Брак за сотку

— С прошлого года рынок вырос на тридцать процентов! Представляешь? Плюс тридцать, Юнги! Эй, ты случаешь вообще? — Да-да… Плюс тридцать это жарко…       Чимин куксится в ответ, но не возмущается, заранее зная, в чём причина задумчивого состояния Мина по умолчанию с утра до ночи. Ощущение вины прильнуло к горлу и аккуратно царапало по нежной коже длинными когтями только спустя пару недель, когда он на пробу позвонил другу с предложением встретиться и поболтать, а тот внезапно согласился. Болтовня не продлилась долго, Юнги рассказал Чимину о произошедшем с Хосоком, высказал своё мнение по этому поводу и крайнее недовольство, а затем ушёл в какой-то тильт, потому что его расследования по поиску заявившего на фиктивный брак человека не то, что не увенчались успехом, а замерли мёртвой точкой на начальной стадии. Хотя, по виноватому лицу Чимина всё было более, чем очевидно. Но Юнги не стал его обвинять. Ведь в приоритете было совсем другое.       Ведь Хосок просто пропал. Исчез из его жизни так же внезапно, как и появился.       Естественно, Юнги пытался дозвониться или дописаться. Но соц. сети были заядло плохой идеей для связи с тем учётом, как редко Хосок в них заходит, а номер телефона несколько дней находился вне зоны доступа. Когда, наконец, вместо механического голоса пошли гудки, Юнги от нервов вскочил с места, пропотел от поднявшейся температуры и до крови содрал заусенец на пальце у ногтя. А потом трубку сняли. Но на том конце провода был вовсе не Хосок, а женский голос явно дамы в возрасте, не понимая, кто ей звонит, чего хотят и сразу отказываясь от кредитов.       Почти такая же ситуация случилась и с Киюнг. Какое-то время она просто не отвечала, а когда, видимо устав от постоянной долбёжки на телефон, приняла звонок, вежливо попросила Юнги забыть её номер. Мин пытался вывести на разговор, предлагал встретиться и всё объяснить как ей, так и Хосоку, параллельно спрашивая, где сейчас находится Чон. За усталым вздохом девушки последовало тяжёлое «Он уехал», а после болезненное «Ты же этого хотел?».       Непонятно было, депортировали Хосока из страны или он по собственной воле её покинул. А может, и не страну, может, только город, решив залечь на дно где-нибудь в глубинках, встречая яркие рассветы в горах из своего побитого жизнью трейлера. Юнги знал только одно — Хосок исчез, забрал все пожитки радости и нагло ушёл, а вместе с ним и сам Юнги. Только в другую, неизведанную для себя до сих пор, сторону. И вернуть его вряд ли что-то сможет, ни долгие дни с приятной, как назло, погодой, ни ладонь Чимина, мягко накрывающая его собственную за столиком в кафе. — Слушай, я понимаю, ты переживаешь, но ты ведь сам говорил, что ничего уже не сможешь сделать, — Чимин ласково улыбается, утешительно поглаживая по руке, от чего Мин только вздыхает, надломлено сводя брови к переносице, пока тупит в окно в надежде увидеть Хосока среди прохожих. — Это пройденный этап. Пора задуматься над тем, чтобы отпустить и жить дальше. — Не говори так, будто он умер, — просит тихо, аккуратно вытаскивая ладонь из-под юношеской. — Учитывая его образ жизни и характер…       Чимин закусывает кончик языка, поймав на себе строгий взгляд друга. Поднимает открытые ладони на уровне лица и откидывается на спинку стула, протяжно вздыхая. — Ну сдался он тебе, а? Вот что такого произошло, что ты носишься за ним, как собачонка на привязи?       Не сказать, что Чимин злился, но явно взорвался, задавая откровенные вопросы прямо в лоб. Хотя эти слова, столкнувшись с лицом Юнги, выглядели, как об стену горох, Мин даже бровью не повёл, крепко задумавшись над ответом, пока юноша склонил голову на бок в терпеливом ожидании. — Ты ведь сам не знаешь, — понимающе добавляет вполголоса. — Знаю, — чеканит резко в ответ Мин, не отводя от юноши глаз. — Просто… Не могу выразить это словами. Он тот, кого я не искал, но всегда хотел найти.       Небольшая язва между ребёр начала нарывать до такой степени, что захотелось то ли болезненно заскулить, то ли разбить о голову Юнги чашку для кофе с возмутительными криками, почему он не может быть на месте Хосока. Он ведь делал для этого всё возможное. Всегда был рядом, поддерживал, съедал всё плохое настроение Мина, направленное в его сторону, помогал всегда искренне и от всей души, надеясь получить взамен дружеской благодарности капельку нежности и того тепла, которым Хосока Юнги заваливал до незримых ожогов на теле. Чимин искренне не понимал, в чём дело: во внешности, в росте, в голосе или фигуре, может, не подходит темпераментом или характером, пока в опустошённых глазах друга не осознал до смешного простую истину — он не Хосок и никогда им не станет. — Что там… С твоим клиентом? — аккуратно выходит из темы Юнги, опуская глаза в стол. — Намджуном? — отстранённо уточняет Чимин, получая следом кивок. — Ничего особенного. Общаемся, сходили на пару свиданий. Если это можно так назвать.       Хмыкнув, Чим производит в памяти отрывки совместных с Кимом вечеров, что больше походили на дружеские посиделки из-за аккуратности и тактичности его спутника. Намджун оказался крайне понимающим, без разрешения не касался, на запрещённые темы не переходил, много слушал и мало говорил, только когда это было уместно. Чимину временами было неловко, он сам себя останавливал и уточнял, всё ли в порядке, не устал ли Намджун от его болтовни, а в ответ видел только расслабленную улыбку и слабое покачивание головой. Одно «Мне нравится тебя слушать» порой вводило в состояние транса, Чимин мысленно перекатывал эту фразу на языке, пытаясь понять, каково это, когда тебя слушают. Потом смотрел на незаинтересованного в диалоге Юнги и протяжно вздыхал, рассуждая над своими поступками и их правильностью. — Слушай… Он же в прокуратуре работает?       Чимин вздрагивает, резко переводя взгляд на взволнованного Юнги. Слабо кивает и отстраняется от стола, потому что друг к нему, наоборот, пригибается. — Ты не мог бы попросить его помочь с поисками Хосока? Может, есть там какие-нибудь способы? Мне бы просто поговорить с ним, объяснить всё… — Думаешь, он тебе поверит? — скептически выгнув бровь, Чимин чуть кривится. — Я постараюсь сделать так.       Зачёсывая уложенные волосы назад, юноша складывает руки на поясе и несколько секунд покачивается на стуле прежде, чем официант, подошедший с их счётом, вежливо просит так не делать. Юнги автоматически подносит карту к терминалу в чужих руках и, когда посторонний уходит, снова смотрит на Чимина с откровенной мольбой во взгляде. — Я спрошу. — Боже, век тебе благодарен буду, проси, что хочешь, если мы найдём его!       Радуется Мин так, будто бы поиски уже увенчались успехом, а Хосок стоит за порогом кафе. Стоит только быстренько освежить лицо, пшикнуть духами на изгиб шеи и подготовить руки для крепких объятий, а язык к долгим осветлениям своей репутации. Но радость не долго длится, уже на улице, прыгая в машину и совершенно забыв про Чимина, Юнги в какой-то нелепой спешке возвращается домой, пока юноша, провожая его недовольным взглядом, заказывает такси до дома Намджуна.

