Повелительница

Султана очнулась спустя несколько суток, а за окном по - прежнему была ночь, удручающая Вадима, что сидел неподвижно у постели девушки, ожидая, когда та придет в себя. Он винил себя. Он четко помнил, что пообещал защиту, а сам в очередной раз позволил ей угодить в беду. И волновало его только состояние любимой. Он болел вместе с ней. И с тем пришли мысли о том, что прежде он не был с кем - то в подобной ситуации, не разделял общее горе. Султана в очередной раз копнула глубже, достала до его сердца, и так же вновь перевернула все там. У Желтого уже кружилась голова в мыслях о ней, но ни о чем другом думать больше не мог. Сидел, смотря в одну точку, пока не услышал тяжелый хрип девушки. Перевел на нее внимание, коснулся пальцами лица, чувствуя долгожданное тепло. Ресницы Султаны дрогнули, а глаза приоткрылись. Стиснула зубы от боли в теле, что уже множество раз затекло. Увидела перед собой Вадима, слабо улыбнулась, чувствуя такую же сильную боль в области рта. Мужчина приложил несколько пальцев к щеке девушки, поглаживающими движениями успокаивая ее. — Я так по тебе соскучился... Позволил ее щеке провалиться в его большую ладонь, видя, как блаженно закрываются глаза. Ему не нужны были ее слова, своей лаской она показывала, что так же сильно скучала. Приоткрыла рот и тяжело вздохнула, заталкивая обратно ком, что засел в горле. И тон Желтого стал нежным, проникающим в самую душу: — Как ты себя чувствуешь? Что - нибудь хочешь? Воды? Прохрипела: — Тебя… Султана нашла в себе последние силы и прильнула к мужчине в грудь. Уткнулась лицом, растворяясь в болевых ощущениях своего тела. Вадим нежно обнял ее, прижимая к себе. Он ждал этого, скучал по своей Султане, скучал по своей повелительнице, по повелительнице его сердца. И тогда она, освобождая свое лицо, подняла на него глаза, видя в них смешанные эмоции. Подметила, что Желтый и злился, и был нежен, и сочувствие виднелось, и тревога. Прохрипела: — Ты знаешь... Он ничего не ответил, только коснулся губами ее лба, оставляя в этой части теплый поцелуй. Ему не было важно ничего, кроме нее. Скользнул ладонью по волосам, слегка сжимая их. А вторая так же скользила по бедрам девушки, сжимая их в пределах нормы, спускаясь к коленям, а после снова поднимаясь. Цепенел от происходящего, когда перед глазами всплывали образы их встречи с Кощеем, умело отмахивал их, но они, словно наматывались на этот клубок все больше и больше. Не выдержал, устало выдохнул и произнес: — Ты ведь намеренно поехала к нему. Зачем? — Хотела проведать его. Зима рассказал мне обо всем, что случилось за последние дни, и как тяжело ему сейчас живется. — А кто виноват? И не заслужил он разве? — Он мой брат. Как я могу забить на него? Желтый вдруг резко вскипел, осторожно откинул от себя девушку, поднимаясь на ноги. Обхватил руками голову, пытался сдерживать подступающую злость. Не понимал, почему она продолжает петь эти песни о родственных узах, когда от них не осталось даже названия. И чувствовал, что злость все сложнее удается держать в себе, как и свою ревность. Да, он безумно ревновал. Делал это, как какой - то глупый влюбленный мальчишка. Винил себя за то, что даже думает об этом. Обернулся в ее сторону, злобно оскалился: — Не хочу больше слышать эту чушь о братьях и сестрах, Султана! Ты сама - то веришь в это? Какого черта ты поперлась к нему? — Вадим, успокойся. Еле ответила, подпирая тело локтями. И когда попыталась встать, тот посадил ее обратно на место. Вытер ладонью свое лицо и сказал: — Султана, я бы очень хотел верить в то, что сказанное мне Зимой ложь и неправда. И я бы очень хотел верить тебе, и я тебе верю, но больше подобного не потерплю. Ты не просто со мной, Султана, ты - моя. Я не буду делить тебя с кем - то, не буду учавствовать в нелепых интрижках и плести их сам. Мне не пятнадцать лет, я не мальчик. И меня абсолютно не волнует отношение Кощея к тебе. Все это не имеет значение. И даже, если бы это был кто - то другой, да даже сотни парней, я не изменил бы мнения. Мне важно, чтобы и ты так думала. Если ты со мной, то только со мной. Девушка устало опустила взгляд. Было видно, что это не было тем, о чем она хотела бы поговорить прямо сейчас. Тяжелые боли в теле, в спине как - то глушили услышанное. И когда сил совсем не осталось, Султана плюхнулась на