Глава 5.
7 августа 2024 г., 16:50
Исполненная восхищением Санса исследовала лабиринты каменных коридоров Красного замка. Произошедшее даже спустя несколько недель пути не желало отпускать, терзая её разум по ночам. Поэтому, едва солнце начало скрываться, девушка отправлялась гулять среди доспехов и львиных гобеленов. По прибытию в Королевскую Гавань отец не покидал Башню десницы за исключением собраний Малого совета, а Арья, за которой приходилось присматривать Мордейн, не желала быть где-либо, кроме собственной комнаты, и Санса получила этот вечер в своё полное распоряжение.
Находиться вместе с семьей стало совсем невмоготу — непонимание отца и раздражительность Арьи сдавливали невыносимой тяжестью, лишая аппетита.
Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как они покинули родной Винтерфелл и простились с братьями и матушкой. И до сих пор от Робба не прилетел ни один ворон. Казалось, что их разделили не леса и морские просторы, а миры. Или просто старший брат не хотел им рассказывать о текущих делах, желая наконец почувствовать себя лордом Севера. В течение последних нескольких дней они с сестрой пытались что-то разузнать у отца, хоть что-то, но безуспешно. Отец либо укрывался в башне, либо мягко отшучивался о зове волчьей стаи.
Всё было тихо.
И эта тишина заставляла её нервничать.
Затишье всегда шло рука об руку с бурей. Пока отец восседал в Большом зале родового замка ни один из северных лордов не смел прийти к нему не в поклоне: Болтоны сидели у его ног верными псами, храня в памяти события прошедшего восстания; Мормонты, зависимые от стабильности, отдавали предпочтение сохранить то, что имеют.
Детьми они вдвоём с Роббом любили прятаться в укромных уголках каменного зала, слушая прошения и наблюдая, как отец нахмурившись или кивая кидал записи в одну из стопок.
Санса нахмурилась. Сидит ли там также Робб, смиренно исполняя долг, сокрыв как можно глубже желание запрыгнуть в седло и ускакать подальше от рутин? Или же, как и она, бродит средь замковых стен, согреваясь воспоминаниями?
Она покачала головой, пытаясь отогнать тоску по брату и не думать о том, что им не будет суждено встретиться ещё долгое время. Вместо этого она сосредоточилась на тёплом воздухе и тишине, окружавших её в этом месте, — и на секунду даже на непонятном покалывании в животе. Место Робба в Винтерфелле. Её — здесь.
И не в её силах объяснить эту удушающую тишину, нависшую над ними, отсекающую каждого друг от друга, как плексиглас на тюремном свидании. Королевская Гавань сковала каждого из них: отца золотой десницей, Арью блеском иглы, её саму опутал тонкой цепью помолвки принц Джоффри…
А сир Джейме на отведенный век закован в златые доспехи королевской гвардии…
Но затем она выбросила из головы и это. Пока что. Это был первый, а возможно, и последний свободный вечер в Красном замке: момент покоя и одиночества, просто чтобы осмотреть территорию и восхититься тем, сколько судеб хранит он в себе. Камни его закладывались в шуршаний шептунов об этом месте.
Всё здесь было совершенно новым, странным и непонятным, она ни с кем пока не нашла общий язык и очень скучала по братьям. Но больше всего боялась всех подвести. Боялась оказаться недостаточно идеальной, чтобы стать частью всего этого.
Солнце уже почти потонуло в гавани, и Сансе следовало вернуться в покои…
Вместо этого она направилась к границе замковый сводов — просторному балкону. Оттуда можно было увидеть всю столицу: домики и лавки, словно миниатюры для разработки военной стратегии, на фоне последних розовых лучей заходящего солнца. В какой-то момент ей почудилось знакомое ощущение северного ветра, но то был лишь южный муссон.
Когда она протянула руку и прикрыла глаза, перебирая пальцами долгожданную прохладу, её сердцебиение участилось. Санса почти поверила, что сможет ощутить голоса старых Богов, что пересекли весь север и тракт. Возможно, ей показалось, но кожу стало едва покалывать, а волосы слегка взлохматились. Ничего подобного на самом деле не произошло. Она прижала руки к груди, отвернулась и побрела вдоль коридора в обратном направлении. Погрузившись в мысли, позволила себе раствориться в этой благодатной тишине, которой ей так не хватало последние несколько дней.
