Одержимый демонами

      Гермиона выскользнула из тёплых объятий Тома и направилась в сторону санузла, чувствуя нарастающую потребность уйти для того, чтобы разложить мысли по полочкам и проранжировать по степени важности.       Она рассеянно поцеловала его и провела рукой по щеке, отчего сердце вновь сжалось от прилива будоражащей нежности.       — Я вернусь домой и свяжусь с тобой позднее, — сообщила она, расправляя ткань рубашки на своём теле. — Я хочу побыть одна.       — Гермиона! Я понимаю твои душевные смятения, однако тебе лучше остаться здесь, ибо я беспокоюсь о безопасности, — Реддл осклабился, задевая пальцами её бёдра в скользящем жесте несогласия.       Том не хотел отпускать Грейнджер, так как не мог насытиться притяжением, которое блуждало между ними, рассекая воздух искрящимися разрядами.       Сама мысль о её потере была невыносима и отдавала щемящим уколом в груди. Так стало сложно летать, когда окунулся в прежде неизведанную зону, испещрённую секретными тропами и воронками оврагов, однако Реддл хотел вновь попытаться ощутить невесомость и разгадать её любовь к нему.       Он двинул пальцами в сторону кармана брюк и вытащил сигарету, раздражённо затягиваясь никотином, который сейчас раздирал горло царапающим облаком.       Реддл прислонился к стене, слушая звуки льющейся воды, что приглушённым шелестом доносилась из ванной комнаты, и размышляя о том, какой стратегии стоит придерживаться дальше, когда истина всецело открылась перед Грейнджер без оттенка скорбящего покаяния.       Он захотел создать тандем, в котором их движения синхронизировались бы с просчитанной точностью подминая врагов и остальных несогласных. Они лучше остальных, и старый мир никогда не сможет угнаться за ними и достичь хотя бы толики совершенства, содержащейся в нём и Гермионе.       Том давным-давно привык к тому, что необходимо без промедления забирать желаемые трофеи, оставляя крохотные объедки менее успешным в качестве проявленного акта милосердия.       Реддл выпрямил спину, когда услышал скрип петель открывающейся двери, а затем непреклонно заключил её в объятия, не обращая внимания на то, что её влажные волосы покрывают ткань его рубашки.        — Том, судя по хитрому выражению лица, ты не позволишь мне уйти? — Гермиона сжала ладонями его талию, погружая кончики ногтей глубже в кожу, отчего его мышцы пресса вздрогнули и напряглись, превращаясь в единый монолит.       — Я через пару минут вынужден буду уехать на важную встречу. Чувствуй себя как дома, только, пожалуйста, не залезай в мой кабинет, — Реддл лизнул языком её пульс и усилил давление на затылок, оттягивая кудрявые волосы в сторону, тем самым побуждая смотреть на него и внимать озвученным словам.       Он не обладал наивностью и был твёрдо убеждён в том, что неугомонная Гермиона рванёт к закрытой двери, как только его нога ступит за порог особняка, поэтому мысленно перебрал защитные заклинания, наложенные на драгоценный кабинет, который являлся для Реддла землёй обетованной.       Поставленные ограничения перед Грейнджер наверняка только ещё больше её раззадорят и подтолкнут к изучению тщательно охраняемых им секретов.       