Брак за сотку

— Кто-то провёл хороший вечер? — Вечер, ночь, утро…       Следом за ответом Юнги на вопрос подруги летит звонкий шлепок по плечу и хмурое лицо Хосока, на что компания смеётся, а Мин обиженно надувает нижнюю губу, уворачиваясь, когда Чон замахивается снова. — Не распространяйся о нашей брачной жизни, — укоризненно ворчит парень, скрещивая руки на груди. — Я ничего такого и не говорю. Просто кончился бензин и мы застряли за городом. Одно повлекло за собой другое, а третье уже дома. — Юнги, блять!       Пока девушки загибаются в смехе, а парни начинают подтрунивать над Мином и успокаивать близкого к гневу Хосока, пытаясь отвлечь его заказом еды или напитков.       А всё началось с внезапной поездки за город к побережью, где они планировали отдохнуть и хорошо провести ночь, оставив дома телефоны и никому не сообщив о своём местоположении.

* * *

— Вот тебе и отдых… Главное, о еде мы подумали, о воде тоже, а вот о бензине чёрта с два… — Да ладно, сейчас поймаем кого-нибудь и попросим немного отлить, — в отличии от Хосока, Юнги сохранял спокойствие и стоял на краю дороги, выглядывая машины. — Ага, а обратно мы как поедем? На морской воде? — Ну… Придумаем… Что-нибудь…       Махнув на Юнги рукой, Хосок возвращается к машине и садится вперёд, стягивая кеды, чтобы упереться пятками в сиденье, а коленками в бардачок. Пекло стояло невыносимое. Благо, хотя бы на задних окнах была тонировка и можно было кое-как спрятаться от солнца, но он уже представлял, как закончится вода и они на пару с Юнги засохнут от обезвоживания, а тела их найдут Киюнг с Сокджином примерно через месяц поисков. Если не дольше. Ведь он сказал сестре только о том, что уезжает отдыхать с Юнги, а куда и насколько — нет.       Так совместная забава перестала быть забавной. За два часа проехало две машины и один дальнобойщик, но не остановился никто из них, потому, выругавшись в след последнему единоличнику, Юнги залезает в машину, устало вздыхая за рулём. — Ну как, отлили? — рассматривая ногтевую пластину, безмятежно интересуется Хосок. Юнги бросает на него быстрый взгляд, поджимает губы и барабанит пальцами по рулю, осматриваясь по сторонам ещё раз, вдруг у кого-то, всё-таки, совесть заиграет. — Посмотри на это с другой стороны. Вокруг тишина, мы одни, неподалёку от побережья. Почти. Романтика. — Романтичнее некуда. — Родно-о-ой, — канючит Юнги, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза. — Ну моя вина, признаю, не подумал я об этом дебильном бензине. Ну не злись, а? — Бензин — это первое, о чём нужно было подумать, Мин! Не видать тебе сегодня моей задницы.       Фыркая, Хосок спускает с сиденья ноги и переползает назад. Как раз на мягкое место, обтянутое джинсой, Юнги и смотрит в тоске, мысленно прощаясь с хорошим вечером. — Делай, что хочешь, но вытащи нас отсюда.       Растянувшись на задних сидениях, Хосок закидывает руки за голову и закрывает глаза, всем своим видом показывая, что участвовать в мероприятии по спасению их жизней не собирается. Посмотрев на него в зеркало, Юнги качает головой и включает музыку в машине, создавая более приятную для рассуждения атмосферу.       Хосок просыпается, когда задняя дверь над его головой открывается. По закату, светящему за спиной Юнги понимает, что времени прошло уже не мало, а они всё ещё не сдвинулись с места. Щурясь от солнца, Хосок приподнимается на локтях и потирает глаза. — Я это. Вот, тебе собрал, — протягивая небольшой сбор полевых растений, Юнги улыбается, на что Хосок хрипло после сна усмехается. — Спасибо, — забрав цветы, внюхивается в слабый аромат и кладёт их рядом на кожаное сиденье. — Я положу их на твою могилу, когда мы умрём от голода. — Как ты положишь, если тоже умрёшь? — Подумаю об этом потом. Что там с бензином?       Увиливая от ответа, Юнги поднимает глаза к верху и садится внутрь, заставив Хосока поджать ноги под себя, а после вытянуть их поверх бёдер парня. — Один дальнобой сказал, что тут через пару километров есть их стоянка. Там можно заправиться. — Та-а-ак… И-и? — И-и я ждал, пока ты проснёшься. — Юнги! Хрена с два я пойду к дальнобоям! — Там же было чёрта с два…       Морщась от слабого удара кулаком по плечу, Юнги вздыхает, поворачивая голову к нахмуренному Чону. Мягко касается пальцами его лодыжки и ведёт по щиколотке выше, забираясь под джинсы. Хосок щурится, но ногу не отдёргивает. — Я не хочу идти к ним в одиночку и тебя одного здесь тоже не хочу. Вдруг случится что? — Взрослый мужик, под тридцать лет уже, а боишься каких-то водил. Что они тебе сделают? За татухи попросят пояснить?       