Нарушенное обещание

В присутствии нескольких заклинателей Лань Ванцзи и Цзинь Лин могли говорить лишь о делах сугубо политических. У Вэй Усяня не было объективных причин подходить к ним на глазах у всего народа. Как и возможности задать вопросы, не предназначенные для посторонних ушей. Поэтому он едва заметно кивнул Оуян Цзычжэню, дав понять, что заметил юношу, и притаился. Вернее, ему казалось, что он притаился. - Господин Вэй! «Кошмар! — с досадой подумал Вэй Усянь. — Какой-то сумасшедший придумал «Флаг, привлекающий заклинателей» и решил испытать на мне?» К нему подошёл член ордена Ланьлин Цзинь. Трудно было определить возраст, но по движениям и манере речи он предположил, что мужчина был совсем не молод. Один из старших. Они друг друга поприветствовали, и мужчина по имени Цзинь Мао со слащавой улыбкой поинтересовался: - Как вам Ланьлин? Вас расположили со всеми удобствами? - Да, этот ничтожный благодарит вас за хлопоты. Если бы почтенный знал, как тяжело Вэй Усяню было себя сдерживать, чтобы не сказать что-нибудь колкое. То, что каждый второй посчитал бы оскорблением в свою сторону. Время идёт, а старые привычки остаются — если человек неприятен, хочется всеми правдами и неправдами дать ему это понять. Глянув краем глаза в сторону двух действующих сил этого Совета, он тяжело вздохнул, стараясь, чтобы его улыбка не выглядела натянутой и издевательской. Потом к нему вдруг с опозданием пришла идея, что представители ордена Ланьлин Цзинь не должны быть настолько любезны с ним. Ведь в их глазах именно он обличил Цзинь Гуанъяо, и пока тот приносил ордену почёт и уважение, они были готовы забыть обо всех его грехах, включая убийство членов собственной семьи. За почти два десятка лет господства навряд ли многие в этом клане сохранили остатки достоинства, присущие сильному, но не тираническому ордену. Но вместо того, чтобы порицать его, они ластились к нему, как кот к молоку. И это дико раздражало. Вэй Усянь ощутил духоту и почти что невыносимое желание покинуть эти стены и вернуться лишь тогда, когда Цзинь Лин позовёт его на своё совершеннолетие выпить вино, когда таких вот «доброжелателей» будет поменьше. Цзян Чэна ему бы хватило за глаза и за уши. - Ну что вы, что вы, такая честь… За свои заслуги господин Вэй достоин большего. - Ничтожный господин не считает, что имеет за спиной особые заслуги, но, надеюсь, вы согласитесь, что большей чести достоин именно Верховный Заклинатель. Я верю это всем сердцем, и пока ему оказывают достойное внимание, моя душа радуется. - Ох, вы так великодушны, — с притворным восхищением проговорил Цзинь Мао. — А ещё весьма проницательны. Я это понял ещё тогда, когда мой племянник сумел прорвать защиту Цишань Вэнь и рассказал о благородном господине, поставившем благополучие большинства выше собственной жизни. В той пещере вы проявили себя как могучий воин и умный стратег… Уверен, вы бы решили возникшее во время Совета недопонимание так быстро и умело, что… Вэй Усянь не особо вслушивался дальше. Он понял, что заклинатель говорил о споре за какую-то часть территории Ланьлин Цзинь. Он коротко кивнул, демонстрируя своё участие в этом вопросе и, дождавшись окончания речи, хотел было высказать озабоченность, надежду на то, что всё разрешилось в лучшую сторону, и поскорее уйти, но тут Цзинь Мао сказал: - В таких вопросах крайне тяжело сохранять нейтралитет и здравый смысл. Господин Вэй, уверен, при вашей поддержке вопрос был бы полностью улажен. - Почему вы так считаете? — Вэй Усянь догадывался, что они подошли к сути беседы, но пока не понимал, в чём она заключалась. - Вы мудры и справедливы. Кроме того, вы — странствующий заклинатель, а слово господ, подобных вам, куда