Пока за её спиной не раздались шаги.
Она обернулась. Обвила взглядом всё вокруг и заметила человека, который вышел из дальнего восточного коридора. Он стоял, чуть покачиваясь, по другую сторону от неё. Судя по телосложению — мужчина. Теперь сердце у неё в груди действительно занеслось галопом, и Санса поспешила укрыться за ближайшим углом. Затаив дыхание, она наблюдала за силуэтом.
Мужчина был закован в блестящие доспехи; белый плащ был отчётливо виден даже в тусклом свете. Сердце пропустило удар. Королевская гвардия. Она сильнее прижалась к резному выступу, не зная, что теперь делать.
Она должна вернуться. Но как? Санса не могла убежать обратно так, чтобы он её не заметил.
Тишину и её мысли нарушило тихое недовольство. Рыцарь вцепился в деревянную ограду — недалеко от того места, где она сама только что касалась её. Санса разобрала лишь три слова: Роберт, свинья, война.
Санса изо всех сил старалась дышать как можно тише, не двигаться, не издавать ни звука. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу, прикусывая нижнюю губу и пальцами впиваясь в твёрдую грань камня.
В конце концов, рыцарь, проклиная всех Семерых направился прямо к её укрытию. Старк сжалась. Две-три секунды она смотрела на очертания металлических пластин. Последний луч солнца обнажил красивое лицо Джейме Ланнистера. Санса ахнула. Что он забыл так далеко от покоев короля?
Мужчина подходил всё ближе: широкая ткань плаща развевалась у него за спиной, делая его как никогда похожим на прекрасного героя из девичьих грёз. Шаги громким эхом отдавались в пустынном коридоре. На его лице застыло мрачное выражение.
Сейчас или никогда!
Санса унеслась в противоположную сторону от него. Уже знакомые вышивки мелькали перед глазами, размываясь и исчезая позади. Прижавшись спиной к стене, она обхватила себя руками за плечи и, сотрясаясь в волнений, сползла на пол. Перед глазами все плыло, а желудок больно скручивался спазмами. Она не боялась его. Никто до этого не знал об её прогулках и хотелось оставить всё как есть.
Стоило ей только войти в покои, тишина, заглушая бой в ушах, опустилась на неё тяжёлым занавесом. Она даже испугалась, что внезапно оглохла. Санса моргнула, пытаясь прогнать это ощущение. Благо, что Мордейн поселили дальше от них с Арьей, в Винтерфелле она бы примчалась с причитаниями, что леди не полагается гулять ночью по чужим владениям. Не смотря на то, что их свадьба с Джоффри была лишь вопросом времени…
***
Джейме глубоко вобрал воздух в лёгкие. Сон его не настиг. Турнир десницы, от которого тошнит даже самого десницу, но не короля. На воздухе тошнило меньше, поэтому всю ночь он пробыл на балконе, ближайшем как к покоям Роберта, так и к его собственным. Сегодня погода была солнечной, но не душила жарой, как любил Джейме в детстве. Серсею всегда раздражало, что в такие дни он оставлял ее беречь кожу от злополучных солнечных лучей в родовом замке. Он, кажется, целую вечность назад играл среди садов с детьми гостивших лордов и удирал от суетящихся приставленных к ним слуг. Если закрыть глаза, вдохнуть знакомый аромат соленой воды, то можно представить, что время начало обратный отсчет. Тогда на месте серой травы, коей оброс Утёс Кастерли со смертью их леди-матери, снова зацвели бы высокие благоухающие кусты, покрытые различными бутонами. Джейме зажмурился сильнее, пытаясь услышать смех матери, оставшийся где-то на задворках памяти, щебетание птиц и шуршание листвы, но кроме безумного шума от снующей туда-сюда прислуги не слышал ничего. Он словно оглох и ослеп, он задыхался здесь. Помедлив немного, Ланнистер всё же направился к себе. Его встретили резные двери с оскалившимся зверем на алых полотнах, широкое окно с тяжелой решеткой и скромное убранство. Здесь было тихо и уютно, дышать стало легче, и, закрыв глаза да заперев ключом дверь, можно притвориться, что тебе снова