Афелий

Примечание автора: надеюсь, новая глава вам понравится

***

Гарри озарило. Так вот, как выглядит любовник его предшественника? Красавец, не поспоришь: высокий, статный, да и мордашка привлекательная — но Том куда лучше. — Отчего же не наслаждаться чудесным вечером, мистер Риддл, — процедил Геллерт, не сводя с Тома глаз. — Поразительно, сколь оперативно Министерство устроило такой пышный бал. Том стиснул зубы и с трудом подавил презрительную гримасу, найдя в себе силы вежливо кивнуть и улыбнуться. — Верно подмечено, мистер Гриндевальд, — спокойно протянул он. — Сами понимаете, мы не могли заняться празднествами, пока преступники, ответственные за недавний инцидент, разгуливали на свободе. Не тревожьтесь, нами были приняты все необходимые меры безопасности, дабы избежать повторения подобных… конфузов. На кону стоит слишком многое, потому жизненно важно приглядывать за своими оппонентами. Позорно было бы позволить преступникам вновь заявить о себе. От услышанного Геллерт застыл и смерил Министра возмущённым взглядом, после чего обратил свой взор на Гарри. Стало неловко: парень понятия не имел, что за срань здесь происходит. Будто почувствовав его беспокойство, Том подошёл ближе и притянул мужа к себе, собственнически обнимая за талию. — Безмерно счастлив встрече, Гарри, — улыбнулся Геллерт, сверля взглядом наглые руки Министра. — Надеюсь, нам удастся… — Геллерт! — с громким воплем к ним подбежала Дафна Гринграсс, начисто сбивая мужчину с мысли. Девушка споткнулась и едва не упала, не удержавшись на высоченных шпильках. В итоге, она, словно пьяная, повисла на Геллерте. — О, обожаю эту композицию! Потанцуем? Гринграсс искоса посмотрела на Гарри и довольно ухмыльнулась, схватившись за мужчину покрепче. Похоже, гордилась своей несуразной выходкой. Геллерт взглянул на нахалку, недовольно поморщился, но всё же позволил Гринграсс увести его в центр зала. Гарри тихонько выдохнул — постоянные пикировки немало утомляли — и посмотрел на Тома. Риддл заулыбался, отчего-то взволновавшись, и нежно откинул чёлку со лба мужа. Внезапно он приобнял Гарри и взял за руку. — Продолжим танец, радость моя? — промурлыкал Том, увлекая мужа в мелодию струнного квартета. Музыка, играющая на фоне, окутывала кружевом зачарованные стены Министерства. Бальный зал отличался величественностью, а ореол мягкого золотистого света от изысканных люстр, чьи хрустальные подвески, точно драгоценные каменья, свисали с высокого потолка, лишь подчёркивал его красоту. Паркет, начищенный до зеркального блеска, отражал пышные юбки элегантных платьев леди и строгие костюмы джентльменов. Пары вокруг танцевали с отточенной синхронностью, однако каждое па оставалось изящным, преисполненным достоинства и грации. Девушки кружились, а их юбки напоминали распустившиеся бутоны цветов, калейдоскоп красок. По дорогим тканям плясал свет, магия и чарующее колдовство танца сплелись воедино. Том бережно вёл Гарри, поднимал в воздух и кружил, как того велел вальс, однако продолжал обнимать так крепко, будто кто-то мог в любой момент подойти и вырвать мужа у него из рук. — Это же был Геллерт Гриндевальд? — спросил Гарри, едва переводя дыхание от очередного пируэта и быстрого возвращения в объятия Риддла. — Тот самый… любовник прежнего Гарри? — Да, — лаконично ответил Том, ещё крепче прижимая к себе мужа. — Полагаю, в твоём мире никакая дружба вас не связывала? — В моём мире его вообще нет, — отозвался Гарри. — Гриндевальд-старший так и не обзавёлся детьми. — Твой мир не устаёт меня поражать, — сострил Том. — И знаешь, детка, чем больше я слышу, тем больше жажду узнать. Как бы помягче выразиться… Гарри вовсе не считал свой мир поразительным, но и не спешил рассказывать Тому о Волдеморте, который затеял безумную кровавую бойню магглорождённых просто как предлог для смены власти. Темп ускорялся, однако Том не торопился, вёл Гарри плавно и степенно кружил, не позволяя слишком отстраняться. Едва заметный шаг назад, и Риддл легонько надавил на руку мужа, безмолвно прося прогнуться в спине. Гарри подчинился и грациозно выгнулся к полу, грозя переломить позвоночник. Но ничего такого не случилось: Том держал его осторожно и бережно, словно величайшую драгоценность, отчего у Гарри что-то ёкнуло внутри. На миг время застыло, и они встретились взглядом. Том нежно, почти интимно, склонился к мужу, а затем притянул к себе, поднимая с удивительной силой и грацией. Гарри вновь стоял прямо, и его сразу закружили в очередном па, после чего он вдруг оказался слишком близко к мужу. Дыхание сбилось. Том не сводил с него глаз, а затем медленно, томительно, перевёл взгляд на губы; мгновение — и вот, он уже целует Гарри. Невольно парень растаял в нежных объятиях, вспыхнули румянцем щёки, а возбуждение опалило вены. Ну вот, опять. Гарри понятия не имеет, что делать, но вроде бы всё идёт, как надо. Блять! Он обнял Тома за шею: пусть целует хоть до потери сознания! Сквозь толщу музыки и громкой болтовни пьяных магов послышались умиленные вздохи. Когда Гарри, наконец, открыл глаза, Том смотрел на него с улыбкой. Гарри тоже улыбнулся, чувствуя, как неистово колотится сердце. Он потянулся к Тому и теперь целовал его сам, не в силах удержаться: этот невозможно притягательный мужчина словно тянул к себе, будто их крепко-накрепко связала магия или сама Вселенная — нечто непостижимое и необъяснимое. Гарри устал лгать самому себе. Его неистово влекло к Тому. А Том… Том же не Волдеморт, так что ничего страшного. Пора бы уже признаться, что он собирается остаться с ним навсегда… Гарри задумчиво оглядел гостей бального зала и внезапно заметил, что Геллерт Гриндевальд не сводит с них пронизывающего взгляда. Хмурый весь, да и кулаки сжал — он точно выглядел расстроенным, хотя Дафна Гринграсс пыталась привлечь его внимание — впрочем, безуспешно. Вот честно, Гарри совершенно не хотел становиться участником этой мыльной оперы. Том чмокнул его в висок, и Гарри обернулся, однако муж безотрывно смотрел на Геллерта и ухмылялся, не скрывая веселья и искреннего восторга. А этот придурок, видимо, не против мыльных опер? Самые трезвые гости бала открыто пялились на них, без стыда и совести. Разве обычно Риддл вёл себя как-то иначе? Вон, Лестрейндж, того и гляди, бухнется в обморок от удивления, а притаившийся в углу Крауч наоборот чуть не бился в экстазе. — Хочешь чего-нибудь выпить, радость моя? — спросил Том, вовсе не стыдясь бурной реакции толпы, и небрежно подхватил бокал с подноса проходящего мимо официанта. Гарри благодарно принял бокал и пригубил напиток. Да уж, алкоголь явно переоценён… Безвкусный, только горло зря обжёг. — Министр Риддл, — к ним поспешил Лестрейндж, сопровождающий полноватого и на редкость жизнерадостного мужчину. — Позвольте представить месье Пьера Баноккора*. Месье Баноккор — известный заводчик абраксанских крылатых коней, чей вклад поистине неоценим для Министерства Британии. Он главный поставщик волос абраксанов, которые являются основным ингредиентом зелья Экстимуло, часто необходимого нашим доблестным аврорам при выполнении служебных обязанностей. Наше сотрудничество с месье Баноккором — огромный вклад в обеспечение плодотворности и безопасности боевых операций. — Рад встрече, месье Баноккор, — вежливо отозвался Том и протянул заводчику руку. — Ах, а я-то как рад, — Баноккор суетливо пожал мужчине руку, но при виде Гарри выпучил глаза. — Мерлин, должно быть, Вы тот самый очаровательный супруг Министра! Вы ещё прекраснее, чем слагают легенды. Заводчик абраксанских коней схватился за руки Гарри пухлыми ладошками, а затем, к ужасу бедного парня, почтительно поцеловал каждую. Ужасно неловкая ситуация, и как вести себя — непонятно, но прежде, чем парень успел напрячь извилины и как-то выкрутиться, из ниоткуда появился Геллерт, на котором по-прежнему висела Гринграсс. — Месье Баноккор! — с неподдельной взволнованностью воскликнул Гриндевальд и протянул пухлячку руку. — Не ожидал увидеть Вас здесь, что за приятный сюрприз! — О, Геллерт, — улыбнулся Баноккор и ответил на рукопожатие. — Стало быть, вернулся к дяде. Как поживает твой батюшка? Не приметил его на балу. — Поживает-то неплохо, — Геллерт хохотнул, — просто не смог прийти. По уши в работе. — Передавай ему привет! — просиял Баноккор. — Нам надо будет обязательно встретиться, когда он в следующий раз приедет в Париж. — Непременно передам Ваши слова, — Геллерт отпил огневиски. — Надеюсь, Вам пришёлся по душе этот бал. — Бал весьма недурен, — мужчина отсалютовал собеседнику стаканом и тоже сделал хороший глоток. Посмаковав напиток, Баноккор пошутил: — а этому виски обзавидовались бы мои драгоценные лошадки. — Приятно слышать, — в разговор вклинился Лестрейндж, явно раздражённый тем, что Геллерт перехватил инициативу в деловой беседе. — Месье, если Вы согласитесь на заключение взаимовыгодного договора, Ваши прелестные абраксаны любимым напитком обижены не будут. — Признаюсь, звучит весьма и весьма заманчиво, — сказал Баноккор, потягивая виски. — Всё же абраксаны — невероятные создания. С характером. Прекрасно знают, что им по душе, и на иное не согласны. Истинное благословение магии, последние представители своего вида, так что я трепетно забочусь о каждой своей лошадке. — В смысле, последние? — изумился Гарри. — Абраксанов что, перестали создавать? Но почему? — «Перестали создавать»? — переспросил Баноккор, с не меньшим изумлением уставившись на Гарри. — Что Вы хотите этим сказать? — Разве абраксаны не создаются волшебниками при помощи удивительно мощных телесных Патронусов? — уточнил парень. Все участники беседы вытаращились на него с таким удивлением, будто искренне поразились столь нетривиальным познаниям. Геллерт недоверчиво нахмурился, а Том буквально лучился от самодовольства — хотя, казалось бы, куда ещё больше. От этих подковёрных интриг у Гарри уже голова шла кругом, но пока он пытался держать себя в руках, чтобы не наговорить лишнего. — Вы совершенно правы! — восторженно закивал Баноккор. — Родоначальником моих абраксанов и впрямь является могущественный Патронус, созданный великим предком нашей семьи. Однако повторить подобное чудо более никому не удавалось. Увы, большинству нынешних волшебников и обычный Патронус-то не под силу, а телесного ныне способны призвать лишь единицы. До сих пор никому не удавалось создать настолько мощного телесного Патронуса, чтобы тот остался в нашем мире. — На тоскливых Британских островах плодятся и размножаются только дементоры, — сострил Геллерт. Том смерил Гриндевальда насмешливым взглядом. — Ах да, всех же так пугают дементоры — страшные, тёмные твари. Однако здесь, в Магической Британии, мы даже признательны этим созданиям за… здоровый аппетит, — Министр колко усмехнулся. — Немного жаль, что дементоры расправились с отбросами, напавшими на приют, до того, как те предстали перед лицом правосудия. Однако, полагаю, сама судьба решила покарать злодеев за их преступление. Геллерт невежливо фыркнул и, наконец, вырвал руку из крепкой хватки Дафны. — Неужели в самом деле разумно винить судьбу за удручающую некомпетентность Министерства? — процедил он, не сумев скрыть злость. Том уже почти неприлично широко улыбался. Гарри тяжело вздохнул. Этот цирк понемногу начинал утомлять. Он на пробу пригубил огневиски и поморщился, вспомнив, почему даже пробовать его не хотел. — Искренне надеюсь, мистер Гриндевальд, что наша удручающая некомпетентность ничуть не помешает Вам от души насладиться балом, — Том даже не скрывал издёвки. — Благодарю за заботу, — Геллерт облизнул пересохшие губы и обратился к Гарри, нарочно понизив голос: — Однако истинное наслаждение мне подарит танец с тобой. Окажешь честь стать моим партнёром? Гриндевальд протянул парню руку с таким видом, будто предлагал Святой Грааль, не меньше. Гарри воззрился на наглеца, не зная, куда себя деть от ужаса и раздражения. Ещё и Дафна подлила масла в огонь: демонстративно фыркнула и отбросила волосы за спину, точно Медуза Горгона своих обожаемых змей. Ясно, как день, отдавать свою добычу и остаться посреди бала одной ей совершенно не хотелось. Гарри бросил на Тома умоляющий взгляд, надеясь, что этот махровый собственник спасёт его из лап приставучего психа, отчего-то уверенного, что одной улыбкой способен положить весь мир к своим ногам — точь-в-точь третьесортный принц из дешёвого бульварного романа. Однако Риддл мило ему улыбнулся и со смешком громко чмокнул Гарри в макушку. — Сходите, потанцуйте, я подержу Ваш стакан, — внезапно вмешался Баноккор и выхватил стакан из рук парня прежде, чем тот успел возразить. Огромных усилий Гарри стоило не закатить глаза и принять протянутую Гриндевальдом ладонь. Прежде, чем довольный Геллерт успел утащить его на паркет, Гарри обернулся: отчего-то наследник Салазара Слизерина выглядел чем-то довольным. До жути горячим тоже, но к этому он уже немного привык. Что за дела вообще? Обычно ногами гневно топает, а теперь спокойно отпустил мужа танцевать с этим ненормальным. Тихонько заиграли первые аккорды, и Геллерт опустил руку на талию партнёра. Да уж, придётся стерпеть. Наконец выдался шанс покопаться в жизни своего почившего предшественника! Пока Гарри так и не удалось выяснить, что послужило причиной его смерти, и кто мог оказаться убийцей. — Я соскучился, — промурлыкал Геллерт. Взгляд, которым его одарил Гарри, холодностью с лихвой мог посоперничать со снеговиком, вмёрзшего в лёд Крайнего Севера. Ещё и непонятно, насколько этот полудурок искренен. — А, так ты поэтому пытался меня похитить? — невинно поинтересовался Гарри. Вместо ответа Гриндевальд закружил его по паркету. Очередное па, поворот, изящный наклон — и только тогда мужчина прошептал: — Не похитить, а спасти. Гриндевальд притянул Гарри к себе, но не успел тот шагнуть подальше, как вновь оказался в тесных объятиях. — Не припомню, чтобы ты спрашивал моего мнения, — возразил парень, взбешённый игривым тоном мерзавца, будто они обсуждали какую-то безделицу, а не похищение. — Разве так похоже, что меня нужно спасать? Геллерт недоумённо воззрился на люрна и непритворно нахмурился. Музыка же убыстрялась с каждой секундой. — Что он с тобой сделал? — с отвращением процедил мужчина. — Когда мои люди вернулись после боя и заявили, будто ты отказался уходить с ними, я сослался на их желание оправдать свою позорную некомпетентность, но… — А они рассказали, что поймали меня в водяную ловушку, и я чуть не захлебнулся, пока мой муж не убил напавшего? — холодно уточнил Гарри. — Что, прости? — хватка Геллерта стала крепче. — Твой муж? Так ты теперь называешь этого поганого грязнокровку? — «Поганый грязнокровка», говоришь? Серьёзно? Забавно слышать такое от человека, чьими манерами может подтереться горный тролль, — презрительно выпалил Гарри. — Ещё одно слово, и схлопочешь по своей холёной роже. Геллерт отрывисто выдохнул и покачал головой. — Почему ты так себя ведёшь? — спросил он. — Риддл околдовал тебя? — А как я себя веду? — запальчиво уточнил Гарри, разозлённый тем, что приходилось тратить драгоценное время на какого-то напыщенного индюка. — Можешь выражаться конкретнее? Что тебя так смутило? Моё нежелание терпеть отвратительный снобизм? Или недовольство тем, что ты чуть меня не убил? — Приношу искренние извинения за непрофессионализм своих подчинённых, однако для меня было важно забрать тебя. — Вот только не припомню, чтобы ты спрашивал моего мнения, — сухо повторил Гарри. — Похоже, здесь все ставят свои желания, цели и потребности выше моих. Отношение, в целом, привычное, но если посмотреть на ситуацию в качестве стороннего наблюдателя, то, знаешь, как-то мерзковато становится. — И что ты хочешь этим сказать? Выбираешь остаться с Риддлом? — ноздри Геллерта гневно раздувались, портя смазливое лицо. Гарри оглянулся на Тома, стоящего в окружении волшебников и ведьм. Шла оживлённая беседа, однако мужчина всё равно встретился с ним взглядом и тепло улыбнулся. Гарри вновь посмотрел на Геллерта. — Кто знает, — пожал плечами он. — Только вот тебя это не касается. Мы с ним замужем, вообще-то. — Ещё как касается, — прорычал Геллерт и вцепился в Гарри так, что наверняка останутся синяки. — Ты мой. И всегда будешь моим. Плевать, что там думает твой отец: ты мой, и точка. Гарри уже был сыт по горло непроходимой тупостью собеседника. Как вообще его предшественник терпел эту срань? Гриндевальд реально оказался конченным ублюдком — бесцеремонным, спесивым и равнодушным к чувствам своего якобы возлюбленного. Очередной наглец, считающий, что имеет право решать за Гарри. — Мерлин, — он всё же не выдержал и закатил глаза. — Уж прости, что не поинтересовался твоим мнением, Геллерт, и посмел не изменять мужу. Давай сейчас обсудим всё на берегу, а то ты уже чего-то там себе напридумывал. Мило, конечно, что я для тебя столь ценный приз, но увы. Даром ты мне не сдался. И вообще, отвали уже, смотреть на тебя тошно. Я не какая-то сраная принцессочка, не нужно меня ни от кого спасать. Усёк? От изумления Геллерт не сумел даже слова вымолвить, хотя Гарри это было и не нужно: вырвался, наконец, из опостылевших объятий и оттолкнул говнюка. Так он и ушёл: молча, оставив Геллерта посреди танцующих пар в полном одиночестве. Том встретился с Гарри взглядом и кровожадно улыбнулся, точно маньяк какой-то. Повернувшись к мужу, он протянул к нему руку. И Гарри принял это молчаливое приглашение. Выбрал Тома. Впрочем, Геллерта он всё равно выбирать не собирался. Во-первых, Гарри совсем недавно узнал о его существовании, а во-вторых, передумал уходить. К тому же разговор с этим говнюком помог Гарри осознать, насколько Том лучше, как человек, несмотря на политические махинации. А от безумств он уж как-нибудь удержит мужа. Когда Том узнал, что Гарри родом из другого мира, то сразу стал приветлив и мил, окружил теплотой и дружеской заботой, всегда подбадривал и не позволял себе лишнего. — Гарри, — внезапно его окликнула Гермиона, вынуждая остановиться. Девушка была явно навеселе и раскраснелась от алкоголя. — Мерлин всеблагой, какой же ты красивый! Знаешь, я частенько