Сумерки! Серьезно?

Жизнь моя течет, как полноводная река, даже роскошнее. Аро, мой наставник и дядюшка, шлифует мой ум этикетом, подобно огранке алмаза, и посвящает в таинства бизнеса и финансов, словно раскрывая древнюю карту сокровищ. Кай же кует из меня воина, мастера боевых искусств и проницательного психолога, способного читать людей, как открытую книгу, хотя эта книга написана на языке взглядов, жестов и полутонов мимики – постижение, достойное самого Гермеса Трисмегиста! И, о боги, он взялся за мое сексуальное воспитание! Я был готов взвыть, закричать, что сам все знаю, что я не ребенок, но представил неминуемый допрос: "Откуда? Когда? С кем?" – и предпочел молча перетерпеть эту пытку, как стойкий воин терпит боль от раны. Бьяко же раскрывает передо мной бездны управления силами и повествует об истории мира, словно мудрец, делящийся вечными истинами у подножия Древа Жизни. Ах, Маркус… кажется, я попал в его сети, словно бабочка в паутину! Ну, посудите сами: умнейший муж, воплощение спокойствия и терпения, его образ не вяжется с ролью отца, скорее он – маяк в ночи, указывающий путь заблудшей душе. Когда я осознал глубину своих чувств, я, словно улитка, забился в раковину своей комнаты и не показывал носа наружу. Даже с Бьяко поделился этой тайной, но тот лишь расхохотался и посоветовал действовать, мол, у духов иная логика, иные законы любви. К слову о новостях. Недавно нам стало известно, что Белла обратилась в вампира. У королей везде есть уши и глаза, словно у древнего Аргуса, но эти глаза проглядели дитя-вампира. Я-то знаю о Ренесми. Что ж, надвигается буря, ждем ее первого раската грома. Я расту. Бьяко объяснил, что мой рост ускорился, и через год я достигну внешности восемнадцати-двадцати лет, а затем смогу по желанию принимать облик дитя или старца, словно актер, меняющий маски на сцене жизни. Еще я решил постичь искусство создания артефактов. Да-да, оказалось, я наделен даром превращать железо и другие металлы и минералы в предметы, наделенные магической силой. Именно благодаря моим творениям, кольцам, сотканным из лунного света и стали, Вольтури могут разгуливать под солнцем, не сверкая, как дискотечные шары. Создаю я и артефакты, утоляющие жажду и маскирующие глаза. И эту нашу идиллию, хрупкую, как лепесток розы, разбил вампир-кочевник, принесший весть о ребенке Беллы. Эта новость обрушилась на присутствующих, как гром среди ясного неба, повергнув всех в шок, кроме меня, но я сумел состряпать на лице личину изумления. Естественно, короли, взбешенные этой наглой выходкой, собрались в путь – это стало последней каплей, переполнившей чашу их терпения. Теперь Калленов не спасет ничто. Они нарушили множество правил и законов, им делали предупреждения из уважения к Карлайлу, но теперь – грядет битва, кровавая жатва возмездия. И, разумеется, никто не должен знать, что я тоже решил присоединиться к этой смертельной игре, но чуть позже, когда я буду полностью готов. Я решил выступить на стороне королей. Почему? А вы подумайте: Каллены ослушались воли Вольтури, и им это сошло с рук. Что подумают другие кланы? Почему им можно, а нам нельзя? Если короли падут, миру между людьми и вампирами придет конец, начнется война, в которой людей просто истребят, но сначала люди уничтожат оборотней, им нужна будет сила против вампиров. Я не могу этого допустить, поэтому придется уничтожить клан Калленов и оборотней из Форкса, во имя сохранения хрупкого мира, висящего на волоске.