семь, а кроме Серсеи и Тириона никого нет, на лестнице стоит запыхавшийся от игры в догонялки юный Мартелл, а не кузен Лансель. Джейме рывком стянул с себя белый плащ и с неприязнью передернул плечами. Если раньше он действительно что-то значил, то теперь был не больше, чем тряпкой в довесок к доспехам. Рыцарь провёл рукой по волосам, откидывая чёлку со лба назад, и замер. Темно-золотые волосы, высокомерное выражение лица и… потерянный взгляд, как тогда, в тронном зале, когда понял, что ни Старк, ни кто-либо ещё не захотят принять правду. Все же стоило выпить вчера вечером. Он сжал ручку принесённого слугой кувшина настолько крепко, что кожа его руки натянулась настолько, что стала похожа на звериную. Казалось, будто острые кости, выступавшие из-под тонкой кожи, пытались покинуть его позорную оболочку. Ланнистер ощущал себя в плену собственного имени и деяний и был бы совсем не против просто исчезнуть. Особенно сегодня. Даже в худшие времена его предки предпочитали только качественные и дорогие сорта. Не переставая сверлить собственное отражение отрешённым взглядом, он сделал смелый глоток крепленого вина и даже не поморщился, ощутив терпкий, обжигающий вкус. Воспоминания о прошлой ночи были смутными, особенно если брать период между его возвращением от короля и восходом солнца. Ему показалось, что он видел знакомый тонкий силуэт, правда, вспомнить его не получалось. — Где ты был прошлой ночью? — раз Серсея так открыто ворвалась в его покои, значит Лансель уже убежал пресмыкаться перед его Высочеством с таким же кувшином вина. — Исполнял возложенный долг. На самом деле, ему никогда не хотелось рисковать своей жизнью ради чьей-то прихоти. Гордость и юношеский максимализм сыграли с пятнадцатилетним оруженосцем Джейме Ланнистером злую шутку, что тот возомнил себя выше других, потому он почти не сомневался, когда Эйрис Таргариен призвал его в свою Королевскую гвардию, навсегда приковав наследника Тайвина к Красному замку и его хозяевам. — Кто-нибудь мог заметить, — в действительности Джейме об этом даже не думал. Конечно, он привык к тому, что все смотрят. Будучи представителями знатного рода, они с сестрой выросли, приспособившись к взглядам, полным восхищения, ревности и даже страха. Но к отвращению, преследующему его повсюду, куда бы он ни пошел, он оказался не готов. «Цареубийца! Клятвопреступник! Подлец!» Он чувствовал их полные ненависти взгляды на своем затылке, когда отступал в безопасность сестринских комнат. Ему было легче, прижимая её теплое тело к себе и знать, что есть та, кто его не осудит и примет, как свою вторую половину. Понимание никогда не было сильной стороной Серсеи. Джейме был наивен, думая, что найдя утешение в её руках, он сам и все вокруг забудут о том, каким образом на правящем гербе появился олень с короной на голове. Сестра не держалась за прошлое — достойная наследница отца. — Ты всё ещё хочешь этого? — наливая в кубок ещё вина, поинтересовалась Серсея, но дожидаться ответа не стала. — Все пищат об этом турнире, как птенцы в разорённом гнезде. Как будто впервые. Подобного радостного гула люди не разносили со дня турнира в Харренхоле в честь именин принца Эйгона — первого и единственного сына Рейегара Таргариена и Элии Мартелл — который даже не осознавал происходящего, увлеченный игрой с деревянным драконом на руках у матери. Джейме отлично помнил тот день. Тонконогую черную кобылку в драконьей чешуе, что сливалась с тёмной густой гривой. Помнил чувство восхищения, когда Рейегар выбил хилого сынка какого-то лорда Староместа из седла без труда, за один заход. Как и облако пыли после упавшего наземь тела, мысли тогда ещё невинного и наивного Джейме вились вокруг движений драконьего наследника. Его последний поединок под аплодисменты влюблённых дам и разочарованным взглядом молодой супруги, наблюдавшей как её возлюбленный муж