* * *

      В квартире пахло свежевыстиранной одеждой и хлопком, что странно, ведь хлопка отродясь у Юнги не было. Без Хосока он начал понимать, насколько здесь, оказывается, много пространства, как неудобны ковры, о которые вечно запинаешься, идя в спальню, а душевая кабинка не лучше ванны. И в целом-то, не малостоящая трёшка в центре города вдруг перестала нравится. В особенности из-за того, что стоя в коридоре на проходе к комнате, создавалось полное ощущение, что сейчас послышится шарканье домашних тапочек и из спальни выскользнет заспанный Хосок в очередной украденной из шкафа Юнги футболке. Стоя спиной к кухне, чудился запах почти готового рамёна и тихая ругань от обожжённых о кастрюлю пальцев. Смотря в дверь ванной комнаты, слышалось пение на незнакомом языке, заглушаемое шумом воды. Ложась в постель, включался таймер ожидания, что стоит закрыть глаза и матрас поддастся под тяжестью тела второго человека, торс окольцуют чужие руки, а на щеке почувствуется что-то мягкое, невесомое и тёплое, сопровождающееся тихим пожеланием спокойной ночи. Юнги закрывает глаза. И, как бы сильно не сжимал веки, чуда не настаёт. В спальне всё так же пусто, в постели всё так же холодно.       Юнги перестал пить с друзьями, аргументируя это тем, что в любой момент может позвонить Хосок с просьбой забрать его. В любой момент он должен быть готов сесть за руль и рвануть в любую точку города, не подумав о заправленном баке и штрафах за превышение скорости. Но после очередного сброшенного звонка от Киюнг покупает целую бутылку виски, не задумываясь о коле, пьёт по пути домой, за рулём, в лифте, в квартире, скидывая с ног туго затянутые кроссовки. Проливает часть на себя, выругивается с кратким смешком, дополнительно осматриваясь, нет ли кого дома, а затем, понимая, что темнота всё ещё не скрывает ничью шутливую пакость, плетётся в ванную комнату, заваливаясь в душ прямо в одежде и не выпуская бутылку из рук. Что именно происходило в его голове в этот момент не смог бы объяснить даже он сам, ворох мыслей не покидал черепную коробку ни на дюйм, делая ту всё тяжелее и тяжелее, приваливая к полу, от чего Мин оседает на кафель, припадая спиной к стене. Сидит под струями воды, заливая в себя остатки алкоголя, и плачет. Сначала тихо, жмурясь и поджимая губы, а затем в голос, некрасиво кривясь и впечатываясь затылком в стену, ведь всё равно никто не услышит, никто не увидит, никто не придёт успокоить.

* * *

— Помнишь моего друга, которому мы помогали? — С фиктивщиной? — Ага… Тут такое дело, нужно кое-что ещё…       Кто бы мог подумать, что строгий костюм-тройка прокурора и лаковые туфли могут смениться на объёмную плюшевую толстовку, домашние шорты и ушастые тапки. А вместо изысканных блюд в ресторане, коими и наесться-то нельзя нормально, вечер будет занят фаст-фудом и чипсами под туповатый, но от того и лёгкий, сериал. Момент настолько ненапряжённый, что сам просится занять его просьбой, которую Чим искал, куда вставить уже несколько дней подряд.       Намджун выслушивает его «От» и «До», несколько раз уточняя его мотивы таких действий, хоть юноша и не высказал их под чистую. Всё то же «Другу помочь» и не более, ведь некультурно как-то новому ухажёру рассказывать о своих пристрастиях к другому парню. — Слушай, ну-у… Как будто бы твоим друзьям пора решать самим свои дела, нет? — усмехается Намджун не со зла, но с аккуратным намёком о нежелании марать руки. — Да им решать бы нечего было, если бы я не влез, — вздыхает в ответ Чимин, роняя голову на крепкое плечо. — Понимаешь, это я дурак… Хотел, как лучше, а получилось из рук вон плохо.       Ким кратко хмыкает, протягивая ко рту юноши картошку фри в сырном соусе. Тот сразу размыкает губы и съедает предложенное, пережёвывает тщательно, насупившись и уже не следя за событиями в сериале. — Я бы помог, Чим-а, правда. Но то, что мы до этого сделали, было-то не очень хорошо, на меня начальство косо смотрело, мол, откуда дело завёл, а теперь тем более. Это ведь не шутки, в конце концов, а работа со статьёй и судом.       Перекинув руку через шею юноши, Намджун обнимает за плечи и позволяет удобнее устроиться на его собственном, поджать ноги под себя и стать похожим на кокон с надутыми от обиды губами. Наклонившись к лицу, Ким улыбается, наблюдая за таким выражением, и щёлкает по кончику носа. — Максимум, что я могу сделать — это собственными силами попробовать найти этого Хосока. Но по нашим данным его номер телефона недоступен, скорее всего, он сменил сим-ку, а единственным адресом был забит адрес твоего друга. Так что… — Я знаю, где он живёт, — внезапно вспоминает Чимин, от чего Намджун приподнимает брови. — Точнее, помню дорогу. Юнги ездил туда, как только Хосок ушёл, его там не было, но преступники всегда возвращаются на место преступления, да? Может, и в этом случае так сработает?       Удивлённо похлопав глазами, Намджун качает головой в усмешке, отпивает газировки со стола и шумно вздыхает, потирая ладонью противоположное от себя плечо юноши. — Хороший ты друг, Чим-а, — с улыбкой Намджун возвращается к зрительному контакту, но сам Чимин явно не соглашается с его словами, поджимая губы. Только кратко кивает и обнимает за торс, торопясь вернуться к сериалу.