Он задвигал пальцами с экспертной точностью, двигаясь по линиям шеи девушки вдоль острых ключиц, обводя контуры груди и требовательно спускаясь под полотенце, к горячей и влажной сердцевине.       Гермиона тяжело задышала, сжимая бёдра вместе, и её затуманенные от возбуждения зрачки хищно окинули его взглядом, облизывая языком щёку Реддла.       — Ты слишком много командуешь, — заметила девушка, пытаясь не застонать и из-за дразнящих ласк. — Я тебе не бессловесная кукла и не трофей.       Её потребность спорить по каждому поводу вновь зрела в груди, заставляя мозг отринуть инстинкт самосохранения, проявив свою уродливую черту характера. Грейнджер являлась довольно упрямой и уверенной в своих взглядах, поэтому могла часами приводить доказательства до тех пор, пока не свергала оппонента и не заставляла отступить от ранее принятых суждений.       — Ты нуждаешься в том, чтобы тобой кто-то руководил тобой, подобно маэстро оркестровой музыки, — он хмыкнул, видя, как тело Грейнджер предает её саму, а колени слабеют и капитулируют под его умелым напором искушения. — Я даю тебе определённую свободу действий, хотя меня нельзя назвать добрым и щедрым волшебником, однако взамен я потребую соблюдения нескольких правил: не пытаться сбежать и не предавать меня.       Смертоносные голубые глаза прожгли девушку подобно лазерным лучам. В его взгляде мимолётно можно было уловить заботу и нежность. Том смягчился, когда напоследок провёл пальцами по влажным складкам её клитора и затем поднёс их к своему рту, непристойно слизывая её капли возбуждения.       — Мы продолжим, когда я вернусь, — небрежно заявил Реддл, закатывая рукава рубашки до локтей. — Ты на вкус как сладкий мёд, и я хочу заставить тебя кричать моё имя снова и снова, когда ты будешь содрогаться от оргазма, а затем растечёшься покорной лужей, не в силах вспомнить своё имя.       Гермиона ошарашенно закатила глаза и сжала губы в тонкую линию. Ещё никогда динамика отношений не была такой странной, ведь обычно она была главной и вела партнера по островку желаний, которые нравились ей в романтической прелюдии и сексуальном аспекте.       Чёрт, да Гермиона даже выбирала позу и советовала очередному парню, как её правильно возбудить, а уж тем более довести до оргазма.       — Я даже не знаю, что хуже: то, что я не могу тебя убить или то, что ты сейчас лишил меня желанной разрядки, и теперь мои внутренности горят от возбуждения, — Грейнджер прошипела, захватывая зубами его нижнюю губу и покусывая до состояния колышущихся мурашек на коже.       Реддл сдержанно улыбнулся, ответно даря ей поцелуй и ещё раз проводя по округлым бёдрам девушки, огибая более интимную границу, прежде чем направиться к входной двери.       Гермиона бросила вдогонку Тому мысленные ехидные фразы, которые должны были остудить её пыл и настроить на рабочий лад. Девушка усиленно пыталась вытеснить Тома из головы, поэтому решила вернуться к себе домой, проведать Живоглота и инициировать служебную проверку в отношении мужа Луны Лавгуд, который, к несчастью, оказался высокопоставленным чиновником, служащим в Министерстве магии.       У Гермионы имелись неопровержимые доказательства для судьи и присяжных, поэтому необходимо было действовать без промедления и возбудить уголовное дело в отношении Джорджа Мора, но перед этим стоило подыскать безопасное убежище для Полумны.