избрал королевой любви и красоты другую женщину. Корона из зимних роз, голубых как иней. — Это ты должен был быть десницей! — Лучше сбрось меня с Утёса Кастерли, — как ни в чём не бывало ответил Джейме. В течение нескольких месяцев пути на Север они неоднократно обсуждали это. Серсея пыталась убедить его, что данный пост лучше всего сможет доказать его преданность короне, но при этом каждое слово, прозвучавшее на Малом Совете, долетало бы до неё быстрее стрелы. — Увидимся на турнире, — королева развернулась в сторону лестницы. Своё не исполненное желание она будет запивать вином, восседая вместе с Робертом на трибуне.***
Санса отправилась на турнир десницы в обществе септы Мордейн: отца она так и не сумела застать, может, то было к лучшему; Арья променяла выпрошенное зрелище на урок танцев, чему одобрительно кивнула септа, приглаживая её тёмные волосы к макушке и вискам. Поток вспыхнувших эмоций проносился в голове Сансы: сверкающие доспехи храбрых рыцарей, огромные кони, убранные в золото и серебро, крики толпы, знамена и шатры… Они заняли свои места среди других высокородных Домов Вестеросса, на две трибуны ниже королевской семьи. — Мы здесь уже целую вечность! Начинайте поединок, пока я не обмочился! — невнятно, но громко объявил король Роберт, чтобы его слышали даже вдоль всей реки, усеянной шатрами с рыцарским щитом над каждой дверью. Санса обернулась от неожиданности, но смущённая словами его Величества не смела отвести глаз от королевы Серсеи к нему. Та лишь поморщилась, даже не отпив и глотка из чаши с вином. Чуть поодаль — с таким же скучающим выражением лица, как на пиру в её родовом замке — восседал принц Джоффри. Стоило ей опустить глаза чуть ниже ярко-зелёных глаз, точно как у королевы, щёки залились краской от мысли о его пухлых губах. Когда нибудь его высочество украдёт мой первый поцелуй… Когда Санса наконец подняла глаза, возле нее оказался невысокий мужчина с лукавыми маленькими глазами и лёгкой проседью в волосах. — Уже успели затеять сорру? — ухмылка тронула его губы. Санса обратила внимание на серебряного пересмешника, что скреплял воротник серого, абсолютно аскетичного наряда. В уме один за другим шли символы всех семейств, о которых им рассказывал мейстер Лювин, но пересмешника среди них не оказалось. — Простите, милорд, я вас знаю? — Санса, это лорд Бейлиш. Он… — Давний друг вашей матери. Во время Войны девятигрошовых королей, когда другие люди сражались за короля, мой отец сражался за дружбу с вашим дедом — Хостером Талли. Сансе ещё не посчастливилось увидеть Риверран и лично познакомиться с главой дома Талли. В редких письмах дядя Эдмур с болью сообщал матушке о том, что с каждым днём жабры старой рыбы иссыхают всё быстрее. Их беседу прервал горн и топот копыт выезжающих королевских гвардейцев, чья чешуйчатая броня молочного цвета напоминала ей драконов из бардовских песен. Драконы славятся бессмертием и безумием. Белый, словно свежевыпавший снег, плащ на плечах Джейме Ланнистера покрывал золотые доспехи, дополнявшиеся золотым шлемом в виде головы льва и золотым мечом. Он сиял как сотня золотых драконов. Его противник был не из числа гвардейцев, о чём говорил его светло-зелёный плащ, усеянный множеством тёмных узоров, напоминавших Сансе полумесяцы. Такие же мало примечательные доспехи с ребристым узором из древних рун, что просили Отца о защите и храбрости и шлем больше похожий на кубок из-под вина своей простотой придавали рыцарю странную загадочность. — Кто это? — обратилась она к лорду Бейлишу. — Андар Ройс, миледи, старший сын и наследник лорда Рунного камня, знаменосца Джона Аренна. Но более мне нечего о нём вам сказать. Всё произошло быстро и даже Древние руны не смогли защитить сира Андара: сир Джейме направил пику точно в грудь юного Ройса и в щепки расколол щит своего противника, выбив его из седла в грязь. — Джон