Юнги косится на кисти, остановив ход одной из них под джинсами Чона, и пересаживается на колени, между ног Хосока, чтобы удобно смотреть напрямую лицом к лицу. — Ну, родной, ну пожалуйста. Сходим вместе, наберём бензина и поедем спокойно себе дальше. Что лучше, один неуверенный мужик или два неуверенных мужика?       Имел как-то Хосок дело с дальнобойщиком. Подвозил его по трассе в Японии. Дал хорошо выспаться и даже перекусить, но там менталитет другой, люди другие. Хосок людям учится доверять, но не мужикам с округлыми животами и пахнущими особым амбре из-за отсутствия душа в дороге. — Что мне за это будет? — А что ты хочешь? — Я уже сказал, что моей задницы ты сегодня не увидишь. А вот твоя… — Родно-о-ой, — с подозрением тянет Юнги, резко отпуская ноги Хосока и поднимая руки на уровень лица. — Я ведь даже подготавливался сегодня… — Зато я подготовился.       С лукавой улыбкой Хосок поддаётся вперёд, поднимается в положение сидя и одним движением выуживает из багажного отделения свой рюкзак, уже оттуда доставая два тюбика со смазкой на выбор и оторвав один презерватив. — Снимай портки, дорогой.

* * *

      Для Юнги стало дебютным с Хосоком занимать нижнюю позицию, а не находиться сверху, когда дело доходило до полового акта именно с парнями. Да и от Хосока он увиливал долго, сначала тот ему поддавался и делал поблажки, несколько раз повторяя, что это временная акция, а в один прекрасный день заявил, что пробный период истёк и пора оплачивать продление подписки. Тогда-то Юнги и познал все «прелести» однополых отношений.       Не то, чтобы ему не нравилось, но во вкус он входил долго. Хосок даже как-то провёл лекцию о правильной подготовке и наказал Юнги попробовать самостоятельно для следующего раза, правда следующий раз так и не состоялся, потому что отмазывался Мин то работой, то встречей с Чимином, то рожающей у соседки собаки и потонувшими рыбками, в общем, мир спасёт, но зад свой предаст. А теперь, когда вопрос жизни и смерти (грубо говоря) зависел напрямую от его задницы, выбирать особо не приходилось.       Хосок был предельно осторожен. Два пальца в презервативе, сверху щедро политая смазка, он не входил, а скользил внутрь Юнги, но тот всё равно морщился от дискомфорта и периодически скулил, надеясь надавить на жалость. — Ты эгоист, Мин. Когда ты хочешь без подготовки, я не ною, — безмятежно проговаривает Хосок, сгибая и разгибая внутри пальцы, от чего Юнги отрывается щекой от сиденья и жмурится. — Я всё время забываю, каково это… — пыхтит он, снова укладываясь удобнее и ёрзая под оседлавшим его бёдра мужем. — Вот теперь запомнишь. И каждый следующий раз, когда захочешь сказать «Родной, давай прям здесь!» вспоминай этот момент, Юнги. Вспоминай и бойся.       Хосок внезапно резко толкнулся во всю длину пальцев, заставляя Юнги снова подняться от сиденья, и припадает губами к его шее, тут же мягко целуя по напряжённой вене и прикусывая мочку уха с советами расслабиться. Что сделать Юнги старается очень сильно, но стоит Хосоку раздвинуть пальцы на манер ножниц, как напряжение ощущается даже в кончиках пальцев. — Жестокий ты человек… — на выдохе произносит Мин, опускаясь с прикрытыми глазами на сиденье. — Какого уж выбрал. У тебя, между прочим, был шанс не возвращать меня. Так что лежи и на-сла-ждай-ся.       Отголоски приятных ощущений пришли только спустя долгие минуты, когда Хосок уже сам устал от подготовки и двигался более мягко, плавно нажимая на стенки и оглаживая второй рукой оголённую спину, задрав футболку до плеч. Он уже хотел закончить на этом и сдаться, чтобы больше не смотреть на мучительно изогнутые брови парня, но услышал тихий скулёж, похожий на стон, и растянул губы в улыбке. — Ну вот… А ты отказывался.       Приподнявшись с его бёдер, наклоняется к лицу, направляя пальцами за подбородок к поцелую. И целует так же мокро и скользко, как ощущал себя сейчас Юнги, медленно поддавшись навстречу пальцам Хосока и оставив без ответа его язвительность.       