёт. Щёки Гарри так пылали, что снова пришлось прижать к ним ладони. Мерлин, звучит всё равно по-детски, но как же заманчиво. — Давай! — согласился он. — Но на маггловское свидание я тоже хочу. — Будет исполнено, лучик, — сказал Том с такой улыбкой, что сердце Гарри вознамерилось пробить грудную клетку и улететь куда-то в небеса. После вчерашнего он был твёрдо уверен, что сделал правильный выбор. Том не имел ничего общего с Волдемортом. Это два разных человека. Впервые за долгое время Гарри почувствовал себя в безопасности. Том был очень деликатен и бережен, никогда не давил и не вынуждал ничего рассказывать. Если так подумать, он даже правду о Волдеморте не принял близко к сердцу. — Удивительно, как беззаботно ты отнёсся к истории о Волдеморте, — заметил Гарри, меняя тему. — Думал, ты расстроишься, узнав о своём безумии. Том широко улыбнулся. — Разве ты расстроился, узнав, каким оказался здесь? — спросил он. Гарри задумчиво прикусил губу, помешкав с ответом. — Смысл придавать этому факту эмоциональную окраску, если в моём мире ты тоже абсолютно другой человек? — пояснил Том. — Неужели на тебя как-то повлияло знание, каким человеком был местный Гарри? Меня утешает, что всё, что бы ни происходило, — хорошее или плохое — вело именно к этому моменту. Потому и не тяготит. Зло, что причинил другой я: твоя смерть, твоё путешествие сквозь время и пространство, моё путешествие во времени — привлекло нас сюда, в объятия друг друга, а остальное для меня неважно. — Какой ты, оказывается, прагматик, — негромко заметил Гарри. — Совсем чуть-чуть, — отозвался Том и трепетно поцеловал костяшки пальцев мужа. — Кроме того, все эти невообразимые путешествия помогли нам встретиться в одном временном отрезке. Полагаю, роман с семидесятилетним стариком не был бы столь головокружительным. — Фу! — Гарри захохотал. — И думать об этом не хочу. — Любовь моя, а я и не знал, что ты заразился снобизмом от своего предшественника, — пошутил Том: вот так дразнить Гарри, ни стыда, ни совести! Да ещё и маслится, словно кот, объевшийся сметаны. Гарри улыбнулся самыми уголками губ, поднялся на цыпочки и едва-едва поцеловал Тома, отчего тот не удержался и обнял его. Улыбка не сходила с лица мужчины, делая его ещё красивее. Гарри её просто обожал. — Знаешь, — прошептал Том, — теперь я понимаю, почему ты всё время был настороже. И мне жаль, что по вине моего дублета тебе столько пришлось пережить. Мы с ним по-прежнему разные люди, но всё равно мне порой придётся поступать вразрез с твоим мировоззрением — особенно по части политики. Будут моменты, которые ты не одобришь, но обещаю, что постараюсь свести их к минимуму. — Спасибо, Том, — Гарри почувствовал, что вот-вот заплачет, и широко распахнул глаза в надежде, что слёзы высохнут, а не прольются на щёки. Не хотелось, чтобы Том стал свидетелем его рыданий, но голос всё равно предательски дрогнул, выдавая истинные чувства. Мужчина ласково погладил его по спине и вновь улыбнулся. — Помнится, тебя расстроила новость о том, что магглорождённых отбирают у их родителей, которым, к тому же, стирают память о детях, — голос Тома был мягок и тих. — Я попытаюсь это прекратить. Многого не обещаю, но ради перемен сделаю всё возможное. Гарри обнял Тома, крепко вцепившись в него руками. Так они и простояли какое-то время посреди роскошной ванной поместья Поттеров. Наконец Том отстранился и потрепал мужа по голове, точно котёнка. — Ладно, беги в душ, лучик, — сказал он. — А не то опоздаем на завтрак. К сожалению, мы с твоим отцом идём на очередное заседание совета, а начало совсем скоро. — То есть, ты бросишь меня одного? Вот так запросто? — простонал Гарри и включил горячую воду. — Уж продержишься без меня пару часов, — хмыкнул Том. — Но ожидание я искуплю сполна. Гарри невежливо фыркнул, стянул ночнушку и залез в душ. На мгновение он позволил себе закрыть глаза и насладиться ласками горячей воды, а когда открыл, Том уже ушёл. Наверное, решил умыться в другой ванной. Гарри машинально потянулся за увлажняющими кремами и маслом, пахнущими сладко-сладко. Он уже привык ухаживать за кожей на манер своего предшественника и делал это, даже не задумываясь. Мерлин, тело местного Гарри стройностью и изяществом могло посоперничать с изысканной мраморной статуей. Если честно, Гарри искренне не понимал Тома: как он мог назвать его внешность из родного мира столь же красивой? Тело люрна вызывало желание валить и трахать даже у него самого. Гарри нанёс на кожу увлажняющее молочко, наслаждаясь бархатной текстурой и струями воды, омывавшими его. После вчерашних мытарств он по-прежнему чувствовал усталость; без секретов за душой спалось в кои-то веки прекрасно, но как же хотелось поваляться с Томом в постели ещё немного! Быстренько ополоснувшись, Гарри вышел из душа и парочкой нехитрых заклинаний высушил себя безо всякого полотенца. Он потянулся было к одежде, сброшенной вчера, но та уже исчезла. Гарри ждал новенький наряд, тщательно отутюженный и сложенный в аккуратную стопку. Переодевшись, парень вернулся в спальню. Том тоже был готов. Как же идеально на нём сидел костюм и тёмная мантия, а галстук дополнял зажим в виде змеи. Стоило ему увидеть Гарри, как лицо озарила улыбка. — Ну что, пойдём? — он подошёл к мужу и собственнически обнял за талию. Так они и вышли в коридор; Гарри прижался поближе к Тому, мысленно задаваясь вопросом, как родители воспримут такую перемену в их доселе прохладных отношениях. Ему по-прежнему было нелегко от осознания, что он нагло занял чужое место, но теперь пришло понимание — ничего не попишешь, как и со своей смертью в родном мире. — Малыш, — голос Лили Поттер вырвал его из невесёлых раздумий. Гарри поднял голову и увидел маму: рыжие волосы были распущены, а белая шёлковая блузка безупречно шла к длинной плиссированной юбке. Такая красавица даже без чар и макияжа. — Ты сегодня ранняя пташка. Обычно в это время ты вовсю нежишься в постели. Лили подошла к нему с распростёртыми объятиями, и Том отошёл, чтобы не мешать. — Да просто… — Гарри силился придумать оправдание. — Том сказал, что идёт на завтрак, а мне бы хотелось выпить чаю со всеми вами. — Оу… — выдохнула Лили и захихикала до того мило, что Гарри не смог сдержать улыбку. — Конечно, солнышко, садись! В мире царит сущая неразбериха, у нас ведь даже нет времени толком не нашлось побыть друг с другом, верно? Но сегодня в нашем распоряжении всё время мира! Прогуляемся по магазинам, подберём тебе парочку-другую новых нарядов. У Мадам Малкин столько чудесных новинок, глаза разбегаются! Цисси, кстати, тоже хотела присоединиться. Гарри плюхнулся на мягкий диван рядом с матерью, смирившись со своей судьбой, и украдкой покосился на Тома. Тот ухмылялся. Засранец хренов! Как же не хотелось тратить целый день на поход по магазинам… Неожиданно появился домовик и принялся накрываться на стол, отчего Гарри даже не заметил, как зашёл отец. — Налить хозяину чай? — пропищал эльф, и Джеймс пренебрежительно отмахнулся. — Не переборщи со сливками, Винки, — велел он и сел рядом с Томом, как раз напротив сына. — Гарри, малыш, почему не завтракаешь? Опять на диете? От такого вопроса парень съёжился, даже не зная, что сказать. По правде говоря, сейчас ему просто хотелось чаю, а не завтракать. — Джеймс, — Лили нахмурилась и коротко хохотнула, отбросив за спину роскошные рыжие локоны. — Дай ребёнку спокойно попить чай. — Чай не относится к здоровому питанию, знаешь ли, — отец семейства демонстративно закатил глаза. — Ему ещё детей рожать, так пусть нормально питается. Гарри так поперхнулся чаем, что его чуть не вывернуло в кружку. Он закашлялся, а Лили деликатно похлопала его по спине. Что за хрень этот мужик городит? Какого лешего он комментирует его завтрак и нагло требует детей рожать? — Рацион Гарри включает в себя исключительно здоровую и обильную пищу, сэр, — заявил Том, повернув голову к Джеймсу. С виду он был сама вежливость, но всё равно Гарри заметил, как в нём сквозит раздражение. — Регулярные осмотры целителя это только подтверждают. Просто Гарри не жаворонок, вот и не успел проголодаться. — Точно, — Джеймс кивнул и бросил подозрительный взгляд на сына. — Что-то ты сегодня рано подскочил, малыш. Надеюсь, обойдётся без шалостей? Гарри неловко кашлянул и кивнул. Джеймс Поттер отчего-то относился к сыну, как к несмышленому младенцу. Вообще-то Гарри был взрослым, самодостаточным мужчиной в законном браке, а Джеймс по-прежнему видел в нём непослушную, капризную принцесску, которую хотелось отчитать и погладить по дивным локонам одновременно. — Вчерашний бал выдался просто изумительным, — весело вмешалась Лили, будто уловила недовольство сына и решила перевести разговор в иное русло. — Том, ты проделал невероятную работу. — Благодарю, леди Поттер, — вежливо отозвался Том и поставил чашку обратно на блюдце. — Согласен, — кивнул Джеймс. — Великолепный получился вечер. Но не будем забывать о работе. Твоё сегодняшнее назначение на пост главы Совета станет первым шагом в череде грядущих перемен. Бездеятельность Министерства привела к крупномасштабной катастрофе, и её дальнейшего развития мы просто не можем допустить.

