За любовь платят слезами

      — Эту вазу поставьте туда! — сказал Дживон, указывая на выбранное место.       — Слушаюсь, господин!       Столь активной суеты в особняке Чон давно не было. С самого утра прислуга сновала туда-сюда чуть ли не бегом, приводя каждый уголок дома в превосходный вид. Они стирали пыль, убирали паучьи шалости и прочие ненужные мелочи. Украшали пространство ароматными цветами и обновляли портьеры. В большом зале приводили в порядок столы: расстилали белоснежные скатерти, обрамлённые вышивкой, выставляли лучшие сервизы и до блеска начищали серебряные столовые приборы.       Из кухни доносились ароматы яств, слышался звон кастрюль и прочих кухонных принадлежностей. Готовые блюда выносили и размещали на столах.       Чонгук всё это время только и делал, что удивлялся такому размаху и закатывал глаза, а когда мимо промчался слуга с очередной вазой, не выдержал:       — Папа, это всего лишь мой день рождения, зачем столько суеты? — поинтересовался он, разглядывая всё вокруг.       Дживон на это хмыкнул и, поправив неровно стоящий подсвечник, повернулся к сыну.       — Милый, тебе исполняется восемнадцать. Такое бывает только раз в жизни. — Он уложил ладонь на плечо своей кровинки и внимательно осмотрел его.       На лице папы появилась нежная, добрая улыбка, которой так не хватало Чонгуку в пансионате.       — Из-за учёбы я пропустил много твоих дней рождения. Дай хоть в этот раз устроить праздник.       — Папа, — протянул Чонгук и выпятил нижнюю губу, корча щенячье личико.       Он прильнул к родителю в объятия и уложил голову на его плечо. Слушал сбившееся от хлопот дыхание и ощущал родительское тепло.       — Мне не верится, что ты уже такой большой, малыш. — Дживон погладил его по голове и оставил на лбу лёгкий поцелуй.       — Возле тебя я всегда маленький, — нежничал Чонгук, хихикая от щекотливых действий папы.       — Да-да, маленький. К этому малышу придёт любимый, а он тут нюни распускает, — расхохотался Дживон и пальцем поддел кончик носа сына. — Разве я могу предстать перед важными гостями неподготовленным? Мне стыдно будет.       — Тэхёну это совсем не важно, папа, — заверил Чонгук и снова окинул взглядом зал.       — Верю. Но мне важно, чтобы гости были сыты и довольны. А ещё мне нравятся эти хлопоты. Ты посмотри, как красиво-то выходит. — Он указал на помещение, которое из обыденного и скучного превратилось в настоящий шедевр.       — И правда красиво, — подтвердил Чонгук и кивнул. — Спасибо тебе большое.       Ещё какое-то время они прохаживались по залу, рассматривали сервировку столов, отвечали на вопросы прислуги и наслаждались общением друг с другом. Им было очень уютно вместе, а на душе так спокойно. Прямо как в детстве.       Когда время приблизилось к предстоящему обеду, слуга побеспокоил их, спросив:       — Господин, наряд его светлости уже подготовлен.       — Спасибо большое, — ответил Дживон и перевёл взгляд на сына. — Идём собираться?       — Идём! — радостно произнёс Чонгук, убегая вверх по лестнице.       — Годы идут, а что-то не меняется… — хмыкнул Дживон и с улыбкой на лице поспешил догнать сына.

