Ненависть - это

Лёжа на своих руках, девочка переваривала всю информацию, полученную за эти два часа. Хоть Петров и не был знатоком математики, но некоторые темы прекрасно, с разъяснением, объяснил. Теперь надоедливые проверочные, что учительница устраивает через день, Рита будет писать не на два, а на три с минусом, что уже является большим прогрессом. Вот только в голове витали лишь Вани, Лизы, фрукты и такого же рода задачки. Пятифан чувствовала себя опустошённой. А впереди ещё предстоял русский с орфограммами за прошлый год. Девочка даже не знала, когда в глаголах нужно писать «ться» и «тся», чем всё больше удивляла Антона. – Давай передохнëм. – заявила хулиганка, откидываясь назад, соприкасаясь со спинкой стула. Разглядывая скудный потолок, Рита думала, в какое русло повернуть их начавший строиться разговор. – Ладно, давай.. Чем займёмся? – спросил Петров, не желающий смотреть на скучающую гостью, ни сидеть без дела сам. Он встал, собирая в стопку учебники, и после положил их на край стола, как велел это сделать внутренний перфекционист. Осматривая крайне необычный для Пятифановой вид Антона(домашний, без вечно липнущей школьной формы), девочка вспоминала все развлечения, которые она когда-либо придумывала с Бяшей, но не один вариант, по разным причинам, не подходил. Очкарик точно не станет биться подушками, пока волосы дыбом не встанут и не покраснеют щёки - от ударов и активности. Играть с ним в прятки казалось слишком детской идеей, да и хулиганка в этом деле не мастер. Догонялки в этом доме слишком опасны - может и крыша обвалиться; да и Карина вряд ли одобрит данную идею. Но решение нашло себя само. В дверь в комнату тихонько постучали, будто и вовсе не желали беспокоить. Сразу два привлечённых взгляда впились в этот угол комнаты, а после и зашла стучавшая. Всё та же смущëнная Оля, которой хоть и страшно близко знакомиться с Ритой, отдаётся тяготеющему желанию. – Можно? – хоть девочка уже и находилась в комнате, она задала этот вопрос, думая, что в любой момент её могут выгнать, с высокомерием бурча вслед. Петрова не знала, на сколько близки её брат и хулиганка - так смогла бы она выгнать младшую? Нужно ли этой незнакомой гостье присутствие Оли? – Конечно. Что-то хочешь? – ответил Антон, скрестив руки на груди как-то не очень дружелюбно. Настроения у него явно не было, Пятифан лишь могла догадываться почему. Ссора с Полиной, нежелание делать уроки - откуда хулиганка могла знать его мысли? Петрова же замялась, рассматривая свои собранные в замок руки, будто изучая свою белоснежную кожу, либо редкие царапины на них. – Может.. Кассеты посмотрим? – девочка с надеждой взглянула на Пятифанову. Она же оживилась, и вскочив, улыбнулась: – О чем речь? Погнали. – Оля оторопела, глупо моргнув. Мгновение спустя, она переняла выражение лица, сразу поменяв мнение о гостье. Про Петрова девочки забыли - у него всё равно не было выбора, а отмазаться не получится, двое против одного. У дверей в комнату младшей, мальчик вдруг обратился к Рите, пока Петрова побежала на кухню за вкусняшками для просмотра. – Слушай.. Если тебе не интересно, то ты не обязана соглашаться. – Антон подтянул окуляры к переносице. Скептический взгляд сразу вцепился в него. – В смысле? – вопрос сам по себе задался очень грубо. Пятифан повторила позу собеседника, скрестив руки на груди, будто готовая защищаться от нападок. – Я же понимаю, что тебе не интересно смотреть мультики с нами.. Зачем ты это делаешь? – Рита же совсем забыла про свой суровый образ, и чуть не открыла очкарику свою настоящую сторону. Девочка давно не смотрела ни мультики, ни фильмы, ни сериалы. Тем более в компании! Смотрела же она на пьянки родителей, драки за школой и на свою потихоньку разваливающуюся жизнь. Ошибка за ошибкой, неправильно принятые решения, не те эмоции. А сейчас же открылась возможность не чувствовать себя одной. – Ради сестры твоей, Тоха. – как бы Пятифан и ненавидела ложь, смотря