***

Аппарировали они прямо к величавым серебряным воротам, щедро украшенными защитными древними рунами и буквально пропитанными магией. Том стал членом Совета сразу после свадьбы с Гарри, — тактический ход со стороны Поттера, чьи решения теперь имели больший вес. Правда, другие члены Совета открыто презирали Тома: как же, ни капли чистой крови, да ещё и рода — хотя бы незнатного — за плечами нет; однако, будучи Министром и зятем самого Джеймса Поттера, он легко заставлял несогласных замолчать. Любопытно, как бы они отнеслись к новости о его истинном наследии? Ворота распахнулись, и мужчины вошли в тёмную комнатушку. За дверью их ждал длинный коридор, где на стенах, в такт шагам пришлых, разгорались факелы, освещая путь. Зал Совета находился где-то там, внизу, в нескольких футах под землёй, и отчего-то факт успокаивал Тома. Они шагнули в лифт, и, не успели двери закрыться, как следом за ними в кабину заскочил Сириус Блэк. — Сириус, — Джеймс крепко пожал ему руку и обнял. — Наконец-то ты вернулся домой. Как прошла поездка? — Ужасно, как и всегда, — фыркнул Блэк. — Сам знаешь мою матушку. — Как она, выздоравливает? — Джеймса настолько не интересовал ответ, что он и не думал это скрывать, но Блэк не стушевался, а засмеялся в ответ: — Хрена с два! — воскликнул он. — И к лучшему, с матушки станется разрушить мою жизнь до основания, а я надеюсь, что эта трагедия всё же обойдёт меня стороной. Помнишь, как она злилась, когда я предложил Ремусу встречаться? Представляешь, какую истерику бы она закатила, узнай, что мы поженились? Поттер кивнул. — Риддл, — коротко бросил зятю Блэк. — Слышал, тебя повышают сегодня. Поздравляю! Он на дух не переносил Тома. Причём истоки подобной враждебности были неясны. Том и не думал — умышленно — проверять границы терпения этого человека. Впрочем, наверняка всё из-за брака с его крестником. Сириус Блэк боготворил Гарри и искренне верил, что мелкий пройдоха — лучшее, что случалось с этим грешным миром, потому, по его мнению, Том ни капельки не заслуживал такого счастья. — Доброе утро, мистер Блэк, — вежливо поздоровался Том. — Благодарю. Без вашей поддержки я бы и малого не добился. — Как там Гарри? — Негодник, как всегда, в гуще событий, — рассмеялся Джеймс. — Сам знаешь, какой он непослушный. Хотя в последнее время Гарри что-то притих. Наверное, Том приструнил. — Гарри — славный ребёнок, — возразил Блэк. — Я привёз ему из Франции целую гору подарков. Может, удастся сегодня его повидать. Возможно, Блэку стоило уже заиметь своих детей вместо того, чтобы баловать поттеровское отродье. Впрочем, теперь Тома снедало любопытство: как Блэк отнесётся к равнодушию со стороны крестника? Лифт опустился до первого этажа, и мужчины направились в Зал Совета. Остальные уже давно заняли свои места: многие выглядели настолько скучающими и незаинтересованными в происходящем, что невольно возникал вопрос: а зачем они вообще пришли? Блэк сел, Поттер устроился рядом и жестом велел Тому занять место здесь же. Том окинул взглядом собравшихся и заметил Макнейра, который восседал гордый и счастливый в новенькой мантии. Должно быть, сразу после вчерашнего собрания отправился за покупками — отмечать исцелённое лицо. Маги обменялись дежурными любезностями, и заседание Совета началось. — Джентльмены, уважаемые члены Священного Совета, все вы знаете, что после неожиданной кончины мистера Джеймса Блишвика, освободилась должность главы, — взял слово Джеймс Поттер, который поднялся с места и, тем самым, обратил на себя внимание всех присутствующих на заседании магов. — Сегодня мы собрались, дабы возместить эту потерю и выбрать нового главу Совета. На эту должность я предлагаю избрать Тома Риддла. — Твоего зятя, Поттер? — хмыкнул Селвин. — На своём веку я ещё не видел более наглой попытки захвата власти. Некоторые члены Совета испуганно заёрзали. Поттер — как, впрочем, и Блэк — был самым щедрым спонсором местной казны, потому многие предпочитали действовать в его интересах. Никому не хотелось ссориться с Поттером и вступать в отрытую конфронтацию — особенно, если шансы победить невысоки. — Своё мнение ты сможешь высказать, проголосовав «против», Селвин, — мило улыбнулся Поттер, подавшись вперёд и встретившись с мужчиной взглядом. Тесть был взбешён, это Том понял сразу по его улыбке, таящей невысказанную угрозу. — Проголосовав? — возопил Селвин, не в силах смолчать. — Как ты смеешь говорить о голосовании, когда бесстыдно пытаешься захватить власть во всех госструктурах? Пыша негодованием и злостью, он огляделся, словно ища единомышленников, и некоторые члены Совета явно обрадовались его возгласу, поскольку закивали и что-то согласно забормотали себе под нос. Ситуация накалялась. В душе Том посетовал, что покинул любимого мужа ради такой чепухи. — Да, Селвин, я говорю о голосовании, — передразнил его Поттер. — Видишь ли, мне казалось, что все здесь присутствующие ознакомлены с основами работы Совета. Чтобы избрать нового главу, Селвин, выдвигается некая кандидатура, а далее проходит голосование. Если ты подзабыл устав, то до конца дня можешь освежить свои знания. Иначе какой смысл заседать в Совете? — Возмутительно! — побагровев, вскричал Селвин и вскочил на ноги. — Цель Совета — регулировать работу Министерства, а ты пытаешься усадить на место главы своего зятя, которого мы и должны контролировать, как Министра Магии! — Забавно, — Поттер хлопнул ладонью по столу и склонил голову набок. — А я всё это время был уверен, что целью Совета является независимое рассмотрение законопроектов Министерства, помощь по их созданию и реализации, а не надзор за каждым чихом Министра. Совет был создан как госструктура, действующая в интересах британского народа, в сферах, не находящихся под юрисдикцией Министерства. Спокойный, но напористый тон Поттер так и сочился снисходительностью. Он мало, кого уважал, но Селвин подобной чести был лишён вовсе. Том хорошо знал Поттера: пустыми угрозами он разбрасываться не привык. — И ты полагаешь, что именно твой зять — лучшая кандидатура на должность? — Всё талдычишь «зять», «зять», будто это каким-то образом умаляет заслуги мистера Риддла, — фыркнул Джеймс, покровительственно сжав плечо Тома. — Уверен, каждый из вас в какой-то момент задумывался или даже надеялся породниться со мной. Об уровне компетентности мистера Риддла говорит не только то, что он стал Министром в столь юном возрасте, но и то, что именно его я выбрал на роль супруга своего единственного сына. Члены Совета согласно загомонили. Том невольно признал, что пусть защита Поттера была весьма своеобразной, но отнюдь не лишней. Да, Поттер видел в нём лишь средство для достижения цели, но на помощь и поддержку не скупился. К тому же, он отдал Тому свой главный трофей — сына, ныне совершенство во плоти, где дух воина из другого мира попал в само воплощение греха. — Совет созывается ради продвижения наших интересов, и именно в наших интересах подвергать обновлению и улучшению все социальные и политические сферы, — продолжил Поттер, теперь спокойно и размеренно. — Доселе ни один Министр или член Совета не мог похвастаться столькими достижениями, как мистер Риддл. Вспомните Закон об интеграции магглорождённых, Закон о реформе магического образования, которые, по моему мнению, сделали для подготовки квалифицированных сотрудников больше, чем любая другая образовательная программа; и это уже не говоря о множестве торговых соглашений, заключенных благодаря нелёгкому труду… моего зятя. Поттер нахально ухмыльнулся, чем окончательно вывел из себя Селвина. — Хотя, быть может, тебя расстраивает нечто иное, Селвин, — игриво заметил он. — А именно необходимость работать и уделять своё бесценное внимание делам Совета. Впрочем, я начинаю подозревать, что место в Совете тебе нужно лишь для того, чтобы избегать любимой жёнушки. — Да как ты смеешь, Поттер, — процедил Селвин. — Разбрасываться такими оскорблениями! Вторгаться в личную жизнь моей семьи! — Но ведь вторгаться в личную жизнь ты начал первый, разве нет? — возразил Поттер. — Так что я бы посоветовал тебе сесть на место и успокоиться. Каждый недовольный моим предложением может предложить свою кандидатуру, и мы разрешим этот вопрос голосованием. Маги молчали. Лишь украдкой переглядывались друг с другом. — Раз мистера Селвина не устраивает, как ведутся дела в Совете, — усмехнулся Малфой и демонстративно закинул ногу на ногу, — то и его голос, полагаю, можно не учитывать. — Твои комментарии, Малфой, абсолютно излишни, — парировал Селвин. — Всем известно, что ты, Поттер и Блэк связаны узами крови и брака. — Я тебя расстрою: все присутствующие здесь, так или иначе, связаны, — хохотнул Блэк. — Моя тётушка вышла замуж за твоего дядю, так что закрой свой поганый рот. — Мистер Поттер, мистер Блэк, — в распри внезапно вмешался Макнейр. — Мы можем проголосовать за мистера Риддла хоть единогласно, но узаконит наше решение древняя магия, которой вряд ли понравится его кровь. Ни в коем случае не хочу грубить, но вряд ли пламя разгорится. Магия не примет на пост главы Совета того, кто не принадлежит древнему роду. От негодования Том стиснул зубы. А Макнейр держится крайне уверено для того, кто чуть не сгнил заживо, и спасся лишь благодаря его исцелению. Впрочем, правды этот полудурок не знал и наверняка выступил сейчас только из-за веры, что Лорд Волдеморт защитит его от гнева Поттера и всех здесь присутствующих. Что, если задуматься, довольно забавно. — Об этом не извольте беспокоиться, мистер Макнейр, — посоветовал ему Поттер. — Итак, кто за избрание мистера Риддла новым главой Совета, пожалуйста, поднимите руки, — пропел Малфой, разглядывая свой идеальный маникюр, после чего лениво поднял руку. Большинство членов Совета последовали его примеру, за исключением Селвина, Макнейра и ещё нескольких человек. Поттер придирчиво наблюдал, как поднимаются руки, а затем довольно оскалился. — Отныне мистер Риддл — новый глава Совета! — объявил он, поднимаясь с места, и зааплодировал. Остальные тоже поднялись; не шелохнулись лишь те, кто голосовал против. — Древняя магия ещё не вынесла свой вердикт, Поттер, — усмехнулся Селвин. — Рано празднуешь победу. — Тогда не будем медлить, — Поттер отзеркалил его усмешку и подошёл к постаменту у стены, где вручную была вырезана громадная фигура древнего существа. Подхватив с постамента серебряный кинжал, мужчина бодро вернулся к столу. Он протянул кинжал Тому. С артефактом новый глава Совета приблизился к стене, взмахнул ладонью и коротко зачитал необходимые заклинания, чтобы существо пробудилось. Кинжалом Том рассёк ладонь и приложил к стене. Кровь заструилась в чашу у подножия фигуры, и все члены Совета смотрели на священное действо, затаив дыхание, не зная, разгорится ли пламя, или же древняя магия отринет нечистую кровь. Кровь всё текла и текла; недовольные избранием Тома уже воодушевились, воочию узрев свою правоту, как вдруг существо ожило, склонилось к чаше и начало жадно лакать кровь. Вспыхнуло пламя, обжигая собравшихся неистовым жаром. Том обернулся, желая насладиться видом чинуш: все — даже те, кто проголосовал за него, — были откровенно шокированы. Все, кроме Джеймса Поттера. Тот довольно ухмыльнулся и обернулся к остальным членам с нескрываемым злорадством. — А древняя магия, похоже, жаждала его назначения, — хмыкнул Поттер. — Некоторым из вас следовало бы… Дверь внезапно распахнулась, и в зал вбежал мужчина. — Многоуважаемые сэры, — выдохнул он, — простите, что прерываю, но нам необходимо известить Министра об атаке дементоров на Хогсмид. Том оцепенел. Там сейчас гуляли Гарри с матерью.

