Бросишь?

Что может быть хуже понедельника после бессонной ночи, когда тебе к 8 надо быть в универе на паре по философии? Джисон бы мог найти множество более отвратительных и ненавистных им вещей. Например, трясущиеся руки и жжение в груди от дикого желания покурить после недели завязки. Особенно на нудной паре, которую он обычно проводил на задней парте, зарывшись в толстовку, чтобы попарить, а после сладко поспать. Спать без затяга перед этим сложно. Жить без никотина пиздец сложно. Хан всегда считал себя человеком с хорошей силой воли. Остаться после основной тренировки и из последних сил доработать все недостатки в движениях? Отказаться от сна и еды, чтоб добить текст? Пропустить посиделки с друзьями, чтоб закрыть долги? О да, он мог выдержать даже спор с профессором, возненавидевшим его с первого года из-за внешнего вида, не послав его культурно нахуй. Поэтому, как прилежный и ответственный ученик, он пересел на первую парту, чтоб не отвлекаться на Феликса с его ягодной ашкой. Но блять, как же хочется курить. Уже покалывает в пальцах, от того как сильно хочется подержать в руках красивый подик или сигарету, а не эту ёбаную ручку, которой он на полях рисует пар и дотлевающую сигу. А когда-то он думал, что легко сможет бросить, если захочет. Ну, по классике, он просто не хотел бросать. До конца пары ещё 20 минут, а он уже дёргает ногой под партой от раздражения. Его бесит всё. Препод, скрипящий стул, сосед, вечно поправляющий очки, эта чёртова нога, которая не может перестать трястись. Он уже чувствует, как мозг начинает закипать от мыслей. «Может затянуться разочек? Чтоб стресс снять. Да бля, тогда не брошу. Но я же никогда полностью не брошу? Можно за компанию будет иногда покуривать. Ну так, чтоб атмосферу не портить и диалог поддержать. Сука, нельзя.» Джисон удивился, когда все начали собираться, пропустив последние минуты пары за внутренней борьбой со своим никотиново-зависимым демоном. Он закинул изрисованный листочек и ручку в пустой рюкзак и оглянулся, выискивая белую макушку из толпы. Феликс медленно подходил к Хану, лениво потягиваясь и очаровательно улыбаясь. — Плохо выглядишь, — Ликс посмотрел на него сочувствующим взглядом, — лекция не понравилась? — Ой, да пошёл ты. — Хан с тихим цоканьем закатил глаза и развернулся, направляясь к выходу. Феликс мило захихикал. — Да всё-всё, успокойся! — Не подходи, от тебя воняет. — Эй, раньше тебя всё устраивало. Как же клубничное мороженое? Кто говорил, что это лучший запах в его жизни? Джисон отчаянно застонал, закрывая уши. — А кто-то говорил, что будет меня поддерживать во всём, несмотря ни на что. Куда делась твоя поддержка? — Нет, ну бросать в разгар учёбы это было слишком. — Ничего не говори, ты растоптал моё доверие к тебе, наша дружба держится на последнем волоске, который ты потихоньку рвёшь. Феликс лишь драматично вздохнул положив руку на грудь, продолжая идти рядом. Это хорошо. Ликс правда помогает. Просто присутствием. Если б от него ещё ашкой не несло, было бы вообще супер. К концу учебного дня Хан готов был лезть на стену от разрывающего желания курить. Свободного времени стало больше, а вот нервов меньше. Все пары прошли как скомканное месиво из мыслей о никотине и ненависти ко всему. Он с облегчением вздохнул жгуче-холодный воздух, покинув универ. Попрощавшись с Феликсом, он сел в автобус и погрузился в музыку, играющую в наушниках, и проплывающий за окном вид. На секунду он почувствовал нужное ему облегчение. Он мысленно похвалил себя за ещё один пройденный день. За окном было красиво. Хан любил лёгкий снег, особенно, когда был не на улице. Снежинки, аккуратно кружась в воздухе, падали на дорогу, машины и дома. У него даже появилась умиротворённая улыбка на лице, а в душе поселился покой. Но ничто не бывает вечным. Настроение в миг портится, когда, выходя из автобуса, Джисон видит курящую на остановке компанию. Он ускоряет шаг и буквально влетает в общагу, ловя на себе удивлённые и недовольные взгляды других студентов, которых пихает