* * *

— Юнги опять звонил. — Смени номер. — У меня слишком много важных людей на этом номере и объяснять каждому, что я его меняю из-за того, что мой брат опять влип, не хочется.       Киюнг была, мягко говоря, не очень довольна сложившейся ситуацией. Грубо говоря — она была в бешенстве. Хосоку повезло, что на него она злилась меньше всего и лишь за то, что тот допустил череду таких событий. В основном её раздражал Юнги и… Всё, в целом.       Когда Чон пришёл к дому сестры и Сокджина с просьбой приютить его на неопределённый срок, оба были в замешательстве. Первое предположение — трейлер проиграл в карты, второе — с Юнги поссорился. И то и другое оказывается верным, и прогнозирует несколько дней временного приюта, но вот уже без недели месяц, как Хосок занимает гостевую комнату и создаёт иллюзию призрака в доме. Сокджин даже порой не на шутку пугается, возвращаясь вечером и встречая тихое «Привет» из-за дверного проёма от парня. — Почему бы тебе не встретиться с ним и не объяснить всё на прямую? — предлагает Ким в очередной раз, сидя с книгой в кресле поодаль, подальше от эпицентра нарастающего взрыва, что измеряет комнату шагами. — Я ему уже говорила, что Хосок уехал. Говорила, чтобы он забыл мой номер и как меня зовут, но нет же! Надо ж родиться таким упрямым бараном! — с каждым словом Киюнг повышает тон голоса, а после останавливается, уперевшись руками в бока, а взглядом в брата. — Вы друг друга стоите. Два идиота, друг друга решили наебать и оба проебались. — Он-то в чём проебался? — тихо скулит Хосок, вжимая тело в диван, а голову в плечи. — В том, что вовремя не забрал своё ебучее заявление! — Киюнг резко хватает подушку с дивана, от чего парень вздрагивает и медленно выдыхает от облегчения, что прилетело не ему. — Это ж надо так… Заявить и забыть… А потом бегать, плакать и пытаться всё исправить… Нет, я одного не пойму, на кой чёрт ему это надо, а?       Взгляд адресован брату, но вопрос явно риторический, хотя Хосок всё равно пожимает плечами, опустив глаза. Сокджин отстраняется от книги, оставляя между страниц большой палец и закрывая её. Подпирает свободной рукой подбородок, осматривая вихрь из эмоций в лице своей жены и тусклую, вот-вот начавшую расплываться по дивану, амёбу в лице Хосока. — Может, это и правда не он заявление подал?       На такое предположение Киюнг фыркает и кидает в супруга подушкой, которую он успешно ловит, откидывая на соседнее кресло. — А кто, по-твоему? Папа Римский? — язвит следом за подушкой. — Дружок его, например, — Ким жмёт плечами, вновь открывая книгу и опуская взгляд на первую строчку. — Хосок ведь говорил что-то о неком… Как его… Чанмин? — Чимин, — шустро поправляет парень, выпрямляясь в плечах и тут же смотря на сестру. — Я предполагал, что это он, но они с Юнги давно не общаются и он затих, вроде как. — Затишье бывает только перед бурей, — невозмутимо тянет Ким, в этот раз поймав вторую подушку лицом и терпеливо вздохнув. — Если это он, то всё более, чем легко складывается. Особенно то, почему Юнги так задницу рвёт, чтобы с тобой увидеться. Надо бы усилить охрану на въезде…       То ли решив это сделать прямо сейчас, то ли для того, чтобы избежать летающих вещей потяжелее подушки, но Сокджин покидает помещение, оставляя брата с сестрой рассуждать над расследованиями наедине. Хосок готовился к новой эмоциональной атаке, но Киюнг осела на край дивана и резко выдохнула, смотря в пустоту перед собой. — Знаешь, что я тебе скажу, Синх, — Хосок вздрагивает, услышав это имя из уст сестры. — Пора завязывать с играми. Со спорами, со ставками, с бегством. Со всем… Этим.       Взглядом Киюнг обводит всего Хосока целиком. Тот в недоумении хмурит брови, облокачиваясь предплечьями на колени, чтобы быть ближе к сестре, и сцепляет дрожащие ладони в замок. — Что ты имеешь в виду? — То и имею. Пора начать жить нормальной жизнью. Перестать врать, найти работу, купить или снять квартиру. Довериться кому-то и стать обычным человеком. — Киюнг… — брови надломлено изгибаются, Хосок почти сипит от хрипоты голоса, внимательно осматривая профиль сестры. — Я доверился Юнги… И что из этого вышло? — Возможно, Сокджин прав, — поднимаясь с места, девушка поправляет складки на рукавах, чтобы чем-то занять паузу. — Возможно, Юнги не виноват. Но проверять мы это не будем. Если возникнут серьёзные проблемы и тебе нужно будет вернуться во Вьетнам — я тебе помогу. — Киюнг, — Хосок поднимается следом, но сестра выставляет ладонь перед его грудью, не касаясь и не поворачивая голову, а наоборот, закрывая глаза. — Киюнг, всё будет нормально, ты слишком близко принимаешь… — Тебя вызвали в суд. Все твои поддельные документы, нелегальный заработок и прочие мелочи могут сыграть против тебя и будет плохо. Ты это понимаешь? — А вернись я во Вьетнам, будет хорошо? — Хосок поджимает губы в обратной улыбке, подавляя желание проморгать наступающие слёзы с глаз и аккуратно берясь за запястье сестры. — Я знаю, что родителей там уже нет, но не хочу возвращаться в этот… — Значит вали обратно в Японию!       Киюнг отдёргивает руку, поворачивается лицом и теперь Хосок видит, что по щекам сестры уже текут слёзы, но тем не менее, она сохраняет строгий и хмурый вид. — Уезжай, куда хочешь. Хоть на Северный полюс. Но живи нормально, я прошу тебя, — она цедит слова в надрыве, в конце концов скрывая порыв из плача в ладонях. Хосок тут же подходит обнять, прижать к плечу, а Киюнг не пытается вырываться. — Я так хочу, чтобы ты просто был в порядке… — Я буду в порядке. Обещаю тебе. Всё будет хо-ро-шо.       Не сказать, что Хосок сильно обдумывал сказанное, слова просто вырвались сами собой от искренности и желания успокоить сестру, но она, услышав то, от чего дрогнуло сердце, слабо кивает, обнимая в ответ. Несколько лет Хосок никому и ничего не обещал, даже в пустую. И теперь, раз уж сказал, ему стоит поверить.

