Любимая собака Жана Ивановича

      Ночи под Смоленском, говорят, тихие и спокойные. Осторожный ветер гуляет по листве, мелкие капельки майского дождика звонко целуют молодую зелень, а деревья, знай себе, шумят тихонько, да никого не тревожат. И все красивое-красивое, глаз радуется. Но эту идиллию должны были нарушить, просто обязаны были! Ведь если оставить так навечно, то ценность стала бы невеликой, да и жизнь ушла бы. А так все ладно, все как должно быть.       Кусты молодого орешника, вон, зашевелились. В темноте глаза зажглись, аки звезды, но звезды злые, таких нам не надо. Желтые-желтые, как испражнения нездорового человека. Зырк-зырк по сторонам, да и исчезли из виду. Только кровью накапало с морды на листья. Загадил, гад.       Не везло сегодня ночью молодому орешнику. Только одна напасть желтоглазая удалилась, так прямо через тонкие веточки другой зверь прыгнул. Да какой! Загляденье! Шерстка густая, такая шоколадная, будто молоком разбавленная. Морда умная, глазки синие-синие, такие пронзительные, что даже в темноте видать.       Волчица подняла морду к небу и, едва угомонив быстрое дыхание, медленно втянула ноздрями воздух. Потом, правда, снова быстро задышала. Помотала головой. Явно завыть хотелось дурниной, да нельзя. И без того, видать, напортачила, теперь, вон, бежит. А куда бежать-то?       Прочь от орешника, подальше от этого гиблого места. Оно, как угол, который только и ждет, чтобы в него загнали жертву. Коль драки не избежать, стоит найти более соответствующее место, чем кусты непролазные, да деревья вековые. Поляну какую или что похожее. Главное, чтоб врагов заранее видно было, не все ж на нюх полагаться. Он, конечно, самый верный боевой товарищ, но не все им латано.       Несмотря на раненую лапу, бежала волчица ровно, не спотыкаясь. Точно знала, куда путь держать, лишь бы побыстрее, чтоб враги не догнали. Но она не лыком шита. На волчьей морде появилась почти человеческая ухмылка, а синие глаза блеснули веселой радостью. Не волчице быть добычей, она - охотник, и поопаснее многих будет. Так просто ее не взять.       А вот и полянка показалась. В ясные дни здесь ярко светит солнце, а ночью звезды, словно ковром стелены, да луна такая большая и манящая, что и неискушенный наблюдатель почувствует тягу. Кабы не дождь, так совсем красота была! А так только ветер усилился, прижимая траву к влажной земле. Капли дождя стали мощнее, и одна из них приземлилась точнехонько на нос волчице. Так недовольно фыркнула и оглянулась.       С той же стороны, откуда пришла волчица, вышли еще волки. Один, второй, третий... Пять всего. И у всех одинаковые злобно-желтые глаза. Они начали кружить вокруг волчицы, не решаясь напасть. Перед ними был слишком опасный противник, которого даже числом не факт, что возьмешь.       Волчица оскалилась. Крупные белые клыки выглядели угрожающе, а вместе с глухим рычанием так вообще. Любой бы в штаны наделал, да убёг, пока цел. Но волки не бежать собирались, иначе зачем бы преследовали? Хотя страшно было всем. Волчица храбрилась, стараясь не думать, а отдаться на волю звериным инстинктам. Так было вернее. Разум - штука ненадежная, может подвести. А инстинкты работают всегда, даже в самые страшные моменты.       Но не все ж топтаться в самом деле? Один из волков сделал выпад вперед и клацнул пастью, благо, только по воздуху. Волчица успела увернуться и тут же вцепилась в следующего врага. И все как с цепи сорвались. Они катались по земле, собирая на себя молодую траву и влажную грязь, выли, скулили... А потом все резко стихло. Поляну осветили далекие фары автомобиля. Увидев железного монстра, двое раненных волков оскалились и, схватив двух собратьев за шкирки, шустро потащили их в сторону густых кустарников, а оттуда - в лес. Пятого оставили. Ему уже было не помочь.       Волчица с трудом открыла залитые кровью глаза и хрипло засмеялась. Ей удивительно повезло. Она с трудом перевернулась на спину и раскинула израненные руки в стороны. Пусть хоть дождем немного промоет укусы, а то совсем некрасиво. Ведь скоро сюда подойдут люди, и жизнь волчицы на какое-то время будет в безопасности.