Постепенно Хосок ускорял движение кисти, входил на всю имеющуюся длину пальцев и имитировал лёгкие толчки, крепко держась за бок Юнги, пока не издал слышимый стон, от чего в лёгкой панике Хосок остановился и зажал ему рот. Неразборчиво возмутившись, Юнги обернулся через плечо, перехватывая за запястье. — Вдруг кто услышит, — остерегающе шепнул Хосок, будто они не в машине на пустой трассе, а в спальне по соседству с родителями. — Да кто? Тут за версту никого нет. Дома я так не покричу, забей и войди уже в меня.       Хлопнув пару раз глазами, Хосок поджимает в улыбке губы и стягивает с пальцев презерватив, заползая в рюкзак за новым. Юнги в облизывает пересохшие губы, припадает взмокшим лбом к сидению, закрывая глаза и упираясь в него же ладонями под грудью. — Только это… Аккуратнее, ладно? — «Аккуратность» — моё второе имя, дорогой. — А я думал, Синх.       Наклонившись, Хосок больно, но быстро кусает за ягодицу, от чего Мин подскакивает на руках с шумным «Ай, блять!» и в обороте сталкивается с невинным взглядом Чона, что тут же щурится. — Не умничай.       Под настойчивой ладонью между лопаток Юнги ложится обратно. Шумно сопит носом и хмурится, бормоча про абьюзивные отношения и неуважение к старшим, но сразу же расслабляется, когда Хосок проводит пальцами по внутренней стороне бедра и слышится звон его ширинки.       С первым аккуратным толчком наполовину Юнги сжимается. Хосок втягивает воздух и останавливается, упираясь коленом у стенки сиденья, а второй ногой в пол салона. Склонившись над плечами Юнги, стягивает с него футболку и рассыпает поцелуи о плечам, шее, лопаткам, зачёсывая пятернёй волосы с затылка к верху, а второй рукой залезая под живот к его органу, проводя на сухую по всей длине. Через пару минут Юнги расслабляется и шёпотом оповещает, что можно двигаться, а Хосок всё равно не торопится, продолжает ласкать руками прежде, чем медленно толкнуться вперёд до основания и выйти наполовину.       Когда он был снизу, иногда даже просил Юнги быть погрубее и не сдерживаться, но сейчас понимал, почему Мин в первые несколько раз тормозил. Боясь причинить боль и дискомфорт, Хосок прислушивается к каждому издающему им звуку, каждому вздоху, пытаясь в них найти намёк на следующие действия, и действует по наитию, понимая, что угадал, с тихим стоном от Мина. Он уже привык к ощущению Хосока в себе, приподнимал таз для удобства, а спустя пару толчков попросил перевернуться на спину.       Обнимая ногами Хосока за торс, ощущая его скользящую от самой коленки до груди ладонь, Юнги отвечает на глубокий поцелуй, в него же и стонет, ощущая то самое «наслаждение», о котором говорил Чон, несмотря на духоту в салоне и неприятно натирающие о кожаное сиденье лопатки. Он почти доходит до разрядки, смыкая губы и зажмуривая глаза, когда слышит гул двигателя со стороны дороги и тормозящие шины. Оба замирают. Переглядываются и вслушиваются, а определив с улицы шаги, Хосок тут же соскакивает с Юнги и натягивает джинсы, выглядывая из автомобиля.       На той стороне улицы остановилась фура, а к ним приближался её водитель, зажимая в зубах сигарету и поправляя кепку. Хосок шепчет Юнги одеваться и огибает машину, идя навстречу мужчине. — Здоровенько! Чё ты тут, застрял что-ли? — с ощутимым диалектом шумно интересуется водитель, пока Хосок чешет затылок, неловко улыбаясь. — Да-а, мы тут решили на море поехать и канистру с бензином забыли… Ждём вот, пока кто-нибудь остановится, поделится или до заправки довезёт хотя бы… — А ты с кем? С женой?       Мужчина кивает на обручальное кольцо на пальце. Хосок убирает руки в карманы и протяжно мычит, а мужчина присвистывает, заметив выглядывающую из автомобиля макушку. — А-а-а… Ну ясненько.       Хосок оборачивается следом за его взглядом и жестом просит Юнги подойти. Благо, Мин держит руки также в карманах, а чтобы поздороваться, вытаскивает ту, что без обручального кольца. — Чёт ты взмокший какой-то, дружок, — замечает мужчина, выдыхая дым от сигареты в сторону. — Уснул. А в машине со дня напекло, ещё не остыла. — Эт понимаю, сам весь день потею. Ладно, молодёжь, выручу вас. Бензина не отолью, самому мало, а вот до заправки довезу.       Парни начинают почти одновременно улыбаться и благодарить. Хосок бежит за своим рюкзаком, несколько секунд думает, оставить в нём смазку и неиспользованные презервативы и, решив ничего не вытаскивать, закидывает на плечо, вместе с Юнги забираясь в кабину фуры.       