Ройс держался в седле покрепче, чем его наследник, — усмехнулся мужчина Сансе на ухо, обогрев её резким ароматом мяты. Санса с трепетом наблюдала, как победитель отправился объезжать поле. Спустя несколько мгновений кликнули носилки, и недвижимого то ли от поражения, то ли от боли Андара унесли в его шатер. Но Санса видела это лишь мельком: она, затаив дыхание, смотрела на сира Джейме, и когда белый конь, покрытый позолоченной кольчужной попоной, остановился прямо напротив неё, а рыцарь склонился перед королём в поклоне, подумала, что сердце её тотчас остановится. Король разродился хохотом, выставляя победу Ланнистера над бронзовым мальчишкой лишь игрой в салки. И тут она увидела, как дёрнулась рыцарская рука. Джейме поднял голову и осмотрел Королевскую чету — его родная сестра сидела с тем же безразличным видом, что и принц, устав бросать искры презрения в супруга. Встретившись с Сансой взглядом, он прищурился и метнул в неё смесью удивления и едва заметного раздражения. Девушка замерла и чуть не подавилась собственным вздохом, после чего поспешно опустила глаза. Санса ощутила, как напряглось горло. Они не виделись после того жуткого события, а она и не осмеливалась искать встреч с ним.***
Когда луна взяла бразды правления, а усталые простолюдины стали расходится по домам, обсуждая минувшие поединки, король объявил, что оставшиеся схватки пройдут в полдень завтрашнего дня. Джейме то было лишь на руку — терпеть помпезные песни и звон качающих из рук в руки монет было уже невмоготу. Среди шатров всё же по-прежнему было полно народу, и в поисках какого-нибудь тихого уголка, где можно было посидеть и отдохнуть, ему приходилось продвигаться довольно медленно. Видеть в таком уязвимом состоянии не хотелось никого: ни брата, ни Серсею, ни тем более его величество короля. Воздух наполнен густым запахом крови, железа и вина. Рваный вдох сквозь зубы, свистящий выдох. Осталось потерпеть пару-тройку тостов за прославленных рыцарей и Роберта, что будет топится в придворной лести и упиваться вином, пока его не сморит. И можно расслабиться. Расстегнуть пуговицы кожаной куртки и избавиться от рубашки, сбросить сапоги и распластаться по кровати. Смахнуть пламя со свечи. Ощутить лёгкое покалывание на языке. И опустить голову на подушки, чтобы забыться сном. Желанное забвение снял с него крик короля: — Нет! — прогрохотал он, заглушая голоса всех присутствующих, а после поднялся на ноги, шатаясь как подвесной мост, соединяющий две башни Пайка. — Не приказывай мне, женщина! Если я сказал, что выйду на завтрашний турнир, значит выйду! Джейме незамедлительно направился в сторону королевской четы. Лицо Серсеи показалось ему безжизненным, обескровленным до капли. Когда она подняла пышные юбки и бросилась в направлении замка, Джейме одернул себя, дабы не побежать вслед. Всё, что ему осталось — это сжатая до красна рука на королевском плече, пока тот с силой не оттолкнул Ланнистера. Усталость и раздражение заставили его споткнуться и упасть. — И это лучший меч королевства! Я одним пальцем втоптал тебя в грязь, Цареубийца! — Он ударил себе в грудь золотым кубком, в очередной раз расплескивая вино по атласной рубахе. Люди зашептались и начали тихо гоготать. Его величество дал придворным лизоблюдам посмеяться, после чего многозначительно кашлянул, и всеобщий смех как отрезало. Он привык к этому. Привык, что он всеми презираем, что его все ненавидят. Пусть так. У него была цель. Он верил в свои силы. Верил в себя. Он знал на что способен. Он должен был защищать свою семью, Серсею... Выполнить обещание, которое он дал самому себе, когда полночи провел на полу разнесенной в хлам комнатки, так близко находившейся к покоям уже остывшего Безумного короля, задыхаясь от жгучих покаянных слёз и боли, ледяными крючьями раздиравшей сердце шестнадцатилетнего мальчишки. Убить Короля. Защитить