* * *

      Дорога до трейлер-парка обещала быть легкой и быстрой. Намджун пытался разбавить атмосферу музыкой или разговорами, но Чимин то и дело уклончиво улыбался и отводил взгляд в окно, нервно жуя нижнюю губу. Как он расскажет всё Хосоку при встрече? Как будет смотреть в глаза? Насколько сильный у него удар? Чимин подумывал попросить Кима не вступаться за него, если завяжется односторонняя драка. Всё же, он заслужил, сам так считает. — Так, значит, здесь налево? — Направо, Джун, направо. И потом налево. Вот сюда, ага.       Сильно пригнувшись вперёд, будто желая протиснуться сквозь лобовое стекло, Чимин управлял ходом вместо навигатора уже на въезде в парк. Он отчётливо помнил неровную дорогу, ровный строй из трейлеров, любопытные лица отдыхающих на лужайке местных жителей и место жительство Хосока в самом конце, неподалёку от деревьев. Именно на них и ориентировался, командуя «Стоп» Намджуну, как только заприметил знакомые ёлки. — Это должно быть здесь, — выскакивая из машины, Чим бежит вперёд, заглядывает за крайний трейлер, но Намджун уже из автомобиля видит, что там ничего нет.       Выходя из машины, Ким прикрывает ладонью глаза от солнца, молча наблюдая за тем, как Чимин носится из стороны в сторону в поисках дома на колёсах. По его описанию не подходит ни один из тех, что стояли неподалёку, но не исключено, что Хосок вернул ему ход и просто переехал в другое место. — Он должен быть здесь! У него шины сдутые и с топливным баком проблемы, точно не мог уехать… — жалобно проговаривает Чим на расстоянии, чтобы Джун услышал. Тот, вздохнув, подходит ближе, не спрашивая, откуда юноша знает такие подробности. — Может, поворотом ошиблись… — Молодые люди, кого ищите?       Из соседнего трейлера на ступеньки выходит дама средних лет, опираясь одной рукой о перила, а второй в бок. Чим скептически оглядывает короткие драные шорты не по погоде, клетчатую рубашку и собранные в небрежный пучок волосы, но делает пару шагов навстречу, прочищая горло. — Тут парень жил, Чон Хосок. Я его… Знакомый. Потерял его, на связь не выходит, вы не знаете, случайно, где он? — А-а-а… Интересно, — девушка усмехается и, спустившись со ступенек, выуживает из-за уха сигарету, а из кармана зажигалку. — Так это, с месяц его тут нет уже. — Как нет? — искренне удивляется Чимин, оборачиваясь на Намджуна. Тот жмёт плечами. — А трейлер где? — Забрали, — легко отвечает соседка. — Приехали какие-то амбалы и давай тут с самого утра дебоширить. Сначала думали на запчасти разобрать прям здесь, а потом к своему вездеходу прицепили и увезли. Столько шума наделали, мы думали, грохнули Хос-а уже.       Чимин охает, давясь воздухом. Намджун идёт за водой в машину и, вернувшись с бутылкой, протягивает юноше, а тот с трудом принимает из-за трясущихся рук. Рой мыслей, что же он наделал, с трудом позволяет вдохнуть. — Так Хосок, он… В порядке? — сипло спрашивает Чим, подойдя ещё ближе. Девушка потирает ладонью шею, задумчиво выдохнув дым от сигареты вперёд себя. — Да откуда ж мне знать?       Закрывая глаза, Чимин прикладывает к лицу ладонь, а Намджун подхватывает его под руки, боясь, что тот грохнется прямо на неухоженную лужайку. — Он ещё до того, как развалюху его забрали, уехал.       Девушка продолжает рассказывать. Что-то про то, как странно ходил туда-сюда Хосок накануне, местные уж подозревали, что он под чем-то и предлагали помощь, но оправдывался парень бессонницей. Верилось ему слабо, вопросов было много, ещё больше на утро, когда Чон, хватая то, что вместится в карманы и небольшую спортивную сумку, собирался давать по газам, ничего не объясняя. В целом, здесь, в трейлер-парке, где живут люди свободолюбивые, оттого и влипающие периодически в неприятности, неудивительно наблюдать за чьими-то сборами. Но ещё здесь, как в маленьком отдельном мирке без правителей и особых правил, все дружны, знакомы, готовы помочь в случае беды или тех же сборов вещей, а Хосок отмахнулся от всех протянутых рук помощи, чуть ли не отбиваясь от них в истерической панике. — Странный он какой-то… Подсел что-ли? Задолжал кому…?       Уходя в свой трейлер, дама продолжает рассуждать вслух, а Чимин, ака юная девица в беде, размякнув в руках Намджуна, машет ладонью на лицо в попытках найти поток свежего воздуха. — Не нравится мне это. Ты уверен, что тут всё законно, помимо фиктивного брака? — Я уже ни в чём не уверен, Джун…       Настроение Чимина открыто грохнулось вниз, жалобно поскуливая. Не глядя, они вернулись в машину, проехались по нему колёсами пару раз и обратно в город возвращались молча. Намджун думал, как далеко всё зайдёт. Чимин думал, как далеко он уже зашёл.

* * *

— Итак. Твой дальнейший план действий? — Думаю, вернусь в Осаку. Там неплохо. Свежий воздух, море рядом. — А ты-то типа моряк дофига?       От невозмутимого Сокджина в дорогом костюме и гладенькой укладкой непривычно слышать слова-паразиты и в целом, так легко выскальзывающую с уст речь, содержащую в себе не заумные вещи. Чем дольше Хосок находится в доме сестры и её мужа, тем сильнее убеждается, что фарса, накрученного работой, в Киме больше, чем макияжа. Но к концу дня всё спадает, волосы начинают виться после душа, спина чуть ссутулится, а брендовые шмотки меняться на однотонные футболки и домашние штаны.       Только легче от этого не становится. Хосок всё равно ощущает себя меньше в два раза, чем он есть на самом деле, когда Сокджин вот так вызывает его на диалог тет-а-тет, без Киюнг. Когда наливает безалкогольного мохито в бокал, небрежно бросает пару кубиков льда и стряхивает остатки воды с ладони в воздухе, даже не позаботившись о том, хочет ли Хосок пить.       Сокджин для Хосока авторитет. Старший брат, учитель, ру-ко-вод-ство. Как скажет Сокджин — так и будет, а если не будет, надо очень сильно постараться увильнуть и найти аргументированную на три страницы рукописи отговорку, почему, зачем и для чего «не будет». — Это всё херня, Хосок, — со вздохом облокачиваясь поясницей на край кухонного стола, пока Чон жмётся на барном стуле в нескольких метрах, Сокджин задумчиво заворачивает лёд в стакане в водоворот движениями кисти. — Ты не можешь просто взять и сбежать в Японию, оставив дело незаконченным. — Какое дело, хён? В суд пойти? — Хосок никогда не рисковал перечить старшему, да и сейчас тон голосу подбирает не оскорбительный, максимально снисходительный и даже тоскливый. — Суд на тебя забил уже. Как и прокуратура. Поверь, если бы им было дело до какого-то эмигранта и фиктивного брака — они бы тебя из-под земли достали. И я бы уже не отмазал.       Хосок моргает, кажется, со звуком хлопка в ладоши. Вместе с ним в черепной коробке лопается какой-то нерв и парень хмурится, стреляя взглядом в хёна. — Так значит, это из-за тебя меня перестали искать? — Не «Из-за тебя», а «Благодаря тебе». Но ладно, побереги свою нежность для кого-нибудь другого.       Ким ухмыляется, не сводя с Чона глаз, пока лицо последнего разглаживается от хмурых морщин. Ногтём указательного пальца он царапает щеку, опуская взгляд, поджимает губы, и правда сберегая всякие благодарности на потом. — Тогда о чём ты говоришь? — О Юнги, конечно же. — О, нет, хён, — с кривой усмешкой Хосок спрыгивает со стула, нервно потирает локоть в намерении аккуратно уйти из кухни-столовой. — Я уже слышал эту песню. Он не виноват и ничего не знал, да. — Почему ты не веришь? — резким движением Сокджин ставит стакан на стол и подходит к парню, преграждая путь к выходу собой. Хосок медленно поднимает на него глаза, не шевелясь с места. Ким в подозрении щурится, а после, кажется, что-то поняв, пару раз кивает. — Ты не хочешь верить. Тебе так легче. Ты боишься? — Я? Боюсь Юнги? Брось, — и снова нервная усмешка, которую Сокджин знает наизусть. Ведь Хосока выучил не хуже, чем Киюнг за все совместно прожитые с ней годы. — Ты боишься, — напирает старший и мягким касанием тычет двумя пальцами в солнечное сплетение парня. — Боишься, что ваши с ним негласные отношения станут гласными и когда-нибудь фиктивный брак станет настоящим.       Хосок поджимает губы. Уже не смешно. Его действительно раскрыли, опустошение от этого оказалось настолько сильным, что не сравнилось бы с раскрытием нелегальных азартных игр и подработки подпольно. Но, раз уж раскрыли, то бояться уже нечего. И искать отговорки тоже бессмысленно. — Думаю, он переболеет и найдёт кого-нибудь получше. Сойдётся с тем же Чимином, например. — Почему же ты себя так не любишь?       На лице Кима надломленные брови и искреннее непонимание, на лице Чона — удивление с примесью открытой раны, которую обдали кипятком и сразу же закидали льдом в попытках исправить положение. Он делает шаг назад, второй, врезается в стул, на котором сидел ранее, за него же хватается рукой, ища равновесие. — Ты уверен в своих чувствах к Юнги, но не уверен в его. Думаешь, что он поиграется и бросит? Хосок, люди не едут забирать тебя в час ночи с чёрт пойми какой станции метро, не просят бросить азартные игры и не зовут переехать к себе, когда не уверены, — Сокджину следовало повысить голос для убеждения, прибегнуть к напору, но тон остаётся тихим, а прежде строгий взгляд наполнен завидной мягкостью и сожалением. — Ты доверился ему однажды. Сделай это снова. — Я… Я не думаю, что… — И не думай, — в раз перебивает Ким, возвращаясь к недопитому мохито. — Просто делай. Как ты умеешь. И всё будет хо-ро-шо.       По последующему молчанию, напряжённой спине и хрусту льда понятно — разговор закончен. Хосок шустро ретируется из комнаты, забегая на второй этаж, стопорится на входе в гостевую спальню и несколько секунд буравит взглядом сумку с вещами прежде, чем кинуться её разбирать.

