Tyger! Tyger!

      Это произошло в тишине ночных часов, вскоре после того, как она пробудилась. Северуса рядом не оказалось, но это не имело особого значения. На самом деле, эта кровать принадлежала ей больше, чем ему, так как он проводил в ней крайне редко. Тем не менее, его сторона все еще сохраняла тепло.       Она закрыла глаза, надеясь снова уснуть, но это было невозможно.       Она попыталась ещё раз, накрыв лицо подушкой, но и эта попытка не увенчалась успехом. В конце концов, она решила встать с кровати. Возможно, чтение книги сможет отвлечь её.       Она чувствовала себя неловко, оказавшись обнажённой в подземелье. Это произошло случайно. Профессор Снейп — хотя ей следовало бы называть его иначе — постоянно отпускал колкие замечания о её ночных нарядах. Он говорил, что они слишком наивны и старомодны. Размышляя над его словами, она начала подозревать, что он намеренно стремится увидеть её без одежды. Единственный способ справиться с этой ситуацией — научиться игнорировать его замечания.       Она неторопливо прошлась мимо книжных полок в спальне, но не обнаружила ничего интересного. Возможно, что-то найдётся в гостиной.       Подходя к двери, она услышала его тихий голос.       Осторожно выглянув, она приготовилась к тому, что увидит. В камине кто-то находился, а Северус всё ещё был в ночной рубашке.       — Благодарю за поздравления, это было весьма… по-спортивному с твоей стороны, Люциус, — с насмешливым сарказмом произнёс Северус. — Однако, думаю, мне следует вернуться к своим военным достижениям.       Он небрежно отмахнулся от «головы в огне» и направился к выходу.       Позади него раздался голос: — Не забудь передать привет своей молодой невесте.       Она ожидала увидеть его гневный взгляд, когда он войдет в комнату. Она также думала, что он сразу же начнет ругаться, как только вдохнет воздух, и ее сердце слегка сжалось от этой мысли.       — Я полный идиот! — почти закричал он, как только истерика утихла.       Она уставилась на него в недоумении.       — Мне должны были вручить кубок Гриффиндора за мои гениальные идеи, — продолжил он. — Перестань смотреть на меня, как на глупца, и надень что-нибудь. Я чувствую себя таким растерянным. У меня совсем нет хитрости, как у первокурсника из Хаффлпаффа. Куда же я попал? Что, чёрт возьми, я натворил?       — Что случилось? — спросила она, подходя к своему туалетному столику. — Я уверена…       — С чего ты взяла, что это так? Я убеждён, что ты ошибаешься. Только что я узнал, как Люциус нас с Дамблдором одурачил. Это просто безумие! — резко произнёс он. — Похоже, мой кузен с самого начала стремился, чтобы я на тебе женился, и я не представляю, какие у него планы.       Северус заметно дрожал, а Гермиона в панике пыталась найти выход из этой ситуации.       Натягивая мантию, она нервно прикусила губу. Ей нравились и Северус, и идея замужества, но, возможно, лучше было бы прекратить всё раз и навсегда, чем соглашаться на планы Люциуса, какими бы они ни были.       — Есть возможность аннулировать брак. Мы могли бы расстаться, если это будет более разумно для тебя, — с трудом произнесла она, не в силах встретиться с ним взглядом.       Внезапно он резко схватил её за плечо, словно она была ученицей, нарушившей вечерний час.       — Кажется, ты не осознаешь, что значит потерять свободу, иначе не стала бы предлагать такое, — произнес он с таким выражением, словно был готов поднять руку. Страх в её глазах быстро сменился яростью.       — Я сильнее, чем ты можешь себе представить, — произнесла она с вызовом.       — В этом я глубоко сомневаюсь, — заметил он, пристально глядя на неё. — Это называется «Разлучение», моя дорогая… Во время Разлучения две магии сливаются воедино, и разорвать их связь невозможно. Чтобы разорвать эту связь, нужно уничтожить их. Если ты предпочитаешь жить как маггл — это твой выбор, но для меня это неприемлемо.       — О, кто-то же может тебя убить, не так ли? — спросила она с недоумением.       — Возможно, — ответил он. — Но я бы предпочел смерть, чем жизнь в качестве сквиба. Если ты хочешь жить отдельно, я предоставлю тебе такую возможность, как только буду уверен в твоей безопасности. Однако о разводе не может быть и речи. — Его лицо снова стало спокойным, но дыхание стало тяжелым.       — Я думала, ты захочешь, чтобы я уехала, — сказала она, чувствуя, как внутри нее все сжимается.       — Не обязательно, — тихо произнес он.       — Нам нужно обсудить это с директором, — добавила она, с облегчением застегивая свой плащ. — У него, должно быть, есть какой-то план действий.       — Ты, кажется, забыла, что это было его блестящее предложение, — усмехнулся Северус.       — Послушай, если подумать, это не меняет сути вещей, — ответила она.       — Как это возможно? — спросил он, и на его лбу появилась вена от напряжения.       — Если Люциус Малфой стремится заполучить меня… — Ей было неловко говорить о постели Северуса, особенно учитывая, что его семя всё ещё ощущалось на её бёдрах. — Если он выберет меня в качестве супруги, а не кого-то другого, ты думаешь, у него будет меньше возможностей причинить вред всем, кто встанет у него на пути?       — Люциус часто бывает беспощаден, независимо от того, чего он хочет достичь, — с грустью согласился Северус.       — Знания — лишь половина успеха, но по крайней мере мы теперь понимаем ситуацию, — начала она.       — На самом деле, мы всё ещё не понимаем ничего, — произнес он, беспокойно перемещаясь по комнате.       — Что же нам делать в этой ситуации? Даже если бы у нас была возможность что-то изменить, возможно, ему лучше сохранить иллюзию того, что он добился успеха, — размышляла она вслух.       — Он действительно верит, что это так, — нахмурился Северус. — Вряд ли мы можем быть более связанными, чем сейчас.       Они оба вздохнули, услышав слова Снейпа. Гермиона была поражена глубиной признания Северуса. Он выглядел совершенно измождённым. Она задумалась, не обидела ли его, предложив расстаться. Ей казалось странным, что она может причинить боль Северусу Снейпу. Он, безусловно, испытывал к ней более глубокие чувства, чем показывал. Ей было трудно решить, как реагировать: избегать его внимания или, наоборот, открыться ему больше.       — Не хочешь вернуться в постель? У тебя ещё есть час до встречи с мистером Филчем, —произнесла она, нежно положив руку ему на плечо.       Он посмотрел на неё с недоверием, но не убрал её руку.       — Ну, если ты сможешь сделать это так быстро, — заметила она.       — Я маг, у меня это всегда получается, — ответил он, нахмурив брови и глядя на неё.       — Я не хотела бы расставаться, если ты не против, — произнесла она, стараясь сделать голос как можно более спокойным. — Мне будет не хватать чего-то.       — Разве что моей потрясающей библиотеки? — откликнулся он, снимая ночную рубашку.       Откровенно говоря, даже если бы она не получала столько удовольствия от их близости, избавиться от этой старой и непривлекательной вещи было бы непросто.

