Одержимый демонами

      Том уверенным размашистым шагом проводил девушку через сомнительные переулки, вернувшись в родную стихию.       Он ловко уворачивался от подозрительного кустистого дыма, мусорных очистков, раскиданных на тротуаре, использованных шприцов и обгоревших чайных ложек, которые использовали любители запрещённых веществ.       Реддл выбрал короткий и опасный путь, что было в его стиле. Теперь о него ломали зубы злопыхатели, а время бедного и босого сироты безвозвратно ушло, но вот только для нужного превращения потребовалось множество ресурсов — он даже не гнушался неоправданными жертвами, показывая и подкрепляя свои мощь и величие.       — Приют «Вула» неплохо сохранился за столько лет, — Гермиона вытащила респираторные маски и выдала одну из них Реддлу. Не хотелось дышать вредными испарениями, плесенью, остатками испарений.       — Здание законсервировали, видимо, хотели провести реконструкцию, но мэрия сочла данную авантюру экономически нецелесообразной, — Том повёл плечами и закрыл лицо, защищая органы дыхания.       Проще было использовать магию, но Гермиона слишком придерживалась официальных правил, поэтому ей пришлось смириться с неудобным намордником.       Они в последний раз посмотрели на фасад готического здания, до сих пор хранящего отпечатки злой огненной стихии.       Внутри были обугленные комнаты и коридоры, и обувь быстро окрасилась чёрным пеплом. Гермиона грустно взирала на всё это, жалея невинных погибших и сочувствуя их семьям.       Огонь распространился по заданной траектории, что внесло робкую мысль о том, что кто-то использовал магию. Неужели в магловском приюте жил неучтённый волшебник?       Грейнджер достала латексные перчатки и защитила руки, а заодно старалась не разрушить то, что случайно сохранилось.       Её заинтересовала комната под номером «Двадцать семь», сохранившаяся лучше остальных: железная кроватка с грязным матрасом; покосившийся, наспех сколоченный из досок шкаф, дверца которого держалась на одной ржавой петле, грозя падением.       Редлл под кроватью ничего не обнаружил: ему пришлось даже перевернуть матрас со вспоротым брюхом, который к тому же выплюнул куски вонючего поролона на пол.       Том прекрасно ориентировался в запутанной планировке приюта, будто посещал его ранее или же просто обладал встроенным компасом.       Он задержался у мутного окна и на секунду замер, смотря во внутренний дворик. Словно ничего не изменилось, и время остановилось, как те упавшие часы, стрелка которых застряла в одном положении.       Пыхтение Грейнджер заставило его вернуться к текущему делу. Он засмеялся, так раскатисто и эмоционально, увидев девушку, которая сражалась со шкафом и тщетно пыталась сдвинуть его хотя бы на дюйм. Её лицо покраснело от напряжения до корней волос.       — Тебе помочь? Кажется, ты проигрываешь, — иронично заметил Редлл, выжидая.       — Пожалуйста, Том. Я не думала, что хлипкий шкаф такой неприступный, — она отошла в сторону.       Реддл толкнул шкаф в сторону, не прилагая полной физической силы, что заинтересовало девушку. Насколько сильным являлся Том?       — Тайник в стене, — он уверенно выкинул крошащийся кирпич на пол, который служил хитроумной защитой от любопытных глаз, и вытащил жестяную коробку «Rademaker's Hopjes».       — Мальчик вряд ли бы смог самостоятельно перемещать шкаф по несколько раз на дню, значительно превышающий его собственный вес, — Гермиона весьма невежливо протянула руку и чуть ли не вырвала находку, быстрее её открывая.       — Если только не использовал заклинание левитации, — ухмылка не сходила с уст Тома.       Он упивался самодовольством, будто дорогим вином, смакуя процедуру дегустации. Разработанное инновационное заклинание позволяло ему стирать следы применения любого вида магии, таким образом не отказывая себе ни в чём, а магглы, тупицы, за столько лет даже не усомнились в странных событиях, которые настойчиво преследовали приют с появлением маленького Тома на пороге.       — Тогда бы Министерство зафиксировало всплеск магии. Не зря в Хогвартсе выдают лист с предупреждениями, когда отправляют учеников по домам, — парировала девушка, рассматривая стопку пожелтевших страниц.       Написанное едва можно было различить из-за выцветших чернил. Какой-то мальчик вёл записи о своих буднях, указывая неразборчивые пояснения на полях.       Ужас пробрал её до костей, когда она выхватила отдельные фрагменты с красочными описаниями мучительной смерти обидчиков. Не похоже было на неудачную шутку или душевное излияние боли.       Незатейливые переписки, видимо, с друзьями, которые описывали проведённые каникулы в мельчайших деталях, сочувствуя тому, что он опять вернулся в приют.       Вырванные страницы книг из области тёмной магии, заставили Грейнджер поёжиться и потеряться в немом вопросе: «Почему же одарённый волшебник прозябал в такой дыре?»       — Невозможно обнаружить имена тех, с кем он переписывался, ведь указывал только странные псевдонимы, — Грейнджер бережно закрыла крышку и вцепилась в коробку, словно та являлась самой большой ценностью в мире. — «Павлин» и «Ворон».       Конечно, детство Гермионы не обошлось без забавных прозвищ в кругу близких друзей. Рон беззлобно называл её книжницей, а Гарри частенько сравнивал с беснующейся кошкой.       Но сейчас она боялась представить то, что школьники, скрывавшиеся за трогательными кличками и беспечно обсуждавшие тёмную магию и превосходство чистой крови, уже выросли и могли стать жнецами с остро заточенной косой наперевес.       — А Мракса называли «змеем». Таким образом, подросток жил в приюте и учился в Хогвартсе, — он подытожил выявленную информацию, со злорадством мысленно добавляя — «Которого официально не существовало».       — Может быть, стоит заглянуть к директору — Альбусу Дамблдору, — неуверенно предложила Грейнджер, — он довольно внимательный и проницательный волшебник.       «Никогда не видел дальше своих очков-половинок и тех лимонных долек, которые я ему дарил, отвлекая внимание от своих кровожадных затей», — Реддл прокрутил данную мысль несколько раз, прежде чем утвердительно кивнул, блестяще отыгрывая роль идеального напарника.       — Неужели обычный подросток стал безжалостным убийцей? — озвучила девушка дичайшее, однако вероятное предположение. — Я не буду слишком этим шокирована.       Тяжкий вздох вырвался из её груди, принимая судьбу неизвестного волшебника близко к сердцу. Наверняка приютская жизнь состояла из беспросветной тьмы, бездушного отношения воспитателей и туманного будущего.       — Ты испытываешь жалость к убийце? — поинтересовался Реддл невзначай, когда они покинули закрывшийся филиал ада, который всегда пытался беспощадно утянуть детей в горящие недра, стирая границы и оставляя только серую мораль.       Домашняя девушка Гермиона никогда не касалась изнанки обездоленной и голодной жизни. Она не знала страха и всепоглощающего чувства безысходности, горечи унижений, подпитанной происхождением и отсутствием семьи.       — Я не поддерживаю его действия, однако понимаю, почему Мракс стал таким, — девушка заглянула в голубые глаза Тома с немым вопросом «каково его отношение к происходящему». — Мракс вскользь упоминал о вечном недоедании, физических наказаниях и беспрестанной борьбе за жизнь. Никто не заслуживает расти в таких антисоциальных условиях.       — Не могу не отметить то, что у подонка, другого подходящего эпитета подобрать не могу, имеется продуманный и элегантный стиль убийств, подчёркивающий силу и власть, — промолвил Реддл, внутренне нахваливая себя за вышесказанные слова, которые в полной мере отражали сущность зла.       Он расстегнул на рубашке три пуговицы сверху, ощущая неприятный липкий пот от наступившей духоты перед дождем. Удушающий воздух не прекращал наступление.       Не прошло и пары минут, как город накрыл мощный ливень, становясь прозрачной стеной и заставляя одежду мигом пропитаться водой, а обувь намокнуть, добавляя неприятных ощущений тем, кто осмелился сегодня выйти на улицу, несмотря на предупреждение метеорологов. Капризная лондонская погода сейчас демонстрировала себя во всей красе.       — Том, что за чертовщина?! — Грейнджер запаниковала, когда увидела, как с рукавов надетого на плечи пиджака стекают алые ручейки крови, перемещаясь на её руки, а затем прочерчивая дорожку по бледной коже и пачкая джинсы.       — Я бы почистил заранее, но уже поздно, зато не нарушил запрета на использование магии, — Реддл с досадой моргнул и посмотрел на манжеты рубашки, которые превратились в красно-белые.       Расстёгнутый воротник обнажил мордочку змеи с жёлтыми глазами, а промокшая рубашка перестала скрывать застарелые рубцы на спине Тома. Девушка также заметила то, сколько красных пятен скользнуло в лужу, растворившись, но так, чтобы запечатлеть акварельные следы напоследок. Кот однозначно не смог бы наградить глубокими ранами.       — Том, откуда у тебя такие страшные рубцы на спине? — её нижняя губа задрожала, предательски показывая беспокойство и страх за него.       Реддл мрачно усмехнулся и оценивающе посмотрел на Гермиону. Он неторопливо закатал злосчастные рукава, подогнув манжеты, и посмотрел на ткань, которая просвечивала из-за воды. Внушительные мышцы бицепсов и спины перекатывались под рубашкой, а косые линии пресса напряглись, когда он шумно выдохнул.       — Я упоминал о том, что вырос без родителей и фактически жил на улице, — Том раздражённо цокнул языком. — Я оставил шрамы как напоминание о прежней жизни.       — Подожди, я подумала тогда о том, что ты жил с опекуном или ближайшими родственниками, — Грейнджер пыталась заглянуть в его лицо, вставая на носочки для того, чтобы разглядеть его истинные эмоции, поэтому деликатно схватилась за кисть, пытаясь обратить внимание парня.       — Я жил в приюте, как и многие другие, родившиеся зря, — Реддл двигался быстро, словно летел над землей, как дьявол в ночи её тащил её за собой, словно певчую птичку.       