весомее, чем они полагают. Поверьте мне. - Я выбрал этот путь не ради того, чтобы моё слово имело вес в обществе. Просто люблю путешествовать. Разговор Вэй Усяню нравился всё меньше и меньше. Всё же… сказанная им фраза кольнула в сердце, так как она не была полностью правдой. То же самое, когда Цзян Чэн расспрашивал его о владениях, которых не было. Вэй Усяню действительно хотелось погулять на воле, но свобода рано или поздно приестся, и душе будет необходимо искать пристанище. Многого не надо — небольшой домик вдали от любопытных глаз и участок земли для возделывания. Но у этой мечты была обратная сторона — от неё разило одиночеством. Одиночество и уединение — не одно и то же. Он хотел проводить время с тем, с кем действительно хотелось. Но на примете не было никого, кто согласился бы променять свой статус, своё положение ради скромного существования рядом с ним. - Ваша скромность не знает границ! Вэй Усянь поспешил отвернуться, чтобы скрыть надувшиеся от распираемого смеха щёки. Скромность — это последнее из достоинств, которое возможно приписать ему. Цзинь Мао ничего не заметил и продолжил: - Без такого превосходного заклинателя наш мир многое теряет. Я слышал, что многие юные адепты восхваляли вас. Разве вы никогда не испытывали тягу к передаче знаний юному поколению? - Хмм… Признаюсь, тут вы меня подловили. Я никогда не думал становиться учителем, но… - Однако советую вам подумать, как следует. Вы обладаете бесценным опытом, которым не могут похвастать другие кланы, а лидерские качества подсказывают верное направление, так почему бы… Но тут они прервали разговор, когда рядом с ними почти что незаметно возник Лань Ванцзи. Цзинь Мао засуетился и поклонился Верховному Заклинателю, потом, посмотрев на них с Вэй Усянем по очереди, поспешил удалиться. Вэй Усянь подождал, когда тот скроется окончательно, потом повернулся к Лань Ванцзи и вскинул брови. - Лань Чжань, очень некрасиво прерывать столь интересный разговор. - Неинтересный. - Почему ты так решил? О… неужели благородный господин Лань подслушивал? - Нет. - Тогда откуда такой вывод? - Ты спешил закончить его. - Ага, значит, подглядывал! - …Чушь, — сказал Лань Ванцзи, но Вэй Усянь с изрядной долей самодовольства отметил, что тот совсем капельку, но смутился. - Совет окончен? - Сегодня — да. - Слышал про спор с участком земли. Проблема разрешилась? - Мгм. - Вот и хорошо. Не хватало ещё, чтобы какие-то жадные люди беспокоили моего Ханьгуан-цзюня своими недостойными речами. Вэй Усяню было откровенно всё равно, какой из кланов приберёт себе часть территорий, некогда принадлежащих самому сильному ордену. Он просто поддерживал разговор, и хотя Лань Ванцзи посмотрел на него с укором, уголки его губ едва заметно дёрнулись. - Как ты себя чувствуешь? - Что? А, палец… Лань Чжань, не такой уж я и слабый, чтобы падать в обморок от пореза. - Холод. В руках. - Хммм… Думаешь… Вэй Усянь осёкся, вспомнив, что рядом ещё достаточно много людей. Убедившись, что Лань Цижэнь не бегал по Башне Золотого Карпа в поисках племянника, он пригласил Лань Ванцзи немного пройтись перед ужином. Они могли бы мирно беседовать обо всяких пустяках, но к ним то и дело подходили те или иные заклинатели. С кем-то Лань Ванцзи был предельно вежлив, а кого-то — это было очевидно Вэй Усяню — попросту терпел. Вэй Усянь сохранял внешнее спокойствие, но его раздражало поведение этих людей. Из десятка повстречавшихся на их пути заклинателей только у двоих были срочные дела, которые действительно необходимо было обсудить с Верховным Заклинателем, а остальные пытались заручиться поддержкой в их сомнительных планах. Он невольно поразмыслил, смог бы он выдержать все эти аудиенции, оставшись в Облачных Глубинах. Ему не пришлось бы присутствовать на самих встречах, это очевидно, но если бы они, скажем, музицировали на пару с Лань Ванцзи у водопадов, они что, и там бы их достали? Интересно, у любой жены главы клана есть проблемы с мужем? Один гуляет за пределами своего гарема, другой из-за страшной тайны избегает близости с единственной женой… «Вэй Усянь, Вэй Усянь, о чём ты только думаешь? Ты же не жена! И никогда ею не будешь!» ...