***

Лили пригладила волосы сына и нежно погладила его по щеке. Гарри засиял улыбкой, и мама улыбнулась ему в ответ. — Не томи, солнышко, — взволнованно попросила она, дёрнув ногой. — Расскажи, как там у вас дела с Томом? Я видела, как ты на него смотришь, так что не ври. Гарри густо покраснел. Нет, нет и ещё раз нет! Он не собирался обсуждать Тома с матерью. Лили вчера уже пыталась завязать этот разговор, и Гарри отшутился, но она оказалась весьма настойчивой. — У нас всё хорошо, — парень неловко кашлянул и заёрзал, не зная, куда себя деть. Лили его смущения даже не заметила. — И это к лучшему, малыш, — улыбнулась она. — Сейчас совсем не время для скандалов. Ситуация в стране сложная, и твой отец всеми силами старается это изменить. — Изменить? — переспросил Гарри, недоумённо вскинув бровь. Для человека, не занимающего политический пост, интерес Джеймса Поттера к делам государства выглядел странно. Но мама лишь кивнула с улыбкой, так и не пояснив, что имела в виду. — Пойдём, Гарри, — она взяла его за руку. — Нарцисса, наверное, нас уже заждалась. Гарри сжал мамину ладонь покрепче, и вместе они аппарировали на улочку прям перед магазином Мадам Малкин. Светило недостижимо прекрасное солнце. В Хогсмиде, как всегда, было здорово. Гарри обожал эту деревушку и вечно норовил прогуляться здесь подольше. Они с мамой шли по мощёной улочке мимо кривоватых зданий, фасады которых украшали красочные витрины. Хотелось побывать везде и всюду, и в глубине души Гарри радовался, что вскоре погуляет тут с Томом. Чуть не лопаясь от счастья, он покосился на маму. Лили Поттер была женщиной невероятной красоты, только выглядела моложе, чем помнил Гарри, а её беззаботность граничила с легкомысленностью и равнодушием. Всякий раз при виде Лили у него сердце сжималось от тоски: вопреки совершенному сходству, это всё же была не его мама. Мимо проходили покупатели, пытливо разглядывающие витрины, прогуливались ученики Хогвартса, влюблено держась за руки — и все глазели на Гарри. Такое любопытство казалось странным, ведь он пока не совершил ничего особенного, чтобы заслужить всеобщее внимание. Несколько газетчиков украдкой сколдографировали его с матерью. — Нарцисса! — Лили помахала женщине, идущей им навстречу с другого конца улицы. — Лили, как же я рада тебя видеть! — Нарцисса Малфой обняла подругу и расцеловалась с ней в обе щёки. — Наконец-то выбрались на прогулку. О, Гарри, не могу тобой налюбоваться! На вчерашнем балу ты был краше всех. Жаль, не успели даже словом перемолвиться. Министр никого к тебе не подпускал; мы с Лили сразу это подметили, но немудрёно, за таким красавчиком нужен глаз да глаз. Если Нарцисса ещё хоть слово скажет, Гарри вывернет наизнанку, это точно. Но пришлось неохотно выдавить из себя улыбку. Нарцисса приблизилась, заключила его в осторожные объятия, поцеловала в щёку и наградила улыбкой. Её нежность подкупала, и пускай в воркующем голосе отчётливо слышались нотки снисходительности, Гарри она всё равно понравилась. — Он стесняется этого, представляешь! — заливисто засмеялась Лили. — Отмалчивается! Где это видано? Нарцисса прыснула, и леди повели Гарри в магазин Мадам Малкин. — Мистер Поттер-Риддл! — раздался выкрик; парень обернулся и оказался ослеплён вспышкой колдокамеры. — Вот же стервятники, — Лили досадливо покачала головой и вздохнула. — Даже на прогулке никак не оставят нас в покое. Дверь за ними закрылась, оставляя шум улицы позади и погружая покупателей в суету магазинчика Мадам Малкин. Лили легонько подтолкнула Гарри в сторону богатого собрания галстуков, находящегося в другом конце помещения. Здесь чудно пахло душистым горошком — сладко, пьяняще, будто флёрдоранжем или розами. — Этот неплох, — проворковала Лили, рассматривая красный галстук в тонкую золотистую полоску. — Твоему отцу бы пошло. Гарри кивнул, особо не вслушиваясь. День обещал быть очень и очень долгим. И, сказать по правде, хотелось потратить это время на что-то более полезное, чем разглядывание галстуков. Например, на расследование смерти своего предшественника — вдруг он банально перепил и отравился? — Гарри, солнышко, подойди-ка, — окликнула сына Лили, и тот вдруг осознал, что мама давно ушла в другой отдел. — Погляди! Какая красота. Гарри удивлённо покосился на ворох тёмно-зелёных кружев, золотистых цепочек и драгоценных камней — весьма странный шарф, который вряд ли защитит от непогоды. Он послушно взял его, чтобы рассмотреть получше, и тут же отбросил, точно «шарф» обжёг ему руки. — Гарри, — пожурила его Лили, — ты чего, так не нравится? А мне кажется, красивое бельё, и тебе очень к лицу. Вот увидишь, Тому оно тоже придётся по вкусу. О да! То есть, НЕТ! Да Гарри в жизни это не напялит, даже в одиночестве, и уж явно не в присутствии Тома. — Смотрится неплохо, — промямлил он, неопределённо махнув в сторону кружевного нечта, которое и бельём-то не назовёшь. На ум не приходило дельной отговорки. — Гарри, надеюсь, у вас с Томом регулярный секс? — недоверчиво уточнила мама, и Гарри чуть не сел на месте от такого вопроса. — Только не говори, что лишаешь своего мужа любовных утех. Гарри густо покраснел, молча схватил кружева и сунул в корзинку, стоявшую на соседнем прилавке. Сверху он накидал целый ворох настоящих шарфиков, чтобы скрыть это непотребство — подумать только, кружевное бельё, да такое ни один человек в здравом уме не захочет надеть! — Гарри! — изумлённо окликнула его мама, пока парень бегал по магазину, хватая всё, что попадалось на глаза, и бросая в корзинку, чтобы спрятать от чужих глаз этот греховный кусок ткани. К сожалению, он отчётливо представил, как наденет бельё и примется умолять Тома поскорее снять его. Представил, как у Тома загорятся глаза, и взгляд — обжигающий, чувственный, — которым он обведёт его с головы до ног. — Солнышко, погоди! — Возьму я это бельё, возьму, — пообещал Гарри. — Видишь, уже в корзинке. Только прошу, давай больше не поднимать эту тему, хорошо? — Да что с тобой творится, Гарри? — удивилась Лили и хихикнула. — Ты что-то от меня скрываешь? — Как бы… — парень вскинул руки, будто попытался защититься от шквала проклятий. Непонятно, обсуждал ли его предшественник с матерью подобные темы, но, судя по всему, нежелание посплетничать здорово расстроило её. — Нет, у нас всё нормально, мам, правда. Просто столько всего навалилось. Сама знаешь, на приют напали… эм… ещё виновников так и не нашли, вот я и помогал Тому разобраться с этим нелёгким делом. — Что? — Лили заливисто захохотала. — Солнышко, оставь расследование специалистам. Нет нужды тратить время на подобную чепуху, просто чтобы привлечь внимание Тома. Малыш, в мире не существует мужчины, который не поддастся твоим чарам. Признайся честно — он тебе разонравился? Конечно же, Гарри соврал: он занимался расследованием не нападения на приют, а смерти своего предшественника — своей собственной, если уж на то пошло! — но его возмутило до глубины души, что мама считала, что Гарри бесполезен и помогает лишь из желания покрутиться перед мужем. Вот ещё! Да от Риддла и так не отвяжешься. — Твоя мама права, милый, — вмешалась Нарцисса Малфой, которая держала в руках жутковатое ожерелье, так и норовившее кого-нибудь придушить. — Оставь эту нервотрёпку аврорам. Драко обязательно со всем разберётся. Не забивай себе голову этими бандитами. Точно! Хвала небесам, на свете существует Драко Малфой. Что бы они, простые смертные, без него делали? — Хорошо, — вздохнул Гарри. Спорить всё равно было бесполезно. Пытаться переубедить — тоже. Единственным человеком, который реально мог помешать Гарри творить, что вздумается по части расследования и наглого влезания в дела Министерства, был Том, а он знал правду и обожал мужа за все эти вмешательства. Стоило подумать о Томе, как сердце подпрыгнуло, и Гарри неосознанно прижал ладонь к груди. С ума сойти, сколько Тома было в его мыслях. Нужно, наконец, взять себя в руки. Они пошатались по магазину ещё немного, после чего ушли с мерлиновой горой покупок: судя по неприлично довольной Мадам Малкин, золота