Кто же Гермиона для него? Целительный эликсир или нежданное проклятие? Он самоуверенно считал Грейнджер свой единоличной собственностью, которая доверчиво потянулась к ужасному волшебнику, даже ничего не заподозрив, а ведь слухи о нём быстро расползались пеленой, особенно если они были полны насилия и жестокости.       — Том, тебя избивали в приюте? — она чуть не задохнулась от предположения. — Ты не должен был проходить через такое.       Это были не случайные рубцы. Намеренно созданные тонкими ударами кожаного хлыста в виде неровных линий по краям. Больной укол в сердце, будто грязным шприцом, когда она поняла, что Реддл в детстве столкнулся с чем-то настолько страшным и омерзительным.       Период 1950-1960-х годов, к глубокому сожалению, действительно принёс множество сирот из-за приспешников Грин-де-Вальда и активных стычек между противоборствующими сторонами.       — Послушай, Гермиона, мне не нужна твоя жалость или чья-либо ещё, — сухо ответил Реддл, хватая её за тонкое запястье, сжимая чересчур сильно, практически до режущей боли, до костей и прислоняя Грейнджер к исписанной похабными надписями стене, а затем вплотную прижимая своим телом. — Ты сейчас рискуешь и лезешь туда, куда тебя не просили — в мою душу.       Её взволнованный пульс трепыхался внутри, будто пойманная бабочка. Она не могла предугадать его действия, оттого испугалась, утратив былую уверенность. Ожидаемо. Крошилась под взрослым напором и сникала, уходя на вторую роль. Там, где Грейнджер и место. За его спиной. Реддл долго сохранял терпение, изображая праведника, но сейчас он пребывал в клокочущей пучине гнева.       Он сжал зубы и напомнил самому себе о том, почему до сих пор не убил Грейнджер, пока та пыталась освободиться, совершая бесполезные мельтешащие движения телом, и покраснела после того, как он схватил её за талию и твёрдо прижал к себе, словно куклу колдуна.       «Гермиона умная и красивая, а юность ей к лицу — просто она не понимает того, что играет с огнём, который может поглотить её без остатка. Гриффиндорский львёнок, идущий не туда».       — Ты меня хочешь ударить? Тогда не медли, — она бросила браваду, надеясь найти спасительную удочку и погасить панику от возникшей грубости Тома.       После зловещего нападения девушка стала бояться физических контактов, даже со стороны знакомых. Она решила обсудить данную фобию с Нарциссой, раз прилежно согласилась посещать сеансы.       — Гермиона, — он ослабил хватку и стал держать её почти нежно. — Я из редкой породы джентльменов, которые оберегают то, что им ценно. Со мной ты в безопасности.       Он убрал руки и отступил, пока взвинченная девушка сверлила его карими глазами, которые потемнели и выглядели, будто растопленный жжёный сахар.       — Прости, я, возможно, бываю слишком настырной, когда хочу выяснить правду, — Грейнджер вернула контроль над эмоциями, однако Реддл малость встревожил её проявленной резкостью. — Просто подумала о том, что ты сможешь лучше составить психологический портрет Мракса, вскрыть мотивы, обнаружить конечную точку, к которой он движется.       Гарри и Рон редко, но упоминали об её упрямстве и неумении вовремя закрыть рот, когда того требовали обстоятельства.       — Я постараюсь, но только не нужно расспрашивать о моём детстве, хорошо? — Реддл заметил в её уголках глаз возникшие слёзы и смахнул их большим пальцем, задерживаясь дольше, чем того требовали правила приличия, создавая более интимный и успокаивающий жест. — Ну-ну, не плачь из-за небольших разногласий, появившихся между нами.       — Видимо, я ещё не отошла от ситуации с погибшим Бейкером. Нет времени на самокопание, — Грейнджер поддалась вперёд и ответным жестом обняла его, пока капли дождя падали на них, скрывая силуэты посреди безлюдной улицы.       Романтическая реминисценция, навеянная плёночными фильмами, крутящимися в кинопроекторе с лентами на бобинах, стихийно окутала их, но вскоре растворилась вместе с пролившимся дождём.       — Вернёмся в отель и приступим к мозговому штурму, — Реддл смягчился и взял её за руку, не терпя возражений.       — Том, как ты считаешь, мне не стоит бояться того, что убийца Бейкера станет охотиться за мной? — в мокрой одежде ощущалось некомфортно, а пронизывающий ветер пробирал до самых костей.       — Я убеждён в том, что произошедшее не было случайностью и тебя намеренно оставили в живых, — уверенно обронил Реддл, не разжимая губ и перемещая свою руку на её талию, заметив, насколько побледнела девушка от холода, а руки напомнили мертвецов из засыпанных землёй гробов.       Горячее тело передавало импульсы тепла, и её одежда пропиталась мужским парфюмом и сигаретами. Он удовлетворённо отметил данный факт, и ему понравилось то, что теперь Гермиона пахнет им, будто она всецело ему принадлежит.