___________________________________________

      Северус опоздал всего на несколько минут, но это не остановило его от обычного обхода тёмных коридоров Хогвартса.       Как же так вышло, что он оказался связан с такой могущественной ведьмой, как Грейнджер?       В то время как многие студенты колебались, выбирая между смелостью Гриффиндора и хитроумием Слизерина, идеализмом Хаффлпаффа и прилежностью Когтеврана, он, будучи главой Слизерина, решил жениться на представительнице Гриффиндора, не опасаясь её обмана или манипуляций.       Как же жестоко судьба обошлась с ним.       Если мадам Снейп выглядела счастливой, то так оно и было. Если же она казалась раздражённой, то это, без сомнения, соответствовало действительности. Когда она призывала его к близости, это означало, что по какой-то причине она искренне желала интимной близости с ним.       Когда он выходил из своих покоев, на нижней губе у неё виднелась капелька спермы.       Почему она согласилась на минет? Он точно не хотел принуждать её к этому. Вероятно, она сделала это по собственной воле. Как же странно! Как женщина может так быстро глотать, не испытывая рвотных позывов?       Он не платил ей, не принуждал и не использовал быстродействующие наркотики или Чёрную Метку пожирателя, чтобы заставить её участвовать в оргии, как ожидал Тёмный Лорд от всех своих преданных. Нет, это нежное и невинное создание с телом, словно сошедшим с обложки журнала, было готово добровольно присоединиться к нему.       Его удивляло её безразличие и неспособность смущаться. Каждый раз, когда он смотрел на неё, она, казалось, находила радость в самых простых вещах: в прикосновении к простыням, в наблюдении за огнём, в расчёсывании своих растрёпанных волос или в том, как она удобно устраивалась в кресле. Ей всё было по душе. И, как последнее доказательство, она даже находила радость в его старой профессии мастера зелий.       Он не был уверен, что раньше вызывал у кого-то симпатию. По крайней мере, он сам не замечал этого.       — Ты делаешь меня счастливой, и я хочу сделать тебя счастливым, — произнесла она с искренней радостью.       Он не ответил.       Он не знал, как это сделать. За всю свою жизнь секс никогда не был для него чем-то личным, а лишь инструментом, которым он пользовался по своему желанию. Даже его визиты к проституткам были механическими и служили лишь для снятия напряжения. Они давали ему возможность быть с женщиной, которая не сопротивлялась, не плакала, не убегала и не была под воздействием наркотиков.       Что могла сделать Гермиона, чтобы доставить ему удовольствие? Он не мог понять. В конце концов, он просто позволил ей поступать так, как она считает нужным.       В ту ночь она улыбалась ему, когда головка его члена касалась её губ. Позже она широко раскрыла рот, обхватывая его, пока он, задыхаясь, произносил её имя. И её манера включала в себя продолжение улыбки даже тогда, когда он одевался, с той предательской липкой капелькой, которая всё ещё оставалась у неё на губе.       Что-то сжалось у него в груди, когда он осознал, что в её действиях не было никакой хитрости.       Это причинило ему боль, хотя он и не мог понять почему. Тем не менее, он продолжал молча идти по коридорам.