***

      Ритмичный цокот копыт и лязг колёс о брусчатку, казалось бы, должны были успокаивать нервное состояние Тэхёна, но не в этот раз. Он сидел, сложив руки на коленях, и пытался унять еле заметную дрожь, которая поднималась от кончиков пальцев к самому сердцу.       Ему предстоит не просто встреча со старыми знакомыми. Ему придётся встретиться со своим страхом лицом к лицу, посмотреть ему в глаза и завести с ним диалог. С Джероном — человеком, который алчно отобрал жизнь у самых дорогих Тэхёну людей. С тем, кто отнял всё: его семью, его дом, его имя и даже его жизнь. Из-за него Тэхён был вынужден жить во лжи и прятать в глубине сердца то настоящее, кусочек которого всё ещё остался в нём и в ждущем его Чонгуке.       Как не сорваться с цепи? Как не разрушить то стальное, что он выстраивал не один год, и не пронзить хозяина дома холодным, полным ненависти взглядом? Как удержаться, когда рядом будет Чонгук?       Тот самый Чонгук, который не стал предателем, не встал на сторону отца, а покорно ждал его все эти годы. Который свято верил в то, что Виён жив! Что где-то там он есть и ищет встречи. Он тот самый, ради кого сердце Тэхёна всё ещё не разорвалось на части, а продолжает биться. И оно будет биться до тех пор, пока виновник не будет наказан. До тех пор, пока его любовь не станет самой счастливой в мире.       Придётся держаться. Ради него и ради себя тоже. Придётся приложить много сил для этого, но Тэхён справится! В нём течёт кровь семейства Кортни — сильная и храбрая. И он не смеет эту кровь предать!       Карета на мгновение остановилась. Ёнджун махнул кучеру в сторону сувенирной лавки, и тот живо побежал туда.       — Мёнсу должна понравиться эта заколка, — подметил он, а затем перевёл взгляд на сына. — Тэхён, с тобой всё хорошо? — мягко, но с заметной тревогой спросил Ёнджун, внимательно всматриваясь в его глаза.       — Да, отец, — скомканно ответил он. Голос дрогнул, но Тэхён тут же кивнул, будто подтверждая свои слова.       — Но я же вижу, что тебя что-то беспокоит.       Ёнджун за годы научился читать эмоции сына. Когда и правда всё было хорошо, это было заметно, но и другое состояние не ускользало от его внимания. Он схватил Тэхёна за руку и, глядя ему в глаза, стал выжидать ответ.       — Что тебя беспокоит?       — Я просто волнуюсь. — Отчасти так оно и было: к страху, который плескался внутри, прибавилось волнение.       — Тогда какова причина такого волнения? Сколько я тебя знаю, ты всегда был смелым и отважным, — продолжал отец.       — Ну…       Тэхён некоторое время мялся, будто колеблясь, открыться отцу или нет, но в итоге решился. Он выудил из внутреннего кармана сюртука бархатный футляр и протянул его родителю.       Брови Ёнджуна взлетели от удивления, а затем на его лице появилась улыбка.       — Оу! — одобрительно кивнул Ёнджун и сжал плечо сына. Он понял всё без слов. — Ты справишься! Я в тебя верю!       — А как это произошло у вас с папой? — спросил Тэхён, желая сменить тему на более приятную.       Ёнджун внимательно посмотрел на сына, затем вспомнил былые времена и шире улыбнулся.       — Я не говорил каких-то громких слов. Я просто… осознал, что Мёнсу — тот, без кого мой мир совсем невозможен, — начал он. — В ту ночь мы убежали в загородный домик, так же, как делали это уже не раз. За окном барабанил дождь, а он грелся возле камина и читал какую-то книгу. Меня всего штормило от волнения, но я решился раз и навсегда. На выдохе произнёс: «Останься со мной, и этот мир будет самым ярким для нас. Останься навсегда».       — И он остался, — продолжил уже Тэхён, с замиранием сердца вслушиваясь в каждое слово.       — Остался. Мёнсу — мой мир, мой рай и мой покой. Без него я бы не мог.       Они и не заметили, как карета поехала дальше.       «Чонгук, надеюсь, и в нашей жизни сегодня всё изменится», — подумал Тэхён, прижимая футляр к сердцу.

