Черный омут «любви»

— Любовь? Она своеобразна! Бывает больно, а бывает приятно! Он любит меня! Он убьет ради меня, и я сделаю тоже ради него! Саша кричала это всем тем, кто пытался уберечь её, и вытянуть из этого чёрного омута «любви»                 

***

           Девушка стояла возле зеркала, замазывая отметины его рук на своей шее, им же подаренным тональным «Балет». Она чувствовала лишь пустоту. Больше не было боли, обид, слез. Лишь пустота, которая съедала изнутри. А ещё понимание, она прощает ему, она простит ему всё, но не разлюбит, не сможет. Привычный, неброский макияж, красиво уложенные волосы. Она умело скрывала синяки под глазами, вот только острые скулы, потрескавшиеся губы, и глаза в которых один немой вопрос «Почему?» портили картину счастливой и уверенной девушки главаря.

***

Русая выходит из дома, Кощей как обычно ждет её с букетом Лилий, прикуривая очередную сигарету. Вдох. Сердце замирает, как только она видит его. Выдох. Это далеко не страх, это любовь. Она искренне хотела, что бы их отношения были без вечной грязи и боли, но, искреннего желания девчушки мало. Она подбегает к нему, он все так же прижимает её хрупкое тело к себе как можно ближе, они вдыхают до боли знакомый аромат друг друга. Ведут себя так, будто вчера не они бешено кричали друг на друга. Так, будто не она задевала его за самое больное. И не он, в затуманенном дурью, порыве злости сцепил вокруг её тонкой шеи стальное кольцо своей ладони. — Ты ведь знаешь, насколько сильно я люблю тебя, королева? Кудрявый поднял её подбородок  заглядывая в глаза. — Знаю… Она хочет помочь ему, ведь её любимый просто запутался. Она должна его поддерживать, а не злить его. «Я заслужила» «Тут нет ничего такого» — Куда мы едем? Девушка водила пальчиком по тыльной стороне его ладони, которая расположилась на её бедре. — Это секрет. Впервые, она услышала в его голосе боль, а в глазах отчаяние, которые он пытался скрыть, улыбаясь. Даже поцелуи и прикосновения сегодня были другими, без привычного лукавства Кощея, без похоти. Он вел себя с ней как с фарфором, который вот вот разобьется.                                           Машина остановилась у кинотеатра. — Ого… Мы тут давно не были. Она заворожено оглянула местность с окна машины, переводя взор на мужчину. — Вспомним, как все начиналось? Сказав, взял её ладонь в свою, поднес к обветренным губам. Коснулся, прикрыл веки, ластясь к ней, стараясь запомнить момент, её нежную кожу помнить. Она ясно заулыбалась, шепотом произнося слова согласия. Все так же крутили «Враг мой». Их первое «свидание» было просмотром этого фильма. Сейчас, все так же как и год назад, они сидели на третьем ряду, на тех же местах. Она лежала у него на плече, вдумчиво слушая, как он что то все время говорит ей на ухо. — Год пролетел как мгновение, кажется, наше первое свидание было неделю назад. — Свидание? Она рассмеялась, покачивая головой, тут же слыша, как женщина сзади недовольно шикнула ей. Уже шепотом она продолжила, с прищуром наблюдая за его удивлением. — Я пошла в кино с подругой, а ты, проследил, и в наглую сел возле нас, зная, что она тебя боится! — Ну и что? — Ладно тебе то чего удивляться… Так она взяла и убежала как девчушка!  Он улыбнулся, утыкаясь носом в её шею, вспоминал, как уговаривал подругу Саши уйти, как только он сядет возле них. Девушка долго упиралась, но, перед синими, заграничными колготками все же не удержалась, аргументируя это тем, что подруге только лучше будет. Фильм пролетел быстро, теряясь в разговорах пары. Она наслаждалась этим моментом, в душе удивляясь такому чуткому, хорошему Косте. Он же старался впитать этот момент. Запомнить каждую черту её лица, каждую родинку, мимику, голос. Ведь знал, что сегодня он закончит это. Долго думал, все взвешивал.  Пришел лишь к тому, что постепенно будет жизнь высасывать из её хрупкой души. К тому, что он слишком любит эту девушку, что бы остаться с ней, обрекая на страдания, которые он неосознанно будет доставлять изо дня в день. Должен уберечь её от самого себя. — У тебя родители дома? Кощей поинтересовался, подъезжая к её подъезду. — Нет. Она повернулась к нему всем телом, улыбаясь. — Пригласишь?                       