___________________________________________

      Когда он вернулся в свои покои, наконец, почувствовав усталость, необходимую для сна, она уже проснулась.       — Я тут задумалась, — произнесла она, поднимаясь и отбрасывая простыни, словно искусная художница, приглашая его полюбоваться её обнажённой красотой.       — Может, мне стоит сообщить прессе об этом? — с лёгкой иронией осведомился он, присаживаясь, чтобы снять ботинки.       — О Люциусе, — с серьёзным выражением продолжила она.       — Так вот почему ты не спишь в такую рань? Тебе привиделись кошмары? — с притворным беспокойством спросил он, явно более увлечённый процессом снятия ботинок, чем содержанием разговора.       Она закатила глаза. — Почему он хотел, чтобы ты женился на мне? — произнесла она, прикрывая интонацией истинную глубину своих размышлений.       — Очевидно, он считает, что неразумно вступать со мной в прямой контакт лишь для того, чтобы затем атаковать меня через тебя, — произнес он, продолжая расстегивать брюки.       — Кажется, это создает множество трудностей, — с сомнением проговорила она.       — Да, это действительно создает проблемы, — ответил он, сняв вторую рубашку и оставшись в белой, которая плотно облегала его тело. — Это также интеллектуальная затея Люциуса Малфоя о природе спорта.       — Но почему именно ты? Почему бы тебе не попытаться обратиться к Гарри или Дамблдор? Или найти кого-то другого, если уж на то пошло? — спросила она, как будто это была сложная задача, с которой она столкнулась в классе, а не вопрос их собственной безопасности, от которого зависело их будущее.       — Не считая того, что я годами обманывал его и притворялся другом? — спросил он, натягивая свою изношенную, но уютную ночную рубашку. Она с легким презрением то смотрела на него, то на этот предмет одежды.       — Вы давно знакомы, не так ли? — поинтересовалась она.       — Дольше, чем ты идёшь по этой земле, моя дорогая, — произнёс он, внезапно сомневаясь, сможет ли сомкнуть веки       — Значит, с тех пор, как ты учился в школе? — спросила она, откинув одеяло и невидимо призывая его присоединиться к ней.       Он кивнул и заставил себя занять место рядом.       — Вы были очень близки? Как Гарри и Рон? — продолжала она.       Он отвёл взгляд. — Я был бы признателен, если бы ты умолкла и даровала мне немного покоя. Вскоре мне предстоит встреча с этими людьми, и они, несомненно, будут в отличной форме.       — Я не могу избавиться от чувства, что мне недостаёт чего-то важного, — настаивала она. — Какой была ваша дружба с Люциусом?       — Это не то, о чём я хотел бы говорить с тобой, ни сейчас, ни когда-либо ещё, — проговорил он, надеясь, что на этом разговор исчерпан. — Иди спать! — воскликнул он.

