Утро наступает в полдень

– Мария, – президент Грэхэм делал весомые паузы, подбирая слова и собираясь с мыслями, – ты прекрасно работаешь. Министры тебя хвалят, моя дочь тоже… — он с любовью посмотрел на стоящую в рамке на столе фотографию Эшли, но в миг похмурел. — Я понимаю, что ты только-только выпустилась, и что тебе всего лишь 22, но сегодня нам, – он помолчал, поправляясь, – стране нужна твоя помощь. – В чем дело, мистер Грэхэм? – Кондор-1 не выходит на связь уже два дня. — лицо президента становилось смурнее с каждым сказанным словом. – Вы хотите сказать… – Тебе придется отправиться в Испанию. Считай это первым боевым крещением. — отрезал тот. Четкость и лаконичность – заядлые спутники президента, который не очень любил отступать от политического протокола даже в разговорах наедине. – Но как я его там найду? И чем помогу? Я переводчик, а не спецагент и не проходила никакой специальной подготовки, мистер Грэ…– ее снова перебили. Паника вязким ядом начала проталкиваться вместе с кровью, отравляя и без того мрачные мысли девушки. Почему именно она, а не другие спецагенты? – У Ханниган есть его последние координаты. Это вопрос государственной безопасности, миссис Рокоссовская. У вас нет права на отказ. – Но я не боец, мистер Грэхэм. – мужчина подошел ближе к девушке и положил руки ей на плечи, по-отечески смотря в глаза. Казалось, в этот момент он понимал ее как никто другой. И это действительно было так. – Мэри, – его тон сделался менее официальным, а голос более мягким, – я знаю, что ты справишься. Твоя задача - не лезть на рожон, а лишь следовать тенью – раствориться и быть незаметной – почти исчезнуть. А ты это умеешь лучше любого моего агента. – он сцепил руки за спиной, сделав очередную выжидательную паузу, – Я прав, мисс МакМиллан? – он отошел к окну, наблюдая как лицо переводчицы меняется, теряя отпечаток молодости и невинности и приобретая страх вперемешку с немым вопросом в глазах. – Я, как и сотни тысяч других людей, следил за твоей историей. За тем, как беззащитная девочка-подросток умеет обороняться и принимать удар смерти на крестовину, защищая мать. — он выдвинул ящик стола и достал старые газетные вырезки, пестрящие заголовками «Боец по натуре или как обезвредить маньяка иголкой», «Почти-убийство на улице Морг», «Спасти и спастись. Сбежавший подросток», «Главное не размер, а умение пользоваться оружием». Чертовы желтушники. – Вы все знаете? - с некой растерянностью в голосе вопрошала Мария, чувствуя себя нашкодившим щенком, которого застукали за его грязными делишками. – Миссис Рокоссовская, я запомнил тебя тогда — на практике в МИДе — не за красивые глаза. – мужчина обернулся к ней, всем своим видом показывая, что он знает кто она такая и что может. – Я знаю, чья ты дочь. И я помню заслуги твоего отца перед страной, – политик сделал выжидательную паузу. – Настало время идти по стопам отца, не так ли?

***

Разрушенная и разоренная деревушка, горы трупов, ветхие домишки, отличающиеся от избушки на курьих ножках разве что отсутствием самих куриных ножек, которые валялись сами по себе повсеместно на радость одичавшим шавкам. Кишки, превратившиеся в удобрения для сорняков и пищу для личинок. Церквушка – такая же убогая, как и все вокруг, но возвышающаяся над всем этим смрадом белой колокольней и все еще отдающаяся на многие мили громким звоном колокола. Реквием по убитым. Входит ли в их число Кеннеди? Леон, нашедший свое последнее пристанище в ветхом, изъеденном клопами, залитом кровью и открытом настежь сарае, примостившись между ящиков и гниющих туш, и считающий секунды до полной тишины. Еще немного – и металлические языки остановят свой ход, заставляя колокол утихнуть и десятки зараженных повалят из церкви в поиске пропитания. А у него из оружия – шипящая рация, отказывающаяся работать. Как и он после подобных вылазок. Патроны истрачены, силы на исходе. Вокруг – зараза и чужой язык, на котором он ничего не понимает, а без помощи Ханниган он и вовсе остался отрезанным от внешнего мира и помощи. Белесые волосы непослушной челкой скопились на лице агента – вспотевшем и усталом, испачканном землей, кровью и сажей, – которое находилось в центре объектива снайперского прицела. Прицельная сетка винтовки сходилась центром на губах мужчины, давая возможность переводчице визуально интерпретировать каждое его слово. Каждую его эмоцию. Каждое движение мышц…сведенных судорогой? Прицел скользнул ниже, сползая жадным глазом по мужскому телу, пока не наткнулся на кровавое пятно, пропитавшее футболку насквозь. Печень? Ребра? Легкое? Смертельное