ей оставили на целое состояние. Гарри держал пакеты и громоздкие коробки с вещами, пытаясь понять, куда их теперь деть. — Хм, что-то мне захотелось чаю с мороженым, — вдруг сказала мама. — Странное сочетание, — засмеялась Нарцисса. — Но любопытное. Подруги захихикали и пошли дальше по улице, но Гарри замер на полпути. По спине прошёл холодок, не давая сделать ни шагу. Изо рта вырвалось облако пара, словно воздух промёрз насквозь. Парень огляделся и ощутил до боли знакомое чувство: всю радость будто высосали. — Гарри? — раздался голос матери. — Солнышко, что-то стряслось? По витринам близлежащих магазинчиков лепестками папоротников расцвёл иней. Всё это было так знакомо. Но никогда не проявлялось с подобной силой. Казалось, к ним приближались сотни дементоров, не меньше. — Гарри? Небо потемнело, а по земле пополз туман; тени дементоров быстро накрыли деревню, словно чума или гниль. Люди на улице вскинули головы и пришли в ужас, увидев целую толпу голодных дементоров, спускающихся с неба. Отстранённо Гарри почувствовал, как мама схватила его за руку и потащила к ближайшему магазину. Дементоры достигли Хогсмида и бросились на людей. Началась паника, деревня полнилась пугающими воплями, а маги бросились врассыпную. Дементоры были повсюду. Да Гарри за всю свою жизнь не видел столько, сколько сейчас напало на Хогсмид. Голодный рой полетел прямо к нему, и Гарри, наконец-то стряхнув оцепенение, вытащил палочку. Мама оттащила его и заслонила собой, пытаясь хоть так защитить от приближающихся дементоров. У Гарри перехватило дыхание, от удивления он даже пошевелиться не смог, а мама уже произнесла заклинание патронуса. Вот только полупрозрачный щит едва ли мог отогнать тёмных тварей. Гарри слышал, как остальные тоже вспомнили о Патронусе, но получалось так слабо, что он тут же развеивался в воздухе. Когда дементор подобрался совсем близко, стало совсем темно. Тварь уже подплыла к Лили, но Гарри оттолкнул маму, бросился наперерез и вскинул палочку. — Экспекто Патронум! — выкрикнул он. Из кончика его волшебной палочки вырвался серебряный столп света. Нестерпимо яркий и плотный, он смёл дементоров в разные стороны. Краем уха Гарри услышал отчаянный крик матери — она-то была уверена, что тварь убьёт его — и звук, с которым она упала на мощёную дорожку. Поразительно, несмотря на всю свою наивность и даже легкомысленность, за сына она переживала искренне. Гарри не успел обернуться и проверить, как там мама: его серебристый олень ринулся в самую гущу дементоров, гоня тварей прочь. Пришлось перехватить палочку покрепче и держать Патронус изо всех сил — надо было продержаться до прибытия авроров. Дементоров оказалось слишком много, а у большинства магов, волей судьбы застрявших в Хогсмиде, не получалось призвать телесного Патронуса. Мельком всё же удалось взглянуть на маму. Она так и осталась сидеть на земле, испуганная и изумлённая, Лили не сводила с него округлившихся глаз, пока Нарцисса Малфой безуспешно старалась помочь ей подняться на ноги. Но маму слишком поразил сверкающий олень, отгоняющий дементоров. Убедившись, что она в порядке, Гарри облегчённо выдохнул и вновь сосредоточился на тёмных тварях. Внезапно по венам разлилось тепло, и из кончика его волшебной палочки выпрыгнули олень за оленем, которые бросились к дементорам. Как странно… Палочка нагрелась и пошла трещинами. Похоже, такой поток магии ей был не по силам. Впрочем, Гарри и сам едва справлялся. Он ощутил, как его собственная магия сливается воедино с магией его предшественника. Жутковатое наследие люрна обладало невообразимой мощью. Палочка просто не могла вынести такой напор. Да и Гарри чувствовал, как магия сжигает его изнутри. Неудивительно, что люрн не мог толком колдовать. Его магия была непостижимо мощной, подчиняться не желала, и у Гарри едва получалось её усмирить. Но у него оставалось неоспоримое преимущество — две души в одном теле. Благодаря этому он уже был сильнее большинства других волшебников. Его Патронусы заполонили весь Хогсмид. До того яркие, что свет, исходящий от них, уже не казался серебристым — он стал ослепительно белым. Палочка в ладони разогрелась подобно угольку, обжигала кожу, а вырывающаяся из её кончика магия была дикой и яростной, точно шторм. Патронусы загнали дементоров к небу и заплясали вокруг, окружая живой цепью. Люди на улицах больше не кричали и не пытались сбежать. Они смотрели на небо. В благоговении. В изумлении. В страхе. В облегчении. Всё небо усеяли яркие звёздочки: каждый дементор угодил в сверкающую ловушку Патронуса. Сквозь белоснежные сферы тварей было не разглядеть. А Хогсмид, наконец, наполнился вспышками аппараций: прибыли авроры. — Гарри, солнышко, ты в порядке? — в голосе мамы звенели слёзы. — Как ты вообще… — Всё хорошо, — поспешил заверить её Гарри. Несмотря ни на что, Лили Поттер беззаветно любила своего сына. — А сама как? Не сильно ушиблась, когда упала? Мама вытерла мокрые щёки и покачала головой. Гарри кивнул, но и не думал опускать палочку: переживал, что стоит сверкающим сферам развеяться, и дементоры снова нападут. Вообще обычно Патронус просто прогонял этих тварей, но сейчас почему-то пленил, и парень понятия не имел: хорошо это или плохо. Вроде как, это стражи Азкабана, мало ли. — Гарри? — раздался голос отца. — Что ты… Тут он увидел столп света из палочки сына, устремлённый прямиком в небо, к пленённым дементорам. Лицо Джеймса Поттера выражало странную гамму эмоций: недоверие, беспокойство и изумление. — О, Мерлин! — воскликнул кто-то в толпе. — Он спас всех нас! Сколько магии — невиданно! Быстро защёлками затворами колдокамеры, отвлекая Гарри от заклинания. Палочка рассыпалась в пепел, и парень со вскриком отряхнул ладонь. — Гарри! — к нему уже спешил Том, а по пятам бежал Сириус. Взгляд парня бешено метался меж обоими мужчинами, не зная, на кого смотреть. Он безумно соскучился по Сириусу, а этот мужчина был похож на крёстного, как две капли воды, но при виде мужа его обуяло счастье. Том успел первым. Он тут же бережно взял Гарри за руку и пробормотал целебные заклинания. Ожог, оставленный палочкой, зажил бесследно. — Ты как, солнце? — спросил Том, словно призыв Патронуса мог негативно сказаться на Гарри. — Твоя палочка сгорела. Хотя, неудивительно! Как тебе удалось осуществить призыв таких масштабов? Телесный Патронус — да не один, и даже не два. Сотни! Никогда не видел ничего подобного. Газетчики жадно колдографировали Министра с мужем, а толпа вокруг продолжала глазеть на Гарри. Авроры же явно были сбиты с толку и не понимали, как быть с сотней дементоров, застрявших в магических сферах над деревней. — Да всё нормально, Том, — выдохнул Гарри, позволяя Тому испуганные объятия. — Если честно, я не планировал призывать столько Патронусов. Мне был нужен всего один, хотя какая разница — один бы с такой толпой точно не справился. — Ты само совершенство, Гарри, — прошептал Том ему на ухо. — Каждый раз я думаю, что идеальнее уже быть не может, и каждый раз ты доказываешь обратное. — О, угомонись, — парень покачал головой. — Только не проси меня развеять сферы, потому что я и сам не знаю, как. Тут, наверное, замешаны люрновские фокусы, потому что моя магия обычно не такая дикая. Том поцеловал его в макушку, и если бы свет Патронусов загодя не ослепил Гарри, то с этим вполне справились бы журналисты, которые старались сделать как можно больше колдографий. Том расцепил объятия и отодвинулся, чтобы посмотреть в небо, и Гарри осознал, что сферы медленно тускнеют. Его палочка сгорела, и оставалось надеяться, что авроры смогут справиться с дементорами до того, как трагедия повторится. Гарри оглянулся: отец помогал Лили и Нарциссе подняться, а рядом уже стоял Сириус. Сферы окончательно погасли, и все присутствующие вскинули головы, изумлённые до глубины души: в небе парили сотни обнажённых мужчин и женщин. Дементоров не осталось. Ни одного. — Всеблагая Цирцея, помоги нам! — вскрикнул кто-то. — Это же дементоры! Люрн обратил их обратно в людей! Гарри нахмурился. Что за херню он несёт?

