𝐈𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐡𝐞𝐚𝐫𝐭 𝐨𝐟 𝐭𝐡𝐞 𝐝𝐞𝐯𝐢𝐥.

С недавних пор Тэхён начал замечать, что с его телом происходит что-то странное. Почти каждое утро его мутило, еда больше не приносила удовольствия — даже любимые блюда вызывали лёгкую тошноту. Головокружение накатывало внезапно, заставляя его на мгновение останавливаться, цепляться за что-то, чтобы не потерять равновесие. Живот периодически тянуло вниз, иногда боль была почти незаметной, но временами она становилась ощутимее, заставляя Тэхёна невольно напрягаться. В последнее время он всё чаще чувствовал себя уставшим. Даже после сна силы не возвращались, а привычные вещи — подняться с постели, одеться, сделать несколько шагов — давались с трудом. Он старался не зацикливаться на этом, списывал всё на переутомление или перемену погоды. Но чем дольше это продолжалось, тем больше его не покидала одна мысль. А что, если он… беременен? Эта мысль волновала и пугала одновременно. Он ещё не был до конца уверен, но всё, что происходило с его телом, заставляло его задумываться об этом всё чаще. Утром, застав Господина Чона на кухне, попивающим свой горький Робуста, Тэхён осторожно ступил босыми ногами на прохладный пол и, стараясь не привлекать лишнего внимания, подошёл ближе. Чонгук сидел за столом, задумчиво вглядываясь в чёрную гладь напитка, его лицо было непроницаемым, словно высеченным из камня. Когда Тэхён сел на стул напротив, альфа мельком взглянул на него, но ничего не сказал. Мальчик нервно сжал пальцы в кулак, ощущая, как напряжение сковывает его изнутри. Он знал, что Чонгук не любит, когда его тревожат по пустякам, но сейчас… сейчас это было нечто важное. Тэхён хотел попросить Господина Чона отвезти его в больницу, сдать анализы. Он боялся говорить об этом прямо, боялся, что его сочтут глупым или, хуже того, заподозрят в уловке. Но если его догадки подтвердятся… если он действительнобеременен… Он будет счастлив. Не потому, что хотел ребёнка, не потому, что мечтал о семье. А потому, что тогда Господин Чон перестанет насильно брать его. Зачем? Какой в этом смысл, если внутри него уже зародилась новая жизнь? Тэхён крепче сжал пальцы, собираясь с духом. Но прежде чем он успел заговорить, Чонгук лениво отставил чашку и поднял на него взгляд. — Что-то случилось? — спросил он ровным, ничего не выражающим голосом. И в этот момент Тэхён понял, что слова застряли у него в горле. Перед Тэхёном поставили тарелку с яичницей, рядом стоял стакан свежевыжатого апельсинового сока, от которого приятно исходил цитрусовый аромат. Но все это не вызывало у мальчика аппетита. Напротив, резкий запах пищи усилил тошноту, которая с каждым днём становилась только сильнее. Он попытался скрыть свою реакцию, но все равно слегка скорчил лицо и, не выдержав, отодвинул тарелку от себя. Чонгук, не отрывая взгляда от своей чашки с кофе, заметил это мгновенно. Его губы слегка сжались, и он наконец поднял взгляд на Тэхёна, заметив напряжение на его лице. — Что с тобой? — спросил он, его голос не выражал ни беспокойства, ни злости, только спокойную настойчивость. Тэхён вновь стиснул пальцы на краю стола, но не ответил сразу. Чонгук продолжил, его слова звучали с каждым разом все холоднее: — Я заметил, ты перестал завтракать по утрам, а в обед не свободен из-за репетитора, вечером вообще не выходишь из комнаты. Мне тебя опять поругать что ли? Твои выходки или бунты я терпеть не намерен. Ешь. Тэхён почувствовал, как его сердце замерло. Слова Чонгука не касались его как обычные упрёки. Это было потрясение, внезапное напоминание о том, что он — всего лишь его игрушка, а не человек, имеющий право на собственное мнение или желания. Он поднял взгляд, встречая его холодные, не понимающие глаза, и на секунду даже подумал, что не может продолжать молчать. Но тело всё равно не слушалось. — Я не хочу есть, — прошептал он. Чонгук наклонился вперёд, его взгляд становился всё более жёстким. — Ты не хочешь есть, а я не хочу снова тебя лечить. Сколько раз я говорил тебе, что ты должен заботиться о себе? Мальчик замолчал, чувствуя, как его грудь сжалась, а внутренний голос продолжал кричать, что с этим надо что-то делать, но страх сковывал его, не давая силы на действия. Голова Тэхёна кружилась всё сильнее, и это было не только от нервозности, но и от феромонов, которые постоянно излучал Чонгук. Они проникали в его сознание, заставляя его чувствовать себя уязвимым, будто его мысли стали смазанными, а тело — подчинённым. Он с трудом пытался держаться, но внутреннее беспокойство не оставляло его. Тэхён взглянул вниз, спрятав глаза, и с дрожью в голосе произнёс: — Мне… мне в последнее