Нарушенное обещание

Теперь Вэй Усянь жалел о том, что ночка выдалась такой чудесной. Жалел о чистом небе, о яркой луне, и от души надеялся, что Лань Ванцзи избежит неловкого столкновения со стражей. Для кого угодно эта задача могла показаться сложной, но только не для Лань Ванцзи. Не тогда, когда это было важно. У него всё получалось — даже с поклажей, которую он буквально взвалил на свои плечи. Вэй Усянь прижимался к чужой спине как только мог, чувствуя себя маленьким ребёнком, чьи заботы и тревоги и рядом не стояли с теми, что шли по пятам за ним, взрослым. Но сейчас он не мог скрестить руки на плечах Лань Ванцзи, не мог прижиматься ногами. Он мог шевелить конечностями, но каждое движение будто бы острыми ледяными иглами впивалось под кожу. Вэй Усянь пока контролировал эти ощущения — в конце концов, ему приходилось испытывать куда более сильную боль, но Лань Ванцзи всё равно нагнулся вперёд, чтобы незадачливая ноша не пускала в ход пострадавшие части тела и не свалилась со спины. Кое-как, но они добрались до покоев Вэй Усяня. Была идея донести больного до Лань Цижэня, но Лань Ванцзи решил провести первичный осмотр сам. Он лично поставил запирающие заклинания по дверям и окнам, после чего вернулся к ложу, где уже устроился Вэй Усянь. - Если я скажу, что просто не выспался прошлой ночью, отчего ноги превратились в кашу… без острого перца, правда, ну да ладно… ты поверишь мне? Лань Ванцзи не поддался на провокацию, а потому промолчал, щупая его пульс. Вэй Усянь рассмеялся: - Между прочим, такое бывало, когда я ложился спать в час ночи, а утром меня будили на тренировку. Единственной панацеей был Цзыдянь, но ты же не будешь звать Цзян Чэна для этого? - Нет. - Вот и славно… Лань Ванцзи нахмурился и посмотрел Вэй Усяню в глаза. - В конечностях сгустки тёмной ци. - Сгустки? Они не циркулируют? Не смотри так на меня, Лань Чжань, в последнее время я почти не занимался тёмными заклинаниями. Так, мелочь разогнать свистом, не больше. Откуда взяться сгусткам? Золотое ядро позволяет циркулировать светлой ци внутри тела. Путь Тьмы следует другому принципу — для управления тёмными потоками достаточно было немного принять в себя её часть, после чего тут же отпустить, не позволяя задерживаться внутри. Если не следовать этому принципу или впитывать в себя слишком много тёмной ци, мысли путаются, тело наливается свинцом, и заклинатель вредит себе, а то и умирает. Какие бы смягчающие обстоятельства ни привели прошлую жизнь Вэй Усяня к концу, его бы настигла такая участь, рано или поздно. Он до сих пор был уверен, что его тело не нашли, потому что оно настолько пропиталось тёмной ци, что пребывавшая там нечисть попросту разорвала его на куски. После возрождения Вэй Усянь не испытывал каких-либо явных последствий от контакта с Тьмой, и если что-то начинало вредить ему, он тут же рассеивал просочившуюся внутрь тёмную ци, благо, теперь в критической ситуации он мог положиться на Лань Ванцзи. Тем не менее, он постоянно следил за своим здоровьем, а потому не мог упустить момент, когда тёмная ци обездвижит его. Лань Ванцзи поджал губы и стал растирать одну из рук. - Чувствуешь? - Едва-едва. Как будто бы конечности погружены в ледяную воду… слушай, может, мне всю ночь просидеть в горячей ванне? Если той ночью всё к утру прошло, может, и на сей раз будет так же? - Даже если ты прав, в этом нет смысла. Вэй Усянь демонстративно надул губы, хотя признавал, что Лань Ванцзи дело говорил. В течение ночи подливать горячую воду, беспокоя слуг и давая повод для пересудов — ещё полбеды. Бёдра, плечи, торс и голова не