вспоминала о тебе. Здорово мы тогда повеселились, да? Вот захотелось даже податься в Аврорат. Гарри хохотнул и ловко поймал Гермиону, едва стоявшую на ногах. — Там ведь работает аврор Уизли, ну, Рон, понимаешь? — невнятно продолжила она, и при одном упоминании Рона у неё заблестели глаза. — Ты случайно не знаешь, в Аврорате нет запрета на служебные романы? Мне кажется, вряд ли. — Сомневаюсь, что хоть в одном подразделении Министерства существует подобный запрет, — засмеялся Гарри. Подумать только, Гермиона хочет податься в Аврорат из-за Рона! Вроде здорово, но отчего-то Гарри немного взгрустнулось. — А что, уже планируешь захомутать Рона? Гермиона густо покраснела, и на этот раз совсем не из-за пунша. Она нервно потёрла щёку и крепко вцепилась в бокал. Воровато оглядевшись, будто боясь увидеть поблизости Рона, девушка лихорадочно зашептала Гарри на ухо: — Захомутать? — она смущённо хихикнула. — Нет, конечно! Не говори глупостей. Девушка икнула и недоверчиво покачала головой, обмахивая веером побагровевшее лицо. — Гермиона? — голос Рона заставил её замереть от испуга. — То есть, конечно, мисс Грейнджер… эм… простите за грубость… я тут просто подумал, может, потанцуем? Гермиона зажмурилась от смущения. Видимо, решила, будто Рон слышал их разговор. Но Рон, как и прежде, отличался поразительной невнимательностью. — Привет, Рон! — Гарри помахал аврору. — Рад встрече. Мы с Гермионой как раз тебя вспоминали. Теперь лицо девушки выражало неподдельный ужас. Она больше не смотрела на Гарри с теплотой, скорее, как на предателя. — О, привет, Гарри, — Рон нерешительно замер, будто уже собирался приятельски обнять его, но передумал. — Тоже рад повидаться. Всё хотел поблагодарить тебя и мисс Грейнджер за необыкновенную храбрость, которую вы проявили во время ловли опасных преступников… — Помочь Аврорату нам в радость, — улыбнулся Гарри. — Хотя, признаюсь, было весело участвовать в расследовании и поимке негодяев. Гермионе, вон, так понравилось, что сама захотела податься в авроры. Правда она настолько крутая, что, боюсь, ваш отдел её не заслуживает. От изумления Гермиона широко распахнула глаза. Похоже, она в любой момент ждала от Гарри какой-нибудь гадости. Покрасневшая девушка повернулась к Рону: от количества выпитого её слегка пошатывало. — Вот как, — теперь покраснел и Рон. — Я был бы счастлив, окажись в Аврорате такой умный и незаурядный сотрудник, как мисс Грейнджер. — Можно просто Гермиона, — девушка с трудом выговорила собственное имя и крепко стиснула бокал. Гарри хотел поддержать Гермиону под локоток, чтобы не упала, но та вдруг схватила Рона за лацканы парадной мантии и поцеловала — прямо посреди зала! Гарри разве что успел подхватить бокал девушки и оставил парочку наедине: Рон млел и обнимал её с неменьшей охотой. Поставив бокал на ближайший столик, Гарри огляделся. Ни одного трезвого гостя! Когда они вообще успели так быстро напиться? Гарри перевёл взгляд на Тома. Тот по-прежнему вёл увлечённую беседу, правда уже с другими людьми. Парень невольно улыбнулся, от одного вида Тома на сердце становилось тепло-тепло. Он направился было к мужу, уверенно пробираясь сквозь толпу, как вдруг столкнулся с кем-то и почувствовал холод на груди — его облили огневиски. — Поттер, — неприятно усмехнувшись, протянула Гринграсс. — Совсем пупом земли себя возомнил, раз даже не смотришь, куда идёшь. На рубашке Гарри расползлось некрасивое пятно. — А ты у нас гений навигации, значит? — парировал парень, понемногу теряя терпение. — Уж простите, королева всея галактики, что посмел нарушить Ваш бесценный покой. Ещё и не поклонился, когда встретил, какой позор. Гринграсс несомненно собиралась ответить, но Гарри пренебрежительно отмахнулся от неё и направился к неприметной дверке в самом дальнем углу бального зала. Надо было избавиться от этого пятна и поскорее. Плевать на рубашку и козни Гринграсс. На пятно тоже, но не стоит давать «Ежедневному Пророку» и пронырливым зевакам повод сплетничать о пропахшем огневиски муже Министра — здесь все безумно одержимы каждым его промахом. Распахнув дверь, Гарри вышел в коридор. Стоявшие на посту авроры бросили на него парочку косых взглядов, но не стали останавливать, так что вскоре он уже свернул в первый попавшийся кабинет. Наскоро очистил и высушил рубашку заклинаниями, и хотел уже было вернуться в бальный зал, как отворилась дверь. В кабинет шагнул Гриндевальд, а Гарри тяжело вздохнул. Нет, только не это! У него нет настроения разбираться с любовниками прежнего Гарри. Геллерт оказался полным придурком, и сейчас Гарри хотелось просто вернуться домой. Он прозорливо вытащил палочку, здраво рассудив, что если Гриндевальд примется за старое, никто не помешает ему протереть этой самодовольной рожей пол. — Так и знал, что ты будешь ждать меня здесь, — заявил Геллерт с похабной улыбочкой, пожирая Гарри взглядом. — Вот только я тебя не ждал, — сухо отозвался парень. Геллерт невозмутимо подошёл к нему, преграждая путь. Пускай и придурок, но Гарри всё равно было его немного жаль. В конце концов, Геллерт же не знает, что его возлюбленный давно мёртв. Однако стоило Гарри на мгновение отвлечься, как мужчина воспользовался этим: резко схватил за плечи и поцеловал его. От изумления Гарри даже застыл на мгновение, но тут же опомнился и отпихнул от себя наглеца. — Какого хрена ты творишь?! — прорычал он, сплюнув от отвращения и судорожно вытирая рот. — Этот грязнокровка что, наложил на тебя Империус? — ядовито процедил Геллерт. — Впрочем, я не удивлён. Риддлу очевидно плевать на всех, кроме себя любимого. Подумаешь, строит из себя защитника маленьких сироток! Пыль в глаза для обывателей, желание упрочить свою власть. А ещё хвастался, что убил моих людей, посмевших, видите ли, ему помешать! Если Гарри и испытывал мимолётную жалость к Геллерту, от неё не осталось и следа, когда подонок раскрыл пасть и облил Тома помоями. — И каким же образом помешать? — Сорвать открытие этого нелепого приюта. Разумеется, Риддл вычислил моих людей и убил, о чём не преминул сообщить, — спокойно объяснил Геллерт. Гарри побагровел от гнева. С ума сойти, столько невинных людей пострадало, а Гриндевальд ещё и бравирует этим! — Так за происшествием стоишь ты?.. — недоверчиво переспросил он. — О, не забивай этими глупостями свою прелестную головку. Я ещё поставлю Риддла на колени и заберу тебя. Индюк надутый, того и гляди, лопнет от самодовольства. До сих пор его попытки отобрать Гарри оборачивались во что-то смертоубийственное. Повезло, что, в отличие от своего предшественника, Гарри был опытным солдатом: прошёл войну, пережил уйму боёв и сражался с неуязвимым из-за крестражей маньяком. Вполне возможно, что именно легкомысленность Геллерта и привела к смерти люрна. — Не бойся, я только взгляну, что этот мерзавец с тобой сделал, — сказал Геллерт и взмахом палочки применил к парню Легилименцию. Гарри стиснул зубы, незаметно перехватывая свою волшебную палочку покрепче. Магия Геллерта ударила по окклюменционным щитам. Мужчина изумлённо воззрился на хрупкого люрна, с лёгкостью отбившего ментальную атаку. — Пошёл нахрен от моего разума, — рявкнул Гарри. Геллерт быстро оправился от шока и предпринял новую попытку, чем только сильнее разозлил парня. Гарри вскинул палочку. Геллерта, правда, едва ли напугала боевая стойка: но ровно до тех пор, пока чужое заклинание не разорвало его собственные окклюменционные щиты в труху, точно старую тряпку. Мужчина судорожно выдохнул и отшатнулся; недоверчиво глядя на Гарри, он пытался выставить захватчика прочь из своего разума. Увиденное заставило Гарри вцепиться в палочку до дрожи в пальцах. Геллерт стоял за нападением на приют. Геллерт подставил магглорождённого волшебника и несёт ответственность за похищение ребёнка. Безумец… Перед глазами пронеслись чужие воспоминания о Геллерте и здешнем Гарри, которые нежились в кровати в объятиях друг друга, и парня перекосило от отвращения. — Вот же дерьма кусок! — крикнул Гарри. — Чуть не угробил ребёнка, и ради чего? Чтобы обвинить во всех бедах магглорождённых? Ты совсем больной, кретин полоумный?! — Империо! — Геллерт поспешно вновь направил палочку на парня. — Твоя магия совсем разошлась. Идём, Гарри. Я заберу тебя отсюда прямо сейчас. Не капризничай. Небрежным взмахом палочки Гарри отправил мерзавца в полёт. На полной скорости тот впечатался в стену и сполз на пол. — Меня не подчинить, — объяснил он, опасно понизив голос. Вот теперь Геллерт перепугался не на шутку. Он бросил в Гарри окаменяющее заклятие, которое тот играючи отбил и от души угостил Гриндевальда неприятным проклятием. Мужчина чудом удержал щит и вскочил, глядя на противника с недоверием и страхом. — Что он с тобой сотворил? — выдохнул Геллерт, пытаясь отбиться от шквала заклинаний, которыми его потчевал Гарри. — Ты изменился. С каких пор ты так искусно сражаешься? Бой продолжался, и пяти минут не прошло, как Гриндевальд начал выдыхаться. Скукотища какая… Ни изящества, ни мастерства Тома — ничегошеньки, чтобы дуэль стала