Свадьба

Свадьбы в Разведкорпусе были явлением редким. В основном потому, что многие не доживали. Многие солдаты умирали, не дожив до двадцати, немногим удавалось переступить порог тридцати, до сорока доживали единицы, до пятидесяти не доживал никто. Даже старик Шадис ушел в отставку едва ему разменяло сорок. «Старый разведчик – это тот, кто не выходил за стены», - шутили они между собой. Влюблялись часто и легко, и так же легко шли дальше, когда один из пары погибал. Поэтому о таких вещах как брак особо не задумывались. К тому же компенсация членам семей погибших выплачивалась мизерная. Это вдовы полицейских, погибших при исполнении обязанностей, могли доживать до старости без нужды повторно искать кормильца и выходить замуж. Правительство же рисковало пойти по миру с выплатами семьям разведчиков. Именно поэтому свадьбы, такие редкие праздновали с шумом, гамом, как в последний раз. Для многих он мог и быть последним. За три года, что Леви находился в Разведкорпусе, эта была первая свадьба. Весь Разведкорпус собрался в Тросте. Некоторые нарядилась в выходные костюмы, немногие пришли в повседневной одежде, остальные – в военной форме. Помимо них пришли друзья и родственники молодых. В церкви было не протолкнуться. Клаус и Мария прослужили бок о бок последние пять лет. И все пять лет дежурные закрывали глаза на их посиделки под луной, нарушения устава, когда они уединялись то тут, то там. Влюбленные облюбовали даже кладовку с инвентарем для уборки, где их однажды и застукал Леви. Он скривил рот и заставил их выдраить всю кладовку с пола до потолка и отпустил только тогда, остался доволен результатом. В казармы те вернулись лишь за полночь, напрочь забыв о «продолжении банкета». С тех пор парочка старалась не попадаться на глаза суровому капитану и перестала устраивать свидания на его «территории». Теперь Леви глядел, как Клаус и Мария клялись в верности и обещали любить, ценить и уважать друг друга, пока смерть не разлучит их. Стоял позади всех, рядом с дверью, чтобы сразу выйти, как только все закончится. Почему-то церковь и церковников он не переносил. С самого детства. Раньше в Подземный город спускались люди в рясах, раздавали еду, говорили о милости Богинь, любви и всепрощении. Высокие речи произносились среди грязи, болезней и бедности, поэтому верилось в них с трудом. Кенни с чего-то ходил слушать молитвы да таскал Леви с собой несколько раз, но всю службу хихикал и приговаривал «не дотягивают». Один раз церковь пришлось посетить уже на поверхности. Один из спонсоров Разведкорпуса оказался человеком набожным, поэтому переговоры с ним шли на пороге церкви. Ему очень хотелось познакомиться с наделавшим шуму новым разведчиком, способным прирезать десятерых титанов одним махом. Прозвище «Сильнейший воин человечества» Эрвин еще тогда не придумал. Эрвин же сидел в первом ряду с родителями молодых. Почетный гость, епта. В костюмчике с накрахмаленным воротником он выглядел словно приехал из Сины в экипаже, а не прискакал из штаба по пыльной дороге. О чем-то переговаривался с отцами, улыбался вместе с матерями. Леви невольно засмотрелся на него. - Тише, тут свадьба идет, - услышал капитан за спиной. Это была группа молодых мужчин, от которых разило алкоголем. Леви краем глаза следил за ними, готовый в случае чего выкинуть их из церкви. Но мужики немного послушали священника, потом, пошатываясь, вышли. Капитан облегченно выдохнул. Клаус и Мария были хорошими ребятами, умелыми солдатами, не хотелось бы, чтобы их особенный день омрачали невежественные пьянчуги. Оказалось, что мужчин заметил не только Леви. Эрвин также следил за ними, хоть и с первого ряда. Когда дверь за ними закрылась, Леви столкнулся со взглядом своего командующего. Эрвин улыбнулся мягко, всего на мгновение, затем снова повернулся в сторону молодоженов. Праздновали в таверне. Клаус оказался из семьи врача, поэтому родители помогли ему с арендой помещения. Родители Марии были охотниками, они поставили мясо и картошку. В подарок офицерский состав скинулся на алкоголь. Леви мысленно поблагодарил Ханджи за это, потому что все пили много. Даже сам капитан, обычно равнодушный к выпивке, но сегодня позволивший себе немного расслабиться. Тосты шли один за другим. Сначала семья Клауса, затем – Марии, потом их ближайшие друзья. Леви перестал слушать после очередного сослуживца, пожелавшего «чтоб хуй стоял, и деньги были». Майк с этого посмеивался, сам намеревался что-нибудь сказать, но стоило ему открыть рот, как пиво стекало по его усам и бородке на одежду. Нанаба поспешила увести его, пока он не опозорился перед новобранцами. Им еще с ним за стену выходить. Негоже заместителю командующего при подчиненных пьяные шутки городить, да песни похабные петь. Где-то недалеко валялась Ханджи, а бедняга Моблит пытался привести ее в чувства. Что-то внутри Леви напряглось, когда он увидел поднявшегося Эрвина. Щеки его порозовели, взгляд помутился. Но на ногах он стоял твердо. - Клаус, Мария, - начал он