Глава 24. Кукла Вуду
12 марта 2024 г., 20:49
Привычная полутьма и дымящиеся чашки кофе. Они напротив друг друга в мягких велюровых креслах. Тлеющий фильтр на кончике сигареты выдавал лёгкое волнение Гермионы.
— Что ты думаешь о программе адаптации? — протянул он. В его пометках новая гипотеза уже была подчёркнута красным.
— Она вполне эффективна для меня, но только в том случае, если не происходит ничего экстраординарного, — Гермиона втянула шею в плечи, осознавая масштаб проблемы.
— Что ты понимаешь под словом «экстраординарный»? — зелёные глаза умиротворённо блестели даже сквозь тьму.
— Когда не возникают триггеры, которые вызывают во мне тревожность или паническую атаку, — в горле пересохло, и она откашлялась, чтобы продолжить. — Вчера я… зашла слишком далеко. Быть может, я бы применила непростительное заклинание к тому парню, если бы ты не появился.
— Что послужило раздражающим фактором? — он тактично напомнил про правила, которые существовали на их сеансах, так как вопрос несомненно являлся довольно неприятным.
— Маска… Пожирателя смерти, — голос дрогнул только в конце, поэтому Грейнджер похвалила саму себя за выдержку. — Один из них оставил шрам на моей руке, который я тщательно скрываю.
Том дёрнулся от её слов — самообладание в этот раз его покинуло.
Он не хотел думать о том, что она могла получить шрам не в бесчисленных битвах, а иным способом, более кощунственным.
— Я могу залечить его, если ты хочешь, — как можно безэмоциональнее предложил он.
— Этот шрам нельзя исцелить, я обращалась ко многим целителям и везде получала неутешительный вердикт, — Грейнджер сжала руками подлокотник, вспоминая, как угасала её надежда с каждым посещением колдомедиков, которые обречённо разводили руками.
— Мне очень жаль, Гермиона, — он неожиданно встал и сел на подлокотник, прислоняясь к ней, задумчиво играя с её кудряшками. — Если бы я мог, я бы защитил тебя тогда, — от услышанных слов волшебник испытал боль.
Он должен был лучше стараться, воюя во Второй Магической войне, несмотря на творившуюся неразбериху, чтобы уберечь Гермиону от того, через что она прошла.
— Том, именно с получением несводимого шрама мои панические атаки с каждым разом становились всё более жёсткими и изматывающими, — девушка призналась в факте, который давно хотела озвучить.
Множество раз ей казалось, что она окончательно задохнётся и сейчас умрёт. Только порезы на бледной коже хоть как-то позволяли взять ситуацию под контроль.
— Я поставлю твою программу адаптации на паузу, но лишь для того, чтобы внести незначительные корректировки, — вчера он пришёл к неутешительному выводу: Грейнджер даже в окружении друзей не чувствует себя расслабленно, а любой неприятный фактор провоцирует эмоциональные вспышки тревоги и страха.
Гермиона заплакала в попытке избавиться от эмоционального напряжения. Она устала и не знала, где взять сил, чтобы двигаться дальше.
Остаться навечно в лечебнице больше не казалось сумасбродной идеей, наоборот, стало вполне реальным планом на будущее. Грейнджер уже не могла полноценно жить в обществе, программа адаптации ясно это показала. Поэтому не легче ли смириться и остаться жить тут вечно в качестве неизлечимого пациента, покорно мирясь с новой жизнью?
— Это не поле боя, Гермиона. Ты не проиграла. Работа с психологическими проблемами — довольно выматывающая и кропотливая процедура. Какие выводы ты сделала для себя сегодня? — он благоразумно не ждал от неё ответа и был готов к отказу.
Молчание. Комок в горле, что мешал говорить. Грейнджер несколько раз откашлялась.
— Иногда надо остановиться и позаботится о себе.
Она всего лишь чёрный цветок в мрачном мире перемен.