До станции дальнобойщиков они едут с разговорами, анекдотами от водителя и его хриплым смехом, заканчивающимся кашлем, сами рассказывают кто и откуда, умолчав только о том, что уехали отдохнуть не от жён, а вообще ото всех. Благодарят мужчину ещё раз, когда тот останавливается в нужном месте и выскакивают из фуры, направляясь к небольшому зданию через бензоколонки. — У меня вся задница мокрая, трусы липнут… — тихо жалуется Юнги, стараясь незаметно поправить джинсы. — Ничего, сейчас бензина наберём, вернёмся и продолжим, — в ответ тараторит Хосок и натягивает улыбку, заходя внутрь заправки под удивлённый взгляд мужа.       Над дверью приятно звякает колокольчик, а на вошедших оборачиваются сразу несколько пар глаз, прекратив разговоры. У Хосока почти дёргается глаз, когда он видит пятерых дальнобойщиков за столом с картами при тусклом освещении лампы на потолке и скучающее лицо женщины за прилавком, смачно жующую жвачку. — Э-э-э… — решая нарушить тишину, Хосок прокашливается и делает пару шагов вперёд. — Здравствуйте? — И вам не хворать, молодые люди. Подзаправиться пришли? — Кхм, — Юнги опережает ступор Хосока и выходит вперёд, закрывая его плечами. — Мы застряли в паре километров отсюда. Бензин нужен. У вас не найдётся пары канистр?       Мужчины недобро переглядываются, от чего Хосок почти полностью скукоживается и сжимает лямку рюкзака на плече, а Юнги продолжает вести себя невозмутимо. Так и не скажешь, что подставил зад, лишь бы не идти сюда в одиночку. — Найдётся. Только за канистры плюс плата сверху, — подаёт голос девушка с прилавка. Юнги кивает. — Без проблем.       Они молчат всю процедуру наполнения канистр бензином, Юнги ворчит, что пора переходить на дизель и когда вообще люди придумают перерабатываемое из мусора топливо, чтобы можно было закинуть любую обёртку от шоколадки и доехать на её тяге хоть на край света. Хихикая под его ворчание, Хосок немного расслабляется и, пока Юнги тащит две наполненные тары на кассу, нагоняет его с пачкой жвачек и парой названных шоколадок. Раздразнил. — Картой, — демонстрируя пластик, произносит Мин, кинув взгляд на сладости Хосока. — Картой не принимаем. Только наличка, — устало вздыхает дама за прилавком. Хосок перестаёт улыбаться, а Юнги продолжает держать руку с карточкой. — Как это… А банкомат есть где-нибудь? — На следующей заправке. Километров десять отсюда.       Расхаживая на улице из стороны в сторону, Юнги активно шевелит мозгами, пока Хосок сидит на ступеньках, подпирая голову двумя руками и следя за ним, как за маятником. Тот мужчина, что их подвёз, уже давно уехал, а те, что сидели внутри заправки, такими отзывчивыми не казались. — И чё делать теперь? До следующей заправки автостоп ловить? — на грани паники бормочет Мин. — К утру как раз поймаем. Если нас не изнасилуют и не убьют, — усмехается невесело Хосок, упираясь ладонями в ступеньки позади себя. — Да-а… Дела-а… Зато будет, что рассказать Киюнг, когда вернёмся. Если вернёмся, конечно же. — Родной, вот вообще не до шуток щас, — вскипает Юнги, останавливаясь перед ним. — А я и не смеюсь, — пожимает плечами в ответ Чон. — Можем попробовать украсть канистры. Чур ты отвлекаешь, а я бегу. С продавщицей уж как-нибудь справлюсь, а вот мужиков на тебя оставляю. У тебя вид повнушительней меня будет.       Юнги недовольно урчит, скрестив руки на поясе, и тут же подхватывает соскочившего от страха Хосока, когда за ним открывается дверь. На порог выходит один из мужиков, закуривает и выдыхает дым перед собой, окидывая жмущихся в испуге друг к другу парней. — Что, ребятки, денег нет? — с усмешкой произносит он, облокачиваясь на перила у лестницы. Хосок заторможенно кивает. — Всё на карте. Мы, знаете, отдохнуть поехали, ни наличку не взяли, ни телефоны. Так что, даже перевести не получится. Может, мы как-то… Не знаю, в долг договоримся? А я потом приеду и всё привезу, в залог могу что-то оставить.       Мужчина хрипло смеётся, облокачивается предплечьями на перила и молча курит. Парни косо переглядываются. Юнги крепче сжимает плечи Хосока, а Хосок теснее жмётся к Юнги. Потушив сигарету и оставив бычок прямо у ступенек, мужчина выпрямляется и хрустит позвоночником прежде, чем протяжно вздохнуть и упереться взглядом из-под густых бровей на ребят. — В карты играть умеете?