* * *

— Таким образом, решение суда над виновником ДТП всё ещё находится на стадии ожидания. К другим новостям… — Слушай, я знал, что у тебя вкусы специфичны, но, может, сменить новости на какую-нибудь музыку?       Момент, когда чужие губы спускаются по шее к ключицам, а руки трепетно держат за бёдра, кажется особенным. С понятным для обоих продолжением, которое должно состояться никак не под звук новостей со стороны телевизора в комнате. На лёгкое замечание Чимина Намджун отстраняется от его кожи, оставляя красноватый след у оголённого плеча, быстро кивает и слезает с постели, уходя из спальни. Юноша тихо хихикает, вытягивая руки над головой, а ноги выпрямляя в коленях, улыбается, когда Ким с едва слышными матами ищет пульт, и прикрывает глаза в ожидании, пока до ушей доносятся отголоски ведущей новостей. — Уже на этой неделе состоится презентация нового автомобиля от BMW. Создатели новой модели выделили время на пресс-конференцию, старт билетов уже начался, а в списке званных гостей озвучили имя одной из известных современных моделей — Ким Сокджин. По словам некоторых гостей, уже купивших билет, придут они не столько ради автомобиля, сколько ради фотографии со звездой подиумов.       Открыв глаза, Чимин соскакивает с постели и несётся в комнату, чуть было не врезаясь в плечо Намджуна, что уже нашёл пульт и собирался выключать плоский зомбо-ящик. Без слов перехватывая запястья Кима, Чим глядит на экран, увеличивая громкость, чтобы не упустить нужной информации мимо ушей. — Презентация состоится в воскресенье, в десять утра по местному времени…       Убежав за телефоном, Чимин записывает адрес со слов ведущей и уже после, поджимая губы, жмёт на красную кнопку пульта. Намджун приподнимает брови, демонстративно смотря на парня в ожидании объяснений. Чим, отмахиваясь, набирает номер, зашагав по комнате под звуки гудков. — Юн, привет. Как обстоят дела? — Думаю набрать кредитов, уехать на Мальдивы и повеситься там. А твои?       Беглая усмешка скользит по губам, пока Чимин невзначай оглядывает полуголого Намджуна, стоящего в неимоверном непонимании происходящего на данный момент, но понимании, что запланированное «происходящее» ранее, скорее всего, отложится. — У меня есть одна идея. Возможно, провальная, но может сработать. — Если это насчёт инвестиций… — Это насчёт Хосока.       Чимин упустил момент, когда имя парня начало слетать с его губ без труда, без комка в горле и напряжения на лице, чтобы брови не хмурились, а рот не кривился в гримасе недоброжелателя. Возможно, совесть сыграла своё дело, может быть, не вылезающий из квартиры Юнги, ставший похожим на домашнюю тухнущую плесень, повлиял на чувство вины, а может, появление Намджуна в его жизни заставило немного переосмыслить свои ценности и мотивы. — Я слушаю, — после недолгой паузы тихо проговаривает Мин. — В воскресенье будет презентация новой Бэхи. Купить билет может любой желающий, так что, кредит ты можешь взять на это, — начинает издалека Чимин, поворачиваясь к Намджуну с лукавой улыбкой. Тот всё ещё не понимает, как и Юнги. — Как Бэха связана с Хосоком? — А так, что в списке гостей будет Сокджин. Ким Сокджин. Восходящая модель, первое имя в строчке поиска, а ещё муж сестры Хосока, — на этих словах догнал уже и Намджун, в усмешке покачав головой и сложив руки на поясе. — Смекаешь? — Думаешь, получится выйти на него через Сокджина? — Если через Киюнг не получилось, можно попробовать. Вряд ли он пошлёт тебя на глазах у прессы и кучи людей.       На том конце трубки слышится шумный вздох и явные мыслительные процессы. Юнги готов был уже опустить руки по его словам, а Чимин видел, как его кисти уже безвольно болтаются вдоль тела. И каким бы скотом, эгоистичной мразью и моральным уродом Чимин не называл сам себя, принимая и все оскорбления от окружения, он не мог себе позволить лишить друга возможности исправить то, что испортил. — Спасибо за наводку, Чим. Я подумаю.       От расплывчатого ответа и сброшенного звонка улыбка сползает с лица юноши, а сам он растерянно смотрит на Намджуна. Тот уже идёт обнять и мягко коснуться губ, приговаривая о хороших поступках и плюсе в карму, но настроение парня уже ушло в другое русло, а значит, и продолжение вечера перенеслось со спальни в ту же комнату с телеком за просмотром ТВ-шоу.

* * *

      Воскресенье — самый нелюбимый день недели для Юнги, потому что за ним следует понедельник. На самом деле, Юнги сам, как последний день недели. Как пополнение счёта банковской карты. Как горький кофе по утрам. Как послеобеденный сон, как контрольная в начале четверти, как прохладная погода летом. Как молчание в ответ на признание в любви.       Юнги нестабильный, как эмоциональные качели. И стал таким относительно недавно.       Если раньше любое его решение было пусть не совсем обдуманным, но твёрдым, то теперь приходилось потратить целый день, чтобы решить, что будет на ужин. И будет ли он вообще.       Одним из важных решений стал переезд. Что сподвигло удивиться всех друзей и в первую очередь Чимина. Конечно, он помог с поиском другой квартиры. И ещё долго думал, шутит ли Юнги, услышав запрос про однушку где-нибудь поодаль от центра.       Вторым стало решение бросить пить. Не из-за того, что похмельные дни стали проходить тяжелее, а алкоголь как-то губит здоровью, по словам самого Юнги, ему это стало неинтересно. Но друзья всё ещё помнили о том, что в любой момент может позвонить телефон, а на том конце провода осторожно попросят забрать домой.       Третьим решением стало поставить будильник на восемь утра, чтобы успеть к десяти. Юнги пересилил себя и свои мысли, подобные студенческому «А надо ли оно мне?», поругал, что вообще допустил такой вопрос и вариации шанса вероятности на успех в своей затее. Свалившись с двухместной кровати (всё ещё тайно надеется, что вторая её половина пригодится) на пол, дотащив себя до душа и через силу сделав несколько глотков холодного чаю, Юнги, опережая нервную систему, едет по незнакомому адресу к едва ли знакомому человеку, даже не рискуя представлять, чем всё увенчается.