хоть немного интереснее. Пора было с ним кончать. И прекратить эти безумства. Нужно поскорее рассказать Тому, что за всеми преступлениями стоит никто иной, как Геллерт. Внезапно распахнулась дверь, и в кабинет ворвался Том. Увидев бой, он на мгновение замер, однако быстро осознал, что Гарри скучающе вытирает Геллертом пол, и довольно ухмыльнулся. Тоже вытащил палочку. — Ты как посмел зачаровать Гарри, поганый грязнокровка?! — завопил Гриндевальд, завидев Тома, и пальнул в него каким-то заклятием, подначивая на дуэль. — Замечательно, ты втихаря на моего мужа напал, и ещё смеешь задавать подобные вопросы, Геллерт? — насмешливо протянул Риддл, лениво отбиваясь. — Зачаровал, точно зачаровал, иначе он не разорвал бы наш поцелуй! — запальчиво заявил Геллерт. — Ты посмел поцеловать моего мужа?! — вот теперь Том по-настоящему разозлился. — Мы с тобой оба знаем, что любит он меня, а ты всего лишь марионетка Джеймса Поттера! — воскликнул Геллерт. И тут Том ударил его кулаком в лицо. Гарри растерянно опустил палочку, глядя, как два уважаемых волшебника лупят друг друга, точно парочка пьяных магглов. Парень попытался разнять их, но соперников так увлекла драка, что они, не глядя, отпихнули Гарри, да так, что тот чуть не упал. — Я уничтожу тебя, Риддл! — До сих пор твои никудышные попытки были незаметнее комариного укуса. Тебя ждёт та же участь, что и подосланных тобою в приют глупцов. Гарри ошарашено уставился на катающихся по полу мужчин. То есть, Том знал, что за нападением стоял Геллерт, но не приказал аврорам арестовать его? Но почему? Что ещё за подковёрные игры? Что ж, он ошибался. Его бесят оба. Гарри закатил глаза: подумать только, дерутся за него, как мальчишки. Геллерт — грёбанное чудовище, а Том — бесячий засранец. Парень решительно направился к двери, рывком распахнул и ушёл, хлопнув ею на прощание. Неожиданно за поворотом послышался громкий спор. Ну, разумеется, Тео Нотт и Дафна Гринграсс — Я уже столько сделал, а тебе всё мало! — парировал Нотт, не скрывая разочарования. — Только и знаешь, что трещать о Гриндевальде! Я чуть карьеры не лишился; хуже, меня чуть Риддл лично не убил! — Ну, не убил же? — возразила Дафна. Парочка замерла, заметив приближающегося Гарри. Дафна до того недовольно зыркнула на парня, что тот решил остановиться. Девушка будто не злилась даже, а здорово испугалась при виде него. — Чего тебе, Поттер? — криво усмехнулась она. — Риддла оказалось мало? Ещё и Геллерта прибрать к рукам захотел? — Мерлин, вечно ты порешь чушь, надоела, — Гарри не скрывал пренебрежения. — Сдался мне этот Геллерт. Нравится? Так забирай! И Риддла заодно, плевать вообще. Оба в печёнках уже сидят, достали! Дафна сразу рот прикрыла и побледнела, будто от страха. Пусть! Гарри напоследок бросил на Нотта уничижительный взгляд и пошёл обратно в бальный зал, оставив парочку обмениваться изумлёнными взглядами.

***

Том чувствовал себя быком, перед которым беззаботно помахали красной тряпкой. Разозлился просто до неприличия. Обычно он отличался превосходным самообладанием, однако один только вид Геллерта, тянущего свои мерзкие ручонки к Гарри, — к его Гарри! — заставлял мечтать о медленной и жестокой расправе. Том вытер рот, глядя на разбитый нос подонка, всё ещё валяющегося на полу. Мерлин, давно ему не было так хорошо. — Держись подальше от моего мужа, Гриндевальд, — пригрозил он. — Ещё раз рядом увижу — убью. И папуля с дядюшкой тебя не спасут. Гарри ты и даром не сдался. Он мой. Геллерт свирепо взглянул на него и закашлялся. — Посмотрим, — процедил он. Том смерил мерзавца неприязненным взглядом, поправил костюм и парадную мантию, а затем покинул, наконец, опостылевший кабинет. Вернувшись в зал, он осмотрелся, но Гарри не нашёл. Пришлось отправиться на поиски. Его чудесный муж оказался в компании кузена, Драко Малфоя, который настаивал на танце. — Всего разок, — взмолился Малфой, уже не скрывая раздражения. — Прокляну, — пообещал Гарри, яростно сверкая изумрудными глазами. Красавец скрестил руки на груди, а хрупкие, изящные пальчики стискивали палочку. Том, наконец, добрался до парочки и понимающе улыбнулся. — Гарри? Парень резко обернулся: раздражённость и хмурость ничуть не портили его милое личико. — Ну как, вдоволь накатался по полу в обнимку с Геллертом? — саркастически поинтересовался он. — Вы с ним, случаем, не любовники? А то знаешь, выглядело очень похоже. Том удивлённо воззрился на мужа, чуть не рассмеялся, но ограничился ухмылкой. — Неужели ты ревнуешь, радость моя? — Ревную? — Гарри скептически фыркнул. — Мечтай! Том расплылся в улыбке, от души наслаждаясь пикировкой. — А мне всё-таки кажется, что ревнуешь, — поддразнил он мужа, игриво понизив голос. — Том, — в разговор вмешался Малфой, недовольный сорванным танцем, и вежливо кивнул Министру в знак приветствия. — Драко, — холодно отозвался Том, в миг преобразившись. — Надеюсь, вечером ты наслаждаешься вдосталь. Прошу меня извинить; Гарри, солнце, можно тебя на пару слов? Малфой сник, но быстро понял намёк и ушёл. — Чего тебе? — неласково спросил Гарри. — Вижу же, что расстроен, — объяснил Том. — Дело в Геллерте или…? — Ты знал, что это Геллерт повинен за теракт в приюте, — выпалил Гарри. — Знал и всё это время притворялся. Зачем? Почему не обратился в Аврорат? Ждал, когда от его рук пострадает побольше невинных? — Так ты из-за этого расстроился? — изумился Том, недоверчиво разглядывая мужа. — Гарри, радость моя, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Геллерт — известный и влиятельный маг, заручившийся поддержкой именитого отца и дяди. Я с самого начала его подозревал, но Геллерта так просто не возьмёшь, нужно действовать тоньше. — Тоньше? Науськал на его приспешников дементоров, вот это, я понимаю, тонкий подход, — сыронизировал Гарри. — По-людски не умеешь, вечно заговоры строишь и интриги плетёшь, даром, что Министр. Вот снова Гарри мыслит неразумно. И почему его вообще заботит политика Тома? Тащить Геллерта в Азкабан из личной неприязни — невероятно глупое решение; общество взбунтуется и обвинит в гонениях политического противника. У отпрыска Гриндевальда-старшего слишком много власти, чтобы вступать в конфронтацию открыто. Впрочем, будучи Министром, Том этого делать и не собирался. Можно поступить хитрее и сбросить Геллерта с политической шахматной доски продуманной стратегией, а не силой. И только тогда Том раздавит мерзавца, точно жалкую букашку. Но Гарри знать об этом было необязательно. — Радость моя, — Том осторожно взял мужа за руки, а когда тот не стал отстраняться, приблизился. — Думаешь, я хочу, чтобы Геллерт бахвалился своими злодеяниями? Он представляет собой реальную угрозу, сам мечтаю бросить его за решётку, но никаких доказательств, связывающих Гриндевальда с нападениями, у нас нет. О его причастности я догадался, когда он послал своих людей похитить тебя. Одежда выдала. Будучи Министром Магии, я не могу вот так запросто налево и направо обвинять людей в государственной измене, особенно таких влиятельных. Понимаешь? Плечи Гарри поникли; Том безмолвно подметил, как люрн поджал губы — тело предательски выдавало его, говорило о сдерживаемом чувстве вины. А затем раскаяние обуяло Гарри, накрыло с головой, точно саван, грозясь вот-вот вырвать наружу. Наконец прекрасный люрн заглянул Тому в глаза. — Прости, — сказал Гарри. — Ничего не могу с собой поделать: смотрю на тебя, а вижу его. — Другого меня? — Том нежно обхватил лицо мужа. — Его поступки заставляют усомниться в моей искренности? — Неважно, — спешно пробормотал Гарри. — Прости, ладно? Зря наговорил всякого… Геллерт здорово меня взбесил. Невыносимый придурок. Поверить не могу, что хоть какая-то моя версия смогла его стерпеть. Покорно слушать всякую чушь и чувствовать себя худшим из неудачников. Том погладил его по щеке и наклонился, захватывая губы мужа в плен нежнейшего поцелуя. Гарри растаял, опустил ладошки на чужую тёплую грудь и прижался ближе своим невозможно притягательным телом. — Геллерт наверняка знатно удивился, когда вступил с тобой в бой, — прошептал Том, довольно ухмыляясь. — Видел бы ты его лицо. Гарри закатил глаза. — Поганец он, да ещё и фанатик с манией величия, вечно называл тебя грязнокровкой, — неловко пробормотал он, не заметив, как Том напрягся. — А это даже неправда. Вот бы превратить его тупую рожу во что-то… — Неправда? — переспросил мужчина. — О чём ты? На щёчках Гарри появился очаровательный румянец, и люрн смущённо заёрзал, внезапно осознал, что проболтался. — Ну… как бы… — В том мире ты знал моих родителей? — спросил мужчина. Он старался звучать сдержанно, но волнение всё равно проскальзывало. Том никогда не терял надежду, искал родителей всю свою жизнь: плевать, магглы они или маги, ему просто хотелось узнать свою историю, но всё было безуспешно. Он будто появился из ниоткуда. А нервозность Гарри чётко давала понять, что правда ему известна. — Гарри? — Один из твоих родителей был магом, — нехотя отозвался люрн, отчего сердце Тома забилось быстрее. — Другой — магглом. — Был?.. — уточнил