***
Гермиона танцевала под дождём наперевес с огневиски в самом укромном и криминальном закоулке из всех возможных. Жертва выбрана и попалась на крючок. С подачи Нотта она сместила акцент на тех Пожирателей смерти, кто вышел досрочно либо дал взятку. Карл Монтегю. Потный, вонючий, лысый волшебник. От него разило грязью и похотью, когда он скользил и по её телу, раздевая выцветшими голубыми глазами. — Станцуй для меня, детка! — толстые пальцы вожделеющее провели по корсету платья и положили ей деньги на ладонь. Она закружилась вокруг Монтегю со всей фальшивой страстью и желанием. Это всего лишь очередная пьеса, где он — главный актёр. Она очутилась перед ним, делая грациозный поклон, затем ловкое и выверенное движение рукой: раскрытый веер резал шею, словно та была сделана из пластилина. Электро-взрыв эмоций. Адреналин проходил насквозь и глубже проникал в нейроны. Чужая кровь капала с лезвия прямо на выброшенные бумажные галеоны, что дал мертвец. Время для второго акта. Амикус Кэрроу предназначался Нотту. Но для начала его необходимо было загнать в лес. Все аристократы так падки на лесть и красивую девушку, что становилось скучно. — У меня такое чувство, будто я тебя знаю, — неразборчиво пробормотал Амикус. Голос девушки показался ему до боли знакомым. — Милорд, вы ошибаетесь, — она блестяще пользовалась знаниями из уроков этикета, которые ей привили с помощью Круциатуса. Глава 1. Как необходимо обращаться к чистокровным волшебникам. — Предлагаю пошалить в близлежащем лесу. Кэрроу окинул ту сальным взглядом: он уже придумал, что с ней сделает.***
Синий Лес звал к себе, напевая грустную мелодию из раза в раз, надеясь заманить к себе случайных путников. Лес дышал, жил и двигался по своим собственным законам. Он оброс различными байками, о которых с таким восторгом рассказывали местные жители. Лес-убийца. Лес-каратель. Лес самоубийц. Или это просто глупые сказки, в которые так охотно хотелось верить? Пантера кралась на мягких лапах, не издавая ни звука. Он уже слышал их шаги и звонкий нежный голос Грейнджер. Такой мягкий, со звонкими переливами. Он спрыгнул со ствола дерева, приземлившись на четыре лапы. Сбил с ног Кэрроу. Хруст его сломанной руки сейчас лучшая музыка для его ушей. В венах скорость и серотонин. Отпустить. Пусть бежит, ведь это только игра. Жертва ломала ветки и оставляла запах… страха. Единственный путь — вниз, где река. Грейнджер ничуть не сбавляла темпа, держась наравне. Она то открывала, то закрывала свой веер, добавляя ещё большей театральности. Тео попросил остаться позади него, так как она без волшебной палочки. Ненужный риск всегда на минимум, чтобы не страдать потом. В зелёных глазах только лёд, там нет тепла. Он кружил вокруг Амикуса. А тот никак не мог понять, почему заклинания не действуют на эту огромную кошку. Всё, надоело. Он вцепился клыками в горло. И трепал, как какой-то кусок ткани или мясо. Тёплый вкус крови и металл, именно так пахнет смерть. Но нет, он оставил Кэрроу в сознании зная, что тот умрет вскоре через пять минут. — Гермиона… мы создали из неё чудовище, — бормотал Амикус, с каждым словом выплёвывая кровь. Безуспешно пытался остановить её руками. — Это чудовище «заботливо» вырастили в неволе, — Грейнджер неожиданно раскрыла веер и закончила его жизнь навсегда. Она заметила, что очищающее заклинание убрало кровь с её платья. А мужские руки откинули кудрявые волосы назад, открывая шею. Она прикрыла глаза. Она в сказке, не иначе. Принц её мечты так притягательно целует шею, подбираясь к губам и обнимая. Остро. Предплечье, где шрам, почему-то неприятно покалывало, чего не было ранее. Но она не будет ради такой мелочи прерывать поцелуй. Уже всё кружилось. — Ты так хорошо целуешься, что убиваешь меня, — обречённо прошептала она. — Гермиона, — он внезапно отстранился. В голосе мелькнула тревога. Его пальцы рук в крови. В её