по пути. — Нет, ну что за хуйня?! — первое, что слышит Минхо от ворвавшегося в их комнату Хана. Второе — сильный хлопок двери, за который им спокойно могло бы влететь. Ли Минхо — сосед Хана по комнате — сидел на своей кровати в домашней футболке с шортами и спокойно читал книгу, до того как Джисон сбил его с толку своим громким появлением. — Ты про себя или про тех, кто не умеет спокойно заходить в комнату и аккуратно закрывать дверь? — Ли резко вдыхает и расширяет глаза. — Ах, да, это же одно и то же. — Да всё, сори, понял. — Хан, заметно успокоившийся после вида такого уютного и милого хёна, спокойно разделся, после заваливаясь на свою кровать. — И что случилось? — Минхо пытался спросить это равнодушно, будто ему абсолютно не нужен ответ и он просто проявляет вежливость. Но Хан не смог скрыть улыбку. Ли всегда так делает, когда его распирает от любопытства и волнения. Строит из себя холодного мальчика, чтоб не давать Джисону повод для шуток на тему того, как Хо мило о нем заботиться. Но от этого его поведение не становится менее очаровательным. Даже наоборот. Хан готов в лужицу превратиться от того, как старший нервно перебирает пальцами страницы, дожидаясь ответа. — Курить хочется. — Честно отвечает Джисон, уставившись в потолок. Но боковым зрением он прекрасно видит, как Хо резко поворачивает на него голову. — И из-за этого надо было поднимать такую шумиху? — в голосе отлично слышится непонимание и лёгкие нотки ахуя. — Я уже неделю держусь, Хо, понимаешь? Для меня это достижение. Я больше, чем на пару дней не бросал с 15 лет. А вокруг буквально все курят. Это невыносимо. — Он тяжело вздохнул, садясь на кровати и поворачиваясь к Минхо. — Просто представь, ты пытаешься не есть сладкое, но всё вокруг пахнет свежими сладкими булочками, а твой друг сосёт чупик, пока в автомате покупает шоколадку. И тебе тоже хочется, но ты держишься. Он заканчивает свою речь, уставившись на старшего отчаянными глазами. — Сладкое вредно. Курение тоже. — отвечает Ли, не отрываясь от книги, чтоб оценить пылкое высказывание младшего. — Ты жестокий. Он так не считал. Никто его не заставлял бросать. Просто, ну… Всё началось год назад, когда его подселили к Минхо. Они сразу поладили, найдя много общих интересов и сойдясь в чувстве юмора. Лишь когда дошло до обсуждений правил, Хо сказал, что против курения сигарет в комнате. И проблем от коменды не надо, и запах отстой. Джисон сразу поник. Но принял. Курил на остановке, выходил из общаги, если уж очень хотелось. Но каждый раз видеть, как Ли морщит нос в отвращении от запаха и избегает объятий после этого, разбивало Хану начавшее влюбляться сердце. Минхо никогда ничего прямо не говорил и пытался скрыть свою ненависть к запаху табака от Джисона, но тот достаточно много наблюдал за хёном, чтоб понять, если тому что-то не нравилось. Так он бросил сигареты, перейдя на фруктовые ашки. Ли сначала даже не понял прикола. Просто от Хана перестало нести дымом и табаком, и наконец стало слышно запах его духов. Он так думал достаточно долго, пока не заметил, что духи у Джисона с мятой и одни. А пахло от него по-разному. Как угодно, но не мятой. Он спросил прямо, но, увидев опустившего в пол глаза Хана, смягчился и сказал, что тот может курить и в комнате, но только когда его нет. Так прошло еще какое-то время, пока они не стали чаще зависать вместе. А Джисону становилось всё сложнее проводить два часа фильма без затяга. Он не решался доставать ашку или спросить об этом старшего. Но тот, и так чувствовавший нервозность Хана и понимающий, зачем тот временами уходит в туалет, а возвращается с лёгким фруктовым запахом, сам предложил ему затянуться в комнате, когда тот снова хотел уйти «поссать». Настолько не хотелось лишаться мягкого и тёплого тела под боком. А кто такой Джисон, чтоб отказывать хёну? Но сука, как же это становилось неловко, когда он, в порыве смеха со сцены, выдыхал пар чуть ли не Минхо в лицо. Обычно он отворачивался или вовсе почти не выпускал пара, чтоб не делать хёну