***

      — А семья Чон знатно раскошелилась в этот раз! — с усмешкой на лице и неким восторгом произнёс один омега. Он поглядывал на парадную дверь, откуда постоянно выходили и куда входили новые люди.       — Разумеется. Совершеннолетие их единственного сына всё-таки. А возможно, и не только это… — хмыкнул второй омега, прислонившись к собеседнику поближе.       — Так вы тоже слышали об этом? — полушёпотом поинтересовался первый. — Говорят, что сегодня на празднике будут сразу двое альф, которые желают стать мужьями их сына. Что Ким, что Со — оба прекрасны и не уступают друг другу ни красотой, ни статусом.       — Да, да, эти сплетни то и дело летают в воздухе, — продолжил второй. — Вот один из них, — хмыкнул он, указывая взглядом на дверь, откуда и появился Тэхён вместе с семьёй.       — Ким Тэхён. И правда красив, — протянул первый и липким взглядом медленно проскользил по фигуре альфы. — Ходят слухи, что молодой Чон уже давно неровно дышит в его сторону. Что его друг Сону является лишь прикрытием для посещения особняка герцога Ким Ёнджуна. На самом деле он ходил туда, чтобы повидаться с альфой!       — Правда? Этого я не знал.       — Уверяю вас! А ещё говорят, что всё началось со свадьбы Сону и Намджуна. Молодой господин Чон был там свидетелем в паре с Со Чанбином, однако постоянно переглядывался с Тэхёном.       — Вот это страсти! Ух уж эти юные сердца… Но если подумать, то как перед таким устоять-то? Глянь, какой красивый, наглядеться невозможно. Будь я помоложе, да и не замужем, то и сам бы позарился на такого…       — О господи, не смеши меня, — фыркнул первый омега, прикрывая ладонью рот. — Куда нам до таких. Благо свои есть, а то могли бы и в одиночестве жить. Не так-то легко замуж выйти!       — Не стоит забывать, что и молодой Со — тот ещё подарок. Что отец, что его сын — оба упрямые и целеустремлённые.       — Да! Точно! А ещё всем известно о тесной многолетней дружбе между Джероном и Ёнджуном. Боюсь, как бы у герцога юный Со не был в приоритете и связи не стали преградой для чувств.       — Это уж да, — покачал головой второй.       Затем они оба притихли, потому что Джерон, держа в руках фужер, вышел ко всем.

***

      Лёгкое волнение, трепет сердца и влажные ладони. Тело Тэхёна мелко дрожало, но он старался не показывать этого.       Джерон был совсем близко. Бежать, как тогда в пансионате, не выйдет, да и не хочется. Тэхён не может подставить любовь всей своей жизни, поэтому достойно предстанет перед его отцом.       Джерон вышел вперёд. Он был в строгом наряде, а его недлинные волосы были убраны в низкий хвост. Выудив из кармана часы, словно демонстрируя их высокую стоимость, Джерон посмотрел на время, а затем произнёс:       — Дорогие господа, как я рад видеть вас здесь! Я благодарен вам за то, что, несмотря на занятость, вы нашли время и прибыли на праздник.       — Для нас это большая честь! — прокричал в ответ один из самых приближённых к Джерону людей.       «Конечно же, честь! Все вы одного поля ягоды!» — подумал Тэхён, вспоминая этого альфу, чьё лицо той ночью тоже мелькнуло во тьме происходящего.       — Сегодня удивительно прекрасный день, господа. Мой единственный, дорогой сердцу сын — Чонгук — празднует совершеннолетие.       «Был бы он так любим на деле, а не на словах…» — мысленно произнёс Тэхён и скривился от недовольства.       — Что такое? — шёпотом поинтересовался Сокджин.       — Всё хорошо, не беспокойся.       — Несколько месяцев назад он закончил обучение во Франции и вернулся домой настоящим распустившимся цветком. Поэтому я хотел бы представить вам его. — Когда Джерон договорил и указал рукой на лестницу, оттуда начал спускаться Чонгук.       