или еще есть время? – Блядь. – об этом ее никто не предупреждал. Все оказалось сложнее, чем хотелось — хуже, чем предполагалось — и заготовленный план пошел ко дну, заставляя префронтальную кору головного мозга импровизировать на ходу. Мужская ладонь зажимала рану в попытке минимизировать потерю крови, но бледность кожи и покрасневшие глаза выдавали серьезность ранения. Колокол перестал подавать голос. На паперть начали вываливаться зараженные вкупе со служителями культа и лучниками, облаченными в черные балахоны. Во главе шествия появился главарь фанатиков, облаченный в красную рясу с капюшоном, полностью скрывающем его лицо. Огромные бычьи рога врастали корнями в черепушку и тянулись концами-кронами ввысь, образуя в ткани капюшона две дыры. Быстрым движением переводчица кинула в центр деревни дымовую гранату, взяла рацию и подключилась к нужной волне. – Кондор-1, как слышно? Сквозь подкрадывающиеся клубы дыма мужчина под прицелом испуганно вздрогнул, схватившись за рацию. – Кондор-1 на связи. Ханниган, ты? – нахмурившись спросил агент, явно не узнавая звучащий голос. – Леон, слушай внимательно, – она продолжала следить за ним через прицел, – у нас мало времени. Тебя эвакуируют в поселении у озера, там будет ждать вертолет. Тебе нужно попасть туда. – Леон сильнее нахмурился. За душой ни гроша, ни патрона, а путь неблизкий и компания из религиозных придурков его совсем не вдохновляла. – Я понял. – он осторожно выглянул из-за ящиков, оценивая обстановку. Демонстрация зараженных, потерянная среди тягучего серого морока, изрыгала животные рычания и языческие молитвы. Кто-то уронил горящий факел, другой задел пламя балахоном, и загорелся, издавая вопли. Медлить было нельзя. – ¡Nos prometieron el paraíso en la tierra! – черный дым от сгорающего заживо культиста, подгоняемый языками пламени и сектантскими молитвами, взвился над крышами, разнося по улицам удушливый запах гари горелой плоти. Изуродованной Зараженной. Вырастившей в своем чреве личинок и выносивших Лас Плагас. – ¡Él ama a todos por igual! Глаза слезились – то ли от увиденного, то ли от услышанного, то ли из-за гари, которая вязким маревом сгущалась между домами, уменьшая видимость, что сейчас было только на руку. Закрыв дыхательные пути воротом футболки, Леон встал и прокрался из сарая на улицу. – Пригнись! – приказным тоном раздалась рация, крича женским голосом в самые барабанные перепонки и отдаваясь испугом в мозжечок. Агент рывком лег на землю, когда раздался оглушительный выстрел и в нескольких сантиметрах от его головы приземлился топор, войдя носком в землю, а в ногах кто-то массивным пластом рухнул наземь, окропив агента теплой кровью из пробитой насквозь черепушки. Серебряной стрелой над Леоном пронесся гарпун, вцепившись когтями в козырек сарая и плотным карабином подтянув за собой девушку, которая приземлилась на корточки рядом с агентом, убирая пистолет-кошку в набедренную кобуру. Половину лица закрывала черная маска с двумя угольными фильтрами по бокам, тело — черный костюм, но даже это одеяние не смогло скрыть женственность фигуры. Привычные девчачьи украшения были вытеснены ножнами, кобурами и дулом винтовки, выглядывающей из-за спины, а холод оружия заменил холод драгоценных металлов и камней, которые могли бы так гармонично украсить лебединую шею. Тонкая талия и округлые бедра, светлая кожа, густые темные ресницы, удлинявшиеся к внешнему краю глаза и делающие взгляд поистине лисьим. Она могла бы стать фрейлиной самого короля, но она родилась не в ту эпоху и выбрала не то поле работы, оказавшись, попросту, как бы это грустно ни звучало, не в то время и не в том месте. Особенно сейчас. — Цел? — кивок. – Старайся не делать глубоких вдохов. Эта зараза распространяется воздушно-капельным, – девушка механическим движением протягивает ему руку, помогая встать, но это необдуманное движение отдается колющей болью в незакрытой ране, заставляя мужчину сгорбиться, а незнакомку примоститься под его плечом, подхватывая раненого и давая ему немного отдышаться. Момент позволяет медлить, время — нет. В конце концов, этот сатанинский обряд не вечен и рано или поздно религиозные фанатики обратят на них внимание, проглатывая смертоносной лавиной — и будет большой удачей, если от них останутся хотя бы кости. Дорога к поселению вела каменистым ущельем и заканчивалась веревочным мостом, соединяющим два края пропасти — неизведанной и бездонной. Они двигались на пределе возможностей, которые у них сейчас были разными в силу понятных обстоятельств. Агент придавливал