***

Том схватил газету, которую принёс Барти, бегло прочитал заголовок и испепелил бумагу с сомнительным содержимым. Журналисты не отставали от Гарри. Всюду трубили о произошедшем в Хогсмиде чуде. Уже даже подключились международные СМИ. За последние несколько недель приехало немало репортёров, и теперь Тому приходилось воевать не только с местными кретинами, но и с иностранными. Все требовали встречи с Гарри. Международная Конфедерация Магов упорно продолжала присылать повестки — требования представить люрна Верхновому Суду, утверждая, будто к самому существованию настолько могущественного волшебника нельзя отнестись легкомысленно, и вообще, подобный дар принадлежит всему Магическому Миру, а не только какой-то Британии. Гарри пришлось отсиживаться дома, подальше от настырного внимания, которое перешагнуло все мыслимые и немыслимые границы. Впрочем, люди никогда не видели ничего подобного. Разумеется, всех одолевало любопытство, и Том даже не мог их за это винить. Магия Гарри и его самоконтроль были поистине великолепны. Однако, несмотря на всеобщий восторг, многие пришли в ужас от осознания, что на свете существует настолько могущественный волшебник. — Всё понемногу успокоится, сэр, — Барти неловко прокашлялся. — Люди просто удивлены произошедшим. Не каждый день магу удаётся призвать сильного Патронуса. Да ещё и телесного. Мы получаем множество писем с просьбами, обращёнными к Гарри помочь с исцелением, все верят… — Нужно незамедлительно прекратить распространение слухов, — вздохнул Том и откинулся на стуле. — Люди совсем рехнулись. — Какие будут указания, милорд? — Поручи Колину Криви опубликовать серию статей о том, как тяжело Гарри восстанавливается после произошедшего. Ещё пусть выйдет репортаж в еженедельнике «Ведьма» о его образе на балу, а после организуй, пожалуйста, пару-тройку интервью с проверенными иностранными журналистами — из тех, кто настроен благожелательно. — Понял, сэр, — Барти кивнул. — А что насчёт МКМ? Они продолжают присылать повестки. Может, всё-таки стоит встретиться с их представителями? — Нет, — покачал головой Том. — Гриндевальд наверняка воспользуется моментом, чтобы прибрать Гарри к рукам; всё же у отца сучонка в МКМ связи. Дипломатично попроси их отстать от нас. Мы приостановим сотрудничество, если они продолжат и дальше преследовать невинного волшебника. Необходимо пресечь нелепые россказни о том, что Гарри — всеобщее достояние, на корню, а не то бьющихся в экстазе кретинов станет ещё больше. — Кстати, Барти, — окликнул Том заместителя, прежде чем тот успел выйти из кабинета, — собери компромат на самых докучливых журналистов и прошерсти их публикации. Если они так жаждут сенсации, то получат громкую статью о своих проблемах с законом, о которых будет трубить каждая наша газета, и пусть только попробуют оспорить. — Осуществим контрнаступление? — Барти, кажется, немного удивился. — Именно! — холодно отозвался Том. — Превратим докучливость иностранцев в упоительный спектакль — к тому же, нам представится шанс сплотить британцев под эгидой национальной гордости. И, если иностранцы перейдут черту, мы напомним им о последствиях вражды с нашим государством. Хотят взбаламутить толпу — пожалуйста, вот только мы нанесём удар первыми. — Я Вас понял, милорд. Сейчас же займусь подготовкой статей, — Барти уважительно склонил голову. — Для Гарри не потребуется охрана? — Дома он и так в безопасности, — отозвался Том. — Там ему ничего не угрожает, впрочем, даже если кто-то попытается вломиться, мой муж разберётся. Гарри не только призвал потрясающий Патронус; Патронус оказался столь могущественен, что очистил дементоров от скверны, боли и страданий. Ходили легенды о том, что все дементоры когда-то были людьми, но после десятилетий пыток в Азкабане превратились в пожирающих души тварей. Но знать — одно, а своими глазами узреть, как они превращаются обратно в людей, — совсем иное. Том прекрасно понимал, что никакие игры с прессой не остановят людей от разговоров о Гарри. Он же буквально исцелил дементоров. А ведь это измученные болью и страданиями ведьмы и волшебники, которые превратились в охочих до чужого счастья чудовищ лишь потому, что лишились собственных душ. Гарри совершил невозможное. — Стоит ли анонсировать пресс-релиз об исцелённых? — нерешительно уточнил Барти. — Для начала досконально во всём разберёмся. Мне необходим полный отчёт об их текущем состоянии, прежде чем я даже задумаюсь о подобном анонсе, — Том устало закрыл глаза. — Судя по последней информации, все исцелённые до сих пор пребывают в шоке, большинство не обрели дар речи. Раздувание паники сейчас абсолютно излишне. — Отчёт будет готов ко второй половине дня, — отрапортовал Барти. — Сразу после того, как поправку к закону об интеграции магглорождённых вынесут на голосование на следующем собрании Визенгамота. — Спасибо, Барти, — Том благодарно кивнул и, наконец, отпустил заместителя восвояси. План Тома сработал: «оппозиция» смогла «продавить» изменения в законопроекте и обеспечила участие родителей магглорождённых в воспитании детей и оплате обучения до их поступления в Хогвартс. Осталось только преподнести это Джеймсу Поттеру, как очередную победу — ведь теперь тот сможет потратить деньги на финансирование понравившихся детей, которые, повзрослев, станут политиками и полноценными членами магического общества, и всегда будут благодарны своему покровителю. Размышлениям Тома помешал стук в дверь. Наверное, мисс Грейнджер. Увидев вошедшего, мужчина изумлённо распахнул глаза — на пороге стоял Гарри. Красивый до безумия. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Почему ты пришёл, лучик? — спросил он, тут же вскакивая со стула и подходя к любимому мужу. Стоило заключить его в объятия, как лёгкие заполонил аромат подснежников. — М-м-м, — Гарри что-то невнятно промычал; гибкий, податливый, он идеально подходил Тому, само очарование во плоти. Том широко улыбался, не в силах скрыть своё счастье и любовь. — Прости, — наконец глухо пробормотал Гарри. — Дома ужасно скучно. Я тут подумал: может, тебе помощь какая нужна, или стоит продолжить расследование смерти моего предшественника? — Ты и сам прекрасно знаешь, что все расследования пришлось приостановить, пока общественность не успокоится, — Том осыпал ладонь Гарри поцелуями. — Слишком уж ты перепугал людей, превратив орду дементоров обратно в людей. Даже твой отец ещё не оправился от этого зрелища. — Вот и славно, — рассмеялся Гарри. — Не придётся всю жизнь притворяться бездарностью. — Похоже, придётся поставить тебя на пост начальника охраны Азкабана, солнце, — пошутил Том. — Ты умудрился лишить Британию тюремщиков, очистив их от многовековой скверны. Гарри захохотал ещё пуще. — Не пойму: ты гордишься мной или возмущаешься? — спросил он. — А разве нельзя по капельке и того, и другого сразу? — удивился Том, весело повёл Гарри к диванчику в углу кабинета, сел и устроил мужа у себя на коленях. — Ты мечта, ставшая явью, Гарри. — Ожившая мечта, которую ты нагло запираешь дома, а сам уходишь веселиться, — заметил парень. — Веселиться? — усмехнулся Том. — Так ты себе представляешь работу Министра? Подожди немного, я со всем разберусь, и ты снова сможешь приходить и уходить, когда вздумается. — А ты вообще задавался вопросом, как дементоры очутились в Хогсмиде? — спросил Гарри, сворачиваясь калачиком у мужа под боком. — Проводится расследование, — отозвался Том. — Мерлин, — парень демонстративно закатил глаза. — Может, ты поручишь расследование мне? Малфой, как бы помягче сказать, звёзд с неба не хватает. — У меня есть свой человек для подобных расследований, в том числе, нападения на приют, — объяснил Том. Гарри тяжело вздохнул и прижался щекой к чужому бедру. Том ласково погладил его по голове. — Прости, солнце, — извинился он, — я пригласил тебя на свидание, а сам не смог сдержать обещание. Дементоры, бумажная волокита — мы теперь едва видимся. Молю, прости меня. Гарри фыркнул и улыбнулся мужу. — Ты совсем не похож на Волдеморта, — заявил он. — Мерлин, наконец-то я могу сказать это вслух. Так странно осознавать, насколько ты нормальный; любопытно, как бы отреагировал Волди, увидев тебя. Наверное, сочился бы завистью и презрением. Том улыбнулся. Надо бы придумать невинную причину попросить Гарри не называть это прозвище вслух — мало ли, кто из рыцарей услышит. — Это комплимент, солнце? — удивился Том, делано вскинув брови. — Или ты надо мной подтруниваешь? — Это не просто комплимент! — запальчиво возразил Гарри. — А нечто невообразимо большее. Как же я рад, Том, что вы с Волдемортом совсем не похожи. — Лучик, — прошептал мужчина ему на ухо. — При звуке этого имени я уже понемногу начинаю ревновать. Может, будешь звать его просто чудовищем? Гарри повернул к нему голову, смерил изумлённым взглядом и зашёлся смехом. Том недоумённо нахмурился. — Народ прозвал его Тот-Кого-Нельзя-Называть, потому что на имя было наложено табу, — пояснил парень. — А теперь и ты просишь не упоминать его вслух. Это забавно. — Помнится, раньше ты называл его безносым ублюдком, — Том приобнял мужа. — Вот этот вариант мне нравится больше всего. Так и зови. — Какой ты смешной, — захихикал Гарри, пытаясь выбраться из объятий. — Пусти, я спущусь в кафетерий, куплю нам чего-нибудь вкусного. — Уверен? — встревожено уточнил Том. — Не хочу, чтобы тебя донимали всякие любопытные придурки. — Не переживай, — отмахнулся Гарри и поднялся с дивана. — Кусаться я умею. — Ты ведь с палочкой? — Ага, — парень продемонстрировал Тому временную палочку — выбраться за новой пока не получалось. Придётся хорошенько поискать подругу, которая выдержит напор магии Гарри. — Осторожней там, — попросил Том, когда муж направился к двери. — Не давай мне повода свернуть этим полудуркам шеи. Какой красавец, немыслимо. Если раньше Том без труда держал себя в руках, то теперь лишь непоколебимая сила воли и годы отточенного самообладания не позволяли совершать что-то совсем уж непристойное. Гарри напоследок одарил его очаровательной улыбкой и тихонько закрыл за собой дверь. Том голову сломает, но избавится от кретинов, которые только и делали, что подогревали шумиху вокруг люрна и требовали показать его общественности. Было слышно, как Гарри заговорил с кем-то в приёмной. В его голосе слышалась неподдельная радость, оттого Том подумал, что вернулась секретарь, но вскоре дверь кабинета вновь распахнулась, впуская Уизли. — Министр Риддл, — кивнул ему рыжий парень. Том кивнул в ответ, жестом пригласил аврора сесть и направился к столу. — Чем порадуете меня, мистер Уизли? — спросил он, садясь на место. Аврор смутился. Он поёрзал на стуле, перебирая стопку бумаг — по всей видимости, отчёт. Выглядел солидно. — Сэр, — вежливо заговорил Уизли и неловко кашлянул. — Боюсь, в Министерстве действительно произошла утечка информации. Кто-то работает против… Я… я провёл тщательнейшее расследование, чтобы убедиться в своей правоте, но вывод один: отчёты авроров исчезли, а внутренние директивы подверглись изменениям как во время нападения на приют, так и во время недавней атаки дементоров. Некий работник Министерства отдал приказ дементорам отправиться в Хогсмид, а также перенаправлял авроров в другие точки. — Имя? — без обиняков спросил Том, закинув ногу на ногу. Уизли гулко сглотнул. Том нахмурился: что же это за работник такой, что сам Уизли юлит. — Сэр, оба раза магический идентификатор опознал мистера Малфоя, — наконец признался аврор. — Драко Малфоя? — уточнил Том; Уизли молча кивнул и положил отчёт вместе с найдёнными уликами на стол. — Ты уверен? — Да, Министр, — таков был ответ. Том зажмурился и закрыл лицо руками.