Тэхён замер на месте, глядя на возлюбленного. Самый прекрасный в мире, его Чонгук, его малыш спускался по ступеням элегантно, с улыбкой на лице. На нём были надеты: белоснежная рубашка с пышными воланами и аккуратным бантом на шее, изумрудного цвета корсет, плотно обтягивающий талию, и в цвет к нему брюки. В ушах сияли аккуратные серёжки с драгоценными камушками, а на запястье — тот самый браслет, который ему подарил Тэхён.       — Нереально, — влюблённо прошептал Тэхён.       Их взгляды тут же пересеклись.       Они утонули друг в друге на мгновение, уловили ароматы и лёгкими, едва заметными кивками поздоровались.       — Брат, да ты весь поплыл. Соберись, — прошептал Тэхёну Намджун, стоя с другой стороны вместе с Чимином.       — Да как тут быть собранным, когда он такой… такой красивый!       В это время Чонгук уже спустился и склонился в реверансе перед гостями. Затем повернулся к родителям и сделал то же самое.       — Отец, папа.       — Дорогой, ты прекрасен, — произнёс Дживон.       — Дорогой сын, в такой особенный для тебя день мне бы хотелось исполнить одно обещание, которое я дал тебе ещё восемь лет назад, — громко произнёс Джерон, чтобы его слышали все. Он махнул рукой слуге, после чего тот принёс ящик с подарочной лентой и протянула Чонгуку. — Пусть этот маленький комочек — кавалер-кинг-чарльз-спаниель — будет твоим другом и скрасит твоё одиночество.       Крышка коробки приоткрылась, и оттуда сразу же раздался звонкий «гав». Щенок выглянул наружу, игриво виляя хвостиком, и с интересом посмотрел на нового хозяина.       — Какой славный! — визжали гости вокруг, а Чонгук не мог подобрать слов.       Как долго он мечтал о собаке. Неужели теперь она у него есть?       — Он тебе нравится? — спросил Джерон.       В ответ Чонгук лишь покачал головой. Он бережно взял щенка на руки и прижал его к груди. Из глаз Чонгука текли слёзы радости, и он тут же отыскал в толпе взгляд Тэхёна.       Тэхён радовался за возлюбленного и улыбался ему в ответ.

***

      После недолгой семейной идиллии начались поздравления от гостей. Кто-то подходил к имениннику и вручал подарки, кто-то с бокалом в руках находил собеседника для общения, кто-то слушал музыку и развлекался, а кто-то ждал подходящего момента.       Принимая поздравления то от одних, то от других, Чонгук всё время смотрел на стоявшего вдали Тэхёна. Тот будто бы нарочно тянул время, хотя Чонгуку было известно почему: его же представят родителям, вот и волнуется. Сам Чонгук уже было собрался ступить в сторону возлюбленного, но не тут-то было!       Из толпы вышел Чанбин — тот самый Со, от чьего аромата и постоянной болтовни Чонгука воротит до сих пор. Как всегда весь при параде, будто павлин в брачный период, с широкой улыбкой, он гордо шагал в сторону именинника, преподнося ему презент.       — Господин Чон Джерон, ваша светлость, рад приветствовать вас, — произнёс Чанбин, здороваясь с родителями Чонгука, а затем скользнул взглядом по виновнику торжества. — Чонгук, давно не виделись! Как поживаете? — спросил он.       — Спасибо за заботу, ваша светлость. У меня всё хорошо.       — Это славно! Поздравляю вас с совершеннолетием, Чонгук. Мне бы хотелось пожелать вам всего наилучшего, а ещё подарить небольшой подарочек. — Он достал коробку и тут же распахнул её. — Эта подвеска должна вам подойти. Мастер сделал её на заказ, надеюсь, вам понравится.       — Вот это красота! — прокричал кто-то из толпы, кидая взгляд на изделие.       — Благодарю, ваша светлость, — ответил Чонгук и тут же передал коробку с подарком слуге. Тот бережно уложил её в общую массу подарков.       Чанбин наблюдал за этим действием с улыбкой на лице, но вскоре эта эмоция сменилась недовольной гримасой.       — Вам не понравилось? — спросил он, склонив голову. В его голосе слышалось явное недовольство таким поступком.       Губы Чонгука дрогнули в скомканной улыбке — нежной, но без какого-либо намёка на тепло в сторону собеседника.       — Я ценю ваше внимание, ваша светлость. Изделие прекрасно, но… — ровно произнёс Чонгук. — Но не всегда ценность вещи равна её смыслу и намерениям.       Чанбин на секунду напрягся, будто бы собираясь возразить, но, сжав ладони в кулаки, промолчал. Лишь взглянул на стоящего позади Тэхёна и отошёл в сторону.       Только подарки Тэхёна Чонгук был готов носить всегда и везде. Больше ничьи в этой жизни!        Тэхён в это время наблюдал за развернувшейся картиной, и лёгкий укол ревности скрёб по его душе. На его омегу, на его любовь зарились, плотоядно осматривали и желали увести.       Тэхён этого не позволит!       Собрав всю смелость в кулак, он решил, что пора, и подошёл к Чонгуку. Любимый аромат вишни успокаивал и дарил больше уверенности, а влюблённый взгляд окрылял и заставлял сердце трепетать в груди.       Он остановился напротив Чонгука, а затем посмотрел на Джерона. Враг был перед ним, такой же, как и в ту ночь. Он с той же самовлюблённостью и ненавистью смотрел на людей, особенно на Тэхёна.       — Ваша светлость, позвольте представиться, — начал Тэхён, склоняясь перед Джероном, хотя в глубине души желал плюнуть ему в лицо. — Я Ким Тэхён, младший сын герцога Ким Ёнджуна.       — Так вот какой ты! — протянул Джерон, внимательно смотря на избранника сына. Он скользил изучающим взглядом по альфе, а также по его родителям, что-то прикидывая в уме. — Рад познакомиться с таким важным гостем. Чонгук много о вас рассказывал.       — Взаимно, ваша светлость. — Тэхён перевёл взгляд на возлюбленного и улыбнулся ему. — С днём рождения.       Это были самые банальные слова, сказанные в такой день, но от них на душе Чонгука стало тепло и так уютно, что захотелось в сию же секунду утонуть в объятиях возлюбленного.       — Спасибо большое, — смущённо ответил Чонгук, заглядывая в глаза Тэхёна.       — Мой подарок может уступать по ценности другим, но мне захотелось подарить именно это. — Тэхён протянул вперёд небольшую коробку, перевязанную лентой, и вложил её в руки Чонгука.       — Что там? — поинтересовался он и тут же засуетился, открывая её. Его удивлению не было предела. — Книга?       Внутри лежало совершенно новое издание обожаемой Чонгуком «Ромео и Джульетты» — такое, какого у него ещё никогда не было.       — Да.       — У нас этих книг хоть лопатой греби, — недовольно фыркнул Джерон, явно надеясь увидеть что-то более дорогое.       — Отец!       — Ваша светлость, мне известно, что у вас их много. Но также мне известно, что, будь у него в библиотеке ещё столько же книг, эта всё равно была бы самой ценной, ведь её подарил ему я.       — Да вы, молодой господин Ким, вижу, отчаянно смелы! — шикнул Джерон, недовольно водя взглядом по Тэхёну. — Хотя чему я удивляюсь? Тяжело вырасти достойным там, где ты чужой. Сколько ни пытайся, гусю лебедем не стать!       Некоторые гости настороженно переглянулись, но влезать в разговор не стали.       — Что вы имеете в виду? — Тэхён поравнялся с Джероном, хотя внутри сердце клокотало от волнения. Казалось, будто его биение ощущалось даже в горле.       — Я лишь о том, что внешне вы не унаследовали ни одной черты от родителей. Совсем не похожи ни на Ёнджуна, ни на Мёнсу. — Уголки его губ слегка дрогнули, намекая на некую насмешку.       — Зато унаследовал человечность, — колко бросил в ответ Тэхён.       В этот момент он будто танцевал босыми ногами по разбитому стеклу, чувствуя, как осколки пронзают кожу. Они ранили, но он продолжал двигаться — наступать и терпеть.       — Нынче это качество — та ещё редкость, особенно когда у тебя есть деньги, — будто бы нарочно указал он на Джерона. — Можно притворяться элегантным, носить дорогие вещи, использовать изысканные парфюмы, но от человека при этом будет нести гнилью, коварством и злобой. А можно быть простым, несмотря на статус, но с душой и состраданием ко всем.       На лице Джерона заиграли желваки, и Тэхён это заметил. Тот бесился, крепко сжимая бокал в руке, и думал. Думал над дальнейшими словами и над тем, стоит ли углубляться в этот разговор.       А Чонгук… Чонгук на секунду перестал слышать шум вокруг. Сознание его погрузилось в тёплую, почти забытую память:       — Обещаю, я подарю тебе на день рождения всё, что только пожелаешь.       — Тогда буду ждать от тебя хорошую книгу.       — Почему именно её? Ты рассказывал, что в вашей библиотеке их много.       — Верно, их достаточно, чтобы наслаждаться не один год. Но эта будет самой ценной, потому что она от тебя.       — Хорошо, мой тайный друг.       Мысли Чонгука закружились. Слова, сказанные Тэхёном, почти дословно повторяли ту детскую клятву, данную много лет назад. Могло ли это быть?.. Совпадение? Или всё гораздо глубже? Чонгук, полный интереса и раздумий, поднял взгляд на возлюбленного и пытался понять некую связь между всем этим.       Что-то здесь было не так, и он это чувствовал.       — Дорогие гости! — повысил голос Джерон, поднимая бокал с красным вином. — Сегодня и правда знаменательный день. Но прежде чем мы перейдём к пиршеству, мне хотелось бы сделать объявление.       — Неужели он собрался представить жениха сына? — шёпотом спросил один из гостей.       — Не знаю, давай слушай! — ответил другой, устремив взгляд на герцога.       — Так вот! Пиршество ждёт вас! Наши повара постарались на славу и наготовили много вкусной еды в надежде угодить каждому из вас. Музыканты собрались даровать нам прекрасные песни, артисты — различные развлекательные номера. Будут танцы, веселье и шумные развлечения. Но самое интересное событие состоится завтра!       Небольшая пауза от Джерона заставила гостей насторожиться.       — Завтра состоится охота! — объявил он наконец. — Начинается брачный сезон у оленей. А наши леса, как всем известно, особенно славны ими. Мне бы хотелось пригласить молодых альф на утреннюю охоту, где они смогут показать свой талант в стрельбе.       От этой новости многие довольно заголосили, захлопали в ладоши и оживлённо принялись её обсуждать.       — Но на этом ещё не все объявления! — Джерон улыбнулся и, повернувшись к сыну, схватил его за руки. — Эта охота станет не просто развлечением. Она будет испытанием.       — Отец? — под шумный гул гостей воскликнул Чонгук. — Что вы имеете в виду?       — Я объявляю состязание! — произнёс Джерон. — Альфа рядом с тобой должен уметь принести в дом еду. Это чудесная возможность увидеть, смогут ли они справиться с этой задачей. Только лучший будет находиться рядом с тобой!       — Но я уже давно выбрал! Другого не приму, — дрожащим голосом произнёс Чонгук.       — Это всего лишь небольшое состязание. Если твой Тэхён такой идеальный, разве есть о чём беспокоиться? Пусть покажет на деле, чего он стоит! — с насмешкой выпалил Джерон и уставился на стоящего в стороне Тэхёна.

