Повелительница

Желтый поднялся с места, на несколько минут покидая помещение, а после вернулся обратно. В его руках лежали невероятной красоты и качества ткани. Цыган, что сидел все это время с Султаной рядом кротко кивнул, после чего сделал низкий поклон и тактично удалился, оставляя их наедине. Девушка поймала себя на мысли: ей определенно нравится, как воспитаны люди в дом быте, и как они понимают лидера без слов, в то время как в универсаме происходит настоящий самосуд. Уважение к мужчине выросло. Желтый изменился в лице, из твердого превращаясь в мягкое, а из грубого в нежное. Сосредоточив все внимание на девушке, присел на корточки напротив, протягивая ей ткани. — Не знал, какое больше понравится, поэтому взял сразу все. Улыбнулся, расправляя платья. Качество каждого было дорогим и приятным на ощупь, в некоторых местах красовались необычные вышитые узоры, обрамленные камнями. Прежде девушка никогда не видела подобной красоты. Это словно та самая одежда, которую она видела на обложках любимых журналов, и о которых она мечтала. Как ворона, любящая украшения, с интересом осматривала их, прикидывая, как каждое из них будет на ней смотреться. И каждое было довольно длинным, закрывая нужные участки тела, которые ей бы не хотелось никому показывать. Султана продолжала рассматривать платья, пока Желтый не сказал: — Через пару минут зайду к тебе в комнату, проверю, все ли подошло по размеру. Подмигнул, поднимаясь на ноги. Девушка направилась к себе, в спешке стягивая с себя старую одежду и надевая новую. Длинное черное платье приятно струилось по округлым формам, а камни, что украшали его идеально дополняли образ, придавая ему некой дерзости и в то же время утонченности. Заигрывая с самой собой, Султана извивалась в разных позах, крутясь перед зеркалом. Ей нравилось в себе прямо сейчас все. И она так же была поражена тем, как четко Вадим попал в цель с размером и даже со вкусом, а ведь это только первое платье, и впереди еще несколько. Девушка чуть взъерошила волнистые пряди, кинула их на свои плечи, а после переобулась. Опустила взгляд, расправляя складки на платье, а когда подняла глаза вновь на зеркало, увидела за своей спиной томный и загадочный взгляд Вадима. Он медленно и плавно осматривал ее, теряясь в своих мыслях, а после тихо прохрипел: — Великолепнее в жизни ничего не видел. Не прикасался, только смотрел, и этого ему было достаточно для того, чтобы получить должное удовольствие. Точно опасный хищник, он медленно обошел девушку в круг, уже нагло осматривая ее. Кивнул, сказал: — Чего - то не хватает. Мужчина вытащил из кармана цепочку, украшенную такими же камнями, которые блестели ярче солнца. И так же остановился у спины, приподнял пряди волос, перекладывая их на плечо, освобождая перед собой оголенную женскую шею. И намеренно коснулся ее холодными пальцами, вызывая мурашки. И проделал то же самое с цепочкой. Холодный металл коснулся области груди, поднимаясь к шее. Делал это медленно, наслаждаясь тем, как реагирует тело девушки на подобные прикосновения. Так же долго застегивал ее сзади, перевел взгляд на зеркало, встречаясь с ее взглядом. Коснувшись губами до ее уха, прошептал: — Все злые взгляды и языки будут только на тебе: девушки наполнятся завистью, а парни пустят слюни. — И ты не беспокоишься о том, что меня у тебя могут такую красивую украсть? Улыбнулась, слегка разворачиваясь в его сторону и практически соприкасаясь губами. — Думаешь, кто - то решится к тебе подойти, зная, что ты пришла со мной? — А как ты себя поведешь, если подойдут? Желтый изменился во взгляде, сканируя им Султану в зеркале. Будто представил, обдумал и принял решение: — Тебе нужен ответ на этот вопрос? Девушка пожала плечами, освобождаясь из мертвой хватки взгляда мужчины. Он не мог отвести от нее взгляда, даже задумался: как он будет контролировать обстановку, когда хочется смотреть только на нее? Взяв себя в руки, наконец вышли из обители, сели в машину Желтого, а сзади плюхнулся довольный Цыган и еще пара ребят, которые были мало знакомы девушке. — А ты знал, что он за щеку ей давал? Парни что - то активно и бурно обсуждали, сильно жестикулируя руками и практически подпрыгивая с мест. И когда лидер группировки рявкнул, бросая гневный взгляд в зеркало заднего вида, в машине воцарила тишина. Он не спешил кричать и ругаться, взгляда было достаточно, чтобы