время нехорошо… Он почувствовал, как живот снова тянет, а головокружение становится всё сильнее. На какое-то мгновение ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. — У меня тянет живот, и часто кружится голова, думаю, мне всё-таки удалось забеременеть. Его слова звучали неуверенно, как тихое признание, будто он сам ещё не готов был поверить в то, что говорил. Но в глубине души он был уверен — все симптомы совпадают. Его худшее предчувствие оправдывается, и этот момент уже нельзя вернуть назад. Тэхён не осмеливался поднять взгляд, не знал, как Чонгук отреагирует на его слова. Однако он ощущал, что с каждым мгновением его страх возрастал, а ощущение полной бессильности только усиливалось. —Но ты не уверен, и тестов не делал. Сегодня в полдень сходим в больницу, сдашь анализы — Пристально разглядывая мальчика и его живот сказал Чон. Кивнув головой Тэхен ушел в комнату. Зайдя в комнату, его вдруг начало трясти. Если анализы покажут, что он беременен, то он будет рад, Господин Чон тоже будет доволен, но с друго стороны он только сейчас начал осознавать какая это ответственность.  Целая жизнь будет расти внутри него. Осторожно погладив свой плоский живот, Тэхен тихо вздохнул . Если он забеременеет в этом месяце, то уже к началу февраля должен родит, а затем…затем Тэхен уйдет. Уйдет из жизни Господина Чона. Бросит своего ребенка, но ведь ребенок нежеланный, имеет право. Тем более он сам еще ребенок. Дети не должны нести взрослые заботы. Тэхен впервые за долгое время почувствовал облегчение. Его пальцы осторожно коснулись живота — ещё плоского, ничем не изменившегося, но теперь ставшего его защитой. Он был напуган, сбит с толку, но внутри разгоралось странное, тёплое чувство надежды. Если он действительно беременный… Чонгук больше не тронет его. Он не мог знать наверняка, но видел, как альфы меняются, когда омеги вынашивают детей. Даже самые жестокие, самые хищные становились мягче, сдержаннее, осторожнее. Никто не поднимал руку на носителя их ребёнка. Никто не мог. Может, теперь всё изменится. Тэхен выдохнул, впервые за долгое время ощущая себя в безопасности. Чонгук не сделает ему больно. Не теперь. Тэхен думал, что страх исчезнет. Что с этим знанием придёт свобода — но вместо этого пришло нечто новое, тяжёлое, сдавливающее грудь изнутри. Ответственность. Не за себя — он привык справляться в одиночку. Но теперь внутри него билось что-то большее. Что-то, что зависело от него полностью. Он боялся. Боялся не только за себя, но и за то крохотное чудо, которое, возможно, уже жило внутри. Что, если Чонгук не изменится? Что, если родится омега? Что, если он не примет этого ребёнка? Что, если будущее, которого Тэхен так жаждал, обернётся ещё большей тьмой? Что если Чонгук захочет еще детей… эта мысль страшила. В кабинет врача Тэхен зашел один, так как за минут до этого кто-то позвонил Господину Чону, и он отошел на разговор. Тэхен сидел на жёстком стуле, сжав пальцы на коленях. Воздух в кабинете был холодным, пахло спиртом и чем-то стерильным. Врач — высокий мужчина в белом халате — даже не взглянул на него толком, лишь лениво перелистнул бумаги на столе. — — Молодцы, что не позавтракали утром. Анализ на беременность сдают натощак. — беря в руки шприц, сказал врач. Руку. — коротко бросил он. Тэхен прикусил губу, но послушно вытянул руку. Врач взял её небрежно, как будто это была не часть живого человека, а просто объект его работы. Его пальцы были сухими, движения — резкими. Холодный спирт коснулся кожи, и почти сразу же последовал укол. Быстро, без предупреждения. Тэхен вздрогнул, но врач даже не взглянул на него. — Сидите спокойно, — недовольно буркнул он, словно у него не перед ним был пациент, а мешающий раздражающий объект. Кровь медленно наполняла пробирку, а врач уже отвлёкся, записывая что-то в карточку, даже не удосужившись следить за процессом. Когда всё закончилось, он без лишних слов прижал к ранке ватку и просто сунул в его ладонь. — Держите. Всё. Можете идти. Тэхен опустил глаза, сжимая ватку пальцами. Он знал, что не должен был ожидать заботы, но… всё равно было неприятно. Выйдя из кабинета, он сразу же наткнулся на пронзительный взгляд Чона. Отпустив голову он тихонько подошел к нему, и показал руку, показывая, что все. Чонгук видя состояние мальчика тихо вздохнув рукой прижал к себе,как бы показывая, что он рядом. — если тест будет положительным, то можешь попросить что угодно. Считай это вознаграждением. — сказал Чонгук, не сводя взгляда от мальчика. Что угодно…пронеслось в голове Тэхена. Он бы сразу попросил свободу или хотя бы не бить его и не принуждать к насилию, но зная характер Господина Чона, точно не станет о таком просить. Чонгук его просто уничтожит попроси он о таком. Спустя 10 минут вышел врач. — Господин Чон анализы вашего омеги готовы. Можете войти. — уступая дорогу произнес тот же врач, что брал кровь. —Идем.