неприятно. Но случалось же иногда такое, что он забывался или правда не мог сдержаться, закашливаясь или смеясь. Стыдно? Да. Особенно от того, как Минхо старался игнорировать такие моменты, будто его это не волнует. Но снова этот сморщенный в недовольстве нос его выдавал. И Хан решил бросать. Никто его не заставлял, его энтузиазм держался лишь на удовлетворённом хёне, которому больше не приходилось открывать окно в мороз на проветрование. Теперь он ходил в легких футболках и шортах, а не спортивках и объёмных толстовках. Хотя иногда, в редкие моменты, когда одежда Джисона еще не пропитывалась запахом пара, Минхо мог взять худи Хана, чтоб согреться. И от этого вида младший просто трепетал внутри. — Нет, я просто не понимаю. Что в курении может тебя настолько привлекать, чтобы ты приходил такой разъёбанный. Ты же смог бросить сиги. Почему в этот раз сложнее? — В тот раз я просто заменил одно на другое, — Джисон поднял палец, как бы делая важное замечание, — а сейчас я отказываюсь от самых лучших ощущений в своей жизни. Минхо неопределённо хмыкнул. — Эй! Ты просто не знаешь, насколько это охуенно, когда тебя пара затяжек расслабляет после стрессового дня. Бля, а момент, когда сильно въёбывает — это вообще то, почему я готов переживать каждый самый хуёвый учебный день вновь и вновь и терпеть кого угодно. — Он мечтательно вздохнул. — Курение — это самое худшее и лучшее, что было со мной на протяжении жизни. Ты просто не понимаешь. — Курение лучше, чем секс? — Старший вновь поворачивается к размечтавшемуся Хану, одаривая его насмешливой улыбкой. — Ээээ… — и явно застаёт Джисона врасплох. Он неловко чешет шею, отрывая от хёна взгляд. — Ну знаешь, такое нельзя сравнить. Да и кто будет со мной ебаться настолько же часто, насколько я курю. — Ты сейчас хочешь курить? — кошачий прищур внимательно изучает реакцию младшего на его вопросы. — Я всю последнюю неделю ежесекундно хочу курить, Хо, не издевайся. — он зло зыркает на друга, как бы намекая, что это был очень тупой вопрос. — Тогда давай я тебе отсосу сейчас и ты скажешь, что лучше? Хан буквально подавился воздухом, уставившись на спокойного Минхо. Будто тот предлагает ему досмотреть аниме. Выйдя из шокового состояния, он неловко смеётся, мотая головой. — Это не сме… — Я не шучу. Я хочу помочь. И Джисон выпадает из реальности. Он всё также непонимающе смотрит на старшего, который встаёт со своей кровати и устраивается между ног Хана, опускаясь на колени. Он кладёт подбородок на одно из колен младшего, а руки складывает на собственных. И смотрит. Хитрый прищур, заглядывающий прямо в глубины Хановой души, где хранились самые развратные сны с участием хёна и влажные фантазии о соседе, изучает всё увиденное в орехового цвета глазах. И нежно улыбается, заприметив лёгкий румянец на чужих щеках. — Х-хён, ты чего… Я и сам справлюсь, не издевайся надо мной. — А что, если я хочу этого? Можно? И всё. Сердце Джисона не способно выдержать такое количество чувств, разгорающихся при виде блеска в чёрных омутах. Он видит, как Хо сжимает в кулаках собственные шорты от волнения или нетерпения, и его ведёт. Он чувствует тепло, разливающееся в груди и спускающееся вниз. Он пару раз моргает, пытаясь убрать пелену перед глазами, и тихо выдыхает: — Можно. Ли заметно расслабляется, позволяя хитрой улыбке расцвести на его лице. Он аккуратно перемещает ладони на чужие щиколотки, забираясь под ткань брюк, и ведёт вверх, нежно разминая мышцы ног. Старший наклоняет голову, укладываясь щекой на колене. Он смотрит на него, как на сокровище, прожигая внутренности Джисона опасным блеском. — Ты очаровательно выглядишь, Хани. Только расслабься, а то скоро простыни порвёшь. И Джисон правда отпускает настрадавшуюся ткань, которую отчаянно сжимал, смотря на хёна сверху вниз. Блять, он до сих пор не может осознать, что это происходит наяву. Его Минхо сидит у него между ног, всё больше задирая брюки, пробираясь к внутренней поверхности бёдер. И с первым же нажимом на чувствительную зону, Хан закидывает голову