В яблочко

— Давненько я такого не видал, — заметил Лютик, глядя, как женщина с кудрями цвета свежей соломы чистит над широким деревянным тазом яблоко. Две молоденьких девицы стояли рядом и с тревогой смотрели, как ярко-красная спираль из кожуры падает в воду. — Гадание на яблоках? — спросил Геральт, проследив за его взглядом. Лютик кивнул. — В Академии мы этим каждую Саовину маялись, — объяснил он. Одна из девиц тем временем сокрушённо разглядывала плавающую в воде кожуру. Вторая успокаивающе обняла её за плечи и повела прочь. — Для одних это было забавным развлечением в разгар ночной попойки, но находились и те, кто подходил к действу со всей серьёзностью. — Лёгкий способ заработать во время праздника. Особенно такого, — проворчал ведьмак, мотнув головой в сторону лавок, выстроившихся в два ряда вдоль главной городской улицы, и толпы, сквозь которую приходилось пробираться. — А какое облегчение пекарю, — Лютик остановился у небольшого стола с амулетами ручной работы. Он не только разделял здоровый цинизм своего спутника, но и готов был его поддержать. Однако на лице Геральта ясно отразилось изумление, вызванное его словами. — Что? — спросил Лютик. Геральт покачал головой. — А ты, значит, был не из тех, кто подходил к действу со всей серьёзностью? — Отчего же. Был. Поначалу, — признался Лютик куску лосиной кости с изящной резьбой и выжженными рунами, которую вертел в руке. — Но разве нет фальши в заверении, будто яблочная кожура сложится в первую букву имени твоего суженого? Кожура может сложиться разве что в букву «С» или «О». На худой конец, в «Р», да и то если проявит нечеловеческое упрямство. Он знал, какую букву желал увидеть, знал, что это вполне достижимо. Всего-то и нужно, чтобы буква «С» распрямила хвостик, а верхний завиток вышел прямым и острым. Но к чему такие детали? В конце концов, это было невозможно в теории и невыполнимо на практике. — Кожура рвалась прежде, чем ты успевал почистить яблоко до конца, да? Лютик вскинул взгляд и увидел, что на губах Геральта появилась дразнящая улыбка. У него вырвался страдальческий вздох. — Каждый раз, — подтвердил он и осторожно положил амулет на место. — Я могу легко и непринуждённо почистить целую картофелину, но стоит взять в руку яблоко, как всё идёт псу под хвост. — Говорят, это значит, что в любви не свезёт никогда, — прошамкал беззубым ртом сухой морщинистый старик, сидевший за столом. У Геральта вырвался смешок, и он уже готов был возразить, но Лютик остановил его, опустив руку ему на плечо. — Если ты отпустишь замечание о моих похождениях, ведьмак, то готовься выслушать очень длинную лекцию о различиях любви и распущенности, — предупредил он. Его альковные завоевания по большому счёту мало что значили, а когда Геральт был рядом, и вовсе теряли смысл. На то было множество причин, но озвучивать их Лютику не хотелось. — Я прекрасно отличаю одно от другого, — невозмутимо ответил Геральт, и Лютик почувствовал, как тяжёлым камнем легло в животе раскаяние; иногда ему казалось, что лучше покрепче прикусывать язык, чтобы с него не слетала неловкая глупость. — Я собирался сказать, что на этот счёт есть и другое мнение, противоположное: будто это значит, что человек ещё не встретил свою судьбу, — Геральт пожал плечами. — Но, как по мне, всё это — суеверная чушь. Несколько мгновений Лютик взвешивал его слова, а потом растянул губы в хитрой улыбке. Геральт хоть и был сведущ в проклятиях, чарах и заклинаниях, но деревенские гадания в область профессиональных знаний ведьмака точно не входили. — У тебя кожура тоже всегда рвётся, да? — По-твоему, мне часто приходится яблоки чистить, бард? — Геральт прищурил глаза. Бесполезная угроза. Безумная мысль уже захватила Лютика целиком. Он хлопнул в ладоши и рассмеялся. — А ты ведь не сказал, что никогда этого не делал. Недомолвки — та же ложь, а на неё у меня ухо чуткое, — схватив Геральта за запястье, Лютик потянул его к лавке, у которой они недавно видели опечаленных