девушку к земле тяжелым телом, его рана — тяжелым бременем, заставляя переводчицу нести непосильную ношу, превозмогая свои физические возможности, но полностью сдаваясь под натиском душевных терзаний. Сзади начали отчетливо вырисовываться звуки надвигающейся деревенской вечеринки, от которой весело было всем, кроме них двоих — брошенных, на одну вторую раненых, но на две жизни вперед обессиленных. Переглянулись. Ментальная связь, телепатия, родство душ, экстрасенсорика или мистика — все смешалось в этот момент и дало начало в ее немом вопросе и за доли секунды продолжилось в его немом ответе, завершившись кивком-точкой. Бежать сможешь? Смогу. До моста оставалось всего лишь каких-то полсотни метров, когда горящие стрелы начали приземляться на опережение, перекрывая им подход к подножию моста. Толкнув Леона вперед, девушка начала палить по нападавшим, чтобы выиграть хоть немного времени — хотя бы малость! Стрелы летели роем насекомых, не давая переводчице отвернуться и вынуждая ее спиной пятиться к агенту, принимая на себя роль живого щита. Отстреливаться, отбиваться, но продолжать идти, пока вражеская нога не ступила на деревянную перекладину моста и не начала вести наступление и целый взвод за собой. Мост всех не выдержит. Она одна не сможет защитить раненного и истекающего кровью Леона от целой армии. Развернувшись, она бросилась к безопасному берегу, где ее уже ждал агент, пока перекладина под ногой предательски не обломилась, впиваясь в плоть острыми краями и разрывая ткань штанины, заставив девушку по щиколотку провалиться в бездну. Горящая стрела попала в деревянную стойку моста, которая переняла пламя, разгораясь целым пожаром и отрезая Леона от незнакомки. Паника терпким привкусом начала образовываться во рту, изъявляя свои желания и права, пока девушка с последней искрой надежды начала стрелять по деревянным перекладинам, веря, что хотя бы одна, но провалится под ногами сектантов, давая ей дополнительные полсекунды перед смертью. С воплями, через силу вырвавшись из деревянных оков прямо перед носом зараженного, переводчица в последний момент оттолкнулась от прогнившей доски, когда та, вместе со всей, обожженной и в некоторых местах сгоревшей, конструкцией моста, оборвалась и полетела вниз, утягивая за собой и полчище уродов. Сильная рука до хруста костей сжала хрупкое запястье, заставляя оторвать женский взгляд от бездны, плотоядно проглотившей свой богатый обед. Стеная от боли, рыча и лежа раной и грудью на холодной каменистой породе, впивающейся в кожу мелкими камешками и начавшей пропитываться терпкой мужской кровью, но все равно из последних сил держа и не отпуская. Леон попробовал подтянуть девушку на себя, но мелкие камни только сильнее входили в рану, заставляя агента обессиленно лежать плашмя — чертово ранение! — Леон, оно не выдержит нас двоих! — порода начала сыпаться мелкой галькой из-под груди агента, разрастаясь вглубь выступа глубокими трещинами. Еще немного — и каменный кусок отвалится вместе с ними, став их братской могилой. Девушка снова посмотрела вниз — ничего. Пустота. Слишком высоко, чтобы увидеть хоть что-то. Слишком высоко, чтобы надеяться зацепиться за какую-то ветку или выступ. Слишком высоко, чтобы остаться в живых. Задачка по математике уровня начальной школы: какова глубина обрыва, если звука падения целой роты до сих пор не было слышно? Мужчина сильнее сжал женское запястье, которое ускользало от него сквозь пальцы, готовое навсегда потеряться в бездонной пропасти. Мария подняла голову на Леона и их глаза встретились. — Леон…— она ослабила руку, – оно того не стоит. – если и падать, то одной, иначе операция по спасению Кеннеди будет провалена. А умереть героем, выполняя свой долг перед страной — звучит очень даже ничего. Может быть, кто-то даже будет каждый вторник приносить свежие цветы на ее могилу, а по осени убирать опавшие листья. Ей всегда хотелось иметь тайного поклонника — и жизнь предоставила ей такую возможность, даже если она была посмертной. Как вам такой каламбур? Уголки ее губ устремились вверх в легкой улыбке — не то от собственного оптимизма, не то даря агенту прощальный поцелуй. — Прощайте, мистер Кеннеди… — Нет…Держись! — Леон во второй раз попробовал подтянуть девушку на себя, но камни продолжали сыпаться от каждого резкого движения, выбивая опору из-под мужчины, пока стрела не вонзилась в женские ребра под ее рукой, которой она уже-не-держалась за Леона, войдя острым наконечником в горячую плоть и в еле заметной ударной волне окончательно помогая выскользнуть из хватки агента.