словно стоял перед толпой кадетов, зазывая их вступать в Разведкорпус, - в это счастливый для вас день я могу лишь пожелать вам всего самого наилучшего. Пусть ваша любовь простоит так же долго, как наши стены, пусть у вас появятся дети, которые унаследуют ваши ум и силу. Счастья, здоровья и долгих лет жизни. Кстати, ваши заявления о переводе удовлетворены. Так что с завтрашнего дня вы поступаете под командование командующего Пиксиса. Клаус вскочил на ноги и пожал Эрвину руку, а Мария обняла и поцеловала в щеку будущего бывшего командующего. Леви, наблюдавший за этим, лишь сильнее сжал кружку. Он хоть и все понимал, но все равно напрягался каждый раз, когда кто-то оказывался слишком близко к Эрвину. Тот, вытерев щеку от помады, нашел глазами капитана, стоявшего в дальнем углу. От его улыбки сердце Леви потеплело. Когда начались пляски, Эрвину удалось сбежать от родителей молодоженов. Невеста сначала танцевала с отцом, затем со свекром, жених – с матерью, затем с тещей. - Перепил? – спросил Леви, когда Эрвин встал рядом с ним. Их плечи соприкоснулись. - Немного. - Ладно, поздравлю молодых, потом поедем в штаб. Подожди немного. Он дождался окончания танцев, чтобы подойти к запыхавшимся новобрачным. Они вытянулись как на построении. «Еще бы честь отдали», - хмыкнул про себя Леви. - Капитан, - Мария приложила кулак к сердцу. От девушки в белом платье это смотрелось странно. Леви помнил, как женская половина Разведкорпуса носилась с этим платьем – собирала кружева, ленты, даже шелк, шили по очереди во время ночных дежурств. Взглянув на фату невесты, капитан сразу понял, куда пропали занавески с женской казармы. - Не стоит. Мы не на службе. Хотел поздравить вас со свадьбой. И пожелать всего наилучшего, будьте счастливы. - Спасибо капитан, - ответил Клаус и с добродушной улыбкой протянул руку. Обычно Леви старался не прикасаться к людям лишний раз, тем более своими глазами видел, как Клаус жевал свиные ребрышки и облизывал после пальцы. - Не за что, - он таки пожал руку жениху, - ладно, не буду отвлекать вас от праздника. - Капитан, вы уже уходите? - Мария хлопнула зелеными глазами, возвращая непрошенные воспоминания, - возьмите свадебного пирога, - она завернула кусок в белоснежную салфетку и протянула ее Леви. - Спасибо. Вернувшись к месту, где он оставил Эрвина, Леви понял, что тот пропал. Пиджак командующего остался висеть на его стуле, его конь стоял у таверны, значит он не мог далеко уйти. Ноги сами привели капитана в церковь. Ему показалось, что это единственное место, куда Эрвин мог направиться. Он сидел там же, где и утром, смотрел на мраморную статую женщины в белом платье. Услышав позади себя шаги, мужчина обернулся. - Это ты, Леви. - Какого черта ты тут забыл? - Я вспомнил кое-что. В детстве мне казалось, что я так же буду стоять в церкви, женюсь на хорошей девушке, которая обязательно будет вкусно готовить. Представлял, как отец бы сидел в первом ряду, смахивал с глаз скупые слезы, даже маму видел, хоть и не помнил ее, - он грустно усмехнулся, - думал, что буду работать учителем, приходить с работы домой, где меня будут ждать жена и дети. Может быть, мы бы завели собаку и кошку. Леви замер. Все это могло быть у Эрвина, если бы в тот день он не поднял руку. Женился бы на однокласснице, обязательно высокой и красивой, и завел бы таких же высоких и красивых детей. Жил бы жизнью, где титаны существовали бы лишь в разговорах, разведчиков видел бы от силы раз или два в год, когда тех вызывали на ковер к главнокомандующему. Он бы учил детей, а не отправлял их на смерть. В этой жизни не было бы Леви, но возможно был бы покой. - Мне жаль. - Не надо, Леви, - Эрвин улыбнулся, глядя ему в глаза, - я не жалею о том, что моя жизнь сложилась так, а не иначе. У меня есть близкие друзья, которым я доверяю, дело, которым я живу, и человек, которого я люблю, - он склонился и поцеловал любимые губы, - давай поженимся? - Что? - Леви от неожиданности подавился воздухом и закашлял, щеки его стали розоветь, - тц, так и знал, что ты безумен. Мы мужики, а тут нет священника. Эта идея даже глупее затеи поймать живого титана, - попытка скрыть смущение окончательно провалилась, когда Эрвин переплел их пальцы. - К черту священника, - подмигнул он и повел Леви к алтарю, - повторяй за мной. Я, Эрвин Смит, … - Не буду, это безумие. Ты сошел с ума. - Разве что от любви к тебе. Дорогой, пожалуйста, повтори за мной. - Я, Эрвин Смит..., - начал Леви. - Леви! – Эрвин опустил взгляд, - я серьезно, - он едва надул губы, - я люблю тебя и хочу провести с тобой всю жизнь. В ответ Леви, все еще красный как помидор, закатил глаза: - Ладно, черт с тобой. Я, Леви, … - Беру тебя, Леви, … - Беру тебя, Эрвина Смита, … - В законные мужья. Клянусь любить и оберегать, доверять и уважать… - В законные мужья. Клянусь любить и оберегать, доверять и уважать… - В богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. - В богатстве и бедности, в болезни и здравии, и даже смерть не разлучит нас.