семью и безвинный народ любой ценой. Народ, что секунду назад насмехался над ним. Толпа начала расходиться, не дождавшись последующего акта спектакля, а Роберт сдавшись в поединке с Арборским золотым — поговаривали, что один простолюдин продал своего сына в рабство за кувшин такого. — Вставайте, сир Джейме, — это ощущение тепла на плечах, постепенно растекавшееся от рук по всему телу. Глаза такие же беспокойные, как на турнире. Но в сознании вдруг всплыла совершенно иная картинка. Он на руках у матери, зарывается пальчиками в ручьи жидкого золота, что спадают ей на плечи. Джейме даже не помнил её лица. До отъезда в Королевскую Гавань он мог лишь рисовать яркие зелёные глаза и изогнутые в улыбке губы, опираясь на образ сестры. Этих выдуманных образов было столько, что он потерял им счет. Он даже не знал, что они до сих пор хранятся в его памяти, ведь так добросовестно и скрупулезно избавлялся от них, пытаясь очистить сознание рыцарскими обетами и событиями битв. Немудрено, что нескольких секунд её участливости оказалось достаточно, чтобы сломать его. Эта боль была слишком неподъемной для него одного. Все эти годы Серсея казалась ему истинным спасением от этого чувства — их боль была единой, как и они сами. Прикосновения Серсеи были пылкими, отчаянными и нуждающимися, но не утешающими и нежными. — Вы не проводите меня? Словно в ответ на его мысли, она учтиво опускает глаза. Это раздражает. Джейме ищет глазами принца и не находит. — Принц Джоффри любезно предложил сиру Клигану проводить меня, но я подумала, что ему лучше остаться с его высочеством. На берегу действительно уже совсем стемнело. За время беспрерывных ночных дежурств он вообще потерял счет времени, засыпая когда придется и полностью игнорируя время суток. Но ответить на просьбу леди отказом, будучи рыцарем, Джейме не может и лишь возвращает к ней свой взор. Та делает первые шаги к замку, но не поднимает взгляда: он видит едва тронутое солнцем личико и заплетенные рыжие волосы — и понимает, что только что испытал облегчение. — Пёс не сир, — вопросов не последовало, но ему не нужны. — Он презирает рыцарей и все рыцарские обеты. Санса долго смотрела куда-то ему через плечо, не встречаясь взглядом. Она сжимала и разжимает пальцы. Он ждал. Будто ей язык отрезали! — Но он служит принцу Джоффри! — её возмущение понятно, ведь во всех сказках и балладах те, кто служит королю, описаны доблестными героями, не способными на подлость по определению. Со временем она поймёт, что рыцари выглядят хорошо лишь в седле, нарисованные верхом на вороном жеребце. — Помните его высочество упомянул Книгу Братьев, миледи? Санса на несколько секунд подставила лицо легкому ветерку. Все эти дни стояла на удивление прекрасная погода. Еще не остывший воздух вроде немного приободрил её, и она несколько увереннее шагала рядом с ним, автоматически замечая, как оборачиваются на них прохожие. — Да, но я мало что о ней знаю. Наша няня Нэн любила рассказывать братьям сказки. Особенно о сире Дункане Высоком, он служил при Эйгоне V, кажется… — она немного сжалась, страх ошибиться давил на неё. Дункана воспели едва ли не в каждой из песен Вестероса. Рожденный в Блошином конце, он олицетворял собой надежду, что даже крыса из подземелий Королевской Гавани может стать важной фигурой на доске. Джейме несколько секунд смотрел на нее, сдвинув брови, и вдруг улыбнулся: — В детстве отец заставлял меня читать по два часа в покоях мейстера. Как же я это ненавидел, — краем уха Джейме услышал её тихий смех за ладошкой, прикрывавшей рот. — Честно. Там странно пахло. Они проходили между павильонов, перед каждым из которых высилось знамя и висела броня; с каждым шагом становилось все тяжелее ступать по неровной земле: Санса уже пожалела о нескольких выпитых бокалах вина. — Вряд-ли хуже, чем в Блошинном конце, сир, — снова услышала тихий