все успокоились. Каждый побоялся сказать лишнего слова, проверяя настроение лидера. И тот довольно быстро пришел в себя, сосредотачиваясь на дороге. Несколько парней снова начали переговариваться, но уже тише. Однако, этот тихий бубнеж нервировал главаря еще больше, и тот, уже не сдержавшись, произнес: — Мне с вами воспитательную беседу стоит провести? В чем дело, м? В нашей компании девушка, не гоже вести себя так. Больше двух говорят в слух, поделитесь и с нами, что там за тема интересная у вас. — Говорят, Кощей совсем с катушек слетел, универсам весь почти распался, какой - то додик лысый им щас занимается. А Кощей спивается, своих пацанов некоторых перебил. Вот, что спиртяга с людьми делает. Так, гляди, и подохнет. Парни громко рассмеялись, но Желтый прервал их веселье, вознося в воздухе сжатый кулак. Сдавливал свою челюсть, бросая беглые взгляды на Султану. — А что смешного? Я не пойму… Че вам весело - то так всем? Над чужим горем не смеются. Лидер дом быта сдержанным и спокойным поведением понемногу успокоил всех, а сам ощутил внутри напряжение. Он бы хотел, чтобы подобные темы не обсуждались при Султане. И точно знал, что проведет воспитательную беседу со своими ребятами. А девушка тем временем смотрела в окно, молчала, а у самой слезы наворачивались, когда представила, что это правда. Ей стало даже как - то грустно от мысли, что она беспокоится о нем, беспокоится о Кощее. Эта ненависть к нему фигурировала наравне с любовью. Сказать об этом ему она никогда не могла, оставалось только чувствовать. И впрямь забеспокоилась, куда на этот раз вляпался ее брат, в какую беду себя затащил. И если раньше она помогала ему, всегда вытаскивала из задницы, несмотря ни на что, то сейчас он был совсем один. Никто не знал его лучше, чем она. И она точно знала: без нее он пропадет. И как она ненавидела себя за то, что всегда лишала себя счастья, взамен на его спасение. Сейчас ей было сложно избавить себя от мыслей о нем, забить на Кощея болт, чтобы выпутывался сам. А потом вспомнила о родителях, которые перед отъездом дали им четкие указания заботиться друг о друге. Султана прикусила губу, заметно занервничала. Отношение к нему напоминало зависимость от наркотиков: ты знаешь, что это губит тебя, но продолжаешь принимать. И когда ты не принимаешь, у тебя начинается сильная ломка, от которой ты со временем погибаешь. А если принимаешь много, то ловишь сильный передоз, так же погибаешь. Исход один. Ей не хотелось возвращаться к нему, она по - прежнему боялась его, но проверить обстановку хотела. И дом культуры был тем местом, где она могла это сделать. В такие вечера и ночи в одном месте стабильно собирались различные группировки, начиная с приятного, а заканчивая уже не очень. А с тем пришли и другие мысли, Султана вспомнила слова парня, когда тот сказал, что лидером универсамовских стал Зима. Представила его в этой роли, и даже как - то спокойно стало на душе. Но, тем не менее, если это действительно произошло, значит Кощей серьезно насолил остальным, и неизвестно дышит ли вообще сейчас воздухом, и бьется ли его сердце. Султана ни на шутку разнервничалась, представляя худшее. Заметив это, Желтый очень тихо спросил: — В норме? Султана кротко кивнула, так и не решаясь посмотреть на него. И это злило его, когда он четко для себя понял, что она чувствует. Еще бы ее не волновала его судьба. Когда доехали до главного входа в дк, вышли из машины, парни направились внутрь, а Желтый остался наедине с Султаной. Подойдя практически вплотную, сказал: — С Кощеем все в порядке, слегка побитый, но жить будет. Я чувствую, что ты думаешь сейчас только об этом, но я бы хотел попросить тебя расслабиться и все же позволить себе отдых. — Вадим, он мой брат. Я ненавижу его, но в обиду не дам. Мне не нравится, что твои парни так грубо отзываются о нем. Я посчитала, что все люди при тебе достаточно воспитаны и сдержаны в своем поведении, но видимо я ошиблась. — Что ты хочешь этим сказать? — Что в следующий раз за такой базар я оторву им языки - вот, что я хочу сказать. Султана сделала недовольное лицо, намеренно задевая Желтого плечом. Прошла внутрь одна, осматриваясь по сторонам. Помещение было хоть и большим, но из - за огромного количества людей пространство прилично сузилось, а дышать из - за духоты было практически нечем. И стоило ей появиться там, как она тут же собрала