___________________________________________

      Весь следующий день Гермиона не могла избавиться от мыслей о Люциусе Малфое.       Северус, зная её натуру, понимал, что его молчание лишь подогревает её любопытство. Возможно, он был слишком охвачен эмоциями, чтобы заметить, что его реакция только усиливает её интерес. Он действительно был склонен к эмоциональным всплескам, но это вызывало вопрос: почему он так реагирует?       Гермиона тщательно исследовала все доступные старые школьные архивы, но извлекла лишь немногие фотографии и стандартные сведения о студентах. Ей и в голову не приходило, что Люциус старше Северуса на три года и закончил школу в конце четвёртого курса последнего. Вся остальная информация оказалась совершенно бесполезной.       Поэтому она решила вновь обратиться к нему с вопросами. Но на этот раз он просто ушёл.       Когда он вернулся, она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла: — Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь. Чем это может быть хуже того, о чём ты мне рассказывал?       Он быстро ушёл. Снова.       Его отказ начинал её раздражать.

___________________________________________

      Когда он снова появился на пороге, она уже была готова к их встрече.       — Чего ты боишься? — спросила она, едва увидев его лицо.       — Кто сказал, что я боюсь? Откуда тебе знать, что я не хочу, чтобы ты углублялась в мое прошлое? Ты и так знаешь обо мне достаточно, — пробормотал он, нахмурившись и прислонившись к дверному косяку.       Она пристально смотрела на него, погружаясь в раздумья: действительно ли она знает о нем достаточно? Внутри её овевала тревога, словно тёмные воды неизведанного океана. Каждый раз, когда она пыталась приблизиться, появлялось стойкое ощущение, что она лишь едва коснулась поверхности личности Северуса Снейпа, и если она дерзнёт углубиться, подводные течения могут утащить её на самое дно.       — Я обещаю, что не буду думать о тебе плохо, — произнесла она.       — Это довольно самонадеянная клятва, не правда ли? Несомненно, есть множество поступков, способных навсегда лишить тебя возможности вынести моё присутствие, — произнес он с привычной насмешкой.       — Хуже того, что я уже знаю? Хуже, чем Джун Туэйт? — спросила она, не скрывая решимости.       На его лице отразилось болезненное удивление. Неужели он так наивно предполагал, что она не будет искать имя той студентки, которую он убил и изнасиловал? Неужели он считал, что она не осмелится произнести имя его жертвы? Эта девушка была личностью, а не просто безликой «студенткой», и заслуживала, чтобы её имя было названо. Она не намеревалась играть в его игры, постоянно затеняя то, что вызывало у него дискомфорт.       Его челюсти несколько раз сжались и разжались, а зубы скрипели от напряжения. Она заметила, как он сцепил руки перед собой. С каждой секундой она наблюдала, как их кулаки сжимаются всё крепче, а его лицо становится маской муки. На мгновение ей показалось, что он собирается совершить что-то ужасное. Вместо этого он заговорил.       — Представь, что ты студент второго курса. Твоя мать ушла из жизни, а отец оказался за решёткой. Все остальные члены твоей семьи давно оставили тебя, кроме прабабушки, что живёт в Египте, и старшего брата, сквиба. — Он замялся, сделав последний шаг в комнату, и тихо закрыл за собой дверь. — Большинство твоих профессоров открыто не одобряют тебя, а остальные предпочитают игнорировать. Студенты Хаффлпаффа боятся твоего взгляда, Рэйвенкло ненавидят и трепещут перед тобой, а гриффиндорцы смотрят на тебя как на своего личного дракона, которого можно убивать каждый день, не замечая, что ты на самом деле бессилен. Слизеринцы же видят в тебе помеху, живое доказательство худших слухов о своём факультете. Представь это на мгновение, моя дорогая, — он прислонился к стене.       — Это звучит так печально, — это было единственное, что она смогла произнести, и даже её собственные слова показались ей нелепыми.       — Так и было. А теперь представь, что к тебе обращается другой студент, старше тебя по возрасту. У него есть всё, чего нет у тебя: приятная внешность, хорошо поставленная речь, влияние и, что самое важное, всеобщая симпатия. Он предлагает не только благосклонность, но и членство в самом престижном студенческом сообществе. Что бы ты сделала в ответ? — спросил он, глядя на неё под тяжестью века.       — Я бы сделала всё, о чём он попросит, — честно ответила она. Она понимала, что значит быть одинокой, и это было ужасно, даже если не учитывать её сиротство и то, что вся школа её активно ненавидела. Это могло бы сломить ребёнка.       — Ты бы отсосала у него? — вырвалось у него, прорычав, как зверь. — Я отсосал.       Она невольно пожала плечами, удивлённая этим откровением, но не испуганная. Люциус обладал достаточно тёмным умом, чтобы убить собственную жену и сына. И, безусловно, он был тем, кто мог изощренно манипулировать молодым, полным одиночества студентом, втягивая в унизительный акт, которого тот ни за что не желал. Однако это лишь усиливало в ней личную ненависть к волшебнику, которая бурлила внутри, даже когда она старалась её подавить.       — Мои однокурсники считали, что я пришёл в школу с более глубокими знаниями о Тёмных искусствах, чем большинство семикурсников. Но это не так. Да, я был силён, но лишь находясь у ног Люциуса, я познал истинную мощь. Я освоил Тёмные искусства так же, как слеза находит глубину солёного моря.       Она внимательно наблюдала за ним и, как ни странно, никак не проявила свою реакцию. Её слова казались лишёнными какого-либо эмоционального окраса.       — Я позволял ему издеваться надо мной, — проговорил он с яростью, — до тех пор, пока он не окончил школу. Я жаждал его благословения, стремился стать частью его мира. Догадываюсь, другие тоже что-то подозревали, но относились ко мне с достаточным одобрением. Люциус всегда был очарован Тёмной Магией, и моё происхождение, похоже, захватывало его воображение. Учитывая, что Нарцисса хранила свою девственность до замужества, он, вероятно, считал, что иметь меня в качестве своего любовника — это нечто особенное… — Северус замер, его гнев будто шипел, разрывая тишину.        — Он одержим тобой, — произнёс она с уверенной искренностью, не задумываясь о том, как её слова отзовутся в его сердце.       Он лишь усмехнулся в ответ.       — Ты — влиятельный и талантливый человек, и ты предал его. Более того, ты испытывал к нему презрение, — произнесла она, погружаясь в размышления. — Что же произошло после окончания школы? Очевидно, вы продолжали поддерживать отношения.       — Наша дружба изменилась,— с легкой иронией произнес он. — Он предпринимал одну или две попытки продолжить с того места, где мы остановились, но я… Я ясно дал понять, что мне это неинтересно.       — И что же произошло? — спросила она.       — Он женился, и у него появилась Нарцисса, которая заняла моё место. Но между нами существовала определённая связь. Я позволил ему думать, что мы с ним родственные души. Я наслаждался его дружбой, которая открывала передо мной новые горизонты. Мне кажется, он любил меня больше, чем я его. Именно он привёл меня к Темному лорду. Какое-то время сила, которую он предлагал, казалась привлекательной, — произнёс он ровным голосом.       Она подняла на него взгляд: — Почему ты так переживал, рассказывая мне об этом?       Северус внимательно изучал подол ее платья: — Волшебник не хочет, чтобы ведьма, на которой он женился, думала о нём определённым образом.       Растерянность — единственное слово, которое способно было описать внутренний хаос, бушующий в Гермионе в тот миг. Это было лишь ничтожное эхо по сравнению с мощной тирадой, излившейся из его уст. Его поведение напоминало капризы юнца, и, по правде говоря, такое отношение она ожидала от Симуса. Тем не менее, жизнь Северуса Снейпа оставалась загадкой, заплетённой из несчастий и потерь. Это была ещё одна из его ужасных историй, и в сердце Гермионы зреет намерение совершить нечто радикальное. Безумно было допустить, чтобы один волшебник оказался в таком затруднительном положении. Возможно, дело не в его невезении. Судя по тому, что её окружало, у него был поразительный дар делать неверные выборы, но кто-то должен был вмешаться, чтобы спасти его. Кто-то, готовый встать рядом, заботиться о его судьбе, не страшась схватить его за шиворот и направить на путь истинный…       Что ж, вряд ли у неё была возможность заниматься чем-либо до конца дней своих.       — Позволь мне уверить тебя: чтобы поставить под сомнение твою мужественность, потребуются куда более значительные усилия, — сказала она.       Он встретил её взгляд, и она была поражена, как его черные глаза горели ярким светом сквозь непричесанные, длинные волосы, словно два уголька в темноте.       — И что же ты думаешь о моей мужественности? — спросил он, и в голосе его слышалась угроза.       — Ты неприступен, — ответила она, стараясь сохранить холодность, — и я бы это знала. Какой странный вопрос!       В этот миг она поняла, что никто никогда не смотрел на неё с такой проницательностью, как Северус, его внимательный взгляд словно проникал в самую душу, высвечивая её тайны и страхи.