крови. Её кровь уже явно выступала через тонкую ткань платья. Красное на красном. Гермиона растерянно накрыла своей ладонью расползающееся пятно, чувствуя, как буквы на шраме обновляются, сдирая тонкую кожу. Нечёткие вспышки, обозначающие смену кадров, что так били по глазам. Было очень больно. Что-то резало её прямо сейчас. Она заскулила от боли, когда Тео опять к ней прикоснулся. Сейчас его касания почему-то причиняли невыносимую боль. Боль на уровне Круцио или даже хуже. Тео взирал на девушку, не показывая своего беспокойства, чтобы она не запаниковала ещё больше. Он наколдовал себе перчатки и только сейчас снова взял её за руку. Они аппарировали обратно в лечебницу.***
Гермиона забилась в угол, словно тот мог спасти от того, что с ней сейчас происходило. Что-то неизвестное и пугающее. — Тео, мне не больно, — фраза, брошенная лишь чтобы успокоить. Нотт взволнован: его брови нахмурены, а между ними пролегла морщинка задумчивости. — Нет, Гермиона! Никакой окклюменции, — бросил он. — Иначе ты навсегда можешь остаться в повторяющемся воспоминании, — голос по-прежнему мягкий и успокаивающий. По его лицу заходили желваки. Кажется, кто-то применил к ней пока неизвестное проклятие, которое сейчас наносило кровоточащие порезы на застарелом шраме. Он успокаивающе погладил по щеке. Гермиона вскинула руки, запрещая снимать платье и касаться окровавленной руки. Показать шрам было выше её сил, как и признаться в том, что кинжал Блэк окончательно сломал. Грейнджер попросила Тео остаться на месте, заметив, что он очистил её платье и уже протягивал кровоостанавливающее зелье. Кажется, его принёс Ачи. Девушка устремилась в ванную и закрыла дверь. Её руки тряслись от нервов, а глаза лихорадочно блестели, как после огневиски. Она сняла платье. Неровные буквы «Mud» сейчас имели красный цвет, вместо привычного белого. «Blood» ещё оставался неровным, но хорошо зажившим. Гермиона ненавидела этот шрам, который изуродовал её тело, поэтому она перестала любить своё тело и использовала чары гламура практически постоянно. Она села на край раковины и зачерпнула массу бадьяна. Лекарство шипело при соприкосновении с ранами, но увы, оно было не в силах убрать глубинные последствия. Выдох. Вдох. Где же выход? Кажется, ей уготовано место, где даже клоуны плачут, где все умирают, на каждом углу подстерегает смерть, а ангелы не осмеливаются летать. Она забинтовывала предплечье, стараясь не скатиться в селфхарм. Мозг под машиной пресса гудел на полную мощность, стараясь оградить от неправильного решения. Гермиона просто сидела на полу в апатии, пока Нотт не открыл дверь, видимо, беспокоясь о ней. — Гермиона, пожалуйста, не причиняй себе вред, хотя бы ради меня, — Тео ласково провел по её щеке, а бархатный голос звучал успокаивающе. Девушка вздохнула. Кажется, он понял, что она хотела сделать. Прикосновения через перчатку неожиданно зазвучали довольно необычно. Доминирующе и безопасно. — Тео, что со мной? — Гермиона ощущала слабость. Она умоляюще посмотрела на него и заметила, что парень скрыл любой голый участок своей кожи. — Я… пока не знаю. Возможно, это как-то связано с касаниями и нашими поцелуями, — с грустью предположил он, поднимая на руки так, чтобы девушка не касалась его голых участков кожи. Гермиона разочарованно застонала. Нет, только не это. Почему именно с ней? Это единственное, что заставляло её парить над землей. Любовь к Теодору Нотту. Хотелось разрыдаться от души и выпустить слабость на волю. Волшебник остался с ней в кровати, вот только теперь на небольшом расстоянии. — Тео, — в глазах слезы, что не капали дальше, а на душе — неприятный осадок. Губы дрожали от обиды. И казалось, её маленький мирок с личным счастьем вновь был под угрозой разрушения или полного забвения. — Малышка, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось, — он пристально посмотрел в глаза, которые сейчас напомнили ему горький шоколад. — Не бойся за нас.***