* * *

      С покером Хосок завязал под обещанием Киюнг и Юнги. Сильно его и не ломало-то особо, да и желания не было, всё время находил, чем другим заняться. Но, сидя за столом с дальнобойщиками, улыбка сама собой нарастала на лице каждый их ход, который Чон заранее просчитал. Юнги вышел из игры почти сразу и нервно кусал губы, стоя за спиной Хосока и подглядывая в его руки с картами.       А мужиков это забавило. Атмосфера даже казалась уже не такой напряжённой и близко к дружеской за смехом и взаимным стёбом. Ровно до тех пор, пока Хосок не начал выигрывать. — Вот так вот, старички, — выкладывая победную комбинацию на стол, проговаривает Чон и складывает руки на краю. — Что ж, было приятно иметь с вами дело, но нас ждут бескрайнее море и песчаное побережье. Юнги, бери канистры и валим.       Торопливо кивнув, Мин подходит к прилавку и косится на продавщицу, что нехотя отдавала ему бензин. — Как это ты так ловко сделал… — не понимают водители, хмуро пялясь на карты, пока Хосок торопится подняться и засовывает одну из тар в рюкзак, чтобы Юнги было легче нести. — Погодите-ка…       Хосок вздрагивает, оборачивается и видит, как один из водителей расклеивает сцепленные между собой кусочками жвачки карты. Похлопав Юнги по плечу, кивает в сторону выхода. — Так он жульничал!       В один миг стулья выдвигаются из-за стола, водители бросаются к прилавку, а Юнги к выходу. Хосок, на бегу захватив ещё пачку чипсов и снэков, валит тем самым железную стойку со сладостью за собой и выбегает из заправки, со смехом догоняя пыхтящего на ходу Юнги.       Успокаиваются и переходят на шаг они уже в глубокой темноте, идя вдоль трассы обратно к машине и обсуждая произошедшее. Юнги сначала побранил Хосока за такие выкидоны, но потом там хихикал с возмущённых лиц дальнобойщиков и того, с какой скоростью они дали газу оттуда без всякой заправки. — Эх, сразу лихие деньки вспоминаются, когда я чуть ли не каждые выходные от ментов бегал. М-м-м, вот это жи-и-изнь была. — Думаю, одного такого раза будет достаточно. В следующую поездку возьму с собой наличку, — усмехается Мин и ускоряет шаг, завидев на горизонте их машину.       По пути на побережье они слушают и подпевают Двадцать одному пилоту, едят украденные Хосоком чипсы и шоколадки, и подставляют лица встречному ночному ветру. На побережье брызгаются, зайдя в воду по колено, а потом Юнги соглашается продолжить начатое и уже не кривит душой так, как изначально.       Они так и засыпают в ночной нежности на берегу, долго ленятся на утро, завтракают тем, что взяли с собой в дорогу и домой возвращаются к вечеру. А на утро следующего дня Хосок сам лезет к Юнги с тихим напоминанием, что задница была его неприкосновенна только прошедший день.       В следующий раз, когда они собираются уехать на отдых и никому не сказать — летят на самолёте, берут с собой наличные и телефоны в спящем режиме. И, на всякий случай, предупреждают Чимина и Киюнг о том, куда летят.