***

      Она вернулась домой, звеня связкой ключей, когда вставляла в замок, и уже слышала мяукающего Живоглота за дверью, который был зол и доволен одновременно.       Едва дверь открылась, кот замурчал, окинул её надменным взглядом и сразу же скрылся в недрах квартиры, нетерпеливо ведя к своей миске.       — Живоглот, ты такой эгоист! — мягко пожурила девушка, немного задержавшись в коридоре, для того, чтобы скинуть туфли и разгладить складки на вечернем платье, которое требовало немедленной бережной чистки. — Только и думаешь о еде.       Гермиона достала из холодильника, который работал от магии, паштет с аппетитным вкусом утки с яблоками, и наполнила дно миски ровно наполовину, чем опять вызвала осуждающий взгляд рыжего кота.              Она погладила Живоглота за ушком и выкинула из другой миски старую порцию, которая успела засохнуть из-за исключительной привередливости кота.       — Муур, — благосклонно издал звук Живоглот, наполняя рот кусочками любимой еды.       Не то чтобы он был голодным, ведь в миске лежал паштет со вкусом курицы, которую он не любил, а также подушечки сухого корма. Гермиона по ошибке заказала не тот вкус, и теперь он злорадно наблюдал за тем, как потраченные галлеоны просто улетают в мусорное ведро, а лицо девушки при этом окрашивается оттенком сожаления и негодования.       Ничего, будет ей уроком. Почему он должен есть то, что ему не нравится? Это удел волшебников и магглов, а коты — царственные особы и неземные существа, обладающие мистической силой и тайными знаниями. Не зря им поклонялись в Древнем Египте и почитали богиню Бастет.       — Живоглот, ты такой пушистый наглец. Интересно, в кого ты такой? — поинтересовалась Грейнджер и отмахнулась, когда кот демонстративно вытаращил на неё зелёные глаза, а пушистый хвост повелительно постучал по полу, требуя добавки.       — Нет, никакой дополнительной порции, ты и так пухлый, — она укоризненно покачала головой, развернулась и направилась в гостиную, предварительно переодевшись в домашнюю одежду и выхватывая из сумки, спрятанной под диваном, украденные документы.       Она наморщила лоб, перелистывая одну страницу за другой, внутренне содрогаясь от официальных заключений врачей, которые описывали проявленную жестокость в отношении испуганной девушки.       Затравленный и отсутствующий взгляд голубых глаз, гематомы разных оттенков на коже, следы засохшей крови на внутренней стороне бёдер и рассечённая губа, из раны которой текла кровь.       Экспертиза подтвердила подозрения не только в систематическом физическом, но и в сексуальном насилии, и этот факт разбивал сердце Гермионы в клочья.       Она взяла в руки перо, смочив кончик в чернилах, и быстро накинула набросок письма для Гарри.       «Привет, Гарри! Мне нужно обсудить кое-что важное сегодня, и не пиши ничего компрометирующего на тот случай, если письмо перехватят».       Грейнджер отправила конверт, предварительно запечатав его, и вновь пересмотрела документы.       Если она ввяжется в это, то почти приговорит себя к самоубийству в случае проигрыша.       Адреналин бурлил в крови, и сердце пустилось вскачь, заставив вытереть мокрые ладони о флисовые серые штаны.       Грейнджер никогда не боролась с кем-то могущественным, защищённым властью, да ещё и работающим в рамках государственной системы.       Она едва успела спрятать улики в несгораемый сейф, как в дверь нетерпеливо позвонили.       Гермиона с облегчением в сердце открыла дверь и крепко-крепко обняла Гарри, который сжимал в руках бумажный пакет, наполненный доверху бутылками со сливочным пивом — их любимым напитком ещё со времён учёбы в Хогвартсе.       — Я был проездом в Хогсмиде и решил зайти в бар «Три метлы», — Поттер заговорщицки подмигнул, разуваясь в прихожей, пока подруга ушла расставлять в гостиной закуски и стаканы, которые вскоре будут наполнены пенным напитком.       