мужчина. — То есть, они умерли? А как их звали, знаешь? — Том, — гулко сглотнул Гарри, — не думаю, что узнать о своей другой ипостаси — хорошая идея. Как ты не поймёшь… Он был твоей полной противоположностью, и говорить об этом человеке у меня нет ни единого желания. — Я годами искал своих родителей, — Том говорил мягко, не давил, пытаясь всеми правдами и неправдами вытянуть из Гарри хоть что-то. — Но остался ни с чем. А теперь появился ты, — единственный, кто знает истину — и не хочешь ею со мной поделиться? Молю, солнце… Я имею право знать. Гарри потёр горящие щёки и безысходно прикусил губу. И почему он вообще так отчаянно сопротивляется? Том же явно не внебрачный сын Поттера-старшего, зачатый бедной магглой. Хотя отчасти ему даже хотелось, чтобы это оказалось правдой: глупость, конечно, но так необъяснимое рвение Джеймса выдать любимого сына за безвестного мужчину можно было бы как-то оправдать. Правда, они с Томом друг на друга не походили ни капли. — Твоя мать была ведьмой, — глубоко вздохнув, ответил Гарри. — А отец — магглом. Хвала Мерлину, не Поттером. Разразился бы грандиозный скандал, что ни говори. Но ведь всё не так, тогда почему Гарри переживает? — Не удивлюсь, Том, если всё детство ты провёл, возясь со змеями. Они любили приползать к тебе и болтать о всяких глупостях, — внезапно прошипел Гарри на Парселтанге, чем немало удивил Тома. — А знаешь, почему? — Так мы родственники?— спешно уточнил мужчина. — Раз ты тоже говоришь на Парселтанге? Мой бывший муженёк этим языком явно не владел. В отличие от тебя. В нас течёт общая кровь? Ты поэтому не хотел мне ничего рассказывать? Разумеется, Лили Эванс никак не могла быть его матерью, однако это многое бы объяснило. Семья Эвансов не жила в Британии, а Том разыскивал родню только на островах. А ещё этот род был известен древними и уникальными магическими наследиями — вроде аллуранского, пробудившегося в его муже. Том бы отнюдь не удивился и змееустам; вдруг его Гарри унаследовал именно этот дар и попросту родился не люрном? Поразительно, теперь он обладает и тем, и другим. Истинное совершенство во плоти. — Мы братья? — спросил Том. — Чего? — выпалил Гарри и испуганно заозирался, боясь, что кто-то из гостей мог ненароком услышать эту дикую догадку. — Нет! Как тебе вообще это в голову пришло? Мерлин! Не братья мы, даже не сводные, и вообще кровными узами связаны не больше, чем любые другие волшебники в Магической Британии. — Тогда как же звали мою мать? — Меропа Гонт, — сконфуженно признался Гарри. — Гонт?.. — Том недоверчиво нахмурился. — Гонты давным-давно вымерли. Всем известный факт. Последние потомки Салазара Слизерина остались далеко в прошлом. Меропа Гонт, если не ошибаюсь, умерла где-то в 1920-х годах. Люрн закусил губу и отрывисто кивнул. — Ага, а именно в 1926, рожая единственного сына. Тебя, Тома Марволо Риддла. Том не сдержал смеха. — Дразнишься, радость моя? — ласково спросил он, выискивая в глазах мужа малейший намёк на обман. — Хочешь сказать, я родился в 1926 году? Гарри промолчал. Нерешительно покосившись на Тома, он покачал головой, будто уговаривал себя пойти на попятную. Мужчина любяще погладил люрна по спине, надеясь утешить, успокоить. Убаюкать бдительность, уговорить раскрыть правду про другого Тома. Молчание затянулось, но в итоге, Гарри твердо кивнул и кашлянул. Теперь в изумрудных глазах горела решимость. — В моём мире да, — мелодичный голос едва заметно дрогнул. — Ты родился в 1926 году, вырос в приюте и отучился в Хогвартсе. В шестнадцать ты узнал, что твой отец — маггл по имени Том Риддл, и убил его. Безумие какое-то. Том поспешно кивнул, уговаривая мужа продолжить рассказ. — В моём мире ты взял себе новое имя, — прошептал Гарри. — Волдеморт. Сердце Тома на миг замерло, дыхание сбилось, а тело прошиб холодный озноб. Благо, Гарри ничего не заметил. — Нет, мы не родственники, — продолжил он, вглядываясь в глаза мужа, будто безуспешно пытаясь там что-то отыскать. — Однако связаны: во мне живёт осколок твоей души. С самого детства. Вот почему я понимаю Парселтанг. Ты чувствуешь вовсе не брачные узы, Том, а крестраж. Такое в твои планы не входило. В моём мире ты жаждал убить меня из-за Пророчества, которое услышал жалкими урывками. Решил, будто избранное дитя, способное в будущем сокрушить тебя, — это я. В моём мире ты был вовсе не двадцатилетним Министром Магии в самом расцвете сил, вовсе нет, а семидесятилетним чудовищем со змеиным лицом, семижды разорвавшим свою душу и алчущим уничтожить всех магглорождённых. Ты убил моих родителей, а затем попытался убить и меня. Знаешь, как я очутился здесь? Твой дублет, Лорд Волдеморт, добился власти и одарил меня Убивающим проклятием. Снова. Только вместо смерти мне достался этот мир. Мысли смешались, а лицо Тома исказилось от ужаса и жадности одновременно. Гарри не лгал. От услышанного мужчина даже пошевелиться не мог. Большинство обывателей о крестражах и не слышали, а тот, другой он, создал целых семь. Уму непостижимо! Безумие, настоящее безумие, но отчего-то привлекательное. — Я не хотел тебе рассказывать, — вдруг всхлипнул Гарри, — потому что боялся: вот возьмёшь и обратишься в чудовище, которое всю жизнь пытается меня убить. Но хочу, чтобы ты узнал правду, Том, ведь… ведь я решил остаться… остаться здесь, с тобой. Мужчина вскинул голову и посмотрел на мужа. В изумрудных глазах стояли слёзы; само воплощение красоты, столь хрупкий и уязвимый. Том тотчас утянул Гарри в объятия, бережно стискивая чужие плечи. — Не обращусь я в чудовище, не бывать этому, — пообещал он мужу, пытаясь уложить в голове услышанное. Несостыковок имелось прилично, однако Гарри явно не пытался его обмануть. — Радость моя, не знаю уж, каким я стал в твоём мире, но мы с ним два разных человека, да и ты совсем не похож на моего прежнего мужа. Сама судьба привела тебя сюда, ко мне, подальше от змееликого чудовища. Чтобы я защищал тебя, а ты меня. Гарри всхлипнул снова и горько заплакал. Том ласково поглаживал его по спине, силясь утешить. Его мать не то, что родить, даже родиться в 1926 году не могла, если только… Мужчине вспомнилась встреча, случившаяся пару недель назад. Странный старик, которого тот маггл в костюме назвал мистером Риддлом. Осознание вогнало в ступор. Будучи ребёнком, он попал в будущее? Но путешествия во времени непременно оставили бы свой след на теле, а ничего подобного у Тома не имелось. Невероятно, он оказался последним наследником Салазара Слизерина, а его очаровательный муж — крестражем. Пускай осколок принадлежал другому Тому, душа была одна и та же, оттого он и чувствовал связь. Поразительно, ему не придётся разрывать душу ради крестража, ведь рядом уже есть один — да ещё и невероятно красивый и могущественный. Ценность Гарри возросла в разы. — Ты мне правда нравишься, — признался люрн. — А оставаться не хотел, как и признавать, что с тобой здорово проводить время, потому что чувствовал, будто предаю своих друзей и родных. А они все мертвы. — Солнце, говорю же, я не то чудовище из твоего мира. Или я и впрямь так похож на змееликого семидесятилетнего старца? — нарочито весело спросил Том. Гарри рассмеялся сквозь слёзы. Мужчина улыбнулся и смахнул пальцем капельки с его мокрых щёк. — Как думаешь, может, ты ребёнком попал в будущее? — предположил Гарри. — Среди всех идей эта — самая дельная. — Как вариант, — мягко согласился Том, взяв мужа за руку. — Вот только я уже упоминал: путешествия во времени и пространстве оставляют на теле свой след, которого у меня нет. — А вдруг ты проглядел? — возразил Гарри. — Ведь… — Намекаешь, что мне лучше раздеться, детка? — поддразнил мужа Том, отчего тот густо покраснел. — Да нет же! — Гарри замахал руками, недовольно зыркнув на мужчину. — О чём это я… смотри, если ты попал в будущее совсем маленьким, то как заметишь разницу? Например, здесь у тебя серые глаза, в моём мире были карими; ну, до того, как ты разорвал душу. Потом они стали красными. — А ты откуда знаешь? — Видел воспоминания профессора Дамблдора 1940-х годов, когда твой дублет учился в школе; у него были карие глаза, а теперь… — Вполне похоже на правду, — согласился Том. — А знаешь, почему всё так сложилось, солнце? Просто Вселенная не смогла вынести горечи нашей разлуки: вот и перенесла тебя сквозь пространство, а меня — сквозь время. Всё ради того, чтобы мы встретились. — Скажешь тоже, — фыркнул Гарри. — Поверить не могу, что искренне верил, будто вы с Волдемортом хоть немного похожи. Том засмеялся и поцеловал костяшки пальцев мужа. — Гарри? — радостный голос Лили Поттер заставил парочку обернуться. — Малыш, только взгляни на себя — истинный фейри в человечьем обличии! Весь вечер хочу тебя поймать, но, как погляжу, каждый мужчина на этом балу мечтал урвать хоть один танец с моим очаровательным сыночком. Она обняла Гарри и расцеловала в обе щёки. Что ни говори, а Лили Поттер просто обожала своего сына. — Том, — Лили улыбнулась зятю, — бал превосходен. Всё прекрасно организовано. — Благодарю, леди Поттер, — вежливо