***

      Жан Иванович относился к ночным сменам ровным счетом никак. За столько лет работы на медицинском поприще он привык воспринимать некоторые неудобства, как данность. К тому же, сегодня ночью компанию ему составляла улыбчивая новенькая медсестра. Молоденькая красотка сразу положила глаз на импозантного хирурга.       Мужчина был высок и, чего греха таить, красив, как дьявол: узкое лицо с резко очерченными чертами, гордый профиль, волевой подбородок, высокий лоб, темно-каштановые волосы с проседью и блестящие черные глаза. Вдобавок к этому великолепию шла атлетическая фигура, сильные руки и утонченные манеры. Поговаривали, что его родители во времена Советского Союза приехали аж из Франции!       Конечно, мимо такой великолепной диковинки сложно было пройти представительницам прекрасного пола. А Жан и рад был. О его любовных похождениях ходили легенды, что, впрочем, не останавливало женщин. Его любви и внимания искали, и мужчина с готовностью удовлетворял жажду прекрасных дам. Правда, некоторые из них потом пытались склонить прекрасного врача к более серьезным отношениям, но в этом вопросе Жан оставался непреклонен.       Молоденькая медсестра обещала огненную любовь и бросала в сторону хирурга недвусмысленные горящие взгляды, а мужчина, улыбаясь самому себе, методично заполнял документы, тянул время, чтобы прекрасная дама разгорелась еще сильнее и сама бросилась к нему в объятия. Ночь обещала быть приятной и незаслуженно короткой, но Жану казалось, что так даже лучше.       К несчастью, тишину приемного покоя нарушила громкая сирена скорой помощи. Жан на секунду поджал губы, а потом собрался и поспешил ко входу, чтобы заранее встретить своего пациента, как можно быстрее выполнить работу и, наконец, предаться любимому делу. Но его ждало одновременно и огорчение, и азарт.       Только увидев окровавленную девушку на носилках, Жан задышал чуть быстрее. Он любил свою работу и был врачом от Бога - так говорят, когда талант, стремление и возможности чудесным образом совпадают. Хирургом мужчина был лучшим из лучших, и каждого серьезного пациента он воспринимал, как возможность в очередной раз проверить свои навыки, а заодно и доказать собственное превосходство.       Во время тяжелых операций Жан полностью отключался от окружающего мира, и все вокруг становилось неважным и мелочным. Оставался только он и его пациент, два человека во всей вселенной, в которой исход событий зависел только от врача. Это завораживало.       - Судя по ранам, на нее напала стая собак, - скороговоркой произнес медбрат, помогая завозить каталку с девушкой в палату для подготовки к операции. - Большая потеря крови, а раны... Вы сами видите.       Жан только кивнул. Он начал помогать медицинскому персоналу поскорее подготовить девушку к операции. Дождавшись, когда все отвлекутся, мужчина украдкой слизнул кровь пострадавшей с пальца и на секунду замер. Потом нахмурился. Потом еще раз лизнул, и его брови почти сошлись на переносице. Приближающиеся шаги заставили мужчину резко переключиться на пациентку, убрав руки подальше ото рта.       - Несчастная, как же тебя так угораздило... - к кушетке подошла пожилая медсестра и покачала головой.       - Счастливая, - неожиданно прохрипела пострадавшая. Ни одна мускула у Жана не дрогнула, хотя на секунду душа в пятки ушла - ведь пациентка вполне могла заметить, как он пробовал ее кровь на вкус. Девушка ухмыльнулась. Правда, эта улыбка больше напоминала оскал. - Не сдохла же.       - Вам лучше пока не говорить. Вы серьезно пострадали, и вас ждет операция.       Жан стряхнул с себя секундное оцепенение и вернулся к пациентке. Девушка бросила взгляд на хирурга и долго на него смотрела - слишком долго для человека, находившегося в столь плачевном состоянии. Мужчина поймал себя на мысли, что невольно залюбовался ее необычными синими глазами. Голубоглазость уже считалась редкой мутацией, что и говорить о синеглазости. Это чуть сильнее подогрело интерес хирурга к пациентке.       - Хорошо, - наконец, сказала девушка. Она закрыла глаза. - Делайте, что хотите.       Жан кивнул и, сделав пометку в своей маленькой записной книжке, поспешил готовиться к операции, оставив пациентку на медицинский персонал. В голове мужчины то и дело всплывали вопросы, на которых у него пока не было ответов, и потому он решил, что правильнее всего сейчас будет сосредоточиться на лечении. А потом, когда необычная пациентка достаточно оправится, Жан обязательно все выяснит.       Например, кто эта девушка, и почему ее кровь отличается от всего, что когда-либо удавалось ему пробовать?