Два часа спустя

Кощей сидел в кресле, а она, прильнув к его ноге и обвив её руками, призывала не бросать. — Прошу, умоляю. Не уходи…  Он положил руку ей на голову, нежно погладил. — Я не могу, родная. — Почему? Почему ты делаешь это со мной? Дрожащим и осипшим от слез голосом, произносит девушка. — Иди ко мне, маленькая, поднимайся. Он обнял её и принялся медленно покачивать, словно убаюкивая. — Ты страдаешь со мной. Боль в его голосе, она слышит её.  Но ещё она слышит уверенность в этих словах. — Нет, это не так! Она сжимает его черную рубашку, будто бы цепляясь за него. Она не сможет его отпустить, не хочет… — Ты растворилась во мне… — Разве это плохо? — Ты страдаешь от этого.  Он говорит это, томно вздыхая,  перебирает её волосы. Ему тоже больно, он не хочет её отпускать.  Но он её отпустит. Должен. Если любит — должен. — Я без тебя не смогу… Её голос срывается, мысли путаются. Она словно рыба на горячем песке, жадно глотает воздух, который перекрыли. Мужчина заправил непослушную прядь ей за ухо, обхватил ладонями её лицо, нежно целуя в висок. — Сможешь. Тебе кажется, что ты будешь счастлива только со мной. Но пройдёт время, и ты поймёшь, что я убивал тебя морально. Ты возненавидишь меня. Его голос осип, дрогнул, но он умело это скрыл. — И ты готов? Готов так просто смириться с тем, что я буду ненавидеть тебя?! Ты… Ты так просто отказываешься от меня? Девушка схватила его за лицо, заглядывая в глаза, закусила нижнюю губу до крови, в попытке не завопить от боли прямо сейчас. — Я должен был сделать это раньше. Я шел к этому долго… Не думай, что мне далось это так просто. Почти шепотом, обессилено произносит Кощей, на что она вскочила и прокричала, едва видя мужчину из-за пелены слёз. — Ты бросаешь меня, даже не пытаясь склеить нашу разбитую, но всё же любовь? У тебя не осталось надежды?!  Скажи это! Скажи! Он долго молчал, а затем сдавленно произнес, — Да. Не осталось. Девушка пошатнулась, сделала несколько шагов назад. — Убирайся. Кощей не сдвинулся с места, все так же смотря в её наполненные слезами, глаза. — Уходи… Уйди!  Её отчаянный крик, смешанный с болью и обидой, разнесся по комнате. Он медленно поднялся, взял кожаное пальто, и направился в коридор. Девушка осталась на том же месте, скорчившись от боли, прижав ладонь к груди. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не побежать за ним, не упасть к ногам. Как же она себя презирала. Боже, как презирала! Столько боли… Унижений. А главное, она готова унижаться дальше, лишь бы он не уходил, не оставлял без своего тепла.   Хлопнула дверь. Саша сорвалась, подбежав к коридору, но там уже никого не было. Она сползла на пол, задыхаясь от собственных рыданий. — Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня… Я ведь люблю тебя… У меня никого, никого, только ты… Он слышал её крики и всхлипы через дверь, слышал, как она повторяла его имя, рыдая. Слышал. Но он ведь любил её, должен был это сделать, даже если смертельно больно.