Он только что сказал «моего Ханьгуан-цзюня»? - Идём, — после десятой «случайной» встречи Лань Ванцзи вдруг подхватил его под локоть, отошёл с ним в сторонку и… притаился в кустах? Серьёзно? - Лань Чжань, ты чего? — едва сдерживая смех и стараясь не наступить на ветки, поинтересовался Вэй Усянь. Он сам раньше ставил Лань Ванцзи в нелепое положение, заставляя прятаться без острой необходимости, но когда инициатива поступила от самого Ханьгуан-цзюня, заклинателя, стоявшего надо всеми заклинателями, тот выглядел особенно мило и нелепо. Но решение окупилось: они наблюдали, как ещё несколько заклинателей стояли и вертели головой, пытаясь хотя бы краем глаза увидеть знакомые белоснежные одеяния. «А вы как хотели? Даже у второго господина Ланя может кончиться терпение на всех вас. Но вам потребовалось человек семнадцать, чтобы достать его. А я могу сделать это в одиночку». Вэй Усянь лукаво улыбнулся и, наклонившись, прошептал Лань Ванцзи на ухо: - Эр-гэгэ, тебе должно льстить такое внимание, а ты предпочёл компанию этого ничтожного господина? Рука сама поплыла поправить белый рукав на одеяниях Лань Ванцзи, но чужая ладонь решительно перехватила её и сжала — не сильно, но настойчиво. Лань Ванцзи слегка повернул голову и так же тихо сказал: - Да. Дрожь пробежала по спине, волоски на затылке встали дыбом, а Вэй Усянь радовался, что находился немного позади Лань Ванцзи, так как тот не видел его пылающего лица. Мир никогда не был свидетелем того, как Верховный Заклинатель флиртует — и навряд ли увидит. Скорее всего, если бы Лань Ванцзи был в ком-то заинтересован, он бы сказал это прямо, и прозвучало бы оно примерно как «ты мне нравишься, завтра свадьба». Но если это не флирт, то что это только что было? Очередной приём Лань Ванцзи, который он выучил на случай возвращения неугомонного и приставучего Вэй Усяня? Бить противника его же оружием? Подождав, когда рядом никого не будет, они вышли из своего укрытия, перешли на другое место, и, как ни в чём не бывало, Вэй Усянь продолжил свою мысль: - Думаешь, кто-то наслал на меня порчу? - Не исключено. - Я всё равно считаю, что ты чересчур беспокоишься. Если это порча, то либо заклинатель слаб как младенец, либо не хотел по-настоящему мне навредить и наложил её только из вредности… Хммм… Думаешь, это мог быть Цзян Чэн? - Он бы не стал, — Вэй Усянь, разумеется, пошутил, но Лань Ванцзи, похоже, не сразу решился исключить его из списка подозреваемых. - Нет, не стал. Отхлестать меня Цзыдянем — да, но не атаковать исподтишка. В любом случае, к утру всё прошло. Так что забыли пока. Вернёмся к делам насущным… - Час крысы. Башня. Услышав это, Вэй Усянь вопросительно нахмурился, а потом его осенило: - У него получилось? - Мгм. - Отлично. Тогда встретимся позднее. Для поддержания видимости того, что ничего не происходило, им следовало балансировать между дружескими беседами и делами, которые никак не касались друг друга. Но всё же Вэй Усянь жалел, что Лань Ванцзи не пришёл в Ланьлин один. Или не жалел. Потому что, вернувшись в свои покои, Вэй Усянь сполз по двери и, подобрав колени, тяжело вздохнул, вспоминая, как шёпот, слетавший с губ Лань Ванцзи, щекотал кожу на его руке. Каждый раз, после встречи с Лань Ванцзи, в ушах Вэй Усяня раздавалось эхо несбыточных желаний. Было ещё достаточно светло, он мог ожидать незваных гостей, поэтому ему оставалось сесть в позу лотоса и успокоить разлившееся внизу волнение. * * * Никто не обнаружил ничего подозрительного во время Совета. Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь выделили для себя парочку подозрительных лиц, но, по скромному мнению Вэй Усяня, таких лиц должно было быть больше. Совет заклинателей — самая что ни на есть концентрация отрицательной энергии. Её отголоски по-прежнему царили здесь, в Главной Зале, в которую они тайком проникли и остались вчетвером в запертом помещении. - Может, дух был призван как раз из-за отрицательной энергии? — поинтересовался Оуян Цзычжэнь. - Собрание в Ланьлине проходит впервые за полгода, здесь нет никаких трупов, удерживающих эту энергию, а потому она должна была развеяться и утратить для духа всяческий интерес. Впрочем, в твоих словах есть смысл. Я краем уха услышал, что этой ночью дух никак не давал о себе знать. Цзинь Лин, ты тоже об этом знаешь, верно? Так вот, либо он неожиданно решил уйти на покой, либо затаился здесь, подпитываемый плохими эмоциями множества людей, и теперь переваривает их как пищу. Если последнее предположение было правильным, то шансы на успешный «Расспрос» лишь возрастали. Лань Ванцзи разложил гуцинь на главном столе, Вэй Усянь стоял подле него, а Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь ходили вдоль стен, проверяя сохранность блокирующих талисманов. Вскоре раздалась мелодия… и удача! Дух откликнулся. - Давай сразу, чтобы наверняка: мужчина или женщина, возраст и откуда он. Лань Ванцзи сыграл вопросы по очереди, и на каждый из них получил ответ. После третьего он кивнул самому себе и ответил: - Женщина. Тридцать три. Ланьлин. - Местная, средних лет. Готова идти на контакт. Последнее предположение было лишним. Даже будь дух не готов, перед истинным мастером игры на гуцине у него не было ни шанса! - Как её зовут? Лань Ванцзи сыграл нужные ноты. Вэй Усянь услышал, как Цзинь Лин затаил дыхание — ведь если женщина была из Ланьлина, он мог её знать. Когда прозвучал ответ, между бровями Лань Ванцзи легла складочка. Он едва заметно покачал голой и ответил: - Дух сказал: «Старшая сестра». У Вэй Усяня прошёл озноб по спине, сердце будто бы сжалось ненадолго, но он мотнул головой, сбрасывая наваждение, и постепенно успокоился. Старшая сестра. Не его. - Это что, имя? Разве прозвище считается за ответ на этот вопрос? - Нет. Если только… - Что? - Дух сам убеждён, что так его зовут. Было бы намного проще, если бы духи после смерти обретали просветление и знание всего мира. Но духи не превращаются в атлас, и если при жизни они, к примеру, не узнали, кто их убил, то не узнают об этом и после смерти. Если знание, которым они обладают, является объективно ошибочным, ничего не поделать. Быть может, у этого духа не было нормального имени. А может быть… - Может быть, дух при жизни отверг своё прошлое имя, выбрав данное прозвище. - Как такое может быть? — проворчал Цзинь Лин, в этот момент проходивший рядом. — Похоже на какое-то увиливание. - Не исключаю, что так оно и есть. Вспомни, как Сычжуй играл «Расспрос» для Сунь Ланя. Когда мы спросили, кто им управлял. Будь он таким прямолинейным, он бы просто назвал имя Сюэ Яна. Но он хотел предупредить нас, потому что понимал, что мы принимали Сюэ Яна за Сяо Синчэня. Если дух искренне во что-то верит или считает своё знание абсолютным, он даст ответ, согласуясь с ним. Хорошо, пусть будет Старшая Сестра, хоть какая-то зацепка. Лань Чжань, спроси, что ей нужно. Лань Ванцзи сыграл вопрос и получил ответ. Услышав его, заклинатель впервые поднял голову