назад, резко выдыхая. Ли неопределённо хмыкает, спускаясь обратно к коленям. Но не успевает Джисон опустить взгляд вниз, как ощущает укус на том же самом месте сквозь ткань. Его мышцы напрягаются, глаза закрываются, а из горла выходит тихое мычание, больше напоминающее поскуливание. — Х-хён… — он не может и не хочет ничего говорить, когда чувствует ещё несколько слабых укусов рядом. Мурашки пробегают по спине, а пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Хан закусывает губу, чтоб не издавать смущающие звуки, и слишком поздно осознаёт, что рук на коленях давно нет, а бегунок на ширинке потихоньку спускается вниз, пока маленькие укусы пробираются всё ближе к полутвёрдому члену. Хан резко опускает голову вниз, встречая сиреневую макушку старшего. Его пальцы немного подрагивают, пытаясь расстегнуть пуговицу на брюках, а взгляд направлен лишь на пах Джисона. Хан поджимает губы, вплетая одну руку в копну волос Минхо, а второй опираясь на кровать. И боже, он готов поклясться, что сможет кончить лишь от одного довольного мычания Ли и его нуждающегося взгляда из-под ресниц, которым он одаривает младшего. — Можно сильнее, Хани. — Всё, что говорит Хо. И Джисон сжимает пряди между пальцев, наслаждаясь мягкостью волос. Минхо наконец справляется с пуговицей, стягивая с младшего брюки. Тот немного приподнимается, чтобы вещь исчезла с его ног, и удивлённо ахает, когда Ли проводит языком по члену сквозь ткань боксеров. Старший возвращает руки на чужие бёдра, надавливая на них, чтоб раздвинуть ноги. Джисон скулит и позорно прикрывает рот рукой, боязливо скользя взглядом по Минхо. Тот видит розовые уши Хана, его поплывший пьяный взгляд, и, не разрывая зрительного контакта, повторно проводит языком по члену. На ткани остаются мокрые следы от слюны. Младший вздрагивает, невнятно мыча. — Убери руку от лица, милый. Я ждал так долго не для того, чтобы ты скрывал от меня свои эмоции. Покажи мне, что тебе нравится, если я делаю всё правильно, Хани. Я очень хочу тебя слышать. — Хо, я не могу… — Джисон возвращает руку на волосы старшего, ощущая, как пальцы на ней подрагивают от возбуждения. — Мне остановиться? — Ли сказал это серьёзно, наверняка волнуясь о состоянии Хана, но тот в свою очередь скорее воспринял это как издёвку. — Н-нет, нет, пожалуйста, хён, не останавливайся, — Минхо ощутил, как мышцы под руками напряглись. — Мне так хорошо, прошу… — Блять, Хани, ты такой очаровательный, когда перестаёшь отвечать за свои слова, — ладони ползут по раздвинутым в стороны бёдрам вверх, оставляя лёгкий след от ногтей. — Вот бы почаще доводить тебя до такого состояния, чтоб у тебя сил не было спорить со мной по мелочам. Хан смущённо прикрывает глаза, когда Хо тянет резинку боксеров вниз, открывая себе вид на розовую головку уже твёрдого члена. Не успевает младший и опомниться, когда Ли проводит по ней языком, слизывая предэякулят. Минхо окончательно стаскивает ненужную ткань с Джисоновых бёдер и закидывает его ноги себе на плечи, приближаясь к члену. Ли слегка дует на головку, перед тем как пройтись по стволу снизу вверх и взять её в рот. Джисон сжимает пальцы в его волосах, непроизвольно надавливая на голову парня. Он чувствует, как собственные бёдра подрагивают на чужих плечах, чувствует, как Минхо разминает затекающие мышцы, и, о боже, он чувствует, как старший насаживается на член всё ниже, медленно приближаясь носом к лобку. Хан откидывает голову назад с высоким стоном, когда стенки горла обхватывают орган. Он старается успокоиться, чтобы не кончить, перебирает сиреневые пряди и издаёт еще один стон, когда Минхо начинает двигаться. Хан настолько же сильно боится опустить взгляд, насколько хочет увидеть лицо своего хёна. От его медленных движений удовольствие растекается по телу, проникает в мозг и полностью отключает его. Джисон готов начать скулить, когда темп остаётся мучительно медленным для получения оргазма. Он наконец опускает взгляд и стонет. — Хо, пожалуйста… Быстрее… П-пожалуйста. Ли стреляет в него заинтересованным, но