Сечение

Со дня, когда я встретился с истинной хозяйкой этого тела, прошло более недели. Моё состояние понемногу приходило в норму, хоть со стороны было и не особо заметно. Разве что, тяжело давались пробуждения, после которых в голове, будто лежала горка стекла, вонзающегося при каждом повороте в ткани мозга. Рецидива фасциита, к моему счастью, не произошло, и я отделался только головной болью, температурой под сорок градусов, кашлем и отсутствием всяческого желания как-либо контактировать с окружающим миром. За время болезни, кажется, я успел потерять несколько килограммов, отчего превратился в совсем худосочную щепку. Одежда казалась невыносимо тяжёлой и через чур свободной, как если бы я ужался на несколько размеров. Грейс, однако, быстро взяла ситуацию в руки и за один вечер, не без помощи швеи из близлежащего маленького городка, перешила мне пару платьев, включая мою ночную сорочку. Носить их стало чуть более удобно. Иногда я невольно клал руку на сердце, чтобы проверить, бьётся то или нет. Хоть Беатриче ничего и не говорила насчёт сохранности тела, меньше всего я хотел влипнуть в какую-нибудь авантюру с длительностью жизни. Ещё у меня развилась фобия – я боялся, что моё тело начнёт гнить. Пусть я – человек, что потратил шесть лет своей жизни на медицинский, понимал невозможность данной ситуации, но унять душевные переживания было сложно. И мир всё же был другим, более волшебным, нежели мой родной. Конечно, многое в нём было от него, но оставалось и много неизведанного. Я не исключал, что где-то там, за границами моего опыта и представлений, в далёком краю, есть то, с чем не справится даже современная медицина. К слову о ней... Лечение здесь, как и ожидалось, находилось на страшном, для моего сердечка, уровне. В обиходе были травы, отвары и настойки, обёртывания, кровопускания и прочее из подобной рубрики. От температуры на протяжении недели я пил отвар из полыни. Аромат у него был душистый, нежели у обычного чая, а вкус более насыщенный. Сахар, который добавляла Грейс, только портил отвар, поэтому я от него отказался. Возможно, в будущем, я всё же незначительно попробую повлиять на развитость медицины в этом мире. Ведь кое-какие знания и навыки у меня имеются. Однако, всему своё время. Меня не покидали мысли о Беатриче, о том, где она сейчас, увидимся ли мы когда-нибудь ещё раз, и что мне делать для этой самой «счастливой жизни». Дельных идей на этот счёт у меня не было, поэтому в свободное время я продолжал заниматься чтением «Основ современной магии» Леви Митчелла, книги, что уже мог, наверное, переписать по памяти. Заниматься магией, однако, Грейс мне строго запретила, сказав, что моё психофизическое состояние только бы усугубило течение болезни. Для подстраховки она велела Кесси и Лесси периодически наблюдать за тем, чтобы Моё Сиятельство не учудило что-нибудь неположенное. Но я и сам понимал, что было бы глупо экспериментировать с магией в моём то положении. Для начала мне стоило поправиться и только потом совмещать теорию с практикой. В конце концов, я бросил эту пресловутую книгу, решив, что для меня в ней более не осталось тайны. Я упросил Клем найти для меня какую-нибудь другую книгу по магии, в ответ на что она принесла мне пять книг на выбор. Моё внимание привлекла книга Сесилии Стенуэй с весьма шаблонным названием – «История Магии». В тот момент мне показалось, что, если я не выберу её, то пожалею. И, ко всему прочему, основы – это хорошо, но без знания истории я не чувствовал, что мог бы продвинуться дальше. Книжка была простой и в меру примечательной. Но именно в ней я подчерпнул для себя один важный факт – в этом мире, помимо магии, когда-то существовало и волшебство. Можно задаться вопросом: А в чем, непосредственно, разница? Она заключалась в том, что магия использует законы мира для сотворения чудес, тогда как волшебство нарушает законы, либо создаёт свои собственные. Живых волшебников современная история, увы, не знает. А если бы и знала, то это люди были бы настолько важны, насколько это возможно. Ради них страны устраивали бы войны, сильнейшие мира сего осыпали их реками золота, лишь бы завлечь на свою сторону. Впрочем, я сомневался, что волшебников, существуй они и по сей день, волновали бы такие «мелочи» в их силах было менять судьбы целых народов. Хотелось бы верить, что и во мне дремлет удивительная сила. Но надо было смотреть правде в лицо; я не мог освоить магию, а что говорить про искусство, нарушающее законы мира? Только в моих фантазиях. Да и без предрасположенности и толкового учителя волшебство так и останется непостижимой мечтой для меня и, примерно, ещё девяносто девяти процентов всего живого. Я зевнул. Книга, пусть и была написана довольно простым языком, но страниц было уж слишком много. Актуальной же информации там было не особо много, хотя автор приводила довольно интересную информацию. Например, что далёкий предок нынешнего маркиза из рода Брук, якобы был волшебником. Отсюда титулы, почёт, уважение для всей семьи. И пусть жизнь предка угасла столетия назад, его потомки и по сей день жили припеваючи. – Вот она какая. Сила волшебства, – пролепетал я, – Вырвался из грязи в князи. Неплохо. Будь в роду Грэмов настоящий волшебник, то мы бы звались сейчас не иначе, как герцоги. Все бы хотели с нами породниться, начиная виконтами и заканчивая королями и императорами. По началу в моей голове промелькнула мысль о том, что тогда и Беатриче, возможно, полюбили бы, несмотря явный физический дефект. Горький же привкус осознания помог понять, что любви здесь не было бы. Только лизоблюдство, раболепие и животный страх перед превосходящей силой. Такого я ей не желал. Лесси и Кесси, которые весь день активно старались имитировать всякую деятельность, обитали у меня в покоях . Когда же мне это надоело, я попросил пришедшую Клем приготовить нам чай на четыре персоны. Сидели мы в тишине, так как ни сил, ни желания говорить у меня не было. В процессе я пожалел о своей инициативе, поскольку вся троица не находила себе места. Оно, впрочем, было и понятно, ведь не было такого доселе, чтобы графская дочь приглашала на небольшое чаепитие простолюдинок. Они заметно нервничали и не решались говорить, тогда как Беатриче, их хозяйка, вполне себе спокойно пила зелёный чай. Нет, в планах у меня не было измываться над ними. Просто я не знал о чём говорить с девушками. Тем более, образца восемнадцатого столетия. Мне хотелось понаблюдать за ними как бы со стороны, но ничего, в общем-то, не вышло. Грейс пришла проведать меня перед сном. Милая сердцу старушка просила меня не перенапрягаться и следовать рекомендациям доктора, чтобы восстановиться в ближайшее время. Я лишь кивнул ей и попросил погасить свет в комнате, чтобы поскорее уснуть. Служанки, как одна, испарились из комнаты вслед за старушкой. – Теперь можно и поспать, – со спокойной душой сказал я себе вслух. Известий от Альберга за прошедшую неделю не поступало, потому, с замиранием сердца, я встречал рассвет завтрашнего дня. Кто знает, может, в этот раз я получу от него весточку.