были подвержены подозрительным чарам, а потому степень нагрева воды могла быть по-разному комфортной для тех или иных частей тела. Да и если всю ночь сидеть, дыша паром, станет плохо. - Может, позовём твоего дядю? Уверен, где-то очень, очень глубоко внутри я ему самую малость симпатичен, и он не откажет в помощи. В конце концов, он много чего успел повидать, узнать, быть может, подскажет… - Вэй Ин. - Ага, я здесь. - Я… я знаю, как можно помочь. - Как? И ты молчал? Лань Ванцзи, если ты ждал подходящего момента, чтобы рассказать о лекарстве, то сейчас самое оно… так, мне не очень нравится твоё лицо… в смысле, нет, твоё лицо нравится, то есть, оно красивое, без шуток, то есть… в общем, по тебе вижу, что это что-то опасное. Мы рискуем? Какая-то плата? Жертвоприношение? - Вэй Ин. - Да? - Ты должен довериться мне. Вэй Усянь тихо усмехнулся. - Лань Чжань, посмотри на меня! Младенец и то способен дать достойный отпор, нежели я. Всё равно не смогу оказать тебе должного сопротивления, так что можешь делать со мной всё, что тебе угодно. - Не в этом дело, — слегка качнул головой Лань Ванцзи, и, к удивлению Вэй Усяня, у него покраснели кончики ушей. - Нет? Но ведь неважно, будет ли мне больно, горячо или ещё холоднее, ведь пока я всё равно бессилен, я смогу вытерпеть любое лечение. - Больно не будет. Горячо или холодно тоже. - Вообще никаких неприятных ощущений? Вместо ответа Лань Ванцзи почему-то отвернулся, да так, что даже корпус был направлен в другую сторону. Вэй Усянь ухмыльнулся и тяжело вздохнул. Кое-как он двинул пострадавшей конечностью, чтобы она накрыла ладонь Лань Ванцзи. - Гэгэ, посмотри на меня. Неизвестно, что сработало — слово «гэгэ» или интонация — но Лань Ванцзи откликнулся. Если до этого его лицо приобрело странное выражение, то он успел его скрыть. - Я уже говорил, что доверяю тебе. Даже если ты вскроешь мне брюхо и начнёшь переставлять органы, утверждая, что они расположены не по фэншую, я поверю тебе. Так что… ой, да брось, не так уж это и противно прозвучало… так что делай со мной, что хочешь. Так или иначе, я буду благодарен тебе. Вперёд! Лань Ванцзи ещё несколько секунд поколебался, потом совсем тихо произнёс. - Я… должен буду раздеть тебя. … Никогда, даже в самых смелых мечтах, Вэй Усянь представить не мог, что услышит подобную фразу из уст Лань Ванцзи. Да, сказал он это тоном лекаря, и намерения у него были соответствующие, но сейчас, когда Вэй Усянь не мог даже на локтях приподняться… Почему перспектива ощутить боль казалась не такой страшной, как боязнь оказаться в столь неловкой ситуации? И нет, дело было не в том, что Вэй Усянь совсем не хотел этого… напротив, первые секунды после произнесённых Лань Ванцзи слов он испытал странное волнение и нечто вроде предвкушения, но эти чувства не были взаимны, и это заставляло устыдиться своих мыслей. Но Вэй Усянь и виду не подал, что данное предложение заставило его мозг вскипеть. Он просто уверенным тоном произнёс «ладно» и положил голову на подушку. Немного задержавшись, Лань Ванцзи приступил к процессу. Действовал он осторожно: аккуратно снимал сапоги, развязал пояс, наручи, откинул подолы одежды, затем, подложив руку под спину, вытащил руки из рукавов, а Вэй Усянь только и мог думать о том, что Лань Ванцзи очень сильный и что ради такого бережного обращения он готов перетерпеть боль во всём теле. Каким дураком он был, что всю прошлую жизнь игнорировал проявления заботы и тактильные воздействия Лань Ванцзи! Но его сожаления немного отошли на задний план, когда, оставив на нём нижние одеяния, Лань Ванцзи заметно стушевался, хотя