на себя внимание окружающих. Все оценивающе осмотрели Султану, а когда за ее спиной появился Желтый, все сразу же отвернулись, продолжая заниматься своими делами: кто - то танцевал под громкую музыку, кто - то распивал по углам напитки, а кто - то точно так же по углам обжимался. Султана глазами искала универсамовских, думая, стоит ли ей показываться перед ними. С одной стороны, она понимала, что состоит теперь в другой группировке, и подобные встречи должны происходить только в случаях исключений, а с другой, понимала, что очень соскучилась по своим друзьям и даже по брату. Не успела одуматься, как перед ней пронесся человек, едва не сталкивая с ног. Вскрикнула в догонку: — Ходить научись. И когда парень обернулся, она увидела перед собой знакомое лицо Зимы. Едва хотела подойти к нему, как тот выставил руку вперед, всем своим видом показывая, что так больше делать не стоит. И когда он отвел от себя лишнее внимание, кивнул в сторону улицы и вышел сам. Выходя на улицу следом за Зимой, Султана уловила такой же осуждающий взгляд Желтого. Как только девушка ступила за порог, Зима схватил ее в охапку, заводя за угол и прижимая к стене. — Твою мать, Султана! Соображаешь вообще, что творишь? — Ты как - то больно остро реагируешь на мое появление. Это связано с тем, что ты теперь универсамом руководишь? Что ты возомнил о себе? — Остынь, конфетка. Я беспокоюсь о том, что лишние слухи поползут… Как ты? Наконец эмоции на лице Зимы изменились, и она увидела его сияющую улыбку. Парень осмотрелся по сторонам, после чего крепко обнял подругу, зарываясь лицом в ее волосы. Оба скучали по друг другу, несмотря на многочисленные изменения за последние дни. — Скучал по тебе... Как тебя в дом быте приняли? Никто не обижает? Султана отрицательно покачала головой, так же крепко сжимая в объятиях друга. И когда они наконец закончили с любезностями, вернулись к разговору: — Честно говоря, не ожидал, что придешь. Думал, что тебя оберегают в дом быте, как зеницу ока. Хотя, судя по тому как смотрит на тебя Желтый, очевидно, что его не беспокоит, что тебя может кто - то украсть. — Ты украл. Султана улыбнулась, и даже практически рассмеялась, но вовремя затихла, дабы не привлечь к себе внимание. — Слушай, времени у нас не так много… Быстро расскажу, что знаю, и пойдем обратно в дк. Кощей совсем флягой поехал, пока тебя не было расхаживал по универсаму, пацанов наших подстрекал, многие в других группировках погибли из - за его указаний… — А разве вы не отшили его? Ну, после той ситуации… Девушка вспомнила ту ужасающую картину, когда толпа универсамовских избивала Кощея, выгоняя из дома. Зима продолжил: — Людям нужно давать хотя бы один шанс, конфетка. И ему его тоже дали, и зря. Универсамом пока я занимаюсь, но это не надолго. Не знаю, вывезу ли, тяжело дается. Турбо вон все просится, проявляет себя постоянно, думаю, его кандидатуру выдвину. От Адидасов толку не особо, оба с бабами своими возятся, как с детьми. А кто еще? Мелочь эта что ли? Лампа? Ералаш? Или пальто этот, который пришел недавно? Бред, короче… — А Кощей где? — Кощей, Кощей, Кощей… Хватит! Нет Кощея больше, и не будет. У себя он ошивается, где ему еще быть? Восстанавливает свое здоровье бутылочкой спиртяги и трахает парочку женщин, как обычно. Забудь ты о нем уже, Султана. Сдался он тебе? Скажи еще, что переживаешь за него… — Он мой брат, Вахит! Как я могу не беспокоиться о нем, зная, что с ним сделали? — Брат у тебя только один, и это я. У тебя стокгольмский синдром? Или ты просто пожестче любишь? — Надо же, какие мы слова выучили, Вахит. Ты бы не болтал лишнего, а делом занялся. Мне надо точно знать, где Кощей, хочу навестить его. — Исключено. Я, как лидер этого не допущу. Как потом предлагаешь вытаскивать тебя из очередной передряги? — Никакой передряги не будет, я просто хочу удостовериться, что он жив. — Ты не веришь мне? Я что ли вру, по - твоему? — Зима, я не верю никому, даже себе. Если родители приедут в город и не увидят моего брата, тогда нас ждет точно такая же судьба, как и у него. — Дело только в родителях? Зима как - то с презрением посмотрел в глаза девушки, будто ждал подвоха, но та совершенно спокойно ответила: — Да. Быстренько съездим к нему, и обратно. Зима нервно поджал губы, снова осматриваясь по сторонам. Схватив девушку за руку, повел за собой к машине, быстро заталкивая ее на заднее