***

      Пир начался. Весёлые и звонкие голоса смешались со звоном бокалов и стуком приборов о посуду. Зал наполнился тягучими ароматами блюд, свежей выпечки, вин и благовоний. Музыка уже вовсю разносилась по особняку, проникала в каждый его уголок, сплеталась со всеми звуками и призывала к танцам. Смех, улыбки, аплодисменты — всё выглядело идеально и статно.       Но не для Чонгука.       Он стоял на краю зала, сжимая в пальцах книгу, которую ему подарил Тэхён. Мысли всё вращались вокруг неё и не давали ему покоя.       «Виён, однажды ты мне обещал её подарить…» — подумал он, а затем, пока никто не заметил, шагнул к боковой двери и скрылся за ней.       Узкий пустой коридор гулко отзывался на каждый его шаг и укрывал от любопытных глаз. Темнота спрятала замешательство во взгляде и позволила выдохнуть. Однако ненадолго.       — Виновник торжества убегает с собственного праздника? — раздался позади голос Джерона. — Где же уважение к гостям, Чонгук?       Чонгук лениво обернулся и устало посмотрел на отца.       — Этот праздник и так не для меня. Не желаю быть частью этого спектакля, где моё сердце отдано одному, а вы раздаёте меня, как награду, кому угодно.       — Ты слишком молод, чтобы понимать, как устроен мир, — холодно произнёс Джерон, приближаясь к сыну. — И слишком глуп, если думаешь, что я позволю тебе связать жизнь с каким-то подкидышем.       — Что? — спросил Чонгук, вытаращив глаза на отца.       — Я наблюдаю за ним с самого прибытия. Этот твой Тэхён никак не Ким. Он не похож ни на Ёнджуна, ни на Мёнсу. Слишком… Слишком отличается внешностью и нравом. Как тебе объяснить… Не та порода, и это чувствуется.       — Как смеете вы… — Голос Чонгука задрожал от столь абсурдных слов.       Какая к чёрту порода? Тэхён не конь и не собака, чтобы ему приписывать её. Он Ким! Ким Тэхён — сын герцога Ким Ёнджуна!       — Я твой отец, и именно поэтому смею, — отрезал Джерон и сжал плечо сына. — Ты не понимаешь, что стоит на кону. Ты мой единственный ребёнок, Чонгук! Всё наследство перейдёт тебе, и я не позволю, чтобы какой-то проходимец распоряжался им! Ты не можешь быть с тем, чьё происхождение не соответствует нам!       — Плевать я хотел на ваше наследство и на его происхождение! — выпалил Чонгук, и за это звонкая пощёчина осела на его щеке. — Бейте! До смерти забейте, но Тэхёна я не брошу! Ни в этой жизни, ни когда-либо ещё!       — Тупица! Весь в своего недалёкого папашу! Я тебе устроил уютную жизнь со всеми удобствами, а ты хочешь притянуть сюда вот этого? Однажды ты будешь жалеть, когда фамильное имя опустят в грязь и превратят в ничто!       — Фамильное имя и так ниже плинтуса! Все здешние только с виду дружны и любезны, — прошипел Чонгук. Он крепко сжал кулаки и смело посмотрел отцу в глаза. — Вы не имеете права судить Тэхёна. Он… он лучше всех вас вместе взятых. Он честен. И он любит меня, а не мою фамилию!       — Любовь — это сказки для простолюдинов, — расхохотался Джерон. — Сила держится на крови. На влиятельных связях — власть. А из-за ошибок таких вот влюблённых сыновей рушатся целые поколения.       — Тогда вперёд! Пусть рушатся, — глухо прошептал Чонгук. — Потому что если мир, в котором я должен жить, требует от меня отречься от Тэхёна, пусть он падает. Пусть сгорит к чертям и развеется пеплом по ветру.       На этом Чонгук развернулся и пошёл прочь.       — Я всё равно не позволю! — прокричал вдогонку Джерон. Он стоял в темнеющем коридоре, стиснув зубы. В его глазах читалась ярость.       — А мне плевать! — выпалил напоследок Чонгук, даже не оборачиваясь.       Отец остался позади, и Чонгук чувствовал прожигающий взгляд на спине. Он понимал, что развязал с отцом войну, но ради их с Тэхёном любви он готов на всё!