взгляд его оставался решительным. - Вэй Ин. - Ага? — слишком поспешно отозвался Вэй Усянь, осознав, что всё это время он чувствовал, словно внутри было всё натянуто, подобно струнам гуциня. - Штаны… тоже… На этот раз Вэй Усяню с большим успехом удалось изобразить, что предложение нисколько его не смущает, хотя внутренне он кричал так, словно у него повредился внутренний слух. Лань Ванцзи бережно просунул руки под подол, не задирая его, и очень, очень аккуратно, не торопясь, развязал шнуровку и стащил ткань. Когда он ощутил едва уловимое тепло чужих пальцев, Вэй Усянь стал активно двигать собственными, чтобы боль прогнала иную, совершенно не желательную реакцию. Отложив одежду в сторону, Лань Ванцзи приподнял его и помог скрестить ноги перед собой - Не больно? - Нет, — тихо проговорил Вэй Усянь. Прикосновения к поражённым конечностям не причиняли дискомфорт. Он вообще их не чувствовал, боль появлялась только при попытке двигаться самостоятельно. Кое-как усевшись ровно, Вэй Усянь выдавил из себя улыбку и пошутил: - Ну что, будем ещё что-то снимать? От кончиков ушей краснота разливалась вплоть до мочек, и Вэй Усяню стало не очень приятно при мысли о том, что Лань Ванцзи пересиливал себя ради помощи ему, но по-прежнему делал вид, что он ничего не видел, ничего не понимал и вообще, стыд ему был не ведом. - Надо… освободить торс. … Пока Лань Ванцзи заканчивал подготовления, Вэй Усянь вспомнил, что подробности его тела были не то чтобы тайной для первого, ведь тому уже приходилось переодевать его, раненого. Надо было попросить Лань Ванцзи погрузить его в сон, потому что, чувствуя, как ткань сползла ещё ниже, оголяя выпирающие тазовые кости, Вэй Усяню оставалось сосредоточиться на том, что теперь ему было ещё холоднее. Закончив, Лань Ванцзи снял свои сапоги и пристроился сзади, на расстоянии локтя, едва соприкасаясь ногами с бёдрами Вэй Усяня. Затем — Вэй Усянь едва не расплакался от прилива нежности, что было совсем не к месту — бережно перекинул длинные волосы вперёд, оголяя спину. - Я начинаю, — голос Лань Ванцзи звучал так же спокойно, как и обычно. — Дыхание. - Хорошо, понял, — с лёгкой усмешкой произнёс Вэй Усянь. Несколько глубоких вдохов, и он подготовился к медитации. Он не знал, что именно задумал Лань Ванцзи. В теле, в котором не было сформировано золотое ядро, духовной энергии едва хватало на исцеление, и то лишь с поддержкой более умелого заклинателя. Значит, Лань Ванцзи придумал что-то другое. Он обхватил кисть левой руки и, приподняв, коснулся двумя пальцами точки на запястье и стал медленно, едва касаясь кожи, вести вдоль всей руки, к плечу, потом к торчавшему позвонку, вверх по шее и дошёл до основания черепа. Всё это время Вэй Усянь чувствовал, как подобно воде, которую пускали из старого болота, вслед за чужими пальцами текло что-то холодное и противное. Доходя до последней точки, оно будто бы выходило из тела, оставляя за собой глухую пустоту. Потом Лань Ванцзи, сделав пару глубоких вдохов, повторил процедуру, но теперь его прикосновения оставляли за собой приятное, почти пьянящее тепло. После нескольких таких циклов, Вэй Усянь понял, что происходило — Лань Ванцзи образовал циркуляцию светлой и тёмной ци между их телами. По задумке, у обладающего мощным золотым ядро Верховного Заклинателя было более чем достаточно светлой ци, чтобы поделиться со своим партнёром. Прилив тёмной ци может ослабить его, но сильного вреда не причинит. Вэй Усянь ощутил, как болезненно сжалось сердце. В попытках помочь ему, Лань Ванцзи предлагал сыграть мелодии для успокоения души, намереваясь