сиденье. Сел сам и завел авто. — У меня могут быть из - за тебя проблемы. Веди себя тихо и спокойно, иначе и меня могут с универсама погнать, тогда - беда. Быстро к нему поднимешься в квартиру, и обратно в машину, я на улице ждать буду. И без приколов своих, поняла меня? Султана кивнула, чувствуя, как немеют ее руки и ноги от холода. Образ для такой погоды был не подходящим, а она и не планировала быть где - то, кроме дк. И когда они доехали до неизвестного ей дома, спросила: — Он здесь живет? Что за место? — Да, здесь. Идти некуда ему, все прессуют. Только я знаю, где он живет. Привожу ему продукты там, иногда… Я ненавижу его, конфетка, но больно делать тебе не хочу, поэтому встаю на его защиту иногда. Делаю, что могу. — Спасибо… Зима вышел из машины, открыл подруге дверь, после чего провел в подъезд. — Вон та, дверь открыта. Замки не поставили еще, дорого, сука. Пять минут тебе даю! Дуй, давай. Султана поднялась по ступенькам, останавливаясь напротив двери. Казалось, несколько минут она уже успела использовать, пока решалась, но все же зашла. В комнатах не было даже света, что уж говорить о чем - то другом. И когда она дошла до конца коридора и обернулась, увидела лежащего в спальне на кровати Кощея. Лежал повернутым к стенке, как - то тяжело дыша. Остановилась в проходе, осматривая его. — Ты как? Кощей вздрогнул, услышав голос Султаны. Сперва некоторое время лежал неподвижно, после чего тяжело вздохнул и ответил: — Уходи. Девушка намеренно прошла в комнату, дошла до кровати и села рядом. Наблюдая за лицом Кощея, ужасалась. Прежде никогда не видела своего брата в таком состоянии. И дело было не в увечьях на лице и теле, а в увечьях на душе. Глаза его были открытыми, а вот прежнего огня в них уже не было. Ей стало жаль его, даже несмотря на то, что к ней жалости он никогда не испытывал. И тогда она положила на его тело свою ладонь, чувствуя напряжение, что разливается по его телу. Он будто собирался что - то сказать, но промолчал. — Мне обо всем рассказали… — Класс. — Я буду навещать тебя иногда, чтобы не было так одиноко… — Не стоит. — Перестань! Что за жалкого труса я вижу перед собой? Лежишь тут, как будто умер уже давно, от себя же самого страдаешь, а за окнами жизнь кипит! Вставай с постели! — Изыди, Султана, не до тебя мне. — Еще что? Сплясать перед тобой? Султана схватилась за штанину мужчины, потрепала его, а тот уже развернулся на другой бок, так ни разу не взглянув на нее. Та обессиленно опустила руки, думая, как поднять сводному брату настроение. — Ты кушаешь - то хоть вообще? Зима сказал, что продукты привозит тебе. Бледный вон уже весь, похудел… Приподнявшись на локти, Кощей взглянул на Султану, прожигая взглядом ее глаза. И как - то изменился в лице, с нежностью и противоречием смотрел, думая о чем - то своем, а после заговорил: — Была бы ты повнимательнее, обратила бы на мое состояние внимание раньше, а не тогда, когда уже поздно. Взгляды встретились, задержались. Впервые они видели друг друга такими. И Кощей продолжил: — Простишь ли ты меня, если я объясню причину своих грубых поступков? — Говори. Кощей хрипло выдохнул, вытащил откуда - то из под подушки одну сигарету, закуривая. — Не хотел я всего этого, Султана. Бить тебя не хотел, обижать не хотел, всего этого не хотел. Когда ты впервые появилась в моей семье, когда твоя мама забрала моего отца в другой город и оставила нас с тобой здесь, я вскипел. Мало того, что меня лишили единственного родного человека, так еще и тебя повесили, будто я умею о ком - то заботиться. Я много злился, много обижал тебя, но у этого есть причина, и это не ненависть к тебе, и ни что больше. Я убегал от себя и от чувств, которые питал к тебе долгое время, которые питаю сейчас. Сложно в это поверить, знаю. Намеренно относился к тебе так, подозрения хотел от себя увести, чтобы никто никогда не подумал, что я чувствую на самом деле. И самое главное, мне было важно, чтобы об этом не догадалась ты. А сейчас, когда все уже рухнуло, когда я упал на это дно, нет смысла скрывать. Я люблю тебя, Султана. И я знаю, что это неправильно. Но ты и не родственник мне, никогда им не была, и не будешь. Это не запрещает мне любить тебя, но на твою любовь я не претендую, потому как знаю, что ненавидишь. И этот Желтый… Кощей стиснул зубы, нервно сглатывая слюну, но продолжил: — Нужно было раньше обо всем тебе рассказать…