в глаза Антона, она не могла говорить иное. Риту тошнило от самой себя, она не понимала, как относится к Петрову. Достоин ли он таких издевательств? Предательства? Лжи прямо в лицо? Не понятно почему, но эти мысли заполонили голову прямо сейчас. – Ты же не можешь уделить нужное время ей. – неожиданная едкая колкость вырвалась наружу. Главное желание у Пятифан было оказаться напротив самой себя, и сорваться, используя все ругательства мира. Подраться в конце концов, чтобы заставить одуматься. Но сейчас перед девочкой стоял Антон, отвернув голову, кажется, чувствующий вину перед сестрой. Упомянутая тут же прискакала с подносом на руках, звеня посудой и залетая в собственную комнату. Она была просторной, по крайней мере больше, чем у Петрова. Слева большой шкаф - явно прячущий в себе кучу вещей - деревянный и еле стоящий. Рядом длинная тумба, с стоящей на ней банкой мармеладных мишек-витаминов. Сверху сидел мягкий мишка и пирамида, состоящая из разноцветных колец. В левом углу стояла тумба с квадратным телевизором, пока что показывающий лишь чёрный экран. Широкий мягкий ковер с узорами, усеянный игрушками, и детские рисунки на пожелтевших стенах. Большое окно, открывающее вид на густую рощу. В правом углу стояла одноместная кровать, на которую и присела Оля, поставив поднос на свои колени. Взглядом девочка рыскала по комнате, в попытках найти что-то, но зацепилась за брата. – Ну вы чего там стоите? Сейчас выбирать будем! – весело произнесла младшая, резво махая ногами. Пятифан прошла и села рядом с Олей, разглядывая её «набор». На подносе большого размера (который, на удивление, девочка не перевернула, хотя бежала, словно на прогулку) стояли три чашки чая, в которых по разным пропорциям до сих пор растворялся сахар. Так же открытая банка сгущёнки, полностью наполненная содержимым. В стопку уложенные порезанные куски хлеба, и тарелка с дорогими конфетами. – Эм.. Рита? – спросила девочка, и завидев вопросительный взгляд, продолжила, – Какие мультики ты любишь? Может, у нас найдётся то, что тебе нравится! – – Так просто я не скажу.. Перечисли? – Поставив поднос на кровать, Оля подбежала к тумбе, на которой стоял старенький телевизор «Фотон», и потянула одну из скрипучих дверц, открывая вид на огромную коллекцию кассет. Они были подразделены на разные категории, но младшая прикоснулась лишь к первой стопке. Взяв одну, она с трудом прочитала почти стертую надпись: – Золушка.. – Рита скривилась, на что Петрова сразу же отложила предмет от себя. – Хм.. А «Утиные Истории» любишь? – она взяла в руки новую кассету, прижимая её к груди, с надеждой заглядывая в чужие глаза. В них мельком сверкнула искра.. Пятифан обожала Утиные Истории. Настолько, что большая коллекция дощечек с выжженными персонажами заполняла её полки в комнате. Именно из-за этого, Ирина всегда знала что подарить подруге на тот или иной праздник. Либо попросить у дяди привести любой постер с «Утиными Историями» из города,- улыбка Риты при любом раскладе была широкой. – Не знаю. Не смотрела никогда. – очередная ложь вырвалась из рта. Не дай Бог кто-то из Петровых увидит её горящий взгляд. – Вот с них и начнём! – Пятифанова же против не была, и усевшись чуть удобнее - прибрав к себе ноги, в позу «лотоса» - смотрела на Петрову, которая уже проделывала нужные махинации. Осталось только пережить вступление и не начать пересказывать диалоги, уже давно выученные наизусть. Антон же всё это время сидел на краю кровати, тихо наблюдая за этой картиной, не мешая. Снова о чём-то задумался, но хулиганка не решалась спросить, о чëм же. Наверняка, ему стало обидно за ту фразу. Когда заиграла музыка, означавшая начало серии, Пятифанова сжалась, поджимая губы. В компании Будаевой, она бы по-любому кричала заученные слова, которые бы рассказала, будучи разбуженной в три часа ночи. К слову, ночью девочка была очень злой. И ещё её очень смущало то, что никто из присутствующих не подпевал. Ладно Рита - ей нельзя, но как же держаться эти двое? Только младшая едва качала головой, наливая сгущёнку на кусок хлеба. Облизывая облитый сладким палец, девочка стукнула локтëм Пятифан, что непрерывно пялила в экран телевизора. После прикосновения она будто проснулась, и забирая хлеб, шепнула «спасибо» и возвратилась к просмотру. Не сказать, что данная серия была самой любимой, но интерес всё равно не пропадал. Не смотря на Олю, Рита взяла одну из чашек чая и сделала глоток, переборов смущение перед семилеткой. За остальными действиями брата и сестры хулиганка больше не следила. Лишь иногда кровать прыгала из-за чужих движений. Вернувшись в реальность, когда на экране уже проносились субтитры, девочка услышала громкий голос прямо на ухо: – Я так давно не смотрела «Утиные Истории»! Ха-ха, Тош, теперь ты выбирай! – поставив полупустую чашку себе на коленку, Рита по тихому взяла конфету «Рот-Фронт». Девочка перебила брата: – О-ой, подожди! – под его недоуменный взгляд, воодушевлённо вздохнула, и широко улыбнувшись, продолжила, – «Бременские музыканты»? – Антон лишь со смущённой улыбкой закатил глаза, намекая на положительный ответ. На душе у мальчика стало тепло, после того как Оля показала, как хорошо знает его. Пятифан, спустя долгое время, наконец взглянула в окно, на мгновение расширив светлые глаза. Небо уже было тёмным, и из-за этого лес выглядел настолько пугающим, что лучше уж остаться в этом скрипучем, живущим своей одинокой жизнью, доме. Тем более, за эти часы, Рита уже несколько раз задыхалась от смеха. Иногда Петров подкидывал гениальные шутки, или младшая задавала глупые и столь смешные от этого вопросы, которые не могли задерживаться в голове. На удивление, эти двое оказались довольно приятной компанией.. – Ладно, я, наверное, пойду. – отдаленно сказала хулиганка, пока Петровы что-то бурно обсуждали, превышая тон. Они с недовольством обернулись на девочку. Только сейчас она подметила их довольно необычайную схожесть. У обоих огромные глаза, не дающие смотреть ни на какую-либо другую цель. Волосы, кожа, улыбка - всё это имело двойника. – Э-э-эй, нет! – с тоской протянула Оля, опуская свою голову на чужое плечо. Пятифан не любитель тактильности, но отталкивать девочку не стала. Казалось, она чем-то отличается от других детей. Орущих, наглых, хитрых - такими представляла их Пятифанова, судя по бешенным первоклашкам на первом этаже, которые сбивают с ног и давят толпой, бегая в столовую. Хоть Петрова и была со своей долей взрывчатки, всё же была другой. – Тебя проводить? – сразу же задал вопрос Антон, на что Рита отвела взгляд в пустоту. Рука потянулась приобнять Олю. Ну, а что ещё терять? – Давай. – младшая улыбнулась, из-за чего желание хулиганки приходить сюда чаще усилилось. – Я тогда одеваюсь.. Распрощавшись с Кариной и Олей, семиклассники отправились протаптывать тропинку. На улице было тихо, изредка лишь свистел ветер, да вдалеке издавала звуки сова. Быстрая темнота никогда не нравилась Рите - это означало окончание прогулки. – Злишься? – вдруг выдала Пятифан, равняясь со спутником. Он вздрогнул, и не совсем понимая, ответил сиплым голосом: – За что? – поднимая бровь. – Блять, – закатила глаза девочка, – За то что я тогда сказала. У комнаты Ольки. – Петров призадумался, буравя взглядом усыпанный шишками снег перед собой. – Нет, не злюсь. – Рита не поверила. – Ты же правду сказала. – жалкий вид Антона так норовил извиниться.. – Извини, херню сморозила. – Антон оступился, застыв. – Чего? – – Глухой что-ли, сука? – сжала губы Пятифанова, не желая повторять сказанные только что слова. – Ты извиняешься? – они глядели друг другу в глаза: Рита с злостью, очкарик с уже остывшим удивлением. – Я думал, ты не умеешь.. – вдруг его вид стал совсем не угрюмым, а наоборот - весёлый, не скучающий. В следующий момент, Пятифан налетела на Антона, словно безбашенная собака или разгневанный Бабурин. Петров засмеялся, начиная «гонку» по большому лесу.