вытравить из него всю Тьму. После воскрешения Лань Ванцзи больше не поднимал вопроса касательно вреда тёмной ци, а теперь… теперь он делил неприятные, но вполне знакомые Вэй Усяню ощущения, отдавая ему взамен панацею, о которой Вэй Усянь, скрывая правду о ядре, не смел даже просить. Когда боль в левой руке уменьшилась, и он смог ею спокойно двигать, Вэй Усянь сообщил об этом Лань Ванцзи. Тот проделал ту же процедуру для правой руки. Когда он смог поднять обе, Лань Ванцзи стал одновременно перемещать потоки ци, вызывая дрожь в обретших чувствительность конечностях. То, что происходило между ними… казалось не просто лечением. Помимо течения ци, Вэй Усянь чувствовал тепло рук Лань Ванцзи, слушал его тихое, размеренное дыхание, а сам, открытый и беззащитный, полностью вверял себя ему. Такое позабытое чувство… Были времена, когда он перестал верить, что кто-то будет настолько близок с ним, и подготовился к тому, чтобы остаться один на один со своими демонами. Между ним и Цзян Чэном с сестрой стояли последствия его деяний и риск для ордена Юньмэн Цзян. Он верил, что пропасть между ним и Лань Ванцзи была ещё шире. Но тот раз за разом доказывал обратное, а сегодня… сегодня… Вэй Усянь был очень рад, что Лань Ванцзи сидел позади него. Нелегко контролировать дыхание, когда ресницы намокли от переполнявших душу эмоций. Почему Лань Ванцзи не использовал эту технику в прошлом вместо бесполезного музицирования? Может, он выучил её позднее? Но когда? За эти шестнадцать лет? Или за последние полгода, когда узнал правду о золотом ядре? Когда понял, чего не хватало Вэй Усяню всё это время? Когда руки восстановились, Лань Ванцзи всё так же спокойно сказал: - Теперь ноги. Надо… приподнять подол. - Без проблем! — Вэй Усянь постарался придать голосу бодрости. — Твоя техника настолько хороша, что я готов снять с себя всё! - Бесстыдник, — Вэй Усянь приподнял одеяние до колен, про себя удивляясь, насколько непривычно беззлобно прозвучало это слово. Бесстыдство или нет, но оставшийся кусок одежды явно замедлял процесс. Лань Ванцзи прокладывал дорожку от щиколоток, по спине и до той же точки на голове. Из-за местами не слишком тесного контакта с кожей боль из ног уходила медленнее. Но Вэй Усянь не был против. Пускай стояла глубокая ночь, и Лань Ванцзи, который уже задерживался у него допоздна накануне, опять потратит драгоценные часы сна. Если судьба подарила ему возможность побыть хотя бы самую малость эгоистом, то кто он такой, чтобы противиться этому? Чужая ци наполняла его сосуды, становилась как родная и укрепляла защиту этого слабого тела. Ядро Лань Ванцзи было воистину впечатляющим, а сам он — совершенно удивительным. Твёрдый как скала, но рядом с ним — мягкий, подобно облаку. Закрыв глаза, Вэй Усянь представлял лицо Лань Ванцзи в этот момент: как сверкающее золото выглядывает из-под низко опущенных век, как голова слегка наклоняется в бок, словно они не медитацию проводили, а чаепитие. Его руки плавно рассекают пространство, как если бы творили произведение искусства. Лань Ванцзи сам был произведением искусства. И чувствовать, что это добро периодически находилось в его полном распоряжении, было так радостно, так опьяняюще, так… Вэй Усянь резко распахнул глаза. Щёки пылали, словно его вместо обогрева попросту перегрели, в горле встал ком, а руки покрылись мурашками. Неряшливо сложенная в области паха одежда оказалась весьма полезна, но причиняла неудобства. И у Вэй Усяня абсолютно не было идей, как незаметно для Лань Ванцзи, который уже заканчивал медитацию, избавиться от прилившего вниз тепла.