***

      Гермиона с наслаждением стояла в душе, забросив мокрую одежду в стиральную машину и заодно пиджак. Она выгнала все мысли из головы, оставив вакуум, хотя нет — все, кроме Тома, ибо наглый образ упрямо не хотел вылезать из разума.       Неподконтрольный хоровод случайных событий открыл глаза на иного Реддла. Выявленная жёсткость поразила девушку и заставила её заново перебрать малозначительные факты о нём. Ничего странного, да и зацепиться не за что, вызывав бы гадкое подозрение. Может быть, просто дрянной характер или отпечаток усталости, так как до Гермионы он ни с кем не работал в паре. Всегда один. Наверное, Реддл просто ещё не полностью не адаптировался к работе в команде.       Грейнджер переоделась в футболку и простые фланелевые спортивные шорты, поправила кудрявые волосы, высушивая феном, отчего те разделились на мелкие жёсткие проволоки. Как всегда, без магии кудряшки отказывались выглядеть аккуратно.       Она вышла в гостиную, где сидел Том, развалившись на диване и смакуя виски. Его влажные волосы казались темнее ночи, а новая рубашка держалась на одной только пуговице.       Внезапно ей захотелось прижаться к широкой груди и просто пожаловаться на непрекращающиеся неурядицы, ища утешения в нежных прикосновениях к тонким напряжённым губам и изучающе проводя по острым скулам.       Боль — это норма, и так всегда было в сердце Гермионы. Она надрывалась для любимых, но они всегда уходили, напоследок растаптывая её самооценку каблуками туфель. Сейчас она опять влюбилась не в того. В мужчину, от которого хотелось убежать и в то же время остаться с ним, обрушив прежнюю жизнь. В сравнении с Томом, все теперь казались жалкими копиями.       — Шампанское для милой леди, — проворковал Реддл и вручил фужер, в котором деликатно хрустели пузырьки.       — Спасибо, Том. Я рада, что познакомилась с тобой, — откровенное признание как взрыв вулкана. Она не хотела держаться за небо и скрываться за облаками, как прежде.        — Люциус Малфой устраивает тематическую вечеринку и разослал приглашения, я каким-то непостижимым образом получил его. Не хочешь сопровождать меня, окажешь честь? — предложил он, не ожидая отказа.       Гермиона прокляла себя за то, что решила пойти с другим, так как решила выполнить важное задание Гарри.       Том однозначно играл с ней, как довольный кот играет с покорной мышью, как леопард гонит жертву до финиша, ловя последний вздох в унисон с триумфом хищника.       — Я уже приглашена и было бы невежливо отклонить взятое обязательство, — тихо ответила девушка, испытывая сожаление.       Ей тщедушно хотелось взять маховик времени и повернуть время вспять, потакая собственным желаниям.       — Кто же этот счастливчик? — ревниво протянул Том. Надо устранить кандидата, который вероломно посмел вмешаться в их прекрасный тандем.       — Писатель. Я иногда с ним переписываюсь, и оказалось, что у нас схожие интересы, — Грейнджер питала необъяснимую симпатию к Реддлу и к новому незнакомцу.       — Опасно идти с тем, кого не видела, — он сжал стакан так сильно, что чуть не раскрошил его в блестящие осколки. — Тогда встретимся на ивенте.        Он чуть успокоился, когда вспомнил про Джин. С Грейнджер он ещё успеет перевести отношения в горизонтальную плоскость, ведь она не исчезнет, уже распробовав запретный плод.       — Я уверена в том, что на таких мероприятиях есть охранники из частных агентств, обеспечивающие безопасность гостей, — Гермиона надеялась на это, ибо придётся оставить волшебную палочку дома для поддержания специально придуманной для писателя легенды.       — Ты не упоминала о том, что у тебя появился ухажёр, — Реддл пронзительно посмотрел на неё, стремясь испепелить за проявленный норов.       Хотелось закричать «какого чёрта?!». Поэтому смерть писателя, если и произойдёт, то исключительно из-за Гермионы. Том уже мечтал о том, как отрежет ему руки Сектумсемпрой, если тот посмеет фривольно прикоснуться к девушке или же поцелует её.       — Просто собеседник по переписке, и я сама удивилась, когда обнаружила в конверте изысканный браслет участника. Кажется, Малфой не стесняется хвастаться непомерным богатством и роскошью, — Грейнджер удивилась тираде Реддла, не ожидала обнаружить открытое недовольство и злость в её адрес, за казалось бы невинно принятое решение.       — Люциус — приятный мужчина из чистокровного древнего рода, — Реддл сжал обивку пальцами довольно сильно, оставляя вмятину, при мысли о том, что величие Мраксов оказалось сломлено всего лишь из-за одной страшной ошибки — любви Меропы к магглу.       — Том, никому не говори, что я там появлюсь, и у меня будет другое имя, — Грейнджер наклонилась ближе и снизила голос до взволнованного шёпота. — Личное задание от Гарри. Писатель мне нужен для одного дела, в котором надолго увяз наш отдел.       — Я буду за тобой приглядывать во избежание неприятных инцидентов: ну, знаешь ли, когда работаешь под прикрытием, то может произойти всякое, — Реддл заинтересовался невзначай обронённой информацией, прозвучавшей скорее случайно из её уст.       