кивнул мужчина. — Том, — раздался ненавистный голос тестя. Том чуть не взвыл, но чудом сдержался и вежливо кивнул мужчине. — На пару слов. — Разумеется, сэр, — отозвался он, покорно следуя за Джеймсом Поттером. — Видел я, как здесь ошивается гриндевальдовское отродье, — прорычал Джеймс. — Этот подонок вечно ошивается возле моего сына. Не желаю видеть его даже в миле от Гарри. Безумно хотелось закатить глаза. И почему Поттер видит Тома исключительно нянькой своего взрослого сына? Впрочем, какая ирония, при нынешних обстоятельствах он был абсолютно согласен с дражайшим тестем. — Я с ним уже разобрался, — заверил мужчину Том. — Подобные глупости не стоят Ваших переживаний, сэр. — Хм-м-м… — протянул Джеймс, отчего-то прищурившись. — Знаешь, наблюдал я сегодня за Гарри и заметил, что он больно ласков с тобой. Убедись, что мальчишка не наделает глупостей. Когда он так улыбается и опускает глазки в пол — это дурной знак. Понимаю, тебе, как мужчине, хочется любоваться этим прекрасным созданием и верить, что уж он-то не совершит ничего дурного, однако, будучи отцом, я признаю, что мой сын — настоящий демонёнок. — Разумеется, сэр, — Том кивнул со сдержанной улыбкой. Всё же Джеймс Поттер весьма своеобразно относится к Гарри. — И я всё ещё с нетерпением жду наследников, — заявил мужчина, изрядно отпивая из стакана огневиски. — Надеюсь, ты не забыл о супружеском долге. Том силился сдержать непотребный смех. Требования Поттера выглядели почти забавно, вот только жаждал он не абы что, а рождения настоящих людей из плоти и крови. Вообще-то Том не желал, чтобы какие-то спиногрызы портили ему жизнь. Впрочем, теперь он был бы не прочь обзавестись потомством: в конце концов, они с Гарри созданы друг для друга, да ещё и связаны магическими узами… Вот только такое мужу не предложишь — убьёт, не моргнув и глазом. Может, стоит придумать другой способ, как обрадовать Поттера-старшего внуками? — Разумеется, сэр, — поспешно повторил он. — Рад это слышать, — Поттер кашлянул. — Завтра совет собирается на особое совещание. Я планирую объявить о твоём назначении на пост главы. Станешь главой совета, и Визенгамот больше не сможет чинить тебе препятствия. — Разве совет не выскажется против моего назначения? — удивился Том. Эти замшелые чистокровки придерживались весьма снобистских взглядов. Да, они запели бы совсем по-другому, узнав, что Министр — последний наследник Слизерина. Спасибо его чудесному супругу за открывшуюся истину. — Нет, — усмехнулся Поттер. — Могут попытаться, но наши с Сириусом голоса заткнут любые недовольства. Поэтому я и ждал его возвращения: чтобы никто не посмел выступить против. — Благодарю за поддержку, сэр, — кивнул Том. Любопытно, как бы он отреагировал, узнай, что зять — единственный живой потомок Салазара Слизерина на всём белом свете. Едва ли прыгал бы от восторга. Поттер нарочно выбрал магически одарённое, амбициозное и умное ничтожество, которое будет бегать у него на побегушках, а взамен отдал избалованную принцесску-сына, влияние семьи и власть. — Лили соскучилась по Гарри, — внезапно заявил Поттер. — Завтра мы весь день будем заняты на совещании, так что давайте-ка сегодня вы переночуете у нас. А пока мы боремся за твоё назначение, Гарри вдоволь наболтается с матерью. Безумно хотелось отказать, но пришлось стиснуть зубы и вежливо кивнуть.

***

Теперь, рассказав Тому всю правду, Гарри чувствовал, будто с его плеч свалился тяжеленный груз. Сердце истошно колотилось от радости и волнения. Он признался Тому, что хочет остаться с ним. Доверился, а Том пообещал, что навсегда останется рядом с Гарри. Впервые с того момента, как он попал в этот причудливый мир, чувство вины, которое неутомимо мучило его, исчезло без следа. Гарри всегда приходилось выживать. Иного выхода не было: не хватало еды и заботы; родители умерли рано, оставив без отчего дома, любви и поддержки. Первым домом для Гарри стал Хогвартс, но даже там друзья и родные уходили в небытие: предавали, высмеивали, постоянно лгали. Подле оставались лишь верные Рон и Гермиона, и он будет страшно по ним скучать. Но здесь, в этом мире, Гарри внезапно встретил Тома и больше не захотел расставаться. — Выглядишь счастливым, малыш, — проворковала мама, любяще гладя его по голове. — Случилось что-нибудь хорошее? — Вовсе нет, — он густо покраснел. — Будет тебе, солнышко, — лукаво улыбнулась мама, — не стесняйся. Кажется, у вас с Томом всё наладилось: он глаз с тебя не сводит. Гарри неловко кашлянул. Это определённо не та тема, которую хочется обсуждать с матерью. Наверное, прежний Гарри с ним бы не согласился, но он даже вообразить не мог подобный разговор. — Да нет же, — парень замотал головой. — Мы просто очень… ну, мы конечно женаты и всё такое, но в первую очередь, мы друзья, понимаешь? Улыбка его матери стала шире, а затем она хлопнула в ладоши. — Может, чаю хочешь? Выглядишь уставшим. Гарри покачал головой. Он и правда устал, но хотелось не чаю, а спать лечь. И зачем они только припёрлись в родительский дом? Мама нежно погладила его по спине. Рядом с ней Гарри всё время ощущал себя ребёнком: странное, чуждое, но заманчивое чувство. — Гарри, — внезапно раздался голос отца, отчего парень вздрогнул, — да тебя совсем сморило. Гарри вскинул голову: рядом с отцом обнаружился Том, о чём-то глубоко задумавшийся. — Ему несколько часов к ряду пришлось провести на ногах, — вдруг вступился за мужа Том. — Естественно, он устал. Вставай, радость моя. Пора спать. Гарри недовольно зыркнул на мужа. Вот вроде говорит по-прежнему изысканно, велеречиво и обаятельно, но чувствовалось неприятное сюсюканье. Вечно Том дразнит его в самый неподходящий момент, и сейчас, конечно же, перед родителями. — Ладно, — буркнул Гарри, поднялся с дивана и напоследок чмокнул маму в макушку, — пойдём, мой ненаглядный, а не то, того и гляди, вырублюсь прямо тут. Том довольно просиял и протянул мужу руку. Краем глаза Гарри заметил, как отец недоумённо нахмурился, будто поведение сына казалось ему весьма и весьма подозрительным, однако смолчал и просто потрепал парня по голове, пожелав спокойной ночи. Стоило им оказаться на безопасном расстоянии от всеведущего взора родителей, Гарри выдернул руку из цепкой хватки Тома. — И вот обязательно тебе издеваться? — возмутился он. — Издеваться? — со смехом переспросил Том и снова поймал гаррину ладонь. — Я просто не забываю, что чудесное, языкастое создание, которое ниспослала мне сама Судьба, по-прежнему обитает в теле моего бывшего мужа. Он бы уже весь изнылся от боли в ногах и требовал у домовиков немедленного массажа. — И всё равно, — Гарри демонстративно закатил глаза. Признаться честно, ноги и впрямь болели так, будто вот-вот отвалятся. Ещё и кожу страшно жгло. Его предшественник не выглядел болезненным или хилым, однако тельце у него оказалось слабым до неприличия. И Гарри сомневался, что аллуранская красота стоит всей этой боли. Внезапно Том подхватил его на руки. К чести Гарри, ему удалось сдержаться и не издать позорный взвизг, так и норовивший вырваться изо рта. — Ты чего удумал? — запротестовал он. — Пусти! — Я же обещал, что всегда буду тебя защищать, — заявил бесстыдник. — Мне просто нравится держать своё слово. — Защищать? Здесь настолько ненадёжный пол или что? Том красноречиво промолчал; дойдя до нужной двери, он рывком распахнул её и зашёл в комнату. Гарри, покорно смирившийся со своей судьбой, огляделся: знакомая спальня, здесь они ночевали и в прошлый раз. Домовики здорово потрудились: кровать перестелили свежим постельным бельем, обновили балдахин, а в вазах стояли только срезанные цветы. Поразительно, насколько продуманной была комната: между собой сочетались даже малейшие, едва заметные глазу оттенки. Том бережно опустил Гарри на кровать, опустился рядом на колени и аккуратно снял опостылевшие ботинки. Парень блаженно зажмурился. Стоило прохладным ладоням коснуться его ступней, как жгучая боль исчезла без следа. — Ну как, полегче? — спросил Том, заметив, как Гарри вытягивает шею, желая его рассмотреть. — Обязательно научи меня этому заклинанию, — простонал парень. — И как местный Гарри выживал с такой болью? Том улыбнулся и помог мужу сесть. — С этого момента я буду лично варить тебе лучшие обезболивающие зелья и релаксанты, солнце, — промурлыкал он, поглаживая мягкие волосы Гарри. Том не сводил с него своих пугающе пронзительных серых глаз, а Гарри, точно завороженный, не мог заставить себя отвернуться. Какого хрена этот придурок кажется таким соблазнительным? Гарри гулко сглотнул и густо покраснел. — Спасибо, — пробормотал он и всё же отвёл взгляд, пока не наделал безрассудных глупостей. Слишком хорошо себя знал. — Я, наверное, пойду, помоюсь. В ванне там полежу. Честно говоря, очень хочется домой… И почему ты захотел переночевать сегодня здесь? — Не я, твой отец настоял, — объяснил Том. — Дескать, матушка твоя соскучилась, так что завтра проведёте время вместе. У нас с Джеймсом дела наметились. — Так я завтра застряну здесь на целый день? — Гарри