— схватив мальчик за локоть Чон потащил его в кабинет, и усадил на стул, а сам остался стоять позади мальчика, и опасно сверкая глазами на врача. Доктор спокойно сложил бумаги и выпрямился, взглянув на альфу, стоящего позади своего омеги. — Чон Чонгук, ваш омега беременен.Поздравляю.— сухо произнёс он, будто зачитывал очередной незначительный диагноз. Тэхён почувствовал, как его дыхание сбилось. Он знал, что не должен смотреть назад, не должен встречаться с ним взглядом, но всё его тело замерло в ожидании реакции. За его спиной повисла напряжённая тишина. Чонгук не сразу ответил. Несколько секунд он просто молчал, словно не осознавая сказанное. А затем… рассмеялся. Тихо, коротко. Этот смех заставил холод пробежать по коже Тэхёна. — Беременен? — повторил Чонгук, медленно смакуя слово. Он обошёл кресло, остановившись прямо перед Тэхёном. Его пальцы, тёплые и сильные, коснулись подбородка омеги, заставляя его поднять голову. — Ты слышал, малыш? — его голос был непривычно мягким, но в глубине тёмных глаз блестело что-то, от чего Тэхёну захотелось вжаться в кресло. — Ты носишь моего ребёнка. Доктор кашлянул, отвлекая внимание на себя. — Вам стоит более внимательно отнестись к его состоянию, — спокойно заметил он. — Омеге нужен покой. Чонгук ухмыльнулся. — Конечно, доктор, — его пальцы скользнули по щеке Тэхёна, заставляя того вздрогнуть. — Я позабочусь о нём. Тэхён сглотнул, чувствуя, как дыхание сбивается. Он не знал, что было страшнее — то, что Чонгук не разозлился, или то, насколько он был доволен. Уже сидя на переднем кресле машины, Тэхен успокоил свое дыхание. Чонгук отправил его ждать в машине, пока сам что-то обговаривал с врачом. Не успел Тэхен полностью расслабиться, как дверь открывается и в машинке садиться Чонгук. Сразу открыв окно он закурил и начал выезжать из парковки. — Доктор сказал, что твое тело истощено. Что у тебя нехватка питательных веществ, нехватка сна, высокий уровень стресса. Неужели так сложно нормально питаться и спать? У тебя есть все о чем может мечтать омега, роскошный дом, много красивой одежды, слуги, тебе не надо ничего делать, так чего тебе не хватает, что изнуряешь свое тело?! — Чонгук не кричал, но голос был жестким как лезвие. Слова его были как яд. Как будто не он подвергает мальчика стрессу. Всхлипы, что исходили от мальчика начинали его раздражать. — Отвечай! — резко прикрикнул Чонгук от чего мальчик вздрогнув, задрожал. Как бы мальчику не хотелось ответить, любой ответ мог разозлить Чонука, по этому он молчал, тихо глотая слезы. Устало вздохнув Чонгук потер переносицу, — с тобой одни проблемы, как вернемся домой, я буду лично следить за твоим питанием и режимом сна, так что не отвертеться, понял? — повернув голову изрек Чонгук , на что получил лишь кивок. Трогаясь с места, Чонгук бросил беглый взгляд на Тэхёна. Омега сидел молча, уставившись в окно, будто там — где-то за стеклом — прятался мир, в котором он может дышать свободно. Его пальцы, тонкие и чуть дрожащие, сжимали ткань брюк, а плечи были напряжены, будто он ждал… чего-то. Удара? Приказа? Взрыва голоса? Чонгук до сих пор не мог поверить: его омега носит его ребёнка. В этом было что-то почти священное, почти невозможное. Он и вправду был счастлив. Но вместе с этим счастьем рос и страх. За него. За их малыша. За всё, что могло пойти не так. Он смотрел на омегу — и не понимал. Почему он не заботится о себе? Почему не ест вовремя, не отдыхает, не просит о помощи? Почему молчит, когда явно плохо? Почему не протестует? И он знал ответ. Просто не хотел принимать его. Тэхён боялся. Не болезни. Не мира. Его — Чонгука. Боялся слов, боялся взглядов, боялся ошибок, после которых, возможно, снова придётся вытирать слёзы под шелест подарочной бумаги. Чонгук видел, как омега ломается. И да, он понимал, что виноват. Слишком резкий, слишком требовательный, слишком властный. Он знал, что причиняет ему боль. Но всё равно уговаривал себя, что компенсирует это — дорогими украшениями, вниманием, роскошью. Как будто новый браслет может склеить трещины в душе. Как будто дорогая поездка вылечит бессонные ночи и сжатые в страхе кулаки. Но Тэхёна, конечно, никто не спросил. Нужно ли ему всё это? Или он просто боится сказать «нет» тому, кто держит его мир в кулаке? Омега сидел тихо, не проронив ни слова, и Чонгук вдруг понял: он рядом, но бесконечно далеко. И, быть может, он никогда не был ближе.