Он с облегчением усадил задницу на диван и потянулся рукой за высоким запотевшим стаканом, в котором плескалось охлаждённое сливочное пиво вперемешку с огранёнными кубиками льда.       Прохладная жидкость смочила кончик языка, двигаясь дальше в гортань, и смыла неприятное ощущение сухости, возникшее из-за того, что последний достойный приём пищи был только утром, когда едва забрезжил рассвет.       Поттер размял ноющую от усталости шею, покачивая ею из стороны в сторону, а затем зачерпнул горсть ржаных сухариков маггловского производства из стеклянной тарелки сферической формы, отправляя в рот и активно работая челюстями.       — Гермиона, тебя что-то тревожит? Ты сегодня немногословная и будто погружённая в себя больше, чем обычно, — поинтересовался Гарри, снимая очки и кладя их на стол, находящийся перед ним.       Глазам сейчас стоило отдохнуть, поэтому он несколько раз открыл и закрыл их, прежде чем сфокусироваться на девушке, которая сейчас приобрела расплывчатые очертания до тех пор, пока не подошла ближе.       — Мне нужно безопасное место для бывшей школьной знакомой, Полумны Лавгуд, — она замялась, стараясь не выпалить опасные подробности, перебирая кромками ногтей по гладкой поверхности принесённого стакана, дно которого едва скрывало сливочное пиво. — Только никто не должен знать о её новом месте жительстве.       Грейнджер была осведомлена о том, что квартира друга, расположенная на площади Гриммо, 12, хранила в себе древнюю магию и поэтому разрешала только наследнику устанавливать список приглашённых гостей.       Девушка не хотела подвергать Луну ещё большей опасности, ведь прекрасно представляла, в каких чудовищных условиях жила Лавгуд годами, не имея возможности открыто попросить о помощи, не столкнувшись с новыми вспышками гнева от её мужа, потакающего своим садистическим наклонностям.       — Гермиона, ты во что-то опять влезла? — Гарри нахмурился, отчего между бровей залегла глубокая складка, а лоб избороздили мелкие морщины.       Поттер ощущал волны тревожности, исходившие от девушки, и мигом подавил внутреннее раздражение, осевшее тяжёлым комом в желудке оттого, что подруга частенько влезала в заведомо гиблое дело из-за её синдрома «спасателя».       — Я потом тебе всё расскажу. Ты можешь разместить Полумну на время? Потому что, возможно, её будут искать нехорошие волшебники, — продолжила Грейнджер, игнорируя предупреждающий взгляд Поттера, который молил о том, чтобы подруга просто держалась поодаль от этой затеи, которая поглотила девушку с головой.       — Гермиона! Ты помимо основного расследования умудрилась ещё куда-то ввязаться? Конечно же, да, можешь не отвечать, ибо я вижу это по твоим виноватым бегающим глазам, — Поттер отставил пустой стакан в сторону и нащупал очки, прежде чем водрузить оправу на середину переносицы.       Гарри всеми силами пытался унять злость и восстановить хладнокровие, однако мысленно продолжал ругать Гермиону самыми обидными маггловскими выражениями.       — Прости, но я не могла пройти мимо, — она приложила к пылающим щекам свои разгорячённые ладони в защитном жесте. — Полумна находится в позиции жертвы, и я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, если я проявлю равнодушие.       Грейнджер мучил стыд из-за того, что она не сказала всей правды, ибо не хотела подвергать друга опасности и тем самым втягивать в борьбу с высокопоставленным чиновником Министерства, так как Гарри мог лишиться своего поста, который получил с помощью своего трудолюбия и упорства, а также умению выстраивать дружественные отношения и затем использовать их исключительно ради благополучия отдела.       Гермиона всегда полагалась на разум, нежели на эмоции, но раздобытые в Хогвартсе улики потрясли её до глубины души, ибо она не ведала о том, что в волшебном мире тема домашнего насилия замалчивалась до сих пор.       