взвыл. Нет, Лили его вполне устраивала, но она, к сожалению, обожала ненавистные парню походы по магазинам. — Вообще-то я хотел продолжить расследование смерти местного Гарри, особенно после знакомства с его героем-любовником. Едрить, только вспомнил этого тупицу, аж глаз задёргался. Надо было хоть разок врезать по его холёной роже. — А я врезал, — довольно ухмыльнулся Риддл. Не сдержавшись, Гарри фыркнул и прикусил нижнюю губу. — Говорю же, дразнишься, — делано пожаловался он. — Хвастаешься тут сидишь, как повеселился всласть. А мне вот невесело, между прочим! Сначала огорошил, что я, видите ли, должен исполнять обязанности принцесски Гарри и сидеть запертым в башне, так ещё и вперёд меня этому недоумку морду начистил. Жизнь страшно несправедлива! Том заливисто захохотал — искренне. Улыбка и смешинки в серых глазах были настоящими, неподдельными. — Тебя утешит, что Геллерт был настолько раздавлен поражением на вашей дуэли, что обвинил меня в использовании коварных подчиняющих чар? — Даже мои победы и достижения пытаются приписать кому-то другому! — посетовал Гарри. Голос его, может, и звучал совершенно серьёзно, но губы подрагивали от едва сдерживаемого смеха. — Несправедливость, как она есть, солнце моё, — Том бережно взял его за руку. — Как мне осчастливить твоё погрустневшее сердце? Может, набрать ванну и хорошенько помыть тебя? Гарри, как ужаленный, отдёрнул руку и отскочил, чуть не упав с кровати. Смущение он попытался скрыть за неловким кашлем. — Обожаю тебя дразнить, — засмеялся Том и поднялся с мягкого матраса. — Пойду, наберу тебе ванну, хорошо? Он оставил Гарри в одиночестве, исчезнув за дверью ванной комнаты. А сердце парня заполошно билось, гулом отдаваясь в грудную клетку. Откуда столько чувств? И зачем Риддл безостановочно флиртует? Гарри потёр грудь и тоже встал с кровати, идя следом за Томом. В ванной босые ноги зашлёпали по холодному мраморному полу. Том уже набирал воду и наблюдал, как к потолку поднимается густой белый пар. — Солнце? Гарри вскинул голову, приблизился и обнял Тома за шею. Тот не шелохнулся, лишь внимательно следил за каждым движением мужа и выжидал. Гарри пришлось встать на цыпочки и потянуться к этим манящим губам. Какого хрена Риддл такой высоченный? Гарри тяжело сглотнул: его взгляд метался между губами Тома и его невозможными глазами. А затем решился: запрокинул голову и поцеловал мужчину. Нежно. Их губы лишь слегка соприкоснулись, а Том опустил руки на бёдра мужа и притянул поближе к себе. Аромат чужой магии и прохладного весеннего бриза кружил голову. В запахе Тома смешалось нечто тёмное, притягательное и, вместе с тем, успокаивающее. — Я хочу остаться с тобой, — прошептал Гарри. — Ты сам сказал, что… ну… — Просишь потереть тебе спинку, солнце? Или что другое? — промурлыкал Том ему на ухо. А когда Гарри попытался вырваться из объятий, хохотнул: — Прости, малыш, не смог удержаться, ты так забавно реагируешь. — Я ничего не говорил, забудь, — проворчал Гарри. — Я хочу, чтобы ты навсегда остался со мной, — признался Том, деловито расстёгивая пуговицы на рубашке Гарри. — В качестве мужа, солнце моё. Мне не довелось испытать к кому-то любовь или хотя бы привязанность, и теперь я знаю, почему: всю свою жизнь я ждал именно тебя. Сама судьба привела тебя сюда, в мои объятия. — Да ладно, не преувеличивай, — невежливо фыркнул Гарри, позволяя Тому снять с него рубашку. — Наша встреча — всего лишь случайность. Я вполне мог оказаться в мире, где нет ни Земли, ни людей. — Но оказался здесь, — промурлыкал Том. Рубашка, в итоге, упала на мраморный пол. Пальцы Тома скользнули по обнажённой груди Гарри, огладили поджарые мышцы и идеальную, шелковистую кожу. Что он удумал? Гарри не подал голоса, и Том деловито расстегнул пуговицу и молнию на его брюках. Мужчины встретились взглядом. Брюки полетели следом за рубашкой. А Гарри… замер. Да что делается-то? Может, ему тоже стоит раздеть Тома? — Ты прекрасен, — проурчал Риддл, полностью избавляя мужа от одежды. — Но, знаешь, мне хочется увидеть тебя, Гарри. Настоящего. Если, конечно, ты готов открыться мне. — Эм… — безумно хотелось прикрыться, но Гарри здраво рассудил, что Том давно изучил все интимные места этого тела. Мужья вряд ли обходились без секса. Гарри густо покраснел, ненароком представив разного рода непристойности между этими двумя. Как Риддл ублажал и ласкал своего бывшего мужа… Впрочем, Гарри его понимал: сам бы себя поимел, если бы мог. Тело люрна было совершенно и соблазнительно: нет ни единого шанса, что мужья блюли целибат. Фантазии будоражили, вместе с тем пробуждая жгучую ревность. Ревновать к самому себе — как глупо и жалко. — Гарри? — А? Что? — вздрогнул он. — Говоришь, хочешь увидеть настоящего меня? В смысле, как я выглядел? Там, в своём мире? Том с улыбкой опустил руку в ванну, отчего по воде пошла рябь. — Ну, вот так я точно не выглядел, — заметил Гарри, отчего-то чувствуя себя неловко. А вдруг он не понравится Тому? Внешность вроде та же, но люрн был идеален, а Гарри… оставался просто Гарри. — Давай-ка переместим тебя в ванну, — предложил Том, будто ощутив чужое волнение. Он легко поднял Гарри на руки. Парень вздрогнул, не привыкший к подобной заботе. Том ласково опустил его в воду, погружая в тепло и негу. И не отпускал до тех пор, пока Гарри не устроился поудобнее. Том присел на бортик ванны и откинул кудряшки со лба парня. — Можно присоединиться к тебе, Гарри? — В ванне? — А ты намекаешь на что-то ещё? Гарри покраснел, побледнел, порозовел — столько красок, и всё на глазах у Тома! На ум сразу пришли грязные мыслишки, отчего стало труднее дышать, сердце заколотилось, а вся кровь прилила туда, куда определённо не следовало. — Можешь, конечно, — пробурчал он, отползая к самому краю и прижимая колени к груди, хотя ванна была просто неприлично огромная. — Здесь места более чем достаточно для нас двоих. Том довольно ухмыльнулся и принялся развязывать галстук. Гарри сглотнул и старательно отвёл глаза. — Как тебе, комфортно? — спросил мужчина соблазнительным баритоном. — Не слишком горячо, малыш? Гарри завозился и кивнул, упрямо отказываясь смотреть на Тома. — Нормально, — отозвался он и внезапно заметил отражение мужчины на поверхности воды. Нервно вздрогнув, Гарри отвернулся и вдруг оказался лицом к лицу с Томом. Тот мило улыбнулся ему, совершенно не стесняясь своей наготы. Гарри изумлённо распахнул глаза и, конечно, посмотрел ниже. Осознав, что делает, парень отскочил так, что чуть не упал в воду. Да уж, такими темпами он утонет от смущения. Том оказался неебически горяч; даже шикарные костюмы и свободные мантии не скрывали его великолепное тело, всегда давая простор для воображения. Но представлять и видеть своими глазами — вовсе не одно и то же. Особенно теперь, когда самая выдающаяся часть чужого тела привлекла внимание Гарри. Мозг вскипел, с удовольствием воображая мужчину во всех непотребных позах, которые только можно было себе представить. Всё стало совсем плохо, когда Том залез в ванну и блаженно растянулся. Гарри сглотнул слюну и во все глаза уставился на мужчину. Тот украдкой ухмыльнулся. Похоже, страдания Гарри его вполне устраивали. Вот гадёныш! — Что-то ты весь раскраснелся, — с притворным сочувствием заметил Том. — Может, сделать воду похолоднее? Для тебя слишком горячо, солнце? Свирепый взгляд Гарри только ещё больше развеселил мужчину. Этот сексапильный гадёныш бесстыдно наслаждался происходящим. Ну ничего… Гарри прикусил губу и с тихим всплеском приблизился к Тому. Улыбка мужчины померкла, когда их голые, мокрые тела соприкоснулись. — Не переживай так, — выдохнул Гарри. — Мне нравится погорячее. Коснувшись спины парня, Том притянул его к себе. Нежно взял за подбородок, склонил голову набок и поцеловал. Закрыв глаза, Гарри отпустил себя, позволил наслаждаться лаской чужих губ. — Идеален до умопомрачения, — промурлыкал Том. — А насчёт моих слов… Мне хочется увидеть тебя всего. Тебя — из другого мира. Это вовсе необязательно, просто подумал, раз ты решил остаться, то поделишься воспоминаниями о настоящем себе. Гарри гулко сглотнул. Сделал глубокий вдох, умиротворённый объятиями Тома, и решительно кивнул. — Ладно, — согласился он. И то верно: раз решил остаться здесь, с Томом, то изволь рассказать правду. Никому другому Гарри не откроется, но Том заслуживал всё знать. — Нужно воспоминание для Омута Памяти? — Хм-м-м… — мужчина ласково поцеловал костяшки его пальцев. — Омут Памяти — прекрасная идея. Но, боюсь, мне не хочется тревожить твоих родителей в такой час из-за подобного пустяка. Да и вопросов не оберёшься. — А у тебя есть другие предложения? — непритворный энтузиазм Тома немного сбивал с толку. — Кроме Омута Памяти? — Пустишь меня в свой разум? — тихо предложил мужчина, бережно оглаживая лицо Гарри. Звучало, как очень плохая идея, но всё же Том — это не Волдеморт. — Я опущу окклюменционные щиты, — сказал Гарри. Послышался всплеск: Том усадил его обратно и поцеловал в ответ. — Спасибо за доверие, солнце, — прошептал он. — Легилименс.