***

— Ты прекрасен, — улыбнулся Том, любуясь небесным созданием, волей судьбы оказавшимся у него в гостиной. Гарри потрогал цветочные заколки в волосах и вздохнул. — Разве не перебор? — он неловко всплеснул руками и изящно указал на свою голову. — Добби настоял, но я чувствую себя цветочницей на чужой свадьбе. — Тогда ты самая прелестная цветочница, которую только видел свет, — хмыкнул Том и подозвал мужа жестом к себе. — Не переживай так, солнце. Выглядишь ты чудесно. Люди и ждут появления нарядной куколки. Можешь снять заколки сразу, как пресса наделает снимков. Обещаю, придут только проверенные журналисты. Гарри закатил глаза, будто не понимал собственного совершенства. А у Тома никак не выходило отвести взгляд. Слишком пленительной была его красота. Брюки идеально подчёркивали стройные ноги юноши, а светло-зелёная атласная рубашка создавала таинственный ореол. Гарри подошёл к мужу, и Том погладил его по спине. Последние недели обернулись борьбой не на жизнь, а на смерть. Том был занят делами приюта: точнее, курировал щедрые вложения Джеймса Поттера; общался с прессой и отбивался от непрекращающихся требований разных магических сообществ явить миру Гарри. Плотина пала, и борьба с бушующим потоком требовала колоссальных усилий. — Надеюсь, я удержусь и не прокляну никого, — пошутил Гарри, проверяя наличие палочки в кобуре. Такой Том раньше не видел — драгоценных камней на ткани было больше, чем в королевской сокровищнице. Наверное, подарок Лили Поттер, ведь нынешнего Гарри не интересовали покупки и идеальные образы. — Шумиха прекратилась, — заверил Том хмурого мужа. — Придёт много гостей. Твои родители, как обычно, решили провести День Летнего Солнцестояния — Мидсумор* — в своей резиденции в Хайлендсе и пригласили друзей и знакомых. Гости не потревожат тебя, лучик, если хотят снова оказаться в числе приглашённых. — Никогда не бывал на подобных праздниках, — признался Гарри. — Вырос я вдали от Магического мира, а мои маггловские опекуны вообще не выпускали меня из дома. — Это праздник Колеса Года: вроде Йоля, только на Йоль гостей обычно собирают Малфои, а твои родители, скажем так, отвечают за Мидсумор, — вполголоса поведал Том. — Тебе понравится, вот увидишь. Нас ждут вкусные лакомства, напитки и танцы. Если хочешь, вместе разожжём огонь, когда стемнеет. — Сколько обещаний, прямо предвыборная кампания, — сострил Гарри. — Даже сейчас я остаюсь прожжённым политиком, радость моя, — улыбнулся Том, взял мужа за руку и повёл к камину. Гарри невольно напрягся. Он выйдет в свет впервые с того злополучного похода в Хогсмид, и, как показывает практика, добра от людей не жди. — Всё обойдётся, солнце. Никто не посмеет расспрашивать тебя о Патронусе. — Как там поживают дементоры… то есть, пациенты? — спросил Гарри и виновато кашлянул. — Пока в шоке, потихоньку восстанавливаются, — ответил Том. — Они помнят большую часть своего… существования, и, к сожалению, эти воспоминания не несут ничего хорошего. Но целители не сдаются, всячески выхаживают бедняг. — Чувствую себя виноватым, что так всё обернулось, — признался Гарри, когда они шагнули в камин. — Быть может, лучше бы им не превращаться обратно в людей. — Гарри, уверяю тебя, никто не предпочёл бы себе такой судьбы, — отозвался Том. — Ни один человек не захотел бы лишиться личности и самосознания, сколь бы мучительна ни была жизнь. Пусть сейчас им плохо, по крайней мере, они стали собой, а страдания отнюдь не вечны. Всё дурное, рано или поздно, заканчивается. Не забывай: ты обратил дементоров в людей ненамеренно, но, пусть так, ты подарил им шанс прожить жизнь заново. — Спасибо, Том, — улыбнулся люрн и прижался к мужу, когда их закружила магия летучего пороха, отправляя в резиденцию Поттеров. Гарри удивлённо огляделся. В поместье Поттеров было восхитительно и чудесно, однако резиденция в Хайлендсе величием напоминала Хогвартс, а древностью уходила вглубь тысячелетий. Мрачноватый антураж, наверное поэтому Лили Поттер наотрез отказалась жить здесь, но именно в этой резиденции обычно праздновали Мидсумор. Они очутились в громадном зале с высоченными потолками, на стенах висели изысканные картины, все люстры были зажжены, хотя стоял день-деньской, а старомодная мебель очаровывала наравне со свежесрезанными цветами — вазы стояли на всех горизонтальных поверхностях. В зале уже собрались гости, но Том знал, что большинство сейчас отдыхали в саду, где столы ломились от еды и напитков. Джеймс Поттер частенько приглашал на празднования бардов, чтобы те воспевали легенды древних времён, хотя многие гости от этого были не в восторге. Да, они рукоплескали и восхищённо перешёптывались, просто чтобы не прослыть невежами, но Том знал: большинство чистокровных магов плевать хотели на давние традиции, вопреки нажитому богатству и россказням. — Нам сюда, — Том повёл мужа к стеклянной веранде, где в инструктированных драгоценными камнями горшках и вазах стояли лилии и розы. Стены и двери украшали цветочные венки и веточки берёзы, под потолком раскачивались лампочки с пляшущим магическим пламенем внутри. Пара прошла мимо групп гостей: все ели и пили, болтали и смеялись. Некоторые уже танцевали и выглядели очень счастливыми. Призывно замахали колдографы, так что пришлось Тому и Гарри остановиться возле цветочных венков и немного попозировать. Том покосился на мужа: тот сморщил аккуратный носик и изо всех сил старался изображать радостную улыбку. Мужчина невольно прыснул. Гарри тут же вскинул голову, их глаза встретились, а очередная вспышка колдокамеры лишь едва-едва не ослепила. — Гарри! — прогремел весёлый голос Сириуса Блэка, и люрн бросился к мужчине. Похоже, Гарри и впрямь любил крёстного. Блэк подхватил люрна и закружил в объятиях, будто маленького ребёнка. Бывший муж Тома тоже любил Сириуса — но лишь потому, что тот его баловал. Пускай Джеймс Поттер потакал всем прихотям сына, временами даже он проявлял строгость, а вот Сириус Блэк подобным не заморачивался. Потому, если любимый папуля что-то не разрешал, поганец бежал к крёстному и хлопал ресничками. И это всегда срабатывало. — Жуть, мы же несколько месяцев не виделись толком, — Блэк потрепал крестника по волосам, а затем виновато попытался поправить сбившиеся заколки. Гарри было плевать, что немало удивило Сириуса, который, рассыпаясь в извинениях, погладил его по голове. Том с ухмылкой наблюдал за ними. Прежний Гарри уже закатил бы истерику — как же, испортили идеальную укладку. — Как поживаешь, Сириус? — искренне поинтересовался Гарри нынешний. — Безумно тебе рад. — А уж я-то как рад, — мужчина довольно заулыбался. — Подарков тебе из Франции привёз целую гору. Пока всё никак не получалось заглянуть к вам или отправить совой, но ты останешься доволен, гарантирую. — Ещё бы, — закивал Гарри. — Если найдётся время, обязательно заходи в гости. — Ремус тоже страшно по тебе соскучился, — просиял Сириус. — Вместе придём на твой день рождения. Осталась всего пара недель, с ума сойти, да? Гарри кивнул, и на сей раз Блэк похлопал его по плечу, благоразумно решив не рисковать и не портить укладку крестника ещё больше. — Рад встрече, мистер Блэк, — Том подошёл и протянул руку. Блэк с явной неохотой пожал ему руку и вновь оглянулся на Гарри. — Ещё увидимся, — сказал он. — Пойду, поздороваюсь с твоими родителями. Лили, как всегда, постаралась на славу — праздник вышел, что надо. Том аккуратно вытащил заколки, пригладил выбившиеся прядки и нежно поцеловал мужа в макушку. — Спасибо, — улыбнулся Гарри, когда Том убрал заколки ему в карман. — Хочешь