и мрачно сказал: - Человек в чёрных одеяниях. На несколько секунд повисло молчание. Затем Вэй Усянь задумчиво промычал и сказал Лань Ванцзи: - Спроси духа, где находится его цель. Струны гуциня дали короткий ответ. - В этой комнате. В этой комнате было сейчас четыре человека, но в чёрных одеяниях был один лишь Вэй Усянь. - Может, тут есть кто-то ещё? — предположил Оуян Цзычжэнь. - Дурак совсем? Мы проверили каждый угол, и младш… Цзинь Гуанъяо показал мне все потайные входы. Если бы кто-то сюда пробрался, я бы узнал. Оставалось считать, что речь шла о Вэй Усяне. Но всё это было очень странно. Да, бывало, что люди не знали имени своего заклятого врага, но Вэй Усянь был абсолютно уверен — если это и была душа обиженного при жизни на него человека, она бы точно знала его имя. Вэй Усянь никогда никого не бил в спину — даже наоборот, предпочитал, чтобы о его поступках знал весь мир. С другой стороны, скрывать имя своей цели не было смысла, ведь все присутствующие знали его. Оставалось принять тот факт, что дух действительно не знал, как его звали. Только лицо. - Но… разве вы не сказали, что если бы духу нужны были вы, он бы преследовал вас по всему свету? - Говорил. Но что-то, похоже, ему помешало это сделать. А может, он только сейчас понял, что ему нужен я. Лань Чжань, спроси, что она хочет? Казалось, до этого момента Лань Ванцзи был погружён в свои мысли, но просьбу Вэй Усяня он выполнил сразу же. Сыграл мелодию… но ответ последовал не сразу. Все четверо успели удивиться, даже Лань Ванцзи поджал губы, но, наконец, раздался один длинный и два коротких звука. - Обещание. - Это она сказала? - Мгм. - Довольно расплывчато, давай попро… Эй! Неожиданно гуцинь сыграл ту же самую мелодию. Первым отмер Лань Ванцзи — он пробовал задать другой вопрос, но на середине партии дух повторил своё слово. Мелодия «Обещание» звучала всё чаще и чаще, так, что начинала болеть голова. Легко представить, как эта женщина, будучи живой, повторяла это слово из раза в раз, с истерикой в голосе, будто бы обезумев от безысходности. Юношам стало не по себе, они закрыли уши, Вэй Усянь, отродясь ничего, кроме собак, не боявшийся — тем более сумасшедших духов — сильно насторожился. Внезапно свисавшие со стен и потолка звонкие подвески зашевелились, зазвенели, будто бы подхватывая мелодию гуциня, в помещении подул ветер, хотя окна и двери были полностью запечатаны, полы их одежды развевались в пугающем танце. Лань Ванцзи резко накрыл струны гуциня, и только после этого всё замерло. Когда все немного успокоились, Цзинь Лин неуверенно спросил: - И… что это значит? Вэй Усянь покачал головой: - Могу предположить, что женщина либо была безумна при жизни, либо впала в сумасшествие незадолго до своей смерти. Она так одержима этим «обещанием», что её злоба постепенно выходит из-под контроля. Лань Чжань, на твоей практике такое бывало? - Нет. Спрошу у дяди. - Да, если кто-то из вашего ордена имел с таким делом, он может помочь разобраться. - Учитель Вэй, — обратился Оуян Цзычжэнь. — Вы давали кому-то при жизни обещания? - Ну… было дело, но… честно, не думаю… хотя… Вэй Усянь стушевался и взглянул на Лань Ванцзи. Тот явно смотрел на него с едва заметным укором. В своё время Вэй Усянь любил флиртовать с девушками… но если он и давал им какие-то обещания, то всегда выполнял их. Покуда Лань Ванцзи продолжал прожигать его взглядом своих светлых глаз, Вэй Усянь подумал, что некоторые события в прошлом его дурная голова не запомнила. Однако он всё равно был уверен, что никогда не дал бы обещания, которое свело бы женщину с ума! Пока Цзинь Лин, насупившись, отвернулся, Оуян Цзычжэнь подумал и поинтересовался: - Может… Может, вы не давали