Сумерки! Серьезно?

Вопрос жжёт, словно кислота: почему Каллены – ходячее собрание идиотов? В чём их безумие, спросите вы? В слепой вере, что они способны одолеть Вольтури. Глупцы! Самоубийцы! Сейчас я парил в ледяном воздухе над той самой поляной, где должна была разразиться буря. Лживые тени экранного мира развеялись – на стороне Калленов собралась целая армия кровососов и около полусотни шерстистых воинов. Внизу разворачивалась трагикомичная сценка. Элис, провидица с глазами, полными обречённости, и вампир полукровка убеждали Вольтури в безобидности Ренесми, клялись в соблюдении законов. Но на лицах королей-палачей уже читался приговор, высеченный ледяным презрением. И вот – предвестник настоящей катастрофы. Что это за чудовище вплелось в ткань судьбы? Ах ты, порождение тьмы… Волк, ведомый звериной яростью, решил утолить жажду мести, разорвав на части хотя бы одного вампира. Готовый к смертельному прыжку, он вдруг ощутил леденящее прикосновение опасности, такой всепоглощающей, что шерсть встала дыбом, словно от прикосновения призрачного холода. Вампиры, словно гиены, обступили его, воспользовавшись мимолетной потерей бдительности. Союзники Калленов, увидев провал дерзкого плана, забеспокоились. Что могло отвлечь опытного воина от его цели? И тут над поляной раздался оглушительный, пронизывающий до костей рык, словно глас самого ада. По периметру вспыхнул барьер пламени, пожирающего мрак. Высота огненной стены была такова, что деревья исчезли в его адском танце. Пламя, переливаясь от небесно-синего до багрово-красного, словно кровь запекшаяся на клинке, не распространялось дальше, словно невидимая сила удерживала его в повиновении. Взоры всех присутствующих обратились к небесам. Там, словно падший ангел, стоял юноша с волосами белыми, как первый снег. Ярость клокотала в нём, словно лава в жерле вулкана. Под ногами его извивался чудовищный огненный змей, сотканный из чистого зеленого пламени. Послушно склонив голову, адское создание опустилось на сторону Вольтури. Каллены и их союзники услышали стук его сердца, могучий и размеренный, словно удары рока. Молодой вампир, цинично усмехнувшись, прошипел: – Ха! Вольтури первыми плюют на свои же правила. Почему этот сосунок ещё не вампир? И эти лицемеры смеют нам указывать? Эти слова эхом отозвались в сердцах вампиров, заставив их усомниться в справедливости происходящего. Юноша, услышав насмешку, вперил в Маркуса хищный взгляд и, словно тень, скользнул к нему. Схватив вампира за ворот, он впился в его губы страстным, смертельным поцелуем. И в тот же миг сердце юноши замерло, оборвав нить его жизни. Все застыли в оцепенении, не веря своим глазам. Новорожденный вампир, очнувшись от шока, с диким воплем бросился в бой, разрывая врагов на куски. Остальные, подхватив безумный порыв, ринулись в кровавый хаос. Лишь Карлайл и Эсми стояли в стороне, парализованные ужасом. Они поняли, что на стороне Вольтури появилось существо, чьё могущество затмевает всё, с чем им доводилось сталкиваться. Эсми попыталась остановить своих детей, умоляя их не нападать. Но в безумии битвы её не услышали, сами подписав себе смертный приговор. Огненный змей, распахнув свою пасть, словно врата ада, ринулся в атаку, не разбирая, где вампиры, а где оборотни, пожирая всех без разбора. В его огненной утробе жертвы обращались в пепел, оставив лишь горький привкус поражения. Каллены, Карлайл и Эсми, застыли в оцепенении, в их глазах отражалась боль утраты, горечь поражения. В итоге в живых остались лишь Карлайл, Эсми и несколько молодых оборотней. Змея не тронула их, словно не видя смысла тратить силы на тех, кто не представляет угрозы. Вольтури, словно хладнокровные судьи, вынесли свой вердикт и покинули поле брани. Они решили, что смерть стольких членов клана – достаточное наказание за дерзость.