Она сделала вывод о том, что всего лишь досконально изучила верхние слои мироустройства и только-только начала погружаться глубже, обнаруживая тот истинный город, испещрённый серой моралью волшебников и волшебниц вперемешку с отвратительной гнилостью государственной системы, которая прежде скрывалась от её взора.       — Ладно, но потом ты обязательно мне всё расскажешь без всяких экивоков, — Поттер вытащил из кармана сикль номиналом в десять единиц, задумчиво перекатывая монету на кончиках пальцев, прежде чем подкинуть в воздух и проследить за появившимся реверсом на тыльной стороне ладони. — «Голова или хвост»? — спросил он, закрывая монету другой ладонью и не давая Гермионе возможность подглядеть появившийся результат.       — Я всегда выбираю «голову льва», ты же знаешь, так что и этот раз не станет исключением, — Грейнджер вытянула шею и вцепилась пальцами в подлокотник кресла для того, чтобы сохранить равновесие.       Поттер заговорщицки подмигнул и обнажил чеканку британской монеты, которая представляла собой смотрящего вправо геральдического льва с поднятым хвостом и правой передней лапой.       — Сегодня удача на твоей стороне, — протянул он, убирая сикль в карман и отправляя Патронус — сохатого оленя, нужному адресату. — Я решил, что Луну стоит разместить у Пэнси — так будет безопаснее и надежнее, ведь она чистокровная волшебница. Тем более мой дом может быть легко скомпрометирован, если возникнут какие-то осложнения в твоём плане. Мы же не хотим, чтобы Полумна пострадала, верно?       — Конечно, поэтому я решила посоветоваться именно с тобой, — Грейнджер кивнула и смахнула свои локоны, невольно затеняющие лицо. — Давай сегодня вечером я отправлюсь за Полумной и затем отведу к твоей девушке, а ты как можно скорее поставь Пэнси в известность для того, чтобы не образовалась неловкость при встрече.       Гермиона благодарно улыбнулась и взяла с пола полную бутылку сливочного пива для того, чтобы избежать ненужных вопросов, так как Гарри частенько проявлял въедливость и подозрительность в те моменты, когда девушка пыталась что-то скрыть.       — А что с твоим таинственным планом, связанным с Волдемортом? Мне интересно узнать о твоих результатах Гермиона, — Поттер отхлебнул алкогольный напиток и невольно поддался начальственному искушению, накидывая на себя снисходительные нотки, перемежающиеся со строгостью.       Грейнджер любила строить запутанные схемы и воображать себя лучше остальных, поэтому предпочитала работать либо одной, либо в паре с Роном, которым верховодила без зазрения совести.       По крайней мере, так было до того, как напарником стал Том Реддл, и сейчас Поттера снедало любопытство, так как он иногда замечал, что Грейнджер порой чересчур вдохновлялась идеями молодого человека, большинство из которых входили в категорию неоднозначных.       — Я пока ни на йоту не приблизилась к разгадке его личности. Мракс хорошо умеет заметать следы, и при этом он уничтожил ценные документы, которые могут изобличить его, — ложь Грейнджер едким осадком ложилась на кончик языка, обжигая, словно шипучая кислота.       Она не в силах была признаться в том, что эгоистично стала соучастницей и тоже стёрла важные улики, ведущие из детства.       Тяжесть решения легла на её плечи, будто благословение, полученное от тёмных сил.       Странно, но это казалось правильным. Она досконально хотела изучить Реддла, подсказать другой путь развития его грандиозных идей и претворения в жизнь.       Грейнджер никак не хотела загубить его талант и зарыть в землю и стать тем, кто забивает последний гвоздь в крышку гроба, ведь она не палач, а просто сторонний наблюдатель.       Её честолюбивая и эгоистичная натура, как робая красная роза души, окружённая колючими шипами, незаметно расцвела и смягчилась в присутствии Тома.       Хватит думать и заботиться о других, возможно пришло время сделать то, чего она давно хотела?       — Пожиратели смерти подозрительно затихли, словно скрылись в подземные норы, опасаясь проходящих оперативных облав, либо же просто копят силы для чего-то более важного, — Гарри заметил, как Гермиона потянулась к своим сигаретам и неодобрительно скривился, будто выступая старшим братом. — Как твоё самочувствие?       Гермиона резко стала более спокойной, и он не мог не задаться вопросом, что же с ней происходило.       Возможно, Том подсказал ей компетентного психолога, и тот назначил необходимые лекарства, так как Гарри был уже в шаге оттого, чтобы отправить девушку в бессрочный отпуск.       — Я решаю свою проблему, но это не совсем просто, когда приходится перестраивать устоявшиеся нездоровые мысли, — Грейнджер поймала порицательный взгляд и поэтому решила воздержаться от употребления никотина в присутствии друга. — Я не опасна для общества, — «Только для самой себя» — добавила она мысленное предложение.       Гермиона терзалась сомнениями, и если бы могла, то послала бы дьявола, засевшего в должности свежевателях разума, к чёрту, но тот лишь смеялся, будто получил благословление.       — Ты не против, если я переночую у тебя? Посидим до утра как в старые добрые времена, — Поттер улыбнулся и погладил Живоглота, который неожиданно материализовался на его коленях, слегка царапая когтями.       — Конечно, нет, я наоборот рада, что сегодня могу без спешки насладиться общением с тобой, — Грейнджер заметила, как возмужал Гарри и исчезла его прежняя угловатость в фигуре, сменившись развитыми от физических нагрузок плечами и поджарым прессом.       Он уже не был робким и неуверенным в себе сиротой, а стал уверенным, решительным и надёжным волшебником с кристальными благородными принципами и твёрдыми суждениями.       Как она гордилась им и ощущала всепоглощающую любовь, которая существовала только между родственниками, и Гарри был таким, но не по крови, а по выбору её сердца.

***

      Том сидел молча, не шелохнувшись, сцепив пальцы рук вместе и выдерживая испытывающий взор Северуса, который не сулил ничего хорошего, а Люциус, напротив, выглядел скучающим и боролся с подступающей зевотой.       — У тебя, Том, присутствует раздражающая особенность: выдёргивать нас, когда мы жутко заняты, — хмуро сказал Снейп, вытаскивая Бодроперцовое зелье из внутреннего кармана мантии и передавая Малфою.       Он был на взводе из-за шести пар уроков в Хогвартсе, а потом проведением отработок у неуспевающих студентов.       Будь его воля, то он хорошенько бы проредил все факультеты, кроме горячо любимого Слизерина.       — Я был на шоппинге с Нарциссой, пока моё предплечье не загорелось от Тёмной метки, — Люциус скривился и потрогал кожу, которую до сих пор неприятно покалывало иголками.       — Гермиона узнала, кто я и чем я занимаюсь. Удивительно, но она восприняла это лучше, чем я ожидал, — глубокомысленно заявил Реддл, не обращая внимания на их брюзжание.       Зависимость от неё заставила пообещать безответную услугу и помочь незнакомой, для него девушке, которая, как понял, училась в одно время с Гермионой, Гарри и Роном.       Реддл являлся волшебником строгих правил и прежде всего не одобрял насилие в отношении беззащитных женщин и детей, поэтому Пожиратели смерти при приёме на службу обязательно подписывали ознакомительный лист с кодексом Волдеморта, который обязывались неукоснительно соблюдать.       — Что? — закашлялся Малфой, когда остатки зелья попали не в то горло. — Как она узнала?       — Подожди, старый хрыч, — Северус широкой дланью постучал Люциуса по спине, произведя несколько мощных движений, которые со стороны можно было принять за физическое наказание. — Если ты захлебнёшься и так печально оборвёшь свою жизнь, то я не буду тратить на тебя редкие зелья из своих запасов ради воскрешения.       — У меня нет ни единого седого волоса, в отличие от тебя, поэтому такое обзывательство подходит больше тебе, — уязвлённо заметил Люциус, искоса смотря на себя в зеркало, которое стояло поодаль от занимаемого кресла. — Ты завидуешь, так как ты выглядел пугающе: не зря мы в юности дали тебе прозвище «ворон».       