Глава 21. Луна и Гермиона
23 февраля 2024 г., 13:39
В среду проносились магнитные бури и произошла резкая смена погоды, отчего шрам болел, обжигая руку раскалённым огнём.
Гермиона порадовалась хотя бы тому, что шрамы от Сектумсемпры медленно, но верно исчезали. Она могла признаться, что левая рука ужасно ноет, но проблема в том, что боль не достигла ещё высшей точки, да и хотелось встретиться с Лавгуд в новой обстановке.
***
Луна сразу заметила, что с ней что-то не так, ведь подруга всегда использовала окклюменцию, когда погода менялась. — Рука? — она обеспокоенно посмотрела на неё. — Может быть, тебе лучше вернуться? — Да, но я ничего не сказала легилименту. Я не могу сказать ему, что это не просто шрам от заклинания. Это выше моих сил, — она уверенно прошла к кофемашине, настраивая и запуская. — Шрам не сильно болит. Луна предложила меняться чаще, чтобы подруга сегодня больше отдыхала, увидев, что Гермиона никак не хотела возвращаться в лечебницу. Истинное гриффиндорское упрямство. Грейнджер все эти четыре часа что-то рассеянно отвечала, стараясь не напутать с заказами и не снизить оперативность. В перерывах — три сигареты за раз, ведь слёзы совсем не в тему. Окклюменция не спасла её, когда посетитель случайно схватил за предплечье, прося поторопиться с кофе, когда она шла мимо столика, убирая предыдущий. Гермиона ватными ногами как-то вышла на задний двор и просто упала на колени, ощущая в голове клубящийся туман с временной потерей остроты зрения. Сейчас её будто обожгло калёным железом, а вспышки, бьющие по глазам, дезориентировали и заставляли отползти в угол. Гермиона прокусила себе кисть, стараясь не закричать. — Луна, мне нужна всего лишь сигарета, и я буду в норме, — прошептала она. Грейнджер спрятала голову между коленей и пыталась восстановить контроль, так как паническая атака нашла лазейку и сейчас нещадно трепала своего преданного невольника. Лавгуд пыталась помочь, но видела, как от привычных касаний подруге становилось ещё хуже, поэтому решила просто тихо напевать мелодичные песни. — Не прикасайтесь к левой руке, — уверенный тон казался до боли знакомым. Охлаждающее заклинание окутало её руку и уняло пульсирующую боль. — Выпей, Грейнджер, — мужской голос был таким властным, что оставалось только подчиниться. — С ней же всё будет нормально? — Лавгуд воззрилась на легилимента, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно танцуя. — Она моя лучшая подруга, а значит, должна быть счастлива. Пазл, что так кропотливо собирался, рушился снова, словно кот Шрёдингера играл с ним. Она одновременно казалась такой живой и такой мёртвой. И это было не только из-за тех эпизодов, которые она показала на их сеансе. Безусловно, пребывание в лесу являлось одной из причин зарождения панической атаки, но что-то другое расширило эту проблему до огромного астероида, что сейчас снова пытался уничтожить девушку. Вторая причина лежала на поверхности, надо было только разрезать рукав и посмотреть на левое предплечье. Нет. Легилимент не мог так сделать. Он от волнения потёр глаза, борясь с искушением пойти по самому простому пути и узнать главную причину зарождения её психического отклонения. Необходимо было подождать, пока она придёт в себя, так как сейчас Гермиона явно испытывала ужас от любых прикосновений. Том наложил согревающие чары на неё и закурил, пытаясь узнать причину возникновения нового приступа панической атаки у Лавгуд. — Гермиона просто вышла в зал протереть столик, клиент случайно схватил её за левое предплечье, — Лавгуд замялась и снизила тон до шёпота. — Из-за травмы руки у Гермионы возникает боль при смене погоды. Я предложила ей вернуться в лечебницу, но она отказалась. Нужно вспомнить про выдержку. Не зря легилимент учился скрывать эмоции с рождения, сейчас это умение пришлось как нельзя кстати. Хотелось кричать от гнева и разбить стену, ведь сейчас он ощущал её затихавшие волны боли, что разбивались о песчаный берег. Грейнджер пришла в себя и испуганно прижала к себе руку. — Я могу тебя взять на руки, чтобы мы трансгрессировали на территорию лечебного заведения? — Том не двигался, так как не хотел испугать Грейнджер. Он разумно предоставил ей право выбора для того, чтобы девушка вновь осознала, что вновь контролирует ситуацию. — Да, вполне, — Грейнджер ничего не оставалось, кроме как согласиться, ведь разбитое состояние не позволяло спорить, а тем более самостоятельно передвигаться. Он аккуратно взял её на руки, словно она была фарфоровой куклой и могла рассыпаться от неловкого движения.***
