Психогеометрия наших чуств

      После разговора с Барнсом проходит около трех недель, в течение которых Эмили еще более старательно избегает Стива. Она все еще не может простить его за те пять лет после Таноса, которые они могли бы провести вместе. Но после неимоверно долгих бессонных ночей, полных самокопания, она понимает, что обвинять его в том, что он бросил ее тогда, после Гражданской, больше не может. Потому что, дай он ей тогда выбор, она бы действительно сделала его не пользу Стива. Она бы сама его бросила.       И, возможно, за это она даже начинает испытывать вину. Все эти противоречивые чувства разрывают ее грудную клетку, и она снова не в силах даже просто видеть Стива. Будь проклят чертов Джеймс Барнс!       Ночи без сна, работа восемнадцать часов в сутки, физическая и умственная, и перманентные переживания о слишком многих вещах — все это не лучшим образом влияет на внешний вид девушки. Пусть она всегда одета с иголочки, аккуратно уложена и накрашена, ничто не в силах скрыть ее появившуюся худобу, неисчезающие мешки под глазами и красноту этих же самых глаз.       И когда она приходит навестить Пеппер и Морган, о ловит на себе осуждающий взгляд Поттс, которая, однако, ничего не говорит до тех пор, пока вечером уставшая Морган не уходит спать в свою комнату. Тогда Пеппер наливает чай, садится напротив Эмили и спрашивает, спит ли та хоть иногда.       Сначала Треспер отмахивается и, по обыкновению, говорит, что все в полном порядке. Но она очень далека от состояния порядка, и потому очень быстро сдается и пересказывает Пеппер весь разговор с Джеймсом, попутно приоткрывая завесу всех своих новых отравляющих мыслей. Под конец ее монолога чайник оказывается пуст, и Пеппер достает с верхней полки кухонного шкафчика бутылку с виски, который так любил Тони и так ненавидели они обе. Они чокаются своими бокалами и залпом выпивают содержимое.       — Отвратительная гадость, — передергивается Эмили.       — Да уж, — посмеивается Пеппер и снова наполняет бокалы.       Минут шесть они сидят в тишине, погрузившись в свои воспоминания об одном человеке, но долго тонуть в этом не хотят и заводят разговор о повышении Роуди; о личной жизни Хэппи, который, оказывается, встречается с тетей Паркера; о самом Питере и его успехах; и, конечно же, о том, как быстро взрослеет Морган.       Когда уже становится неприлично поздно, Эмили двигается к выходу, впервые за долгое время собираясь поспать в своей широкой кровати дома, а не на узеньком диване в одном из кабинетов.       — Ты знаешь, у него ведь День Рождения скоро, — говорит напоследок Пеппер. Треспер, разумеется, знает и молча кивает. — Мы вроде собираемся скромно посидеть у него дома. Уверена, он будет рад, если ты придешь.       — Я не думаю, что…       — А я думаю, что вам уже нужно наконец нормально поговорить друг с другом, — настойчиво заключает женщина, сжимая плечо собеседницы.       Эмили искренне считает Пеппер одной из мудрейших женщин, но конкретно к этому ее совету прислушиваться не планирует. И посещать День Рождения Стива точно не собирается. И когда Поттс присылает ей сообщение с адресом и временем, девушка решительно его игнорирует. Не собирается она никуда идти, с чего бы вдруг. Эмили даже вспомнить не может, когда они разговаривали нормально последний раз, и не уверена, способны ли они теперь на это. Сейчас все их общение сводится к монологам: один говорит, другой лишь слушает. Так что да, она абсолютно точно не собирается туда идти.       И когда этот день наступает, решение девушки остается неизменным. Она спокойно сидит у себя в кабинете, полностью сосредоточенная на работе. Никаких посторонних мыслей в голове, никаких воспоминаний об их отношениях, никаких сомнений — ничего такого у нее определенно точно нет. Эмили точно знает, что ей нечего там делать.       Когда в ее кабинете появляется Питер, он застает ее, непривычно сидящую без дела, полуразвернутую к столу. Взгляд ее направлен в окно, но едва ли она действительно смотрит туда. Питеру кажется, что девушка сейчас где-то глубоко в своих мыслях, и он неловко прокашливается, давая о себе знать. Эмили немного вздрагивает от неожиданности и оборачивается к нему. Еще несколько секунд глаза ее подернуты дымкой раздумий, но скоро в них появляется осознанность, и губы ее растягиваются в легкой улыбке.       — Питер, — приветствует она его и встает из-за стола. — Я как раз собиралась пойти перекусить. Сходишь со мной?       — Ээм, — тянет парень, неловко взъерошивая волосы. — Вообще-то меня там внизу Баки с Сэмом ждут. Сегодня же…       — Оу, да, конечно, — перебивает его Треспер. — Что ж, тогда закажу себе что-нибудь сюда. А ты иди, невежливо заставлять себя долго ждать.       — Да, — немного растерянно кивает Питер. — Да, верно. Что ж, я тогда и правда пойду.       Он делает несколько неловких шагов к двери, но быстро останавливается и разворачивается назад к девушке.       — Мы просто тут подумали, — неуверенно произносит парень, засовывая руки в карманы, — ну, знаешь, вдруг ты бы захотела пойти с нами, и…       — Нет, Питер, я не хочу, — качает головой Эмили, и, сама не зная, зачем, добавляет, — Да и меня вроде как не приглашали.       — О, — сразу же оживляется Паркер, — я уверен, что Стив очень хочет, чтобы ты пришла. Если хочешь, я могу ему позвонить, и он сам…       — Нет.       — Но ведь…       — Питер, — вздыхает Эмили. — Не нужно мне идти туда. Это все испортит.       — Ерунда, ты не…       — Нет, — отрезает девушка, в очередной раз прерывая парня. — Просто… нет. Идите без меня. Пожалуйста.       Голос ее звучит как-то надрывно, и Питер не решается спорить. Он молча кивает и снова идет к двери. Едва он проворачивает ручку, как слышит ее голос:       — Передай ему мои поздравления.       Парень кивает и уходит. Дверь за ним закрывается с тихим хлопком, и Эмили в очередной раз тяжело вздыхает, направляясь назад за рабочий стол. Она действительно звонит в ресторанчик неподалеку и заказывает себе ужин, после чего снова за работу. Часа три она честно пытается вникнуть во все многочисленные документы и отчеты, перечитывая каждый по несколько раз, но нормально сосредоточиться у нее никак не получается.       Эмили раздраженно откидывается на спинку стула, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. Ее нога нервно стучит по полу, пальцы — по столу. В конце концов она качает головой, раскрывает глаза и достает из ящика стола небольшую синюю коробку, перевязанную белой лентой. За окном уже темно, и Эмили включает экран своего смартфона. Часы на нем показывают 20.57, и девушка пытается убедить себя, что уже слишком поздно, чтобы ехать к нему. Но довольно быстро сдается и, бросая коробку в сумку, выходит из кабинета.       Адрес, написанный Пеппер в сообщении, находится не то, чтобы очень далеко, но дорога на машине в такой час занимает у Треспер довольно долгое время. И когда она подъезжает к нужному дому, часы показывают 21.49, но ей это уже неважно. Девушка выходит из машины и, не давая себе времени на обдумывание, быстро заходит в подъезд.       Поднявшись на нужный этаж, Эмили подходит к его квартире, и здесь вся решимость ее вдруг оставляет. Она никак не может заставить себя позвонить в эту дверь. Рука ее несколько раз поднимается к звонку и сразу опускается, каждый раз дрожа. Девушка не знает, сколько стоит так, не решаясь ни войти, ни уйти. И когда дверь распахивается сама по себе, Эмили чувствует благодарность к стоящему за ней Уилсону, потому что сама она так и не нашла бы в себе сил решиться хоть на что-то.       Сэм стоит к ней в пол-оборота, крича что-то внутрь квартиры, на лице у него веселое выражение, которое, стоит ему заметить девушку, тут же меняется на изумленное.       — Привет, — наигранно бодро говорит Треспер.       — Здравствуй, — удивление в голосе Уилсон скрыть, кажется, даже и не пытается.       — Кхм, я просто подумала и…       — Стиив! — кричит мужчина в квартиру, и сердце девушки сразу же пускается в пляс.       — О нет, не стоит, я… — пытается пойти на попятную она, но не успевает: Роджерс появляется в дверях слишком быстро.       Его нахмуренные глаза находят ее сразу же, и всматриваются в ее лицо так, словно она — видение, которое скоро исчезнет. Эмили поднимает свой взгляд на него и как только их глаза встречаются, они перестают обращать внимание на все остальное.       — Эмили? — изумляется появившийся за Стивом Барнс. Он переводит взгляд с девушки на друга, с улыбкой на лице переглядывается с Сэмом, после чего весело качает головой. — Что ж, мне, пожалуй, тоже пора.       — Бывай, брат, — довольно произносит Сэм, хлопая Стива по плечу.       Барнс и Уилсон выходят из квартиры, не получая ответа. Они уже подходят в лестнице, как вдруг Эмили отмирает и окрикивает их, прерывая зрительный контакт со Стивом.       — Питер ведь был с вами, — голос ее немного дрожит, и развернуто формулировать мысли она не в состоянии.       — Он ушел часа два назад вместе с Пеппер, — к счастью, понимая ее вопрос, отвечает Сэм.       — Кажется, Морган не хотела его отпускать, так что, наверное, он остался у них, — добавляет Джеймс, зная ее волнение за парня.       Вот только Эмили уже не до мыслей о Питере, и она лишь кивает им. Мужчины уходят, а она возвращает свой взгляд, уже чуть более собранный, к Роджерсу. Тот тоже немного оживляется.       — Зайдешь? — он шире приоткрывает дверь и чуть отходит в сторону.       Эмили молча проходит внутрь и осматривается. Квартирка абсолютно в стиле Кэпа: небольшая, но уютная.        — Все уже разошлись? — от неловкости девушка задает глупый, очевидный вопрос.       — Да, — голос Стива хриплый.       — Прости, уже поздно, я тоже пойду, — она разворачивается.       — Что? Нет, погоди, постой, — мужчина мягко хватает ее за руку, но тут же отпускает и прокашливается. — Там, кажется кто-то приносил торт. Останься на чай.       — Ладно.       Мужчина проводит ее на кухню и, громко хлопая дверцами и стуча посудой, заваривает чай и нарезает оставшийся торт, время от времени бросая на девушку взгляды. Эмили сидит за столом, нервно теребя свои рукава, не решаясь снова взглянуть на Стива. Оба молчат.       Спустя несколько минут Роджерс ставит на стол дымящиеся чашки и тарелки с кривыми кусками торта и садится напротив Треспер, пытаясь поймать ее взгляд. Она же тянется к чаю и лишь отпив около половины наконец смотрит на мужчину.       — Извини, я без приглашения, — тихо заговаривает она.       — Я рад тебя видеть. Не думал, что ты захочешь прийти.       — Я не собиралась.       В тишине они снова ловят взгляды друг друга, и оба неожиданно расслабляются. Неловкость вдруг куда-то уходит, и на минуту атмосфера так напоминает их счастливое прошлое, что в груди у Эмили что-то щелкает, и вот она уже не может молчать:       — Прости меня.       — Что? — Стив многое ожидал услышать от нее, но не это.       — Я, — запинается девушка, не зная, как высказать ему все, что мучило ее последние недели, как выразить то, в чем она и сама пока не до конца разобралась. Она делает глубокий вдох и медленно продолжает. — Я виновата перед тобой.       — Что? — снова спрашивает Стив, абсолютно растерянный. — Что ты…       — Нет, дай мне сказать, — поднимает руку Эмили, останавливая мужчину. — Я все еще злюсь на тебя, ясно? Не думай, что я тебе все простила. Но… я много думала последнее время, и поняла, что ты тоже имеешь право злиться за некоторые вещи.       — Мне не за что на тебя злиться, Эмили. Ты…       — Стив, — снова прерывает она его. — Я не имела права обвинять тебя в смерти Тони. Я знаю, что он сам принял это решение, и знаю, почему. И в том, что он пожертвовал собой ты точно не виноват. И, на самом деле, я всегда это знала. Просто… просто мне было так больно, и тебя не было рядом. И мне очень хотелось, чтобы ты понял, каково это. Хотя о боли потери ты явно знаешь не меньше. Просто за это.       На пару мгновений на кухне снова тихо, но вскоре Треспер слышит, как отодвигается стул напротив. Стив подходит к девушке, останавливаясь на расстоянии двух шагов и аккуратно накрывает ее руку своей.       — Прости, что бросил тебя, — в его голосе тоже звучит боль. — Тогда у меня ничего не было, и я не хотел…       — Я знаю, — в ее голосе слышатся слезы, но она не плачет. — Понимаю, что тобой двигало. Мне жаль, что, дай ты мне тогда выбор, я бы разбила тебе сердце. Прости, что не выбрала бы тебя.       — Ты не должна за это извиняться, — искренне произносит Роджерс. — Я все понимаю, и сам бы поступил так.       — Нет, я так не думаю, — слабо улыбается Эмили. — Ты бы все бросил ради того, кого любишь. Ты так и сделал. Прости, что тебе пришлось одному принять это решение.       — Хватит, Эмили, — просит мужчина. — Ты ни в чем не виновата передо мной. Это я оставил тебя, когда был нужен.       — Да, — хмыкает девушка. — Не тогда, но после первого пришествия Таноса. Ты бы мог вернуться, ты должен был вернуться. Мы бы могли быть вместе. Но тогда ты и правда меня бросил. Как ты мог?       — Прости, — Стив бережно вытирает начавшие катиться по щекам девушки слезы. — Я думал, что так будет лучше. Прости.       Эмили всхлипывает и наклоняется ближе к мужчине, прислоняясь своим лбом к его. Ладони Стива обхватывают ее лицо, ее руки лежат поверх его. Они смотрят друг другу в глаза и оба находят там свое прощение. Девушка чувствует, что на душе у нее наконец-то становится лучше и улыбается, медленно отстраняясь от Роджерса. К большему она пока не готова.       Стив вытирает остатки ее слез, и убирает руки с ее лица. Эмили медленно направляется к выходу. Уже стоя у раскрытой двери, она достает из сумки подарочную коробку и отдает ее мужчине, аккуратно приподнимаясь на носочки и целуя его в щеку.       — С Днем Рождения, Стив, — и быстро исчезает в двери, сама захлопывая ее за собой.       В коробке Роджерс находит их старый совместный фотоальбом. Впервые за очень долгое время он чувствует пусть и не счастье, но возможность вновь его обрести.