* * *

— Да ну брось! Развеешься, посмотришь на умных людей. Может, машину себе приглядишь. — Ага, там машина стоит, как весь я. Ещё и доплатить придётся.       Хосок скептически отнёсся к предложению Сокджина поехать вместе с ним и Киюнг на презентацию нового автомобиля. Не то, что бы он далёк от этой темы, но не хотелось ощущать себя не в своей тарелке среди кучки богатеньких зазнаек, которые за один только билет отвалили месячную зарплату обычного работяги на заводе. Но Киюнг настаивала, даже подобрала Хосоку подходящую одежду из гардероба Сокджина.       В тёмно-бордовом костюме с какими-то малозаметными блестючками на воротнике и манжетах было крайне некомфортно. Пуговицы на чёрной рубашке под пиджаком будто сдавливали грудную клетку в крепких объятиях, хотя даже не натягивали ткань, стрелки на брюках напоминали угрозы сестры о том, что случится с Хосоком, если они вдруг исчезнут, а лаковые туфли с зауженным носом хотелось стянуть с ног при каждом шаге. В первые тридцать минут Хосок скучал по оверсайзу и кедам, во вторые жаловался Киюнг, а дальше молча страдал. Всё ради того, чтобы хорошо получиться на фотографиях и гармонично смотреться на фоне Сокджина с Киюнг и новенького BMW, на который Ким, к слову, глаз положил. — Чтоб я так жил, — осматривая зал для презентации и ловя проходящего мимо официанта с тарталетками, Хосок слабо присвистывает, закидывая закуску сразу в рот. — О, креветка. — Слышь, креветка, — шикает Киюнг, подхватывая брата под руку. — Ты только не вычуди чё-нито. Сразу отправлю домой под позорные фанфары садовнику помогать газон косить, понял? — Да чего ты кипишуешь-то… Буду тихо смотреть, громко хлопать. Отсчитывать минуты до встречи с садовником.       Киюнг дёргает за руку, Хосок тихо посмеивается, успокаивая сестру своей надёжностью. Всё-таки, мероприятие серьёзное, Сокджина опозорить он не хочет, иначе бы не вырядился, как манекен в элитном бутике, где под словом «Акция» подразумевается покупка доли в бизнесе. — Сегодня пришли некоторые мои знакомые. Хосок, у тебя хорошее лицо, можем показаться кому-нибудь, вдруг тоже в модельное заберут? — невзначай вступает в диалог Сокджин, высматривая приходящих ровным потоком гостей и некоторым кивая с дежурной улыбкой. — Я и в модельное? Ещё чего, — фыркает в ответ Чон, покрепче придерживая руку сестры на своём сгибе локтя. — Это ж бургеры хавать нельзя будет. — Да тебе что хавай, что нет, всё равно всё сбросишь своей беготнёй, — вздыхает в ответ Ким. Киюнг слабо хмыкает, слабо похлопывая брата по животу ладонью. — Вот пойду в спортзал, начну качаться, и тогда всем придёт тотальный пи… — Ким Сокджин! Какие люди, не ожидал тебя здесь увидеть!       Киюнг вовремя отдёргивает брата (снова), тот затыкается и натянуто улыбается, когда к Сокджину подходит, очевидно, один из его знакомых. По идеальной укладке волосок к волоску и блеску винира вместо зубов Хосок понимает — шишка важная. При таком лучше отмолчаться о том, что имя Сокджина в качестве гостя прогремело уже по всей сети и телевиденью, так что встреча была весьма ожидаема. Сам же Ким улыбается, принимая короткие объятия и похлопывания по спине ладонью. — И Киюнг с тобой, какая прелесть. А это…? — Хосок, брат Киюнг. Решили просвятить молодёжь в светское общество, — на высказывание Сокджина Хосок сдержанно фыркает. — Что ж, похвально-похвально. Рад знакомству, молодой человек, меня зовут Ли Дону, я старый друг Сокджина.       Мужчина протягивает ладонь, Хосок, не отпуская руки Киюнг, вежливо пожимает и кивает с улыбкой, говоря о взаимности. — Господин Ли держит дом мод в Париже, — как бы к месту начинает Сокджин, стрельнув намекающим взглядом на Чона. — Некоторые его модели до сих пор украшают обложки журналов, а на места на показы бронируются далеко заранее… — Ой, не стоит, Сокджин, — в смехе отмахивается Ли, поправляя манжеты тёмно-синего пиджака. На них Чон замечает блестящие огранённые запонки из незнакомого ему, но очевидно дорогого камня. — Не стоит скромничать, господин Ли, — мягко улыбается Сокджин, невесомо касаясь плеча мужчины. — Я всего лишь рекламирую вас в качестве одного из кандидатов на выбор дома для Хосока.       Глаза мужчины загораются не хуже, чем камни на его манжетах, брови дёргаются вверх, а уголки губ расплываются в разные стороны, вновь демонстрируя белые зубы. Хосок неловко прокашливается и отводит взгляд в сторону, выбирая место, куда отойти, но Киюнг шагает вперёд, решая вступить в игру, которую начал Сокджин. — Так значит, вы тоже из модельного, Хосок? Почему сейчас находитесь в поисках нового дома? — с лукавым прищуром интересуется Ли. — Ох, у Хосока с этим всё сложно, — протяжно отвечает вместо парней Киюнг, поглаживая брата по предплечью. — Мы были вынуждены разорвать контракт с материнским агентством из-за неприятной ситуации в Китае… Думаю, вы наслышаны, что происходит там с моделями. А сейчас Хосок находится в поисках более надёжного дома, что не подпортит его репутацию.       Гордо улыбнувшись на слова жены, Сокджин переводит взгляд на задумчивого Ли и, заведя руки за спину, слегка склоняется над ним. — Насколько я знаю, вы хорошо заботитесь о своих моделях, господин… Но если так сложится, что Хосок выберет вас, можем ли мы быть уверены в вашей надёжности? Дружба дружбой, но бизнес… — Понимаю ваши опасения, Сокджин. Но уверяю, я могу дать гораздо больше, чем надёжность, — мужчина сразу спохватывается, поправляет воротник пиджака и копошится в нагрудном кармане, выуживая визитку, которую с улыбкой протягивает Чон. — Будьте уверены, я обеспечу вам как финансовую, так и физическую безопасность, Хосок. Буду рад, если вы выберете именно мой дом для сотрудничества.       Заторможенно кивая, Хосок принимает визитку и провожает светящегося улыбкой мужчину до тех пор, пока его покрытая лаком для волос макушка не скрывается в толпе. Глянув на вытесненные позолоченные буквы на белой плотной бумаге, Хосок укоризненно смотрит сначала на сестру, а затем на Сокджина. — Не благодари. Но когда встретимся на подиуме, знай, что поблажек я тебе не сделаю. — И не собирался, — хмыкает Чон, пряча визитку в кармане. — Мне казалось, что в модельном бизнесе всё через постель. — Да? И к кому же в трусы, по-твоему, залез я?       