Шоколадно-кофейные драбблы

      — Пожалуйста, ваш капучино…       — Спасибо.       Смуглый парень мимолётно оглянулся на Астольфо и тут же снова опустил взгляд в книгу, придерживая страницы одной рукой, чтобы их не переворачивало ветерком. В пальцах другой он сжимал сигарету, и если смотреть от двери, то казалось, что дымится не она, а копна его мелко вьющихся волос.       Астольфо ему даже немного позавидовал. Сидеть утром на террасе кофейни, отгородившись от всего мира наушниками, греться на мартовском солнце, читать книгу и потягивать кофе — не самая плохая идея, от которой даже он сам бы не отказался. Только без курения — ужасная гадость эти сигареты, и вонь от них страшная.       Правда, к запаху сигарет Оливье Астольфо даже привык и недавно, почуяв тот же запах на улице, невольно улыбнулся, хотя никому бы в этом не признался даже под пытками.       Он остановился в дверях кофейни, щурясь на солнце. Ветер перебирал его волосы, с тихим шелестом покачивал пышные бело-розовые искусственные цветы, обрамлявшие дверь, играл в ветвях деревьев. Почему-то это тихое утро, вид парня, поглощённого чтением, яркое солнце и весенняя зелень навевали странное размягчённое настроение и желание улыбаться без всякой причины — чего, конечно, он делать не будет, он ведь не Роланд. Да и торчать в дверях — тоже плохая затея, нужно пойти и заняться делом.       Он уже собирался развернуться и зайти внутрь, когда заметил кое-что странное и притормозил, выглядывая из-за двери.       Вверх по улице, приближаясь к кофейне, тащилась, кое-как волоча за собой самокат, маленькая девочка в розовой футболке и джинсовом комбинезоне. Астольфо плохо разбирался в маленьких девочках, поэтому не смог бы сказать, сколько ей лет, но уж точно слишком мало, чтобы разгуливать в одиночку! Нахмурившись, он окинул улицу взглядом, но не увидел никого, кто походил бы на родителя ребёнка: обогнав ребёнка, прошёл мужчина, поглощённый разговором по телефону; молодая женщина остановилась на углу, покопалась в сумке, потом перешла дорогу...       Девочка тем временем подошла ближе. Её круглое личико цвета кофе с самой капелькой молока блестело от слёз, а комбинезон был запачкан и разорван на коленях. Заблудилась, упала, ударилась, и рядом не нашлось никого, кто бы утешил и помог…       — Эй! Подожди!       Астольфо преградил ей путь и присел на корточки, чтобы удобнее было заглянуть девочке в лицо.       — Ты потерялась? — ласково спросил он. — Где твоя мама? Или папа?       Девочка остановилась, вцепившись в свой самокат и испуганно глядя круглыми чёрными глазёнками. Сколько ей? Года три-четыре, самое большее — пять. Наверное, её родители отвлеклись, а она тем временем от них уехала. Дети на этих самокатах снуют так быстро, что легко обгоняют взрослых, идущих пешком — Астольфо и сам порой в последний момент отскакивал с непредсказуемой траектории мелких гонщиков.       Девочка молча сопела, то взглядывая на него, то отводя глаза в сторону.       — Правильно, нельзя говорить с незнакомыми. Меня зовут Астольфо. Теперь ты меня знаешь, со мной можно говорить… Ну, как тебя зовут?       Но ребёнка этот нехитрый приём не убедил: она нахмурилась, надулась и уставилась на собственные кроссовки. По смуглой круглой щёчке побежала очередная слеза.       И что же делать с маленькой упрямицей?.. Конечно, нужно позвонить в полицию, но Астольфо оставил телефон за стойкой в кофейне.       — Послушай, — мягко заговорил он, — давай ты посидишь на террасе, а я принесу телефон, и мы будем искать твою маму? А если она будет проходить мимо, то сразу тебя увидит! Если дальше побежишь, то мама тебя совсем потеряет! Смотри, у нас тут кресла удобные, сядешь на подушку и будешь сидеть спокойно, маму высматривать… Давай?       Он потянулся было к рулю, но девочка ещё больше нахмурилась и резко дёрнула самокат в сторону, протащив его по брусчатке. Астольфо убрал руки:       — Ладно, сама так сама. Ну, пойдём?       Он выпрямился, не выпуская её из виду, и сделал шаг к столикам. Девочка немного постояла в нерешительности, но потом медленно, нога за ногу потащилась за ним, глядя исподлобья. Таким манером они дошли до террасы, и она, оставив самокат, кое-как влезла на плетёное кресло. Астольфо подсадил бы её, но в голове засела прочитанная где-то инструкция: «не трогайте потерявшегося ребёнка»… Будь его воля, он бы вытер ей слёзы, обработал разбитые коленки и попробовал бы связать растрёпанную копну чёрных волос в хвостик — может, тогда бы малышка повеселела хоть чуть-чуть.       — Я пойду за телефоном.       Не тут-то было. Маленькие тёмные пальчики накрепко вцепились в полу его рубашки, при этом глядела девочка куда-то в сторону и всё так же сердито сопела.       — Ты не хочешь, чтобы я уходил?       Молчание. Упрямое дитя стискивало рубашку изо всех сил, аж костяшки побледнели. Может, окликнуть парня-посетителя, который сидит к ним спиной, поглощённый книгой, и попросить его позвонить в полицию? Но он в наушниках, а орать на всю улицу не хочется…       Решение пришло спонтанно. Астольфо отцепил от джинсов брелок в виде маленького монстрика, с которым не расставался, и посадил его перед девочкой:       — Смотри, кто у меня есть. Знаешь, кто это?       Девочка посмотрела на монстрика и несмело протянула к нему свободную руку, второй всё так же упорно цепляясь за Астольфо.       — Это маленький гремлин. Не смотри, что маленький: он очень-очень сильный! И при этом добрый. Он будет тебя охранять, пока ты тут сидишь. А я вернусь через полсекунды, ты даже до десяти не успеешь сосчитать!       Девочка перевела взгляд с Астольфо на брелок. Маленькая рука медленно разжалась, отпустила край рубашки и тут же схватила монстрика. Астольфо ободряюще улыбнулся:       — Я сейчас!       Он метнулся в кофейню, схватил телефон, выскочил наружу — дитя никуда не делось, сидело, сжимая брелок обеими руками и тревожно глядя на дверь.       — Вот и я! Сейчас мы будем искать твою маму!       Он собирался уже звонить в полицию, когда девочка подняла на него огромные чёрные глаза под длинными ресницами и спросила шёпотом:       — Ты принц?       — Я-то? Почему ты так думаешь?       — Ты красивый… — прошептала она, отводя взгляд. А потом сняла с себя браслет и протянула ему.       — Это мне? Спасибо… — растерянно пробормотал Астольфо. Изнутри белого пластикового браслетика что-то было написано. Он пригляделся: номер телефона.       — Это номер…       — …мамы, — шепнула девочка.       Так значит, они всё-таки обойдутся без полиции!       — Какая ты молодец! — сказал он, набирая номер.       Женщина подняла трубку так быстро, будто держала телефон в руке — скорее всего, так оно и было. Зазвучал задыхающийся, полный слёз голос:       — Алло? — и потом, когда Астольфо сказал, что её дочь, живая и здоровая, ждёт её в кофейне, женщина расплакалась:       — Я отвернулась буквально на секунду! Я думала, она поехала посмотреть на магазин игрушек, но в итоге это в другой стороне, и я... Я буду у вас через десять минут!       — Вашей дочери можно молоко и сахар?       — Да… Погодите, что?..       