Гарри ничего не упоминал и даже не поделился с ним такой важной предстоящей операцией. Неужели Грейнджер оставили совсем без защиты, дабы не вызвать подозрений у объекта слежки? Очень опасно, но в то же время оправданно: меньше шансов на обнаружение и, как следствие, появление случайных жертв.       Грейнджер согласно кивнула. Небольшой психологический комфорт насчёт защищённости, помогут ей вести себя непринуждённо и не беспокоиться о том, что новый знакомый может оказаться извращенцем, участвующим в вечеринках для того, чтобы цеплять беззащитных девушек и безраздельно пользоваться их беспамятными телами.              — Психологический портрет Маркса настолько размыт, — она неловко обратила внимание на злободневную тему. — Я думаю, что он однозначно желанный пациент для психиатра, но если честно, то парень вызывает невольное восхищение хотя бы за то, что смог подняться с низов и стать чем-то большим. Не сгнил в государственной системе.       — Итак, тот, кого мы преследуем необычная личность. Первое: рос один, а значит довольно не социализирован в общепринятом понимании. В приюте, таких как «Вул, уделяют мало деталям воспитанию, скорее просто следят за тем, чтобы воспитанники не умерли от голода и болезней. Второе: склонен к насилию. Так как обстановка в детских домах всегда была чересчур жестокая. Ты должен уметь себя защищать или же окажешься предметом для битья и насмешек. Третье: обладает высоким интеллектом. Скрывал то, что незаконно пользуется магией, будучи несовершеннолетним, — Реддл охотно накидал список, польщённый прозвучавшими словами.       — На полароидном снимке подросток держал в руке змею. Необычный выбор питомца, ибо большинство заводят сов или же котов. Насколько я знаю, то только слизеринцы питают особую любовь к хладнокровным рептилиям, — Грейнджер обосновала свою позицию о возможной принадлежности Мракса к вышеуказанному факультету. — На школьном гербе изображена змея с жёлтыми глазами, а основные цвета: благородный зелёный с серебристой каймой.       — Круг сужается, а нам посчастливилось вовремя найти удочку для ловли крупной рыбы, — подмигнул Том.       Вечные сумерки, в которых демоны, ставшими родными, не давали нормально жить дальше, а он адаптировался и паразитировал на других, захлёбываясь от восторга, в то время как безумно танцующая душа вожделела новых планов и безмолвных жертв.       Упрямая погоня Гермионы за неутомимым призраком лишь раззадоривала натуру и подбавляла адского огня, а кровь несчастных на рукавах стала своеобразной меткой, отличающего злого гения от смертных, тянущих свой срок.       — Слушай, я поняла, что практически ничего о тебе не знаю, кроме несущественных деталей. Ты очень закрытый, — выпалила Грейнджер, наслаждаясь шампанским, которое игриво бежало по горлу, спускаясь вниз.       Она прикусила внутреннюю часть щеки и выжидающе замерла в ожидании ответа. Не обыденное любопытство, а желание стать особенной для него.       — Я ожидал чего-то подобного, ведь ты довольно любопытная, — полутень скрывала лицо Тома, только мерцающие глаза выражали лёгкую досаду.       — Просто интересно узнать, где ты родился, на каком факультете учился и что сподвигло тебя устроиться в Отдел тайн, — Грейнджер пересела на диван поближе к нему.       — Я родился в Лондоне. Родителей я не знал, в приюте мне рассказали о том, что мать умерла через пару дней после родов. Как и все волшебники, я получил приглашение в Хогвартс, и Распределительная шляпа отправила меня в Слизерин. Я всегда хорошо учился и также являлся бессменным старостой на протяжении всего обучения. Неоднократно пробовался на должность преподавателя по защите от тёмных искусств, но, как видишь, я не преуспел в этом, поэтому подал заявку на государственную службу. Много путешествовал по миру, можно сказать, что это одно из моих любимых хобби, — общие фразы смотрелись идеально, формируя правильный вышколенный образ сироты-отличника, который целеустремлённо делал карьеру.       Грейнджер сделала акцент на поданной информации, которая словно была прочитана из популярной книги и содержала типичные клише: отличник, староста, карьерист. Даже она не всегда умела рассказать собеседникам о себе так подробно и чётко, будто бы у Реддла имелся заранее составленный опорный план.       — Ты отличаешься от тех, кто присутствует в моём окружении, в лучшую сторону. Я всегда ценила ум и талант превыше всего, — его ответ только взбудоражил девушку и заставлял присмотреться к нему ещё ближе.       — А ты чем поделишься? Можешь рассказать самые мерзкие или постыдные секреты. Я сохраню их целыми, — ему предоставился шанс увидеть Гермиону другой, и не стоило проходить мимо.       — Я училась на Гриффиндоре. Мои родители, стоматологи, были шокированы, когда в один из летних дней к нам прилетела сова с говорящим письмом. Я с детства совершала необъяснимые вещи, которые не поддавались логическому объяснению: например, подняла соседскую кошку в воздух, спасая от собак, также сломала забор в щепки, когда сосед проколол мой мячик, который случайно залетел на его территорию, и именно из-за того, что я магглорождённая, у меня возникли проблемы с другими учениками. Они никогда не упускали шанса меня оскорбить, некоторые даже угрожали. Наверное, если бы не Гарри и Рон, то я бы покончила жизнь самоубийством или же отчислилась, когда училась на младших курсах, — Грейнджер с трудом вывалила те факты, о которых знали только друзья.       Даже от родителей она утаивала некоторую информацию для того, чтобы не заставлять их расстраиваться или волноваться.       — Разве преподаватели и Дамблдор никоим образом не пытались решить проблему травли? — Реддл поперхнулся от услышанного и кончиками пальцев провёл по её обнажённому бедру, а затем невесомо его сжал.       Он преисполнился удивлением, когда вычленил словосочетание «родители-стоматологи». Выходит, Гермиона являлась грязнокровкой, и теперь ему стало очевидно, почему историю семьи Грейнджер не удалось обнаружить. Возможно, Том сможет проглотить гнусное слово и пойти дальше, наступив на горло собственной ненависти к тем, кто почти убил его в детском возрасте. Её низкое происхождение немного огорчило, но Реддл расчётливо подумал о том, что жалко будет отдавать такой ценный экземпляр другому, тем более терять.       — Они же не могли находиться рядом со мной круглые сутки. Конечно, они отчитывали особо активных зачинщиков скандалов, — Грейнджер возразила и добавила пару слов в защиту преподавателей.       — Меня в Хогвартсе либо боялись, либо уважали, — зловеще заметил Реддл, ничуть не испытывая стыда за тех несчастных, которым он сломал жизнь.       Особенно долго и злорадно он смеялся с недоумка Хагрида, которого подставил, выставив убийцей Миртл, и того мигом исключили из школы. Правда, мягкотелый директор выделил великану домик у леса, а также взял на должность лесничего, снизив шкалу самолюбования Тома.       — Став старше, я тоже поняла, что не стоит быть удобной для всех, но иногда старые привычки возвращаются не вовремя, поэтому я хочу проработать их и обрести наконец внутреннюю гармонию, — Грейнджер отогнала неуютную мысль о том, что поделилась довольно личными историями, которые Реддл мог бы обнародовать в будущем.       У неё перехватило дыхание, и их взгляды пересеклись. Подчинившись наваждению и зову души, девушка придвинулась настолько близко, что достигла его тела и положила голову ему на плечо. Сама мысль о том, что Реддл посетит мероприятие Малфоя с другой девушкой, доводила её до нервного исступления. Если бы не важное задание Гарри, то она без сожалений задвинула бы писателя на задний план.       На твёрдом плече Реддла было очень уютно, и она тихо вздохнула, когда Том сильнее сжал её бедро, почти до боли, взъерошивая кудряшки до беспорядка.       — Гермиона, порой ты слишком много думаешь вместо того, чтобы отдаться инстинктам, — вкрадчиво протянул Том, скользя по её ногам и балансируя на грани приличий между рабочими отношениями и чем-то большим.       — А ты слишком невыносимый. Я зачастую сдерживаюсь от того, чтобы не применить к тебе Парализующее заклинание для того, чтобы унять твои хлёсткие слова, — беззаботно высказала Гермиона, перехватывая его ладонь и накрывая её своей.       — Я могу замолчать только одним способом, — игриво поддразнил Том, большим пальцем гладя её по щеке и замечая, как бархатистая и тонкая кожа плавится под этим движением.       Губы в миллиметрах друг от друга, в кровь словно залился кипяток, обжигая вены и внедряясь в мозг, будто паразит.       Реддл впился в её тонкие влажные губы, кусая их до крови, но не жестоко. Одной рукой он посадил Гермиону на колени и властно взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него и подчиниться.       — Нам стоит пересмотреть наши отношения, — ухмыльнулся он, увидев расширенные зрачки девушки, которые находились словно под экстази. Только наркотиком являлся он, и такая зависимость могла стать убийственной.       — Немного неожиданно, — прохрипела Гермиона, сжимая его плечи и стараясь унять сбившееся дыхание. Она облизнула губы, стирая языком мелкие капли крови из оставленных Реддом ранок. — Мне всегда казалось, что я тебя раздражаю, мягко говоря.       Она уткнулась подбородком в его плечо, в смущении пряча взгляд. Теперь она не знала, что и думать, может быть, из-за алкоголя Реддл проявил глупый жест по отношению к ней. Он хотел обмануть или использовать её или же просто испытывал настоящие романтические чувства?       «Гермиона, порой ты слишком много думаешь вместо того, чтобы отдаться инстинктам», — сказанные им слова всплыли и поколебили прежние мысли.       Наверное, Том из той породы мужчин, которые довольно скупо проявляли эмоции и предпочитали заменять их действиями.       И поэтому Реддл полностью взял на себя расходы, связанные с её психотерапевтом. Ему просто было не наплевать, и он не смог смотреть на то, какие душевные терзания Грейнджер испытывала каждый день из-за психических проблем.       — Ты не права, Гермиона, — он погладил её по спине. — Посмотри на меня, — почти приказал Том.       Его взгляд зацепился за открытые ключицы, блёклые веснушки и как всегда за спутанные пряди. Чертовски хороша.       Её появившееся смятение стало очевидным, но не являлось полностью оправданным. Реддл не всегда становился монстром, однако моменты затишья можно было пересчитать по пальцам одной руки.       — Те, кто меня бесили, уже не со мной, — «а на том свете», — мысленно добавил Том, теребя её кудрявые волосы, издававшие приторный аромат цветочного шампуня.       Ему захотелось сожрать Грейнджер и просто поглотить её без остатка, распробовать каждый изгиб тела, поранить укусом настоящего хищника, очернить её душу вязкой смесью из собственных пороков.       — Том, я хочу быть честной с тобой и предупредить о том, что сейчас окружающим ужасно неудобно находиться со мной на близкой дистанции, так как мне диагностировали обсессивно-компульсивное расстройство. Я не уточнила, насколько оно сложное и как долго продлится терапия, так как пребывала в неком раздрае на сеансе, — Грейнджер скривилась, а между бровей образовалась тонкая складка.       Она быстро тараторила, словно извиняясь за имевшиеся проблемы и даже за то, что потребовалась помощь извне.       Грейнджер в очередной раз отметила спортивное тело Реддла, а посланная убийственная улыбка наслала мелкие мурашки, спускавшиеся вдоль позвоночника вниз.       Сейчас она видела дьявола, погрязшего во грехах, а огонь в мерцающих голубых глазах только усиливал впечатление. Бушующее чувство, циркулирующее в глубине, завораживало и пугало одновременно, не оставляя сил для сопротивления, будто рукотворный смерч подхватил её в самом начале их знакомства и так не отпустил.       — Гермиона, я осведомлён о твоём состоянии, — он терпеливо ждал, пока Грейнджер вновь обретёт дар речи, а её маленький рот прекратит разеваться в изумлении. — Меня не пугают трудности.       Проблемы и сложные головоломки всегда раззадоривали его, подстёгивали и заставляли почувствовать себя живым для того, чтобы он смог вновь удивить этот мир.       Не иллюзия, и он живой — делает самое лучшее шоу в истории, взрывая клетки чужих нервных систем.       Гермиона просто смотрела на то, как он крепко сжал её тонкое запястье, а пальцы шёпотом ласкают её щеку. Она поймала прилив спокойствия впервые за долгое время: то ли сказался эффект назначенных таблеток, то ли присутствие Тома.       — Но для меня всё будет всерьёз, — она не могла перестать перебирать его мягкие волосы, едва мокрые и уже зачёсанные назад, которые кричали о том, чтобы их почитали.       Она не хотела прогнозировать будущее и поэтому ещё раз изучающе провела языком по его чертовским идеальным губам. Реддл перехватил инициативу, и его острый язык скользнул между полуоткрытыми губами девушки, углубляя поцелуй.       Голод поглотил его сейчас — такой первобытный и похотливый. Невербальной магией он заставил забавную футболку Грейнджер исчезнуть, открывая кружевной бюстгальтер напоказ: материал был довольно тонкий и едва прикрывал очертания розовых торчащих сосков.       Обнажённое тело Гермионы должно лежать на модельном подиуме, которое он создаст в скором времени.       — Ты не увидишь нас в рекламе разбитого сердца, — он запечатлел мокрые линии на её шее и ключицах. Шершавая щетина оставляла следы, словно вонзала тысячу иголок в уже покрасневшую кожу.       Грейнджер перехватила его ладонь, которая увлечённо двигалась вниз, а достигнув нижней части живота, замерла, но затем отодвинула резинку тканевых шорт, немного приоткрывая очертания трусиков.       — Давай, не будем торопиться, Том, — Гермиона однозначно не хотела быстро переходить к интиму без тщательной проверки на совместимость и подтверждения серьёзности его намерений.       Девушка не стремилась впускать каждого в свой ранимый мир, и ей хотелось искренне верить в то, что это было больше, чем любовь.       — Я увлёкся, — он поцеловал тыльную сторону её запястья. — Я обещаю двигаться в комфортном для тебя ритме.       Чёртова больная мысль о том, чтобы поселить Грейнджер в подвале особняка Мраксов, настойчиво пронеслась в мозгах и продолжала копошиться там, не желая уходить, а уж если бы она порывалась сбежать, то без излишних сантиментов он заковал бы её в кандалы, диаметр которых идеально соединится с хрупкими запястьями.       Грейнджер устала от насыщенного дня, поэтому вызвалась отправиться спать пораньше. Она ушла в спальню, оставив Тома допивать виски и мазнув по его губам поцелуем, наслаждаясь послевкусием близости и горького алкоголя на кончике языка.       Грейнджер легла в кровать и натянула одеяло до подбородка, закрыв глаза. Однако сон всё не шёл, и её тело ворочалось в обе стороны, смяв ранее идеально отглаженные простыни, которые хрустели от излишнего крахмала, явно добавленного горничной при прошлой стирке. Напротив, мысли не останавливались как неутомимые единороги, и словно какой-то наблюдатель опять присутствовал внутри.       