постель, устало смотря в потолок. За последние дни случилось много хорошего для нее, но так же и плохого. Все резко навалилось огромной кучей проблем, сбежать от которых было просто невозможно. На мгновение Султана задумалась, представила, как бросает в этом городе абсолютно всех и уезжает. Живет другую жизнь, где нет этих ужасных преступлений, жестокости, тяжелой ноши. И каждый раз, когда она начинала чувствовать себя хорошо, обязательно случалось тут же плохое. Ей хотелось провести время наедине с собой, поговорить с собой же по душам, дать совет и выслушать. А Желтый вновь присел рядом, подмечая противоречивое состояние девушки, и сам провалился куда - то в себя. Султана тихо прошептала: — Он избивал меня каждый день... А однажды, бил меня целые сутки... Он ненавидел меня, осуждал, презирал... Он медленно и мучительно убивал меня... И я точно так же ненавидела его, но все равно любила. И я ждала, что когда - нибудь получу эту любовь в ответ, и наши отношения наконец наладятся. А сейчас, когда он поделился со мной своими чувствами, я не знаю, что и сказать… Несколько капель скатились с ее глаз, губы слегка дернулись, но она продолжила: — Кто я, Вадим? Султана перевела взгляд на мужчину. — Кто я? Знаю ли я себя настоящую? Я проживаю не свою жизнь, не в том месте и не в то время. Посмотри на меня... разве должна я тут находиться? Все мое детство было голодным, мама практически всегда была без работы. Потом она спонтанно познакомилась с отцом Кощея, они сразу же уехали, бросили нас с ним, а ведь мы были еще детьми. Как ему нужно было себя вести, когда рядом с ним был точно такой же ребенок, но чуть младше, требующий вечного внимания, просящий еды и воды, нуждающийся в одежде. А он... маленький ребенок, который не может устроиться на работу, чтобы прокормить обоих. Мы воровали, часто попадали в передряги, концы с концами еле сводили. А потом Кощей связался с компанией, появилась группировка, он каждый день начал таскать в дом деньги и другие ценные вещи. Я тогда еще ничего не понимала, сыта была и одета, а с возрастом начала просить больше. А у него уже в тот момент было не все так гладко, он вечно приходил побитый, пил. Когда начал прикладывать, так вообще другим человеком стал, и отношение его изменилось. И с того момента мы уже были друг для друга чужими. Я... просто пойми, я пытаюсь сложить в своей голове этот пазл... Что пошло не так, когда, как пришел к тому, что любит меня? Любит, как женщину, не как родственника. Я всегда думаю о ком - то, всегда живу для кого - то, но кто я на самом деле? И даже, когда я приехала сюда, когда познакомилась с тобой, я снова стала кем - то. Дело не в тебе, не в ком - то еще, я просто пытаюсь понять, кто я, что мне делать, как вести себя в этой жизни. Конечно, конечно я согласна с твоим мнением, касаемо отношений. Я никогда бы не позволила себе чувства к Кощею и к кому - то еще, это исключено. То, что я испытываю с тобой, я не испытаю больше ни с кем. Не потому, что не смогу, а потому, что не захочу. Ты живешь у меня в сердце, ты им повелеваешь, а мне это только на радость. Я всего лишь хочу дать тебе понять, что у меня тоже есть жизнь, но она существенно отличается от твоей. Тоже есть друзья и есть враги, и я обязана решать эти вопросы сама, без твоей помощи. Я тоже не пятнадцатилетняя девчонка, и стержню внутри меня позавидовал бы каждый. Я бы хотела мира между универсамом и дом бытом. Я не хочу этих кровавых войн, выяснения отношений, я хочу мира и спокойствия. Я хочу получить это добро от тебя, как от лидера. С универсамом уже все решено, с Зимой мы этот вопрос закрыли. Я не могу видеть, как ты проявляешь к ним грубость, как проявляешь ее к моему лучшему другу. Он уже получил свое наказание, лишился руки, оставь его уже в покое. Я одобряю справедливость, если она уместная, и в пределах разумного. Мне важно, чтобы и ты так думал. Если ты со мной, то только со мной. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый думал о своем. И тогда Желтый как - то с опаской шагнул в ее сторону, но опасность была вовсе не для него, а для Султаны. Они как - то изменились во взглядах, появился легкий румянец, но тревога из сердца никуда не могла деться. И он очень хотел от нее избавиться. Навис над ней сверху, кулаком придавливая диван, на котором сидела она. Девушка слегка скатилась к этой вмятине, он смог коснуться ее ноги, а пальцы уже сами поползли по бедру. Он так же скользнул по очертаниям ее фигуры, но уже взглядом. Мечтал о ней, скучал так сильно, что и представить себе не могла. Эти дни были тяжелой разлукой для него. Каждую секунду он думал о том, как касается ее, видя этот опьяняющий взгляд. Как ему нравился этот кошачий взгляд, который не смотря ни на какую преграду будет так же ослеплять его. И в это мгновение, когда он думал об этом, когда рассматривал ее и вспоминал ее слова, он понимал, что жизни без нее уже не видит. Без нее все становилось тусклым, темным, удручающим и тяжелым. И если раньше он догадывался об этом, то сейчас был твердо уверен - он полюбил ее. Он по - настоящему полюбил. Полюбил такую, какая есть. Султана как - то подалась вперед, выгибаясь в пояснице, коснулась телом Вадима. Ее движения были неосознанными, она делала так, как чувствовала. Они встретились взглядами, а после Желтый произнес: — Я жестокий, Султана. Ты будешь это видеть, хочешь того или нет. И врать не стану, сама знаешь, я настоящее чудовище. Тот самый, о которых говорят в сказках и в страшных рассказах. И милостив быть могу, но только, если понимаю, что к месту. Но, как правило, люди глупцы, теряют жизнь при первой же ошибке, не осознавая содеянного. Я не могу обещать тебе, что не трону тех, кто тебе близок. Если разрешать идти против правил и позволять получать безнаказанность, то, что же тогда я за лидер? Я бы сказал тебе, что буду защищать только твою жизнь, но ты так упорно лезешь к проблемам, что мне едва удается тебя от них оттащить. Пока ты это делаешь, я буду разгораться только больше, и в конечном итоге наше что - то приведет ни к чему. — Что - то? Так ты это зовешь?... Желтый как - то устало закатил глаза, придвинулся ближе, практически соприкасаясь губами с Султаной. Ответил: — Ты всегда намеренно делаешь акцент на том, что мне больше всего хотелось бы скрыть от твоих красивых ушей, да?... Султана едва кивнула, но Желтый вновь произнес: — Я говорил о том, что чувствую к тебе... О том, что со мной происходит, когда ты рядом. О том, что со мной бывает, когда тебя нет. О чувствах... О чувствах к тебе, таких светлых и чистых, как что - то... что - то, нетронутое никем. Я не могу обозначить это одним словом, одного не хватит. Ты не просто нравишься мне, и мне не просто нравится твоя компания, и я не просто хочу тебя, ты нужна мне вся. Хочу, чтобы ты рядом со мной осталась. Хочу этого не только сейчас, а всегда. Всегда чтобы рядом была. Вадим как - то едва ощутимо коснулся пальцами ее волос, позволил прядям проскользнуть через них. Что за безумный трепет в его груди? Он нервно сглотнул, тихо шепча: — Если это - любовь, то почему так хорошо? Я часто слышал, что от нее страдают, и сердца, и души болеют, а тела следом за ними. Я так же слышал, что от нее погибали. Но ты... ты восстанавливаешь меня каждый раз, когда я рассыпаюсь на маленькие кусочки, ты будто являешься моим куполом, скрывающим меня от мира, в котором я не хочу жить. Ты - мое сердце. Только ты можешь вернуть его к жизни или остановить. Я руковожу чужими жизнями, а ты руководишь моей. Желтый окончательно сбился с пути, все свои мысли четко излагал Султане, боясь что - то упустить. Говорил все, о чем думал до этого, о чем думал сейчас. Он устал держать все в себе. Казалось, они провели вместе от силы неделю, а на деле прошло уже достаточное количество времени, чтобы эти чувства успели разрастись, проникнуть глубоко в душу и в сердце. Султана смотрела в его томный взгляд, и на мгновение ей стало дурно. Он, словно опьянял ее. Опьянял собой, своим присутствием, своими прикосновениями и этим взглядом. Таким, каким смотрел только на нее: ласковым, нуждающимся, молящим, изнывающим. Султана знала достаточно синонимов, перебирая и смакуя их у себя в голове. Она обвила его шею руками, позволяя ему резко подхватить ее тело и усадить на себя. Султана парила в воздухе, прижимаясь телом к телу Вадима, углубляя поцелуй. А он крепко обхватывал ее ягодицы, понимая, что не желает останавливаться. Это и было их ответом друг другу. Она позволяла ему раздевать себя, так же нежно, и в то же время грубо трогать. А он не думал уже ни о чем, только о ней. И оба понимали, чем это безумие закончится. И оба хотели этого.