девиц. — Идём, покончим с этим поскорее. Всю дорогу Лютик делал вид, что не замечает слабых возражений Геральта. Кудрявая женщина, бывшая по смелому предположению ворожейкой, хотя утверждать наверняка Лютик не стал бы, поприветствовала их кивком и озадаченно нахмурилась, когда тот положил на стол две монеты. Лютик только широко улыбнулся и указал пальцем на себя и Геральта. Пожав плечами, ворожейка протянула им по яблоку и маленькому остро заточенному ножу. В одно мгновение наполнявшая Лютика бравада испарилась. Он неуверенно потянулся рукой, но его пальцы замерли над рукояткой ножика. — Э-э, мы надеялись, что вы… Ворожейка затрясла головой, не дав ему договорить. Соломенные кудряшки запрыгали на макушке. — Поверьте мне на слово, тут вы лучше сами, — сказала она твёрдо. — У меня на такие вещи чутьё, и оно никогда меня не подводило. — Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — прошептал Лютик себе под нос и схватил ножик. — Начинайте одновременно, — велела ворожейка и даже взмахнула рукой, поторапливая. Лютик надеялся, что Геральт слишком сосредоточен и увлечён, чтобы заметить, как дрожали у него руки, когда нож медленно врезался под тонкую яблочную кожицу. Страх рос с каждым поворотом лезвия, с каждым вершком, приближавшим к черешку и сулившим успех или неудачу. Лютик шумно сглотнул, нацепил на лицо маску уверенности, которой не испытывал вовсе, и заставил себя не бросить начатое. Он едва успел насладиться триумфом, когда в воду упала длинная целая кожура, потому что следом за ней полетела кожица, снятая с яблока Геральта. Никаких букв они разглядеть не успели — спирали из яблочной кожуры сплелись между собой. Они кружились и переворачивались в воде, пока не запутались так крепко, что с трудом можно было различить, где начинается одна и заканчивается другая. У Лютика перехватило дыхание. Он смотрел на необычное зрелище и не мог вымолвить ни слова. Его благоговейное молчание нарушил сухой смешок, но издал его не ведьмак. Лютик оторвал взгляд от пляшущей в воде яблочной кожуры и увидел, что ворожейка, скрестив на груди руки, смотрит в таз с таким видом, словно оправдались все её ожидания. — Я так и знала, — с хвастливой улыбкой сказала она. — Э-э, и что это значит? — промямлил Лютик с запинкой, но ворожейка ничего объяснять не стала, и он перевёл взгляд на Геральта, всё так же заворожённо глядевшего в таз. — Геральт, что это значит? — Это значит, что не нужно никого искать. Расслышав напряжение в его голосе, Лютик немедленно предположил худшее. Он почувствовал, как от лица отхлынула кровь, а сердце стиснул холодный ужас. — Так старик прав? — Да что ж вы за дурни-то, а, — перебил его недовольный голос. Ворожейка раздражённо погрозила Геральту пальцем. — Он же самого важного не сказал. — Самого важного? — слабым голосом повторил Лютик. Он сомневался, что хочет услышать, о чём Геральт умолчал. — Не нужно никого искать, потому что ваши спутники уже рядом. На Геральта Лютик смотреть не хотел. Боялся, что увидит на его лице застывшее выражение отвращения или гнева. С другой стороны, не действуй он вопреки здравому смыслу, не стоял бы сейчас здесь. Лютик заставил себя поднять глаза, и быстро темнеющее яблоко чуть не выскользнуло у него из ладони. Он знал, что его ведьмак не способен краснеть, но, наверное, никогда в жизни Геральт не был к этому так близок. Взгляд в сторону, приподнятая бровь, смущённо поджатые губы — всё указывало на то, что Геральт был потрясён, но недовольства не испытывал. У Лютика из груди рвался вопрос, вот только все до единого слова слетели с языка и рассыпались по полу точно камешки, а собрать их времени не было. Его внимание привлёк скрежет металла по столу: ворожейка вернула ему две монетки. — Загляни к пекарю, — она кивнула на яблоко, которое Лютик бережно прижимал к груди. — Его лавка в конце улицы. Он вам пирог испечёт, — выражение её лица смягчилось, женщина улыбнулась. — Славной Саовины вам обоим. Да сберегут вас боги.