Через пару минут Астольфо, сидя рядом с девочкой, заливал кипящим молоком шоколадную бомбочку, которая плавилась, выпуская на поверхность заключённые в ней маршмэллоу, и вдохновенно рассказывал:       — …в королевстве гремлинов это самый любимый напиток. Они целыми днями только и делают, что пьют какао и едят сладости. А если у них заканчиваются сладости, они падают на спину, машут лапками и громко верещат… — и он опрокинул брелок-монстрика на спину.       Девочка захихикала и даже немного подпрыгнула в кресле, с восхищением глядя на Астольфо. А он тем временем слегка отодвинул от неё чашку:       — Сейчас какао чуть-чуть остынет, а мы пока обработаем тебе коленки.       Трогать ребёнка нельзя, но почему бы не позаботиться о ней по-другому? Он вручил ей антисептик:       — Брызгай на свои коленки! Да, вот так… щиплет? Но ты же не будешь плакать? Вот и молодец. А теперь возьми салфетку… Так, отлично! Теперь пластырь! Какая ты умница! И такая храбрая! Вообще не плакала! Ну что, будем какао пить?       Девочка теперь улыбалась во весь рот, блестя белыми зубками и болтая ногами. Взявшись за кружку обеими руками, она отхлебнула какао, и Астольфо положил рядом ложечку.       — У каждого гремлина есть маленькая серебряная ложечка, которой они вылавливают маршмэллоу. Они собираются вокруг чашки какао, и все протягивают свои серебряные ложечки. Иногда они булькаются в чашку, и тогда приходится их вылавливать и обсушивать…       За вылавливанием маршмэллоу их и застала заплаканная и растрёпанная темнокожая женщина, которая подбежала к столику:       — Латифа!!       — Мама!! — девочка протянула к ней руки.       Женщина подхватила дочку, целуя её и плача:       — Как же ты меня напугала!! Разве можно так убегать?! У меня чуть сердце не отказало! Поворачиваюсь — а тебя нет!       Астольфо из деликатности отвернулся и заметил Роланда, который подходил к кофейне и издалека махал ему рукой, как будто нельзя дотерпеть, пока поближе не подойдёшь.       — А вы… — поверх головы ребёнка женщина поглядела на Астольфо. — Вы её нашли… Постойте!       Одной рукой придерживая дочь, второй она полезла в сумку и достала кошелёк.       — Вы с ума сошли?! — вознегодовал Астольфо. — Не вздумайте! Я не возьму!       — Но как же я вас…       — Скажите «спасибо» и пообещайте как-нибудь зайти на кофе.       На столик упала тень Роланда.       — Всё в порядке? — спросил он, положив руку Астольфо на плечо.       — Да, да! Мальчик помог мне найти мою дочку… — женщина всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы. Астольфо скривился на «мальчика»: ему шестнадцать, чёрт бы вас всех побрал, и он только что разрулил проблему! Сколько ещё его будут записывать в «мальчики»?..       Латифа тем временем зашептала что-то матери на ухо, оглядываясь на Астольфо и улыбаясь.       — Что?.. Латифа! — женщина нахмурилась. — Нельзя так говорить!       — А что она сказала? — заинтересовался Астольфо.       — Она назвала вас… нет, я не буду повторять…       — Гремлином? — подсказал Астольфо, невольно улыбаясь во весь рот. Латифа спрятала лицо у матери на плече и засмеялась.       — Принцем гремлинов, — смущённо пояснила её мать.       — Это нормально, это сказка, которую я ей рассказал. Не ругайте её!       Латифа, уносимая прочь от кофейни, махала рукой, пока не скрылась из виду. Тогда Астольфо повернулся к Роланду — и слегка отшатнулся от его широченной улыбки.       — Ты помог найти ребёнка?! — воскликнул тот и, кажется, даже прослезился от избытка чувств.       — О нет, я знаю, что сейчас будет, — обречённо пробормотал Астольфо.       И не ошибся: Роланд сгрёб его в охапку и стиснул в медвежьих объятиях.