***

Очутился Том в тёмной и пустой комнате. Холодная, безликая пустота пугала до дрожи. Мужчина зачарованно взирал на бескрайнюю пустоту, пленником которой стал. Никогда прежде ему не встречался столь защищённый разум. Тьма клубилась вокруг, а затем развеялась, точно дым. И Том уже стоял посреди Большого Зала. Сразу заметил множество знакомых лиц, однако нашлись и те, кого он видел впервые в жизни. — Гарри! — раздался голос мисс Грейнджер. Том резко обернулся и увидел его. Улыбка тронула его губы при виде истинного облика Гарри. Прекрасен. Изумителен. Том подозревал, что его Гарри окажется совсем не похож на своего избалованного дублета, но отличия оказались разительными. На лбу — росчерк шрама, а невозможные изумрудные глаза сверкают дерзостью и вызовом. Рядом с ним сидели друзья. Том перебирал воспоминание за воспоминанием, с восхищением наблюдал, как легко и непринуждённо Гарри летает на метле. Он был великолепен даже в детстве. Тому безумно захотелось вновь попасть в Хогвартс и учиться вместе с таким Гарри. Поразительно, несмотря на прирождённый талант к ментальной магии и охотное приглашение, даже ему оказалось сложно пробираться вглубь разума парня. Сосредоточившись, Том отправился в самое первое воспоминание. Его встретил очаровательный пухлый малыш. Такой Гарри легко вызвал бы умилительную улыбку, но Тома встревожил плач ребёнка. Оглядевшись, он увидел на полу тело Лили Поттер. Воспоминание было размытым, и Том отправился дальше. Оказалось, что Гарри рос в странной маггловской семейке. Мерзкие, гадкие люди — хуже равнодушных воспитателей приюта, где жил Том. Магглы — твари, каких поискать — постоянно издевались над Гарри. Относились хуже, чем к домовику: ребёнок готовил для них, убирал немаленький дом, а жил в крохотной комнатушке, где валялся всякий хлам, который никто не удосужился выбросить. С каким удовольствием Том подверг бы этих тварей страшнейшим пыткам… Прошли годы, и вот Гарри получил письмо из Хогвартса. Внезапно Том осознал, насколько они похожи: Гарри тоже считал Хогвартс своим домом. В школе он тоже разительно отличался от его бывшего мужа. Дарил окружающим искреннюю заботу и поддержку, друзьям — любовь, а высокомерие Малфоя на дух не переносил. Перепалки между Гарри и Драко вызвали у Тома улыбку: ему самому хотелось бы так ставить на место этого заносчивого засранца. Вдруг сердце Тома пропустило удар: он встретился со своим дублетом из другого мира. Мерзость какая… А сцена, как Гарри голыми руками обратил чудовище в прах, выглядела до ужаса сюрреалистично. Не успел Том опомниться, как Гарри уже нашёл Тайную Комнату. Завораживающее зрелище. Жаль, что ему не довелось отыскать Комнату самому… Возможно, получилось бы, узнай он о своём наследии. Затем вновь встретил себя, только подростка — крестраж был запечатан в самом обычном дневнике. И вновь наблюдал свою смерть от рук Гарри. Всю жизнь Гарри совершал непостижимые безумства: летал на гиппогрифе, стал самым молодым чемпионом Хогвартса и победителем Турнира Трёх Волшебников, убил василиска. Вдруг Том увидел своё возрождение. Другая его ипостась на человека походила мало: мерзкое, изуродованное существо. Волдеморт. Том даже мысленно старался не произносить этого имени. Как глупо: это жалкое создание лишилось человечности и интеллекта из-за глупого высокомерия. Подумать только: услышать Пророчество о себе, узнать, что однажды родится равный ему волшебник, и решить уничтожить вместо того, чтобы завербовать… Сам вид Волдеморта вызывал отвращение. Ничего не добился в жизни: из трусости объединился с теми, кто много лет унижал и оскорблял его, хотя магическая мощь Волдеморта заставила бы любого преклонить колени. Последователи, да? Вот болван: эти аристократы обзывали его грязнокровкой и поносили, на чём свет стоит, пока не узнали о слизеринском наследии. До чего жалок оказался местный Том Риддл: снискал одобрения тех, кто считал его грязью под своими ногтями. Том просмотрел все воспоминания Гарри: полную историю его боли, борьбы и страданий. Впитывал новое знание с жадностью, ловил каждый кошмар, вплоть до самого мига его смерти: вспышки Убивающего проклятия от рук местного, омерзительного Тома Риддла. Тома выбросило из разума Гарри; и первое, что он увидел, придя в себя, — слёзы на глазах мужа. Том бережно вытер мокрые щёки Гарри и обнял крепче, баюкая в своих руках. Он прижался к губам мужа и целовал-целовал-целовал везде, не разбирая: щёки, скулы, лоб, где в другом мире остался шрам от Убивающего проклятия. — Ты бесподобен, Гарри, — выдохнул Том. — Само совершенство. Ты сумел превзойти все мои ожидания… Гарри молча прижался к нему, и мужчина обнял его покрепче. Поразительно было осознавать, что идеал во плоти позволяет касаться себя. Том с любовью поглаживал мужа, одаривал лёгкими ласками. Так они и лежали в ванне, нежась в горячей воде, пока Гарри не уснул. Выдался долгий день, и парень правда устал до изнеможения. Том заботливо вытащил его из воды, высушил одним взмахом руки, переодел в ночную рубашку, которую оставил местный домовик, и отнёс в постель. Безусловно, всё складывалось, как нельзя лучше. Подумать только, во время учёбы в Хогвартсе Том планировал то, что его омерзительный дублет воплотил в жизнь. Его ждал трагичный финал… Вдруг во сне Гарри подполз к нему поближе, укутавшись в одеяло, как в кокон, и что-то бессвязно пробормотал себе под нос. — Я на верном пути, солнце, — Том невесомо погладил мужа по щеке. — Благодаря тебе я узнал своё происхождение и судьбу, которой мне удалось избежать. Невербальное Акцио, и в ладонь мужчине послушно скакнула волшебная палочка. Том высушил волосы и оделся. Мимоходом проверил время и достал из кармана крохотную, ничем не примечательную булавку. — Я вернусь до твоего пробуждения, — прошептал Том на прощание, наклонился и легонько поцеловал Гарри в щёку. Активировав особый Портал, мужчина покинул родовое поместье Поттеров и очутился на тихой улочке Лютного переулка. Взмахнув палочкой перед своим лицом, он пробормотал парочку заклинаний. Теперь его внешность надёжно скрывала дымка тёмной магии. Давно, очень давно он не созывал своих верных рыцарей. Том поднял палочку в небо и произнёс заклинание. Вдруг улица наполнилась светом. Дома встали вокруг стеной, образуя пустое помещение. Один за другим сюда, в столпах дыма, аппарировали волшебники и ведьмы, чьи лица прятались за масками. Том бесстрастно наблюдал за прибытием рыцарей: они быстро откликнулись на зов, явно с нетерпением ожидая собрания после долгого бездействия. — Доброго вечера, друзья, — произнёс он с ухмылкой, которую никто из новоприбывших никак не мог разглядеть за тёмной дымкой. Голос его был хриплым и совершенно чуждым благодаря магии. — Вот мы и встретились вновь. — Рады служить великому делу, Лорд Волдеморт, — поклонились рыцари.

***

Примечание автора: Обязательно пишите, если глава вам понравилась. Какой момент вам понравился сильнее всего? Примечание переводчика: *С французского Bonaccord означает либо прибрежный город/посёлок, либо атмосферу дружбы, единства, согласия. Я честно вслушивалась во все словари, чтобы передать звучание фамилии. Можете поправить! Спасибо за терпение! Надеюсь, ожидание окупилось сполна ахах