Грейнджер после целебных зелий чувствовала себя гораздо лучше, однако уязвлённое самолюбие требовало взять реванш, может быть, поэтому она пыталась убедить Тома в том, что может продолжить дальше, а это была просто случайность. Она не упала в истерику и не стала неадекватно вести себя на публике, как было раньше, и это уже являлось успехом. Волшебник внимательно слушал, но пока только молчал и пристально наблюдал за её вербальными и невербальными жестами. — Ты можешь рассказать, что случилось? — Том кинул красноречивый взгляд на девушку. — У меня старая травма руки, она не поддаётся магическому лечению. Поэтому иногда болит при смене погоды, — с готовностью призналась она. — Но обострения давно не было. Фамильный кинжал Блэк после пыток оставил после себя неизлечимые последствия. — Какой фактор стал сегодня решающим в формировании панической атаки? — он видел её насквозь. Старания Грейнджер усилились лишь из-за того, что она хотела исправить ошибку, которую, по её мнению, совершила в кофейне. — Посетитель случайно схватил меня за предплечье. Такой же эпизод был в Косом переулке со слепым, но тогда я сдержалась, потому что надо было помочь Эрику, — она виновато спрятала руки за спину и нетерпеливо мерила шагами комнату. — Твоя паническая атака, судя по представленным фрагментам воспоминаний, являлась вполне контролируемой. Можешь ли ты назвать главную причину, которая стремительно ухудшила ситуацию? Ты всегда вольна отказаться от ответа, если считаешь, что это причинит тебе моральные страдания, — легилимент опять напомнил важный нюанс, который красной нитью отображался в каждом их разговоре. У Тома никогда не было цели добиться результата и получить быстрый эффект через психологическое насилие над пациентом. Гермиона попросила взять паузу, чтобы обдумать и принять решение, в очередной раз косвенно подтвердив его гипотезу о том, что основной причиной усиления панических атак являлся шрам, иначе бы девушка не скрывала так тщательно. — Что ты чувствуешь, когда кто-то прикасается к левой руке? — этот вопрос безусловно являлся менее сложным, чем предыдущий. — Мне неприятно, и это сразу навевает неприятные воспоминания, но только в том случае, если это чужие касания. К объятиям Гарри, Пэнси, Луны или знакомых я отношусь нормально, — она коротко хихикнула, заметив озадаченные глаза, в которых хотелось утонуть. — Как ты считаешь, незнакомые волшебники могут задеть тебя случайно, без всякого злого умысла? — Том просматривал старые записи и сделал пометки о том, что у Грейнджер обнаружилась боязнь тактильных прикосновений от незнакомцев. Этот её страх скорее всего был связан с полученной физической и психологической травмой. — Да, могут, я это прекрасно осознаю. Но мозг… иногда считает иначе, — Грейнджер решила, что уже нет смысла этого скрывать. Скрытые проблемы всё это время разрастались и усиливали действие. Озвученный итог сеанса его удовлетворил, несмотря на то, что главный вопрос остался без ответа. Грейнджер после ухода Тома не могла отказаться от курения. Рой мыслей как всегда возник после его ухода в виде беспорядочных кинематографических эпизодов её жизни. Только режиссер любил ужасы и драму, поэтому импровизированная главная актриса в роли Гермионы постоянно ходила на остром лезвии ножа, фанатично пытаясь закончить концовку счастливым финалом. В титрах мельком упомянули хорошую концовку для преданных фанатов, блестяще рисуя лживые маски счастья на их лицах. Никто не расскажет о том, что стало после триумфа. Это лишнее. Незачем расстраивать зрителя. Продолжение о том, что главная героиня получила глубокую психологическую травму и проходила лечение в частной магической лечебнице, разочаровало бы и не сделало бы огромную кассу. Теперь самая сложная цель не выжить, а научиться жить в мирной Магической Британии: выходить в свет, совершать бытовые покупки, ходить в кафе, бар, на вечеринки, да куда угодно, не ожидая, что опасность выскочит и исподтишка ударит кастетом. Переписать черновик всегда сложнее, чем начать с чистого листа, однако Грейнджер хотела вновь насладиться молодостью и беззаботно кружиться при первых мгновениях наступившей весны.