Нет, он был как всегда великолепен: густые длинные волосы, отливающие благородной платиной, аристократические тонкие черты лица и холёный вид, подчёркивающий высокий статус рода Малфой.       — Настоящий павлин, — усмехнулся Снейп и сложил пальцы в форме решётки, смотря сквозь неё на Малфоя и гаденько хихикая, однако беззлобно. — Успокойся, твой внешний вид неотразим, как и всегда. Аристократы всего мира должны перенимать твою эстетику внешнего вида и изысканную манеру речи.       — Ладно, признаться, я немного скучал по вашим перепалкам, поэтому решил уделить вам время. Вознаградить, так сказать, — вмешался Том, как обычно принимая роль наблюдателя. — Поклонница Джин оказалась придумана Гермионой, а её фарс был направлен на то, чтобы изобличить Волдеморта, то есть меня, но она не учла важной детали: я успел раньше добраться до её сердца и захватить в плен.       Реддл горделиво приосанился и расправил плечи, вместе с этим тщательно скрывая опасения относительно совместного будущего с Гермионой.       — Я был прав, когда говорил о том, что с Гермионой хлопот не оберёшься, — заметил Малфой, впрочем довольно умиротворение, будто уже знал, к чему приведёт их совместная работа в Аврорате. — Однако нельзя отрицать очевидный факт: вы гармонично смотритесь вместе и дополняете друг друга.       Люциус заговорщицки подмигнул и показал одобряющий жест, словно опытный сводник из распиаренного агентства.       — Хотя бы она умная и на внешность недурна, — бросил Снейп сквозь фразу, словно нехотя, однако решил, что хуже в любом случае не будет, а Реддл, предаваясь любовным утехам, даст им больше свободы в действиях.       Реддл окинул их пустыми взглядом, немного подпитываясь их живыми эмоциями.       Его недостаток сна — это просто ещё одна бесконечная и рискованная работа, заставляла дышать и питаться страхом других, словно Том пристрастился к запрещённому наркотику.       — Я совершил немыслимую глупость, когда пообещал Гермионе помочь её бывшей однокурснице, Полумне Лавгуд. Чую, что нелегко будет играть роль хорошего парня, — Реддл сделал паузу, демонстративно кладя ноги на кофейный антикварный столик для того, чтобы позлить Люциуса, который сегодня вообразил, что будто испил напиток богов и ощутил себя всемогущим и всевидящим. — Поэтому надо обеспечить безопасность Луны и установить круглосуточную слежку за её временным местом пребывания. Эта будет безвозмездная помощь.       — В первый раз слышу о том, что ты кому-то решил помочь, размяк? — Малфой с недовольством буравил глазами Реддла, который специально решил надругаться над его редким, оттого любимым предметом мебели, которая была изготовлена в ограниченном количестве ещё во времена существования основателей Хогвартса.       Он достаточно хорошо знал, насколько жестоким, безжалостным и чёрствым был Том Реддл.       Пожиратели смерти являлись зеркалом, в котором наиболее полно отражались его воли и амбиции. Всего лишь путь, которому должны были следовать последователи, если не хотели подвести Реддла и просто сгинуть забытыми телами рядом с теми, кого они убили.       — Нет, я готов продемонстрировать это в завтрашнем рейде, — растянул губы в адском оскале Том, протягивая лист пергамента с указанием предстоящего задания. — Я категорически не приемлю физическое и сексуальное насилие в отношении женского пола или детей.       Потребность в свежей крови заставляла дрожать и сотрясаться кости в ожидании. Только он руководил каждым шоу. То, что он говорил, всегда выполнялось дикими псами.       — Понял. Ты уверен в том, что хочешь устроить взрыв в Министерстве магии, в главном зале? — Малфой вскинул брови и стал размышлять над тем, где можно было бы расположить бомбу.       Возможно, подойдёт безвкусный фонтан, который фальшиво пел каждый день и портил настроение в первую очередь ему.       