Гермиона уснула, а он провёл около неё всю ночь, приказав Ачи находиться рядом с девушкой круглосуточно. Вместо сна — бесчисленные и редкие фолианты книг из личной библиотеки. Блейз, как настоящий друг, явился с рассветом и присоединился к поиску нужной информации. Мулат тоже был встревожен, но сейчас старался поддержать друга, так как не видел, чтобы тот был таким непривычно тихим и молчаливым. Он закатал рукава рубашки и разделил огромную двухэтажную библиотеку на сегменты для улучшения поиска. — Я налево, а ты направо, — он потрепал Тео по волосам. Библиотека Ноттов ничуть не уступала библиотеке Малфоев, просто мало кто знал о ней. Только избранные. И Тео гордился этим фактом, так как все книги были тёмными и содержали запрещённую информацию. Никакой светлой магии, будто это было ругательством для Ноттов. Количество кофе и сигарет были прямо пропорциональны количеству просмотренных книг. — Нашёл, — Блейз появился с внушительной башней книг. — Магия Вуду. — Что? — Тео схватил верхнюю книгу и углубился в неё. — Я всегда думал, что это просто сказки, которые нам читали в детстве. Злодей был не силён в обычной магии, поэтому решил использовать древнюю африканскую магию подчинения и контроля. Жрец вуду «заманивает» в тело куклы часть души жертвы и устанавливает с ней магическую связь, укрощая и подавляя с помощью иголок. Таким образом кукловод может контролировать жертву на расстоянии, заставляя выполнять абсолютно любые приказы. Судя по всему, жрец начал осуществлять практическую часть плана не так давно. При такой магии, сначала жертву психологически ломают, а потом начинают разрушать полностью во всех смыслах. Послушная игрушка, готовая ради хозяина на всё. — Нам надо найти кукловода и убить его, если мы не найдём куклу Грейнджер, — резюмировал Забини, подводя итог найденной информации. Нотт сжал губы и налил им по стакану огневиски. Он ловил взволнованные взгляды Забини и отвечал невпопад на его шутки. Давно Тео не выглядел таким рассерженным и обеспокоенным, обычно он держал и переносил все эмоции внутри, словно помещал их в многоуровневый сейф. Он всегда гордился своей сдержанностью и хладнокровием. Сейчас кипящие эмоции вырвались на волю и нагнетали атмосферу до состояния действующего вулкана. — Тео, мы найдём злодея, не впервой, — Блейз довольно сильно похлопал по плечу и опять наполнил их стаканы. — От бывших Пожирателей смерти никому не скрыться. — Блейз, почти весь эффект от лечения похерен за сегодняшний день, — зло блестели глаза с оттенком грусти. Он крутил в руках стакан, в котором кубики льда ритмично сталкивались о тонкие грани стекла, а огневиски слегка менял цвет от этого движения. — Гермионе необходима спокойная обстановка… Нотт осёкся, ведь и сам не знал, какой будет результат лечения, так как первый раз он не мог быть уверенным в положительном исходе. Одного лишь желания Гермионы и выстроенной терапии явно не хватало. Безносый Волан-де-Морт создал целое поколение ментально сломанных волшебников и волшебниц. Кто-то смог сам восстановиться и жить дальше, кто-то возвращался к мирной жизни с помощью легилиментов, но был также малый процент тех, кто до сих пор разумом оставался там, на Второй Магической войне. Третья часть, безусловно, оставалась асоциальной и с трудом выполняла простейшие бытовые действия: например, сходить в магазин за продуктами или завести разговор с незнакомцами казалось сродни великому достижению. Для таких реабилитация занимала годы, если не десятилетия. Безмолвные тени без телесной оболочки. Их единственная религия — травмирующие воспоминания о боевых временах. Пытки, кровь, смерть товарищей и ничего хорошего. — Гермиона сможет вылезти из этого дерьма. Мы ей поможем… Ты ей поможешь, — Забини сказал это так уверенно, будто бы уже знал какой финал их ожидает.