Стушевавшись, Хосок меняет тему, увидев другого официанта с закуской из рыбы и вырвавшись из рук сестры. Пара тихо посмеялась с его тактичного ретирования, а остаток времени до начала презентации заняло обсуждения будущего Хосока без его непосредственного участия.       На самом деле, Хосоку было стыдно перед Сокджином. Тот делал и делает до сих пор так много для него, что расплатиться не хватит даже целой новой жизни. И постоянное лёгкое «Не благодари» не помогает облегчить ношу долга, который копится на плечах парня. Остаётся только надеяться, что, если с модельным бизнесом и правда всё получится, Хосок сможет хотя бы наполовину отплатить Киму.       Сама презентация происходила хоть и красиво, но достаточно скучно для Чона. Один раз он даже зевнул, сразу же получив лёгкий хлопок по ладони от сестры. Пока Сокджин внимательно слушал и впитывал все характеристики и новинки в автомобиле, Хосок смотрел по сторонам в надежде увидеть что-то более интересное. К его сожалению, лица присутствующих были заинтересованы не меньше, чем Ким. Один только мужчина в возрасте с открытым ртом и скатывающимися по переносице очками позабавил. А потом обстановку разрядил шум со стороны входа, а точнее, голос охранника, требующего покинуть помещение.       Хосок обернулся лишь раз, потому что Киюнг снова отдёрнула. Попросился выйти в туалет, чтобы подглядеть за стычкой кого-то там между кем-то там, но получил отказ с понятным «Потерпишь». Никакой свободы воли в этой семье.       Когда всё закончилось и можно было спокойно погулять по залу, пообщаться с гостями и спонсорами в остаток арендованного времени, Хосок тоскливо ошивался у стен, зрительно проверяя их архитектуру. На разговор его пытались вывести другие знакомые Сокджина, что от него же наслышались о поиске модельного дома для Чона, а сам парень отнекивался, говоря об усталости и вежливо прося перенести это обсуждение на другой день. На удивление, с ним соглашались, желали хорошего вечера и уходили, оставляя в одиночестве, ведь Сокджин под ручку с Киюнг притёрлись к компании из ещё двух подобных им пар, переходя от темы автомобилей до наглых белок в центральном парке. — Боже, да что там за шумиха? — не выдерживает одна из дам, оглядываясь на вход, где снова началась суматоха из охраны. — Кто-то пытается пройти на презентацию, — легко отвечает её супруг, пожимая плечами. Сокджин заинтересованно приподнимается на носочках, выглядывая виновника шума. — Оставьте это охране. Они знают, что делают. — А вдруг террористы? — охает другая леди, прикрывая ладонью в кружевной перчатке нижнюю часть лица. — Киюнг, — тихо зовёт Ким, на что девушка сразу же реагирует, поднимая глаза на супруга. — Я пойду посмотрю. Найди Хосока, ладно? — Зачем тебе это? — Скажи ему, что один из моих многочисленных знакомых хочет с ним переговорить. И переносу это дело не подлежит.       Покидая компанию, Сокджин быстрым шагом идёт в сторону выхода, стуча по начищенному кафелю небольшими каблуками туфель. Стучит пальцами по плечу охраны, интересуется причиной суеты, кратко кивает на такую же краткую информацию и вежливо просит пройти, а когда его пропускают к ограждённому входу, едва ли сдерживает довольной ухмылки, сохраняя непоколебимость лица. — Тебе не говорили, что на подобных мероприятиях существует дресс-код?       Оглядывая парня в рваных джинсах и безразмерном худи, Сокджин про себя вспоминает Хосока и то, какой бы из костюмов в его гардеробе мог бы подойти и этому молодому, фыркающему в ответ, человеку. — Господин Ким, вы знакомы? — сразу спрашивает один из охранников. — Да, этот молодой человек со мной. Просто припозднился. Немного. Пропустите его, будьте добры. — Да, господин Ким.       Нехотя мужчины пропускают незваного гостя. Сокджин возвращается обратно с уверенно прямой спиной и сложенными за ней ладонями, не оборачивается, но чётко знает, что за ним следуют по пятам. — Я потратил кучу денег, чтобы попасть сюда, а меня не пускали из-за какого-то дебильного дресс-кода? — Выбирайте выражения, господин Мин, — остановившись у входа в главный зал с фуршетом и снующими туда-сюда официантами, Сокджин поворачивается к парню лицом, смеряя взглядом. — Билет можно перепродать, выиграть в лотерее или подделать. А статус человека видно издалека.       Невзначай он ведёт бровью с лёгкой издёвкой приподнимая уголки губ, когда снова осматривает внешний вид парня. Тот куксится, стягивая с головы капюшон, а руки засовывая в карманы джинс. Ким вздыхает, снисходительно склоняя голову на бок. — Зачем ты здесь, Юнги?       Конечно, он знал ответ. Знал и даже не удивился, а обрадовался такой череде событий, тому, что его просьба озвучить собственное имя в качестве гостя на мероприятии по всем новостным каналам и постам в социальных сетях не прошла даром. Тому, что Вселенная сыграла нужную карту, а теперь правильный ход нужно сделать Хосоку. — Киюнг не хочет меня видеть, — скупо начинает Мин, разглядев своё отражение в полу. — Я подумал, что… Смогу связаться с Хосоком через тебя. Это мой последний шанс всё объяснить. — Что, «Всё»?       Юнги начинает закипать. Его раздражала пробка, в которой он простоял с час, хотя выехал заранее, раздражали охранники, что не пускали даже в холл, а теперь и Сокджин, оттягивающий момент и будто специально издевающийся над ним, дабы лишний раз тыкнуть лицом в своё упущение, как нашкодившего кота в проделанное шкодство. — Вот встретишь ты Хосока. И что ты ему скажешь? — Сокджин продолжал нагнетать, перешагивая с ноги на ногу перед лицом Юнги. — Что ты ни в чём не виноват? Он это уже слышал. Нужно что-то новенькое. Что-то более убедительное.       Оглядываясь через плечо, Сокджин находит взглядом Киюнг, что к компании их знакомых привела и Хосока. Видит его незаинтересованный в беседе взгляд, дежурную скучающую улыбку и то, как в тяжёлом вздохе поднимаются и опускаются плечи. — Нужно что-то, чтобы он тебе доверился, Юнги, — тихо брякнув, Ким вновь смотрит на Мина. Тот, проследив за его взглядом, крепко закусывает губу, заметно сглатывает и, кажется, начинает мелко дрожать. — Я найду, что сказать. — Я надеюсь. Идём.       