обещания именно этому духу? Может, вы… ну… дали обещание другому человеку, но эта женщина тоже ждала, что оно будет выполнено? Идея была интересная. Допустим, Вэй Усянь мог кому-то обещать отомстить за те или иные неприятности, доставленные ему в прошлом, но так и не довелось претворить угрозу в жизнь. А женщина могла быть женой или сестрой этого человека, терпела от него побои и надеялась, что Вэй Усянь сдержит слово. Но увы. - В таком случае, женщина глупа, — резко отозвался Цзинь Лин. — Может, и не было ничего такого. Может, ты в прошлом дал ей не то, что она хотела, вот она и расстроилась. Вэй Усянь надул губы и почесал нос. - Лань Чжань, можно её спросить, что за обещание? Увы, но дух больше не отвечал. Возможно, ушёл. Обиделся. Очень странный дух, очень странный случай. - Ла-а-адно… в таком случае, на сегодня всё. - Всё? — возмутился Цзинь Лин. — Я не могу пускать вас сюда каждую ночь! Мы не сможем решить проблему до окончания Совета? - Совет тут не при чём. Дух из Ланьлина. Ему нужен я. Тут надо подумать, может, что-то вспомнить. Я разговорю прислугу, попробую выяснить хоть какие-то сведения о «Старшей Сестре». - Почему ты? - Потому что тебе надо сосредоточиться на Совете. Мы и так рискуем привлечь нежелательное внимание. Ты сообщил всё, что можно, этого нам хватит. Сюда тоже пока нет необходимости являться вновь. Кроме того, со мной прислуга будет говорить намного охотнее, ведь я — посторонний. - Хочешь сказать, что наши люди готовы выдать тайну первому встречному? — насупился Цзинь Лин. - Вот завтра и проверим. Если речь идёт не о какой-то важной особе, а об обычной служанке или вообще чужачке, у них не будет причин не рассказывать об этом. На том и порешили. * * * Распрощавшись с юношами, Вэй Усянь и Лань Ванцзи пошли в свои покои. На развилке их пути разойдутся, поэтому они не сильно торопились. На небе не было ни облака, луна освещала мир под собой и была усладой для уставших глаз. «Она так холодна, когда ты одинок, — подумал Вэй Усянь. — И так очаровательна, когда рядом верный друг». Ночь была слишком прекрасна… Хотелось бы испить чашку вина, сидя на крыше и слушая размеренные, ласкающие слух мелодии гуциня. Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи и остановился. Тот последовал его примеру. - Ладно, Лань Чжань, я знаю, о чём ты думаешь. Не забывай, мы же с тобой родственные души. - И о чём же я думаю? - Что, мол, я тебя не послушал, соблазнил кого-то… Лань Чжань, только не говори, что веришь тем нелепым слухам, что я, Старейшина Илин, по ночам воскрешал мертвецов, а днём предавался утехам с похищенными мною красавицами. Считаешь меня бесчестным? - Бесчестным — нет. Бесстыдным — да. - Лань Чжань, как ты можешь? — в притворном ужасе Вэй Усянь положил руки на сердце. — Не тебе меня учить, в конце концов! Когда ты встал на сторону ужасного Вэй Усяня, то разбил сердца десятка заклинательниц. Лань Ванцзи, частично прикрыв глаза веками, очень, очень выразительно посмотрел на своего собеседника, и тот, наконец, сдался. - Да, да, я понял, в отличие от меня, ты их не соблазнял… Если тебя это успокоит, то я ничьей чести не задел. Да я даже не целов… Ай, нет, забудь, забудь, что я сказал! - Что? - Забудь, Лань Чжань. - Я не услышал. - ...Нет, ты услышал! Всё ты услышал! Лань Чжань, ты меня дразнишь, так жестоко! И кто тут из нас бесстыдник? Разве осмелился бы ты так дразнить девушку, по-неосторожности оговорив… Всё произошло слишком быстро. Лань Ванцзи осознал всё быстрее него, и только это спасло Вэй Усяня от столкновения лица с каменным покрытием. Ему помогли аккуратно сесть. Поддерживая под спину, потому что сам он удержаться не мог. Руки и ноги сковало болезненным холодом.