Карамельные глаза распахнулись, когда дверь открылась и в дверном проеме возник Реддл. Быстрым шагом он двинулся к ней и нагло расположился на краю кровати, притягивая её к себе, а затем кладя голову Грейнджер на грудь.       — Ты не можешь уснуть, я прав? — прошептал Реддл, медленно поглаживая девушку по волосам снова и снова. — Я побуду здесь до тех пор, пока ты не уснёшь.       — Как ты догадался? — недоумённо промолвила Грейнджер, ведь она точно не звала Тома и тем более не произвела столько шума в спальне.       — Твои мысли заполонили весь номер, а, может быть, и вышли за его пределы, — пояснил он, ничуть не испытывая угрызения совести за очередную легилименцию.       — Том, такое вмешательство запрещено! Что ещё ты успел узнать? — она ущипнула его за бок, и мышцы инстинктивно спружинили, отталкивая болезненные ощущения.       Грейнджер разозлилась и не понимала, почему Реддл остаётся таким спокойным, будто для него это нормально.       Она заново перебрала недавние мысли и, к её безграничной радости, те не содержали ничего компрометирующего.       — Просто ты думала обо мне, о прошедшем дне. Ничего серьёзного, — Том ухмыльнулся и накрыл её губы дразнящем поцелуем, держа ту руку, которой она хотела мстительно произвести маленькую девичью месть.       Совсем не ложь, а утаивание деталей. Он выяснил больше — Гермиона любит латте, обожает кота Живоглота и достаточно давно снимает маленькую квартиру в Лондоне.       Консервативная, чересчур деятельная, бывает жёсткой, если что-то идёт не по её плану, не терпит критику и иногда слишком категорична.       В общем, не самый лучший лучик солнца для того, чтобы находиться рядом, но для него всё было наоборот.       — Ужасно некрасивый и эгоистичный поступок, — пробурчала Гермиона. — Я думала, что ты используешь легилименцию только на работе.       — Зачем напрасно себя в чём-то ограничивать и тем самым спускать свой талант в никуда, — Реддл выдавил едкий смешок. — Масса возможностей открывается, если владеешь легилименцией и окклюменцией, стоит их только правильно использовать.       Информация, особенно засекреченная — самая универсальная и ценная валюта в мире. С помощью неё можно поставить на колени даже самого министра магии или же просто заставлять чиновников издавать нужные законодательные акты.       — Ты не первый, кто так считает. Писатель, с которым я общаюсь, придерживается такой же политики, — Грейнджер слегка ударила ладонью по его запястью для того, чтобы он не зазнавался.       — Вот как? Я бы с ним встретился один на один для содержательной беседы, — Том не хотел представлять то, каким образом непонятный хлыщ сумел впечатлить его Гермиону.       Чувство собственничества взыграло внутри как раненый зверь, выбираясь из железной ненавистной клетки и проходя сквозь, вырванных с мясом, прутьев, а ведь обычно Том всегда оставался терпеливым, словно любимый всеми святой.       — Просто рабочие моменты. Я ненавижу вечеринки: мне милее провести досуг дома с Живоглотом и с друзьями или же в библиотеке, занимая самое уютное место, — Грейнджер поспешила разрядить ситуацию, считывая недовольство по его резким жестам и сухой интонации.       Ещё не хватало того, чтобы Реддл сорвал её легенду на вечеринке и необдуманно полез в драку. Судя по внушительному размеру его тела, то писатель очень быстро отправится в нокаут — главное, чтобы не в вечный. Грейнджер необходимо завершить расследование и выбить, наконец, для себя долгожданное повышение в звании и окладе. После раскрытия громкого дела Корнелиус Фадж стопроцентно не сможет по-прежнему увиливать и игнорировать успехи Грейнджер.       — Только не вытворяй глупостей в Малфой-мэноре, — строго бросил Реддл, не разжимая губ.       Невыносима сама мысль о том, что неизвестный чудак будет находиться рядом с Гермионой, трогать и вдыхать её аромат, ощущать тепло кожи, ловить её каждое движение и брошенный взгляд.       — За кого ты меня принимаешь?! Я не шлюха и не стану вешаться незнакомцу на шею, а уж тем более идти в приватную комнату, — девушка цокнула языком и пыталась отпихнуть Тома от себя, но тот лишь обнял её сильнее, прекращая попытки вырваться. — И это ты создаешь проблемы! Что случилось с твоим окровавленным пиджаком и рубашкой? Кошка, говоришь?! Но у меня такое чувство, будто ты сражался со львом, подражая первому подвигу Геракла.       — Не успел рассмотреть в пылу борьбы, возможно, лев и был. Ты ещё и язва, оказывается, — Реддл захохотал и поцеловал в макушку.       Её волосы пропитались стойким шлейфом парфюма «табак и ваниль». Он вновь уловил развращающее чувство одержимости, как тот самый псих, который делает пометки на своих вещах. Коллекционер.       Однако обладание материальными предметами давно не заставляло его нейроны вырабатывать дофамин, поэтому он обратил свой взор на живых. Они дышат, двигаются, а ещё с ними весело — даже можно схватить адреналиновый пар от неизвестности.