Сумерки! Серьезно?

В ту субботу стены приюта отпустили своих птенцов в парк. Субботник – день единения с природой через труд. Мы, мальчишки, ворошили опавшую листву, словно перебирали страницы ушедшего лета, и относили её к костру, где старшие хранили священный огонь. Подойдя ближе, я ощутил необъяснимую тягу к пламени. Безветрие, но языки пламени тянулись ко мне, словно невидимые нити. Когда глаза воспитателей блуждали вдали, а старшие братья удалились в облаке табачного дыма, я сделал шаг вперёд. Из хаоса искр возник крошечный огонёк и, трепеща, приземлился на мою ладонь. Не жар, не боль, лишь ласковое тепло, как от нагретой солнцем плиты. Стоило взрослым вернуться, и чудо исчезло, словно и не бывало. С тех пор прошло полгода. Я, сирота, обретший дом в пламени, стал укротителем стихии. Ирония судьбы: рождённый в огне и им же загубленный, теперь я танцую в его объятиях. Огонь — моё продолжение. Я вызываю его из небытия или черпаю из окружающего мира. Любимое занятие — прокладывать путь мерцающими искорками, вспоминая легенды о Блуждающих огнях, маяках надежды, видимых лишь отчаявшимся и умирающим. Говорят, исцеление ждёт того, кто поймает такой огонёк. Однажды, проверяя границы своих сил, я забрёл вглубь парка. За мной увязалась Луиза, девочка с глазами, полными скорби и надежды. Врачи вынесли приговор – опухоль мозга, приговор смертный. Она, словно мотылёк, летела на мои огоньки, собирая их один за другим. Вернув её в безопасное место, я увидел в её взоре восторг. Я сплёл из огненных цветов венок и возложил его на её голову. Мгновение — и венок растаял. Завтра её везут в больницу – последняя надежда. Но наутро врачи застыли в изумлении. Опухоль уменьшилась! Операция – и жизнь будет спасена! Воспитатели рыдали, как и сама Луиза, брошенная родителями на произвол судьбы. Сейчас мы едем к морю, в городок с загадочным названием Форкс. Откуда-то оно мне знакомо, но память молчит. Прибыв на место, мы получили свободу – гуляйте, но не теряйтесь. Я направился в лес. Пройдя чуть дальше дозволенного, я вышел на поляну… Лучше бы я этого не делал. На меня выскочили три существа, чья природа была чужда человеческому взору. Двое нападали на третьего, желая лишить его жизни или пленить. Моё появление нарушило их планы. Один из нападавших ринулся ко мне, и в ответ я поднял руку. Вспышка! И от нападавшего остался лишь пепел, развеянный ветром. Оставшиеся в живых застыли, окаменев от ужаса. Так и стоим. Я смотрю на них. Они смотрят на меня.