смех, сорвавшийся с губ Сансы. Он довел её до места, где ждали повозки, приказал вознице отвезти их в Красный замок и сел с ней рядом. Они в молчании въехали через Королевские ворота, миновали не освещенные факелами городские улицы. Через заднюю калитку он провел Сансу в замок… Спустя несколько шагов сквозь настежь распахнутую дверь в Большой Зал был виден Железный трон. Джейме с удовольствием бы миновал его, но другого пути к лестнице в отданное для её семьи крыло не было. — Надеюсь, что ни вы, ни ваши дети никогда не сядете на это чудовищно неуютное кресло, миледи. Мысль о зазубренном железе, терзающем её нежную кожу прошлась по Джейме холодком. В первые месяцы его службы Эйерис Таргариен не поднимался с трона до захода солнца, а после все мейстеры не покидали королевские покои. Слова из навязанных пыльных книг, не смотря на постоянно ускакивающую мысль, навсегда застряли у него в голове: «Найдет свою смерть и олень, и волк, и дракон, когда сядет на Железный трон». — Мои дед и дядя погибли здесь, — она отошла от него на несколько шагов, — Вы видели, как это произошло? — Да, видел, — без издевки сообщил ей Джейме. — Слышал крики и безумный смех короля… Жизнь не похожа на балладу, леди Санса, и несчастливый конец настигает людей куда чаще. Тело, охваченное зелёным диким огнём. Рикард Старк был в той же степени храбрым, сколь и безрассудным. Отправится в Королевскую Гавань с несколькими друзьями — их Джейме мог пересчитать по пальцам одной руки — безрассудство. Потребовать у безумца испытание поединком — безрассудство. Когда твой противник огонь, нет лучшей победы, чем быстрая смерть. — Отец никогда не говорил при нас об этом. Джейме проводил Сансу до коридора, ведущего в её опочивальню. Его отношения с Эдвардом Старком не сложились с самого начала. Они возненавидели друг друга с первого дня знакомства практически рефлекторно. В юности, посещая речные земли, он не понимал причин этой ненависти. Многим позже причины появились, обоюдные и веские. — Лучше бы он и вовсе не привозил вас сюда, — с усилием процедил он, — Здесь, даже с приколотой к сюртуку десницей, ему вас не защитить. Девушка повернула к нему растерянное лицо, на котором отчетливо выделялись только алые щёки и распахнутые глаза, в которых прежний восторг сменился сомнениями. Джейме поморщился. «Почему снова я?» — проплыла в голове мужчины тоскливая мысль, заставив его на мгновение закрыть глаза. Её руки чуть дрожали, но девушка была явно не в силах справиться с волнением. Кажется только сейчас к ней пришло осознание, что как раньше уже не будет. Она метнула на Джейме озадаченный взгляд. Он перехватил его и аккуратно взял её ладони в свои. С ней нужно быть тоньше. — Леди Санса… — успокаивающе проговорил Джейме, скользя взглядом по её щекам, — Вы же лютоволк, а не овца. Он заметил, что при звуках его голоса, по её телу прошла лёгкая дрожь: — Держитесь ближе к семье, — предостерег её Джейме. Санса учтиво кивнула и направилась к двери. Услышала ли она его? Выберется ли она из того возможного будущего, которое теперь грозило ей по вине Старка и Баратеона? Мог ли он сделать что-нибудь, чтобы уберечь её от этого? Прошла минута. Она почти скрылась в своих покоях, но остановилась у открытой двери. Санса вновь бросила на него задумчивый взгляд. Она явно колебалась, стоит ли говорить или нет, но наконец не выдержала: — Я могу вам доверять? — Мне казалось, у вас нет другого выхода, — Джейме ухмыльнулся. — Тогда я надеюсь лицезреть завтра ещё одну вашу победу, сир Джейме. Пекло, кто его тянул за язык?
Примечания:
Доброго времени суток, дорогие читатели! Надеюсь, что после моего длинного перерыва, кто-то здесь еще остался)) Новая глава летит к вам, и я стараюсь поскорее приступить к следующей! (ПБ включена)
P.S. Завтра автор вступает в битву с удалением зубов мудрости, надеясь тоже одержать победу)