Незаметно проникнуть в техническое положение и закрепить столько «подарков», насколько хватит зарядов.       — Я внёс корректировки в рецепт и в финале из дымного облака появится Тёмная метка, — вмешался Северус, с энтузиазмом выбивая носком ботинка бодрый ритм.       Снейп ощутил себя на положенном месте и впервые видел, что его талантам зельевара нашлось применение, и, мало того, на его проекты выделялось щедрое финансирование.       Хогвартс стоял противной костью, вставшей поперёк горла: ленивые студенты, постоянная и глупая вражда между факультетами, странные преподаватели, большинство из которых получили диплом непонятным образом или же смогли пройти собеседование, зачаровав бессменного директора — Дамблдора.       — Как моя команда, нет ли внутри раздора? — тягучим как мёд тоном поинтересовался он. — Все ли беспрекословно придерживаются моей идеологии?       Первый круг состоял из Северуса Снейпа и Люциуса Малфоя, которые спускали приказы Реддла ко второму уровню, состоящему из Антонина Долохова, Эвана Розье, Регулуса Блэка, Барти Крауча, Родольфуса Лестрейнджа, Теодора Нотта (старшего), Августуса Руквуда, а те, в свою очередь, осуществляли руководство над более маленькими группами, преимущественно состоящими из недавно пришедших.       — Пока всё спокойно, — Малфой вытянул ноги и поудобнее устроился в большом кресле, кладя голову на подголовник.       Внезапно коленная чашечка внезапно хрустнула, и он закатил глаза, а затем налил себе изрядную порцию виски, покрывающей прозрачное дно стакана.       — Кажется, мой день доконали не вы, а квиддич с Корнелиусом Фаджем и его прихвостнями, — процедил Люциус, опрокидывая стакан и чувствуя огненное жжение в горле, спускающееся в желудок песчаным осадком.       — Надо вести здоровый образ жизни, ведь не мальчик уже, — изрёк Северус, указывая на бутылку алкоголя, которую они почти осушили. — Нарцисса точно обрадуется, когда ты присоединишься к её утренним занятиям спортом. Что сейчас в моде? Скандинавская ходьба? Интервальный бег?       — Йога. Это комплекс упражнений, включающий дыхательные и физические практики. Я не разогнусь потом после замудрённой «асаны», — категорично ответил Малфой, свирепо смотря на Снейпа, который решил опять вспомнить его слова, прозвучавшие в начале года — «Клянусь, с этого года я буду заниматься спортом и отставлю прокрастинацию в сторону».       — Я помогу решить данную проблему с помощью Империо или Круцио, если твоё тело онемеет, — любезно предложил Реддл, фыркая и чуть ли не давясь от смеха. — Надо же будет тебя как-то распутывать.       Том, конечно, отказывался считать их друзьями, склоняясь к тому, что Люциус и Северус — это просто напарники, однако он не мог представить того, что их могут убить или же они бесповоротно растворятся из его жизни, будто их и не было вовсе.       Он плохо разбирался в здоровых отношениях из-за детства в приюте, так как перед глазами всё время было физическое и моральное насилие, проявляемое со стороны взрослых, а в раннем возрасте к ним присоединялись дети старше него, поэтому он благородно думал о том, что хоть наедине с ними не обязательно быть монстром, который смакует чужие слёзы и боль.       — Напомните мне причину, почему я с вами до сих пор общаюсь? — громогласно поинтересовался Малфой, поднимаясь с кресла и замечая, что Том тоже засобирался домой.       Северус весьма неделикатно показал едва уловимым кивком головы, чтобы они двигались к входной двери, так как хотел возобновить свои исследования в области ядов и взрывных зелий.       — Потому что мы любим, когда весь мир в руинах, только так мы чувствуем себя более живыми, чем когда-либо, — пояснил Реддл, а его голубые глаза потемнели, напоминая две глубокие ямы ада.       — Вы оба одинаково сильно меня раздражаете, хотя если кто-то осмелится причинить вам вред, то он пожалеет об этом, — Снейп распахнул входную дверь, откуда потянуло прохладным воздухом и ночной сыростью.