Закрывая Мина широкими плечами, с улыбкой Сокджин возвращается к компании. Просит прощения за резкий уход, перекидывается парой фраз с парнями и, затормозив на Хосоке, просит отойти переговорить. Чон уже чувствует неладное, заметив очередную скользнувшую тень к стене от толпы. — Киюнг говорила тебе о моём знакомом? — Хён, правда, спасибо, что так стараешься, но я не хочу уже ни с кем говорить и моде и всяком таком… — О, поверь, вы будете говорить далеко не о моде.       Хохотнув, своевольно Сокджин берёт парня за запястье, выводя из круга людей в сторону. Хосок отнекивается, пытается упираться пятками в пол, но каблуки туфель скользят, а взгляду попадается спина в худи, бёдра в джинсах, растрёпанная спешкой макушка. Дальше он тормозит не от нежелания идти, а от ступора. — Господин Мин, прошу, переговоры с моим дражайшим другом к вашим услугам, — отпуская руку Хосока, Ким делает лёгкий поклон, когда Юнги поворачивается к ним лицом, и сдерживает хитрость в улыбке. — Прошу, только не устраивайте драм-сцен. Всё-таки, мы находимся в светском обществе, не забывайте об этом. — Спасибо, Сокджин, — тихо отзывается Юнги, не сводя глаз с Чона. — Хорошего вечера, господа.       Эхом остаётся голос ушедшего Сокджина в ушах. Чужие голоса на фоне притупляются, как и ощущение собственного тела, Хосок склоняет голову к плечу, в момент закусывая нижнюю губу. Юнги молчит, раскрывая и смыкая губы, как рыба на суше, пока не вдыхает, опуская голову и погружая в волосы на затылке пятерню. — Хосок, я… — Да?       С трепетной надеждой Чон делает шаг навстречу, от чего Мин тут же поднимает голову, опуская руку и протяжно выдыхая. Хосок бегает взглядом по его лицу, что не выражает, кажется, никаких эмоций, в отличии от него самого, но по глазам прочитывает — все они скрыты внутри, до куда добраться мог только он. И может до сих пор. — Если бы мне позвонили и сказали, что сегодня наступит конец света, я бы сбросил трубку, чтобы не терять времени, и поехал к тебе, чтобы провести остаток жизни вместе.       Несколько секунд Хосок ожидает продолжения, убеждается, не послышалось ли ему, а затем глухо усмехается, закусывая щёку изнутри. — Я уже говорил, что ты эгоист? — Было дело… — тихо шелестит в ответ Юнги, дёрнув уголками губ. — Значит, повторюсь. Очень эгоистично с вашей стороны, сударь, так поступить и не спросить моего мнения. — А ты хочешь?       От появляющейся лёгкой улыбке на лице Чона Юнги чувствует возможность схватиться за последнюю парящую в воздухе нить, чтобы за неё, обмотав вокруг ладони покрепче, притянуть Хосока обратно к себе. — Хочу что? — Провести со мной остаток жизни.       Юнги сразу поджимает губы, закусывая изнутри зубами, а пальцами комкает спущенные рукава худи. Позади слышится благодарная речь за посещение презентации, аплодисменты и гул уходящих голосов. Внутренний таймер на получение ответа начинает стремиться к нулю. — Хосок, то заявление… — Подал не ты. Я знаю. — Тогда почему ты… — Ушёл? — перебив Мина во второй раз, Хосок скрещивает руки на поясе в закрытой позе, тупит взглядом в пол и сжимает челюсти прежде, чем снова настроить зрительный контакт. — Я подумал, что так будет лучше. Испугался, что наши с тобой… Ам… Отношения? Не зайдут слишком далеко, а я… Хотел бы именно этого. — Чего? — на глуповатое уточнение Хосок усмехается, поднимая глаза к потолку и переминаясь с ноги на ногу от смущения. — Провести с тобой… Ну… Не остаток жизни, может… Процентов тридцать, для начала? А там посмотрим…       Юнги сбрасывает облегчённую усмешку, расслабляя прежде напряжённые плечи и торопливо кивая с нелепой улыбкой, хватаясь за собственное предплечье в переизбытке чувств. Он всё ещё помнит о том, что находятся они в светском обществе, что, к слову, почти покинуло зал, и решает в прямом смысле держать себя в руках, дабы не испачкать дорогой костюм Хосока о своё потрёпанное охранниками худи. — Тридцать процентов мне более, чем хватит.       Тихий голос вытягивает губы в улыбку. Хосок опускает руки, делает шаг навстречу и робко касается пальцами ребра ладони Юнги. Тот, не сводя с них взгляда, проводит подушечками по внутренней стороне, скользит меж пальцев Хосока и заключает ладони в замок. — Ну что вы там, школьники?       Голос Сокджина, словно раскат грома майским утром, заставляет вздрогнуть и оба оборачиваются. Но ладони не расцепляют. — Поехали, — усмехается Ким, заметив милую хватку парней друг за друга. — С меня ужин в ресторане. Отпразднуем мою новую машину и ваше воссоединение, голубки. — Он себе эту Бэху взял? — шёпотом интересуется Мин по дороге к выходу. — За ней сюда и поехал, — тем же шёпотом отвечает Хосок. Юнги приподнимает брови, слабо присвистывая. — Не с теми людьми я дружу, походу…       Под строгие взгляды охраны они покидают закончившееся мероприятие. Уже на улице могут себе позволить дольше смотреть друг на друга, а в машине, по пути к ресторану, тесниться рядом в полуобъятиях, аргументируя это небольшим количеством места.       Ужин в кругу семьи Хосока, иначе Юнги назвать не может, прошёл более, чем приятно. Несмотря на обстановку, выглядело всё так, будто Мин стал приглашённым гостем в дом Чонов, и даже Киюнг, прежде злившаяся на парня за ложное обвинение в подаче заявления, смягчилась, вернув первоначальный настрой по отношению к мужу своего брата. Да, печати в паспортах сохранились, а о разводе теперь не было и мысли.       Чимин признался в содеянном, низко опуская голову и закрывая слезящиеся от стыда глаза. Ни для Юнги, ни для Хосока не стало это сюрпризом и юноша остался другом их семьи, примкнув к решению забыть все обиды и жить новой, лучшей жизнью. А она точно стала лучше, ведь теперь Чим возвращался с работы по совсем другому адресу, а в квартире его встречали с крепкими медвежьими объятиями от строгого прокурора, что умел так мягко и любовно сцеловывать с лица усталость.       Хосок же был весьма удивлён переезду Юнги на другую квартиру, но, получив очередное предложение съехаться, недолго раздумывал и согласился. В уютной однушке пусть было не так много места, но на кухонном гарнитуре всё ещё можно было удобно посидеть, пока готовится завтрак, а вторая половина двуспальной кровати больше не пустовала.       Он доверился Сокджину в советах о модельном агентстве, вместе с ним и Юнги летал в Париж, доверился господину Ли и успешно стартовал в новом деле, доверился собственным чувствам и перестал жить одним днём, как и обещал сестре, забыл про старую жизнь, но, что самое главное — он доверился Юнги. И всё было хо-ро-шо.