таким же поплывшим, как и у самого Джисона, взглядом. Его глаза слезятся, а губы охуенно растягиваются на члене Хана. Он продолжительно мычит и надавливает собственной рукой на ладонь Хана, сжимающую сиреневые волосы. Джисон наконец осознаёт, что от него хочет старший, и начинает устанавливать собственный темп. Хлюпающий звук разносится по комнате, смешивается с попеременными стонами и поскуливаниями Джисона и мычанием Минхо. Они оба потерялись в собственных ощущениях. Пока Хан преследовал свой оргазм, Ли старался максимально расслабить горло, игнорируя некоторые неудобства, чтоб удовлетворить младшего. Он безусловно кайфовал. От длинных пальцев в своих волосах, от приятной тяжести члена на языке, в конце концов, от порнографичных стонов Джисона, которые, как старший надеется, никто в общаге больше не слышит. — Хён, я близко… — Хан даже в разбитом состоянии осознаёт насколько это отчаянно и жалабно звучало. Минхо резко перехватывает чужие руки, прижимая их к постели, выпускает член изо рта, чтоб пососать отдельно головку и, после протяжного стона, снова насаживаеися до конца, утыкаясь носом в лобок и сглатывает. Дрожь проходит по телу младшего, пальцы переплетаются с чужими, сердце бешено стучит, а узел возбуждения внизу живота развязывается, разнося тёплую негу удовольствия. Сперма ударяет Минхо по горлу и тот сглатывает её, насколько это было возможно. Остальная вместе со слюной стекает по члену, когда Хо вынимает его. Он ещё пару раз проводит языком по члену, собирая всё семя, и отпускает чужие руки, позволяя Хану лечь на кровать, пока сам поднимается с колен. — Хён, не уходи, пожалуйста. — Хан запаниковал, перестав ощущать тепло чужого тела. — Я тут, подожди, Хани, — несмотря на то, как Ли пытался откашляться перед фразой, его голос звучал хрипло и немного надломленно. Хан поднялся на локти, оглядывая Минхо, вытирающего свои руки и лицо от спермы и слюны салфетками. Ли выглядел горячо. Растрёпанный, в свободной футболке и шортах, сквозь которые виднелся стояк. Джисон успел поднять и надеть свои боксеры, когда Ли вернулся к нему. Старший оседлал его бёдра, принимаясь целовать шею, медленно поднимаясь выше. Рядом с ухом он остановился, чтоб выдохнуть вместе со словами. — Если я зайду слишком далеко, скажи. — Ты можешь делать что угодно, хён. Ли медленно отстранился, заглядывая в карие глаза с недоверчивым прищуром. — Даже поцеловать? — это прозвучало довольно робко для всегда уверенного Минхо. — Тем более поцеловать, — заворажённо прошептал Джисон перед тем как его губы накрыли чужие. Минхо медленно сминал его губы, не углубляя поцелуй, будто для него это было чем-то нереальным. Картинкой, которая разабьётся вдребезги от одного неверного движения. Он обхватил пухлые щёки ладонями, нежно прикусывая нижнюю губу, когда из его уст вырвался тихий стон. Хан положил ладонь на чужой стояк, пока не предпринимая больше никаких действий. — Можно тебе помочь? — Тебе — всегда да. — Это звучало намного интимнее, чем всё, что происходило до этого. И Джисон довольно улыбнулся, снова приближаясь к чужим, сладким, словно мёд, губам. Хан залез рукой под боксеры, растирая предэякулят по твёрдому члену. Он медленно двигал ею вверх-вниз, в это же время лениво целуясь с мило поскуливающим в губы Минхо. Он не мог поверить, что всегда высокомерный и надменный хён, вечно скрывающийся за маской «холода», сможет так таять в его руках, отчаянно припадая к его губам, после секундной передышки. Он быстро кончил в Джисонову руку, прикусывая чужую губу и сжимая бёдра младшего своими. Он очаровательно зажмурился, перед тем как опустить лоб на Ханово плечо. Так они просидели пару минут, приходя в себя. После, Хо снова поднял на Хана хитрый взгляд, будто некоторое время назад не был разбит простыми движениями рукой. — А так бросишь? Джисон несколько секунд непонимающе пялился на старшего, а потом неожиданно для обоих засмеялся. — Думаю, так у меня всё получится, хён. — И притянул Минхо за шею для размеренного, нежного поцелуя.