чего-нибудь сладкого? — спросил мужчина и собственнически прижал люрна к себе. Он и сам толком не понимал, почему его так раздражали прикосновения чужаков к Гарри — даже если то была его семья. Том никогда прежде не чувствовал такой всепоглощающей ревности. Теперь, когда Гарри стал другим человеком, он просто не мог и дальше позволять своим притязаниям оставаться незамеченными. Пусть люди видят, что Гарри принадлежит лишь ему одному, и делиться Том не намерен. — Я бы, пожалуй, выпил чего-нибудь, — Гарри огляделся и вдруг увидел младшую Уизли. — Джинни? Рыжая девица резко обернулась вместе с вусмерть перепуганным спутником — похоже, Лонгботтомом. Она радостно помахала Гарри и побежала к ним, таща на буксире беднягу, которого никто не спрашивал. — Гарри! — воскликнула Уизли, отпуская спутника, и бросилась обнимать юношу. — Я в восторге от твоего наряда. Тебе очень идёт. — Чудесно выглядишь, Джинни, — Гарри улыбался с нескрываемой нежностью. — О, это же ты, Невилл? — Рад встрече, мистер Поттер-Риддл, господин Министр, — вежливо поклонился Лонгботтом, отчаянно вцепившись в бокал. Гарри взглянул на него с потаённой грустью, будто расстроился из-за подчёркнуто любезного ответа, но вновь засиял, стоило ему посмотреть на Джинни. — Рад, что вы оба пришли, — сказал он. — Неужели ты встречался с Лонгботтомом, лучик? — полюбопытствовал Том, как только Уизли увела своего спутника поздороваться и с другими гостями. Ему была ненавистна сама мысль о том, что Гарри ходил на свидания с его политическим соперником — и плевать, в какой Вселенной. — В своём мире, разумеется. — С Невиллом? — Гарри залился смехом. — Смешная шутка. Нет, Том. Мы с Невиллом не встречались. Но, раз уж так интересуешься, я встречался с Джинни. Люрн игриво улыбнулся и направился к столам под цветочным навесом, чтобы взять пару бокалов. Том изумлённо смотрел мужу вслед и тут же побежал за ним. О таком исходе он даже не задумывался! Играла дивная музыка. Гости танцевали, и после нескольких стаканов огневиски Гарри тоже был не против присоединиться к парам. Вскоре они уже кружились в такт музыке. Раньше Том терпеть не мог Летнее Солнцестояние: в детстве ему всегда приходилось возвращаться домой на каникулы, потому, и будучи взрослым, он чувствовал себя неуютно на этом празднике. Но сегодня всё было иначе. Плевать на всех остальных: значение имел один лишь Гарри. Всё было замечательно ровно до тех пор, пока среди гостей Том не заметил Геллерта Гриндевальда. Старшего он ненавидел столь же яростно, сколь и паскудного младшего, в особенности потому, что тот подогревал политические амбиции своего сына. Том притянул мужа поближе к себе, во время очередного пируэта, наблюдая за тем, как Гриндевальд попивает огневиски и разглядывает их с весьма самодовольным выражением лица. — Мистер Гриндевальд, — к гостю вежливо подошёл Джеймс Поттер. — Не ожидал увидеть Вас сегодня на празднестве. Теперь мужчина лучился самодовольством ещё явственнее. — Позвольте надеяться, мой визит не стал неприятным сюрпризом, — хмыкнул он. — Превосходный вечер. Лита, признаюсь, всегда была моим самым любимым летним праздником. — Мы с женой рады всем нашим гостям, — отозвался Поттер и отсалютовал Гриндевальду бокалом. — И надеемся, что празднество и в дальнейшем Вас не разочарует. Гриндевальд чокнулся с ним стаканом и вновь принялся разглядывать танцующих. — Ох, молодёжь, — он со смехом кивнул на кружащиеся пары. — Гарри выглядит таким счастливым. Я переживал, что новость о том, что он тяжело восстанавливается после исцеления дементоров, окажется правдой. Но, похоже, мальчик вполне здоров. Поттер помрачнел, а его улыбка растеряла прежнее дружелюбие. — Отчего же Вас так заботит здоровье моего сына? — он склонил голову набок, изучающе глядя на гостя. — У меня есть повод для беспокойства? — О, Джеймс, — Гриндевальд захохотал и дружески похлопал собеседника по плечу. — Не ищи в моих словах двойное дно. Я просто рад за него. Сам знаешь, мой сын влюблён в Гарри. Жаль, что ты разлучил столь прекрасную пару. А теперь ещё и выясняется, что Гарри невероятно одарён. Подобная сила в дурных руках способна повлечь за собой самую настоящую катастрофу, о чём и переживает МКМ. Уверен, ты понимаешь наши тревоги. Поттера такой выпад разозлил ещё больше. — О наследии Гарри давно было известно, — парировал он. — Не пойму, отчего МКМ так встревожилась теперь. Ты же не предлагаешь отдать вам на растерзание моего единственного сына? Бедный ребёнок так испугался за мать, что ненароком исцелил дементоров — и он опасен? — Едва ли, — покачал головой Гриндевальд. — Подобное я предлагать не стану. Однако в МКМ заседают и волшебники, не разделяющие моих широких взглядов. Наследник аллуранской крови, способный на такое чудо, — международное достояние. Он принадлежит всем, а не исключительно Британии, Поттерам и уж точно не вашему нынешнему Министру Магии. Том был в шаге от убийства Гриндевальда. Мерзавец перешёл черту. — Принадлежит всем? — фыркнул Поттер. — Печально, когда люди думают, что все вокруг им должны. Не хочется разочаровывать, но увы: чужаки не имеют права влезать в мою семью и распоряжаться жизнью моего сына. — Хм… — Гриндевальд лукаво усмехнулся и делано задумался: — А ведь всего этого фарса вполне можно было избежать, Джеймс, если бы ты благоразумно отнёсся к женитьбе своего единственного сына. Мог ведь выбрать любого претендента. Ты прекрасно знал о влюблённости моего сына; сложись всё иначе, я бы с лёгкостью убедил членов МКМ, что Гарри не представляет угрозы ни для одной страны. Но ты зачем-то подобрал безвестного сироту и продвинул на все посты, на которые только хватило твоего влияния. Поговаривают, что Риддл тоже приходится тебе сыном. Вот теперь Поттер клокотал от гнева. Пальцы его побелели, и Том удивился, как он ещё не раздавил в руках бокал. — В отличие от некоторых, Геллерт, — прошипел Поттер, — внебрачных детей у меня нет, и жене я не изменяю. Это же такая дикость, не находишь? Жаль, что немногие способны соблюдать вековые традиции, а просто избегают ответственности и спят Мерлин знает, с кем. Для своего сына я желал лучшего будущего, а если бы хотел личную разменную монету, то заделал бы с женой ещё одного ребёнка. Улыбка сползла с лица Гриндевальда. Слова Поттера явно задели его за живое. — Всего доброго, мистер Поттер, — процедил подонок. — Праздник замечательный, однако, к сожалению, у меня возникли неотложные дела. С удовольствием задержался бы подольше, но, увы. Обязательно напишите мне, когда Вам снова понадобится утрясти дела с МКМ. — Благодарю, Геллерт, — спокойно отозвался Поттер; его голос был подёрнут коркой льда: — за твоё щедрое предложение. Как только Гриндевальд ушёл, Поттер залпом допил содержимое бокала, явно желая разорвать кое-кого на куски. Обычно Том терпеть не мог поручения тестя, но если бы тот велел убить Гриндевальда, он помчался бы с радостью, позабыв обо всём. Том прижал к себе Гарри, лениво размышляя, как избавиться от невыносимого собственничества, прежде чем оно сведёт его с ума. — Том, — сдавленно прошептал люрн. — На нас все смотрят. — Вот и славно, — отозвался мужчина. — Пусть видят, что я тебя обожаю. Поцелуешь меня, Гарри? Люрн густо покраснел. Приподнявшись на цыпочки, он обнял мужа за шею, и Том приподнял его. При желании, Гарри и сам мог левитировать, но как же приятно было лишний раз коснуться его. Сладкий, свежий аромат подснежников защекотал ноздри, и Том, наконец, расслабился, когда Гарри поцеловал его прямо перед всеми: перед друзьями, родителями и репортёрами.

***

Вскоре наступила ночь, и гости дружно побрели на вершину холма, чтобы разжечь факелы и костры. Том накинул на плечи мужа свой пиджак. Гарри наотрез отказывался признавать, что замёрз, но он слишком хорошо знал, насколько хрупко тело люрна. — Как ноги, болят? — тихонько прошептал Том на ухо мужу, пока они взбирались на холм. — Да нормально всё, — отмахнулся Гарри, хотя было очевидно, что ему больно. — Хочешь, понесу тебя, солнце? — предложил Том. — Не упрямься, мне несложно. — Если станет совсем плохо, я скажу, — Гарри быстро нашёл компромисс и весело добавил: — Всё ещё поверить не могу, что дублет безносого ублюдка оказался таким хорошим мужем. — Люблю удивлять, знаешь ли, — засмеялся Том. — Пойдём, тебе понравится разжигать костёр. Гарри и вправду понравилось. Его магия легко создала пламя, и вскоре дымок заплясал в воздухе. Они сидели вместе, в обнимку. Звёзды в небе были недостижимо прекрасны, а лунный свет мерцал на влажной траве, словно жидкое серебро. Впервые за долгое время Том чувствовал себя таким довольным. Голодная пустота внутри внезапно затихла, перестала вопить и требовать становиться лучше, сильнее, быстрее. Она была сыта и почти что счастлива. По возвращению в резиденцию, гости понемногу стали расходиться. Гарри изрядно вымотался, но продолжал храбриться, хотя боль в ногах явно стала невыносима, и ему давно было пора лечь и отдохнуть. Казалось, он не привык жаловаться и всегда молча сносил любые страдания. — Скоро мы будем дома, — подбодрил Том мужа, аккуратно придерживая его за талию, чтобы он не упал. — Тело твоего бывшего — полный отстой, — пожаловался Гарри. — Кажется, я видел в гостиной удобный диван. Том наклонился и с лёгкостью поднял мужа на руки. Гарри вскрикнул, но ласково обнял его за шею. — Ты чего творишь? — возмутился он. — Несу тебя в гостиную на тот самый удобный диван, чтобы ты смог отдохнуть в эту чудесную праздничную ночь, лучик. — Мне неловко, — заявил Гарри. — Я же не ребёнок. И могу идти сам! — Заткнись, Гарри, — ласково попросил Том. — Я же вижу, что у тебя глаза слипаются и ноги давно не держат. Это нормально: просить о помощи и признаваться в усталости. Я не стану тебя осуждать. Мужчина зашёл в гостиную и, начисто игнорируя любопытные взгляды, опустил Гарри на диван. Присев рядом, он пробормотал исцеляющие заклинания, надеясь, что это хоть немного облегчит боль. — Как ты? Лучше? — тихо спросил Том. Гарри собирался было ответить, но его перебила вспыхнувшая каминная сеть. Том оглянулся, желая увидеть людей, посмевших посетить Поттеров в столь поздний час, когда празднество уже почти закончилось. Когда в камине появились маги, он нахмурился, узнав пару человек. Пожаловала МКМ. — Мы пришли за Гарри Джеймсом Поттером-Риддлом! — объявил один из незваных гостей, размахивая официальной повесткой. Видимо, Поттер серьёзно ранил самолюбие Гриндевальда. Гарри вытаращился на пришлых магов, изумлённый и немного испуганный, даже попытался встать, но Том жестом велел ему оставаться на месте. — Я со всем разберусь, — пообещал он. — Отдыхай, солнце. Том резко поднялся, подошёл к представителю МКМ и выхватил у него лист пергамента. Он просматривал повестку, пока незваные гости жались друг к другу и неловко поглядывали на роскошно обставленную гостиную Поттеров. — Что здесь происходит? — появился Джеймс Поттер под руку с женой. Похоже, проводили последних гостей и уже собирались отправиться спать. — Мы прибыли по важному делу, мистер Поттер, — заявил мужчина, который, по всей видимости, возглавлял эту делегацию. — МКМ требует появления Гарри Поттера-Риддла на официальном слушании, чтобы определить потенциальную угрозу волшебника, подчиняющегося британскому Министерству Магии. — Что? — вскрикнула Лили Поттер. — Что всё это значит? — Лили, любовь моя, — Поттер повернулся к жене, — пускай наши гости немного запоздали на празднество, можешь, пожалуйста, попросить домовиков накрыть на стол? Господа, наслаждайтесь кушаньем, пока мы обсуждаем сие недоразумение с… Он многозначительно покосился на главу делегации. — Меня зовут Шпильман, Эрик Шпильман, — поспешил представиться мужчина, смущённо поглядывая на Поттера. — Чудненько, — Джеймс кивнул на дверь в дальнем углу. — Прошу сюда, мистер Шпильман. Том свернул повестку и последовал за мужчинами в кабинет. Шпильман явно не ожидал такого развития событий. И, похоже, никогда не бывал в подобном месте. Поттер не только любил роскошь, но и мог себе её позволить. — Присаживайтесь, мистер Шпильман, — вежливо предложил мужчина, сразу подметив потрёпанную мантию. — Вы кажетесь мне славным парнем, довольно молодым для начальника отдела по борьбе с преступностью международной магической полиции — я верно угадал звание? Шпильман кивнул. Поттер достал бутылку вина и бокалы из величественного серванта, а затем вернулся обратно к столу. — Вы, случаем, не родичи с семьёй Шпильман? — уточнил он, разливая вино по бокалам. — Нет, мои родители оба магглорождённые, — ответил Шпильман и принял предложенный напиток. Ухмыльнувшись, Джеймс кивнул и протянул другой бокал Тому. — Тогда поздравляю Вас с этим достижением, — он уселся в кожаное кресло и скрестил ноги. — Несомненно, у такого трудолюбивого паренька найдутся дела посерьёзнее, чем просиживание штанов здесь. Например, провести вечерок в компании очаровательной ведьмочки… или волшебника. С такой работой — платят мало, задач много — вряд ли Вы успели завести семью. — Как уже было сказано, мистер Поттер, — нагло заявил Шпильман, поигрывая бокалом, — мы прибыли по важному делу и надеемся на сотрудничество. Джеймс хохотнул и откинулся на спинку кресла. — Мистер Шпильман, боюсь, Вы кое-чего не понимаете, — заметил он. — Никому не дозволено забирать моего сына из моего же дома, и плевать на ваши важные дела. Пожалуй, я мог бы совершить такую подлость и просто позволить вам увести его, но не пройдёт и часа, как ваш начальник будет умолять забрать Гарри обратно. Характер у него тяжёлый, вам не по зубам. Том задумался, так ли Поттер шутил, описывая своего мелкого поганца. Шпильман же молча попробовал вино и покосился на Министра, явно размышляя, может ли просто уйти посреди разговора, не слушая Джеймса Поттера. — При всём уважении, — Шпильман запнулся и прикусил губу, — но я обязан исполнить свой… Поттер пренебрежительно вскинул руку и шикнул на мужчину. — Должен признать, твоё упорство весьма и весьма похвально, Эрик, — он растерял всяческое радушие. — Но ответь: ты действительно считаешь, что втягивать моего сына в ваши разборки так уж мудро? Шпильман сдулся, снова покосился на Тома, словно умоляя о помощи, и судорожно сглотнул. — Повторюсь, при всём уважении, мистер Поттер, но это вопрос общественной важности. Речь идёт не столько о Вашем сыне. На карту поставлено слишком многое. — О, восхищаюсь твоим волевым духом. Но давай не будем притворяться, что ты застрахован от последствий роковой ошибки — не смей пререкаться со мной, — теперь голос Поттера был холоднее самого льда; он лукаво посмотрел на Шпильман и призадумался: — Как тебе такая мысль: почему бы мне не стать спонсором какого-нибудь хитрого гранта, который подправил бы твоё материальное положение? Сможешь купить себе приличную мантию и, быть может, даже вино, что ты сейчас смакуешь. Всё, о чём я попрошу взамен — убраться восвояси и прекратить бессмысленное преследование моего сына. — Сэр, моя честность… — Честность? — Поттер захохотал и резко выпрямился. — Честность не защитит тебя от тех, кто не разделяет твоих идеалов. Было бы печально… случись что с твоей карьерой или драгоценной репутацией, бедный ребёнок, но, знаешь, структуры вроде МКМ весьма переменчивы по отношению к полукровкам без связей. — Это угроза, сэр? Поттер улыбнулся. Он поднялся и подошёл к окну, где стояла клетка с птицей. Взаперти сидел каладриус — белоснежное создание, чьи перья переливались лунным светом. Поттер открыл дверцу клетки и вытащил птицу. Он вернулся к столу и встал перед Шпильманом, который не сводил с него встревоженного взгляда. — Знаешь, среди магглов ходили легенды, будто эта птичка исцеляет любые болезни, — рассказал Поттер. — Каладриусы — редкие и довольно дорогие создания, поскольку магглы не ошибались на их счёт. Они правда обладают сильными целительными свойствами, да ещё и способны наделять жизненной силой. С этими словами Поттер свернул птице шею, легко ломая хрупкие позвонки. От испуга Шпильман вскрикнул. Он с ужасом наблюдал, как Поттер методично отрезает трупику голову и выливает кровь в бокал с вином. — Порой мне удаётся заполучить эту птичку, — объяснил Джеймс. — Потому что в этом мире всё можно купить, Эрик. Он равнодушно бросил трупик на стол, взял бокал и залпом выпил содержимое. — Я бы посоветовал тебе хорошенько и тщательно всё обдумать, — протянул Поттер. — И, разумеется, вряд ли ты хочешь расстроить моего зятя, Министра Магии Британии, нагло забирая в ночи его дорогого мужа. Подобная грубость многого может стоить такому человеку, как ты. Шпильман оглянулся на Тома и ужаснулся при виде этих безжизненных, равнодушных глаз. — С ума сойти, уже так поздно! — засмеялся Поттер. — Мне пора вернуться к жене и сыну. Он кивнул зятю и покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Наступило недолгое молчание, а затем Том повернулся к главе делегации МКМ. — Имей ты хоть немного мозгов, — медленно протянул он, с прищуром глядя на Шпильмана, — то принял бы щедрое предложение моего дражайшего тестя. Потому что я, знаешь ли, щедростью не отличаюсь и не ограничусь сломанной шеей птички, ныне истекающей кровью на этом столе.

***

Примечание автора: пришлось потратить немало времени на вычитку; изначально глава включала в себя ещё и день рождения Гарри, но не хотелось опять заканчивать на самом интересном месте ;) У нас осталось всего несколько долгих-предолгих глав, и я ужасно взволнованна. Кстати, я опубликовала новый фик по Томарри, можете почитать, называется Solitude Очень надеюсь, что новая глава вам понравилась. Расскажите, что зацепило сильнее всего? Что думаете о произошедшем? Какова, по-вашему, личность Волдеморта? Примечание переводчика: *Здесь автор использует не привычное название праздника колеса года — Лита — а Midsumor — на староанглийском это тоже День Летнего Солнцестояния. В русском не употребляется, поэтому добавила в текст пояснение